Заклятие

Корабли Первого Ордена постепенно превратились в точки на горизонте. Не поймав попутного ветра, «Фалкон» с горем пополам и со вновь прорвавшейся пробоиной двигался обратно к Альдераану. По уже понял, что Хакс не собирался захватывать этот порт. Гарнизоны даже не пытались высадиться. Целью было именно уничтожение. И в этом имперские войска были во сто крат хуже самого ужасного и разрушительного морского шторма. Огонь и кровь. Тщеславие и ярость. По думал, что борется как раз против этого, что он готов сражаться и может победить. Однако какую цену он готов уплатить за это? Командор взглянул на дымящиеся руины Альдераана. Это просто смог и гарь защипали в глазах. В море и так достаточно соли. Пока команда вычерпывала воду из трюма и помогала раненым, Дэмерон гнал скорбные мысли подальше — необходимо было немедленно собрать уцелевших, оценить потери и созвать совет. Хвала Силе, с восточного мыса сквозь тучный чад двигалась «Амидала»; был шанс, что Лее удалось спастись. Обстрелянный, но не сломленный «Первый Дом» капитана Акбара сигнализировал «Фалкону» и «Амидале», чтобы те обходили его справа, дабы не напороться на подводные обломки затонувших судов. Помимо них осталось еще несколько посудин поменьше. Очевидно, наименее лояльные Сопротивлению подняли паруса, как только завидели на горизонте армаду Первого Ордена. Остальные ушли на дно под огнем. И был еще «Радус», которого забрал Морской Дьявол лично… Воссоединение вышло далеко не радостным: только что рухнула крыша последней башни в форте, потушив уже утихающий внутри огонь; капитан Акбар кивнул в сторону того, что осталось от трибун для наблюдения за морскими парадами. Дэмерон приказал команде бросить все силы на починку «Фалкона» — для этого нужно было разгрузить судно и затащить его на берег. Две дюжины пиратов были снаряжены в город искать выживших. По всем сердцем рвался присоединиться к ним, но команда и корабль еще требовали его присутствия. — Адмирал жива, — не дожидаясь вопроса, сказал капитан вместо приветствия. — Ее эвакуировали, как только армада показалась на горизонте. — Сколько кораблей стояло в порту? — обреченно поинтересовался командор. — Все, что у нас были. То, что случилось с Холдо… — Это Спрут, — сквозь зубы произнес По. — Ручной зверь Хакса. Вот и весь секрет его непобедимого оружия — монстр, являющийся по сигналу рога. — Как вы выжили? — Сам не знаю. Рыжий будто заключил сделку с Морским Дьяволом. Там в воде… мы видели еще одно чудовище, наполовину человека. В дыму я его не разглядел, — По решил отложить пока в сторону свои догадки и предположения. — Каковы ваши потери? — Треть команды, — твердо отрапортовал Акбар, — но мы взяли на борт уцелевших пиратов с других кораблей. Лея Соло ступила на полуразрушенные мостки порта. На ней была свободная роба, поверх которой был надет грубого кроя плащ — ничего общего с обычным облачением принцессы. Ее будто спешно вытащили из покоев, не дав как следует собраться. — Как вы, адмирал? — спросил По. — Не дождетесь, — горько усмехнулась Лея. — Нам нужно убежище. — Илиниум может нас принять. — Значит, переговоры прошли успешно? — уточнила принцесса. — Лучше бы мне было остаться здесь, — вздохнул Дэмерон. — И что бы ты изменил? — нахмурилась Лея. — Уменьшил бы потери. — У нас множество союзников. Мы проиграли бой, но не войну! Что с «Фалконом»? — адмирал взглянула на валящихся с ног, но все еще суетящихся на мелководье пиратов. — Течь в корпусе. Они справятся. Нужно прочесать остров. — Капитан Акбар, как поможете выжившим, готовьтесь к отплытию. Не позже завтрашнего дня. На Илиниуме созовем совет. Это все. На войне, должно быть, командующим необходимо сохранять жесткость и твердость духа. Дэмерон решил, что вдоволь погорюет в море, на пути к Илиниуму. Он вспомнит Роуз, возможно, переживающую тяготы плена, вспомнит Холдо, за секунды погибшего вместе с кораблем в объятиях Спрута, вспомнит Альдераан, бывший красивейшим городом известных морей. И найдет утешение. Со временем. Кайдел поможет ему, ведь он давно обещал взять ее с собой. Командор шел знакомыми и в то же время незнакомыми переулками, шагая через обломки, минуя пустые торговые прилавки, брошенные снасти и воющих бродячих собак. В воздухе еще витал пепел, перекрытия домов угрожающе покачивались. В нос ударил явственный запах смерти. Семья погорельцев, ковыляющих навстречу, посоветовали По не идти дальше, сказали, что там ничего не осталось, но Дэмерон не посмел им поверить. Вывеска с русалкой валялась посреди дороги, наполовину истлевшая. Стену разрушило попавшее ядро, крыша давно прогорела. По до боли сжал кулаки и ступил в трактир. Все были на местах: хозяин, поваренок, старик-завсегдатай, обугленные столы, разбитые тарелки и поднос… Они попытались скрыться, но не успели. Обугленные тела сгрудились возле прохода на кухню. Дэмерон взял в руки поднос и огляделся. Глазам было больно всматриваться в мертвецов, во рту пересохло. Из-под стола виднелся подол знакомого платья. Он купил его на Такодане. Поднос полетел в стену, издав оглушительный звон. Не обращая внимания на не до конца остывшую крышку, По откинул курящийся стол, подняв вихрь пепла. Он узнал Кайдел по ботинкам. По-другому было нельзя. От платья остался клочок. Обожженными руками он поднес кусок ткани к лицу. Ноги предали командора, и он завалился на пол рядом с ее телом. Схватившись за голову, он выдохнул весь воздух из легких, исторгнув беззвучный крик человека, у которого ничего не осталось.

* * *

Командор Хакс с упоением громил свою каюту. Всю сознательную жизнь он старался держать гнев в узде, не выказывать слабости перед подчиненными, контролировать порывы страсти, чем бы они ни были вызваны. Слишком долго терпел, с монашеской приверженностью строил свою карьеру, отринув жалость, презрев любовь, стремясь только к победе, к порядку, к власти. Ему оставалась всего пара шагов к вершине, он почти получил то, чего так неутомимо добивался. Он с детства чувствовал себя выше других — его ставили ниже: так он научился ненавидеть. Бокал с виски полетел на пол. Нельзя было так слепо полагаться на заклятие. С самого начала его угнетала мысль, что рано или поздно он будет обманут. Недаром же люди сторонятся сделок со Сноуком! Отец смеялся бы до хрипа, если бы узнал, что юнец-Арми тогда задумал. Он действовал тайком, аккуратно распуская шепот сплетен о таинственном заклятии, как паук, заманивал в липкие силки отчаявшуюся принцессу Лею. Когда в условный час альдераанское семейство появилось на острове, он едва не выдал своего нахождения, издав победный клич. Брендол Хакс, будь проклята его черная душа, мигом очнулся на дне его шлюпки, связанный и с кляпом во рту. Оглушив ненавистного предка, будущий командор терпеливо ждал, когда все свершится. Не было ни зловещего ветра, ни удара грома. В ночной тиши хрупкая фигура принцессы везла колесное кресло с молодым Беном Соло обратно. Затем луна осветила, как рыдающая Лея волоком тащила тело Хана. Даже сейчас Армитаж помнил свое разочарование. Однако тело принца Соло шевелилось. Про щупальца он узнал позже. Церемониальная пещера была небольшим естественным углублением в скалах. Внутри не было ничего, кроме зияющих трещинами стен, огромного гладкого камня посередине и тревожащей, неясной надписи у входа: Коль нечто есть, о чем мечтаешь Будь ты король или бедняк Родную кровь впитает камень Свершится то, чем грезишь ты Хакс бросил снова очнувшегося Брендола на камень и уперся ладонями о колени, пытаясь отдышаться. А Лея сильна не только духом, раз смогла дотащить двух мужчин до шлюпки! Отец пытался сплюнуть кляп, мотал головой и нечленораздельно кричал. Камень, на котором он лежал, был залит альдераанской кровью… Когда все закончилось, Армитаж разочаровался вторично. Фонарь догорел, Брендол остыл, солнце вот-вот должно было озарить горизонт, а не произошло ровным счетом ничего. Он расхаживал по пещере, заламывая руки, пока не увидел в расщелине витой рог. Он был похож на усмешку судьбы. Хакс забрал тогда рог себе. Три дня и три ночи пил в трактире. В хмельном угаре разгуливая по пирсу Корусанта, он вытащил рог и, не боясь разбудить округу, громко затрубил. Море отозвалось. В отдалении, на глубине вод что-то загудело, он увидел вдалеке всплеск, будто кит исполнял брачный танец. До того вечера Армитаж и не предполагал, что можно протрезветь за секунды. В свое первое ночное дежурство на «Усмирителе» тогдашний боцман Хакс достал рог и позвал снова. Гигантский Спрут показался в темноте волн. Армитаж успел рассмотреть гиганта, оценить его и свое могущество. Заклятие работало. Утром Хакс узурпировал корабль. С того дня началась история его побед. В его судовом журнале список поверженных Спрутом кораблей уже занимал четыре страницы… Хакс отдышался и поправил китель, оглядывая каюту. Больше всего досталось сигнальному рогу. Несколько вмятин и скол по ободку превратили ритуальный инструмент в обыкновенную бесполезную железяку. Однако Армитаж не мог не понимать, что рог был тут ни при чем. Он был только символом его непобедимой мощи, суть которой скрывалась в глубине морских вод. Спрут не подчинился ему. Впервые. Командор уселся на распоротую саблей обивку кресла. Дело было даже не в факте неподчинения. «Радус» был уничтожен быстро и без вопросов, на виду у армады Первого Ордена, на глазах у перепуганного Сопротивления. Но затем мишенью был назначен «Фалкон». И проклятый Спрут проигнорировал приказ. Он не мог узнать корабль своего отца, исключено. Кронпринц потерял память, а за ней и рассудок, Хакс был уверен в этом. Даже после явления Спрута Дэмерон поднял паруса и двинулся на «Добивающий». Ранее все без исключения корабли пытались улизнуть. Неужели пират знал?.. Готовился?.. Нашел лазейку?.. Армитаж не оставлял в живых свидетелей. Или у пиратов есть шпионы в Первом Ордене? Однако даже теперь командор был уверен в своей команде. Но он устроит допросы с пристрастием каждому матросу вплоть до юнги, когда причалит в столицу. А начнет он с Роуз. Прямо сейчас. Тико сидела в железной клетке, обняв колени. Перевернутая плошка валялась в углу, каша некрасивой лужей растеклась по полу. Ей же хуже. Хакс прогнал дежурных наверх, стер пыль с какого-то ящика и сел напротив пленницы. — Голодовку объявила? Роуз поджала губы и демонстративно отвернулась. — Я не стану горевать, если ты добровольно изведешь себя в моей клетке, поверь. Снова молчание. — Как тебе представление? — Ты — дьявол! На твое оружие найдется достойный отпор! Недолго тебе торжествовать! — Мне казалось, что получилось впечатлить тебя, — Хакс поджег чуть смятую в пылу разрушений сигарету. — Столько восхищенного страха я видел в твоих глазах! Не оторваться! С Дэмероном ты тоже притворяешься, изображая восхищение? — Убирайся! Видеть тебя не хочу! — вспылила Тико. — Нет? — Хакс затянулся, изобразил удивление. — Пираты так ветренны. Наверняка он уже нашел тебе замену. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Откуда вы узнали про Спрута? — От тебя, рыжее чудовище! — Ты видела, что «Фалкон» уцелел. Как Дэмерону удалось остановить Бе… монстра? — Хакс крепко затянулся и стряхнул пепел в сторону Роуз. Пленница затихла. Некоторое время она смотрела в стену, размышляя, потом уставилась на него, нахмурив брови. — Лучше бы тебе рассказать, что знаешь, — посоветовал Армитаж. — А то что? Считаешь, что я боюсь твоих пыток? — Пытки бывают разные. Например, мои матросы считают, что через три месяца плавания все женщины становятся красавицами. А после победы Первого Ордена над Альдерааном им очень хочется подобающе отметить свой триумф. Подумай над этим. До заката. — Хакс встал и направился прочь. — И ты тоже? — остановила его Роуз. — Захочешь первым «отметить»? Командор оглянулся. Еще на палубе, когда Тико пыталась вырваться, его люди порвали ее рубашку; смуглая кожа округлого плеча задержала взгляд Хакса дольше положенного. Овладев собой, Армитаж хмыкнул и ушел наверх.

* * *

На третий день пути их приветствовали огни Илиниума, показавшиеся вдруг на горизонте на фоне темнеющего неба. Рей не почувствовала облегчения, только усталость. Она поглядела на По, вышедшего к команде. На него было больно смотреть. Она никогда не видела его таким. Наверное, никто не видел. Его глаза покраснели, лицо заросло щетиной, и от него несло ромом, хоть он не выглядел ни пьяным, ни даже захмелевшим. — Поднимите флаг Сопротивления, — сурово приказал он команде. — Нам не нужно, чтобы «Фалкон» продырявили еще на подходе. В этом не было надобности: «Амидала» уже подошла к форту на расстояние выстрела, и ее узнали, как, наверняка, и все корабли в их маленькой флотилии, но его приказ был тут же исполнен. Команда уже третий день похоронно молчала. Поглядеть на приближающийся порт Илиниума на палубу вышли почти все. Рей заметила рядом с собой Финна — тот тоже был молчалив и серьезен. И они так и не говорили после… Илиниум оказался большим портовым городом. В нем не было и толики альдераанского колорита. Рабочие люди здесь оказались немногословны, но опрятны и чисты. Несмотря на поздний час, на улицах никто не пил и не было гулящих. От этого места веяло спокойствием и размеренностью уклада жизни. Может ли так статься, что они принесли сюда пепел и смерть? Что, если Хакс придет и сюда? Адмирала Лею принимал в своем доме градоуправляющий, и Командор Дэмерон должен был ее сопровождать — это было очевидно. Но тем не менее По остался на корабле. Он заперся в своей каюте и на осторожные расспросы Рей, пришедшей перед сном осмотреть его растревоженную в сражении у Альдераана рану, велел оставить его в покое и не беспокоить: ни ей, ни кому-либо еще. А вот команда спать не собиралась. На корабль набились сочувствующие Сопротивлению, и бравые пираты «Фалкона» в кольце слушателей и огней рассказывали о той ярости, с которой был стерт с лица земли Альдераан. Но самое главное — они рассказывали про Чудище. Этой ночью «Фалкон» давал самое знатное представление в округе, ведь недостаточно было рассказать о чудище раз или два. Потом моряки принялись перебирать в уме все байки и сказки древности, где упоминались подобные морские гады. Рей не присаживалась к огням, а держалась поодаль, за кольцом света, присев на деревянный настил палубы и прислонившись к снастям. Она не пила — ее голова и без того была тяжела и шла кругом вот уже который день. Она даже не могла сказать, что так ее гложет. Горечь потери? Нет. Ей жаль всех погибших, жаль прекрасный Альдераан, успевший стать ей подобием дома — но не это причина ее тоски. Страх за свою жизнь и жизнь товарищей? Ведь она воочию увидела мощь Первого Ордена: не только огневую, но и ту, от которой нет спасения на воде. Но ей не страшно. Вовсе нет. Она зла, она чувствует ярость, но не страх. Так что же все три дня изводит ее? — Я присяду? Рей так крепко задумалась, что не заметила приближения Финна. Он уселся рядом, не произнеся больше ни слова. С тех пор как Роуз угодила Хаксу в плен, друг почти не спал. А еще он словом не обмолвился с Дэмероном — это Рей тоже заметила. Теперь между этими двумя царило тягостное молчание. Никто ни с кем не разговаривал… А она не разговаривала с Беном. Рей поджала губу, пытаясь не дать слезам волю именно сейчас, когда бок о бок с ней сидит Финн. Ракушки больше нет — как с ним связаться? Как найти? Слезы полились без спросу, Рей громко, протяжно всхлипнула. Финн вздрогнул. — Ну-ну… Сестренка… — протянул он жалостливо, растерянно обнимая ее одной рукой за плечо и прижимая к себе. — Не печалься. Все будет… хорошо. Это были пустые слова, они оба это понимали. — Я знаю его. Рей выпрямилась и утерла слезы импровизированными рукавами, которые делала из длинных полосок ткани, — они защищали кожу от солнца, но не сковывали движений так, как сорочка. — Кого? — не понял Финн. — Я знаю Кай-Ло-Рена. Того, кто затопил «Радус»… Я знаю его, Финн. Это он спас меня в той пещере… Слова давались с трудом сквозь накатывающие приступами рыдания. — Погоди, — Финн повернулся к ней всем телом. — Как… как это возможно? — Я не знаю… — Рей отдышалась. — На нем заклятие. — Обращающее его в Спрута? — Обратившее его в не-человека... ... Финн слушал внимательно, и Рей была благодарна ему за осторожность в вопросах, которые он ей задавал. Ни слова упрека не сорвалось с его губ. Но то, что он спросил под конец, загнало ее в тупик. — Ты из-за него плакала, да? — Конечно, ведь он убивает для Хакса и даже не замечает, как это происходит. — Нет, — и тут Финн впервые за несколько дней улыбнулся — одним уголком губ. — Ты из-за него плакала, понимаешь? Рей глядела на него бестолково. О чем это он? — Что, думаешь, теперь будет? — спросила она, лишь бы сменить тему. Финн помолчал. — Пойдем на Хакса. — Это ведь не план По? — А другого и быть не может. — Откуда же Лея возьмет корабли и людей? — Что-нибудь придумает… Да даже если и нет. Я доберусь до Хакса и вовсе без судна, выволоку из каюты за его командорский камзол и вздерну на рее. — Ты ведь это не серьезно? Финн не ответил — пираты на палубе совсем расшумелись, и их оглушительный гогот стал мешать разговору. — Иди спать, — посоветовал ей друг и, когда они поднялись на ноги, добавил: — Никому не говори того, что мне рассказала. Лея не сможет трезво мыслить, если узнает, что творит ее сын, а По сейчас не в себе. Другие же тебя не поймут: либо решат, что ты с ума сошла, либо попробуют с твоей помощью заманить Спрута… Э-эх! Знать бы, как снять заклятие!.. Финн размял себе шею в задумчивости, но больше ничего не добавил. Рей коротко кивнула, обдумывая его слова. Друг ушел спать первым, но ей было не до сна. Она посмотрела в сторону города. Дом градоуправляющего, стоявший на возвышении в окружении пышного сада, был ярко освещен. Для начала… для начала нужно поговорить с Леей, ведь так? Пираты продолжали травить байки: на этот раз о колдуне без руки, что одиноко живет на острове у самой границы изведанных морей и лечит хоть слепоту, хоть немоту. Пользуясь тем, что никто не обращает на нее внимания, Рей ступила на трап и направилась вниз. Но в момент, когда она уже занесла ногу, чтобы спрыгнуть на пирс, вторая ее нога зацепилась за что-то — разбросанные по небрежности снасти, не иначе, — от чего подсеклась, и Рей, взмахнув руками и коротко вскрикнув, плюхнулась в воду. Она тут же вынырнула, отплевываясь и утирая ладонями воду с глаз. А когда смогла проморгаться, то вздрогнула, увидев движение в воде. Тут же по ночам полно рифовых акул! С колотящимся сердцем и вкусом соли на губах Рей поплыла к сваям, ища, где бы подтянуться и вскарабкаться наверх. Но не доплыла. — Привет. Он вынырнул перед ней так неожиданно, что она сама чуть не ушла с головой, хлебнув полный рот воды. — Нельзя так пугать! — вскрикнула она. Луна в небе сияла ярко, и Бен, держащийся на воде напротив нее, был ей хорошо виден. Странная смесь радости, волнения, страха и чего-то особенно щекочущего нервы овладела ею. Впервые хотелось отвесить ему хорошую затрещину. Вообще, хотелось хоть каким-то образом его коснуться, и именно поэтому Рей держала дистанцию. Они опять оказались в воде, только все было не так, как три дня назад. — Извини, — с нотками затаенного веселья в голосе произнес Бен. — Просто я не хотел звать тебя, чтобы не привлекать чужого внимания. Я просто надеялся, что ты заметишь меня. — Так это ты меня сбил? — Извини, — Бен совсем по-иному улыбнулся, чем смущал ее. Он то и дело подныривал и вновь показывался над водой, не имея возможности просто замереть на месте. Да и ей все время нужно было двигать руками и ногами, чтобы удержаться на плаву. — Мне нужно выбраться — здесь есть акулы. — Там, где есть я, нет акул, — еще одна улыбка. Он будто задирает ее. К черту акул! Раз уж он здесь и готов говорить. — Бен, я знаю твою мать — Лею Органу. Она здесь, в порту. Я могу привести ее к тебе. Рей сплюнула воду, попавшую в рот, пока она говорила. Бен перестал улыбаться. — Моя мать? — Да. Лея Органа, наш адмирал. Ты помнишь ее? Бен снова скрылся с головой, но вынырнул позади нее, походя задев щупальцами, и она не знала, было ли это намеренно. Рей только успевала поворачиваться за ним. — Я помню, — он нахмурился, — женщину. В возрасте… В дорожном костюме и со сложной прической… У нее были тяжелые золотые браслеты. — Это она, Бен! Твоя мать. Рей подплыла ближе. Руки начали уставать, беспрестанно перебирая по воде. — Эта женщина… — Бен поднял на нее смятенный взгляд. — Она сделала что-то ужасное… Я не хочу ее видеть. Даже если она моя мать. — Что она сделала? Он помолчал, сделал круг и остановился рядом с ней. С глазами, полными тьмы. — Не помню. Но там была кровь. Повсюду. — Где там? — В пещере. — Это связано со Сноуком? Бен мотнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение. — Ты слышал что-то о Сноуке? В этот раз то ли волна набежала, то ли она слишком устала, но Рей ушла под воду с головой. Ее подняли наверх щупальца. Торчать тут, у самых свай, дольше не было смысла — они оба это поняли без слов. — Держись, — сказал Бен, позволяя ей обхватить его сзади за шею. Его волосы пахли солью, а мышцы перекатывались под ее грудью и животом — он держал ее ровно, так, чтобы вода не попадала ей в лицо, а сам плыл по-человечески, гребя руками. О том, как двигались его щупальца, Рей могла только догадываться. Она уже начинала привыкать к их касаниям, хоть поначалу ей и было жутко не по себе от их холодной липкости. Они отплыли в сторону от порта, и Бен подсадил ее на камень у берега, сам оставаясь при этом в воде. Здесь было совсем тихо, город остался в стороне, и позади нее за каменистой прибрежной полосой виднелся темный подлесок, где раздавались изредка крики летучих лисиц. Вода была теплой, и Рей совсем не замерзла, но стоило очутиться на воздухе, как она тут же продрогла. — Так ты ничего не знаешь о Сноуке? — повторила она свой вопрос. Бен покачал головой. — Когда ты произносишь это слово, у меня голова словно свинцом наливается, и становится тяжело думать… Как будто запертые воспоминания ломятся в закрытую дверь, — он перевел дыхание. — Когда я не думаю об этом, мне легче. Рей склонилась к нему, для равновесия оперевшись ладонью на его плечо. Бен внимательно проследил движение ее руки. — Бен, прошу, разреши тебе помочь, — проговорила она, вложив в голос всю силу своего убеждения. Потому что, если он не захочет, она бессильна. Внезапно одно из щупалец смахнуло ее руку с его плеча. А в следующее мгновение остальные подняли Бена из воды, так что Рей пришлось откинуться назад, а его лицо оказалось совсем рядом. Но несмотря на то, что он будто зажал ее между собой и камнем, заставляя явственно ощущать крепость человеческой части своего тела, ни в его движениях, ни во взгляде не было злости. Он смотрел спокойно, изучая ее лицо, будто ему важно было найти ответ. — Ты жалеешь меня? — спросил он. Рей не ответила. Она не знала, что чувствует. Потянулись томительные секунды, когда они оба не произнесли ни слова. И вдруг Рей потянулась вперед так, что кончики их носов коснулись друг друга. В этом был какой-то небывалый доселе интерес, неосознанный, но спровоцированный его близостью. Но Бен усмехнулся ей в губы, так и не коснувшись их, и отпрянул так же стремительно, как и поднялся. Уже погружаясь в воду, он крикнул ей с мрачным весельем в голосе: — Меня не нужно жалеть! Меня нужно бояться. Рей поглядела, как вода смыкается над змееподобными щупальцами. Растерянная и изумленная, она сидела на камне, ощущая, как горяча стала кожа под мокрой одеждой.

* * *

По проснулся с тяжелой головой. Он много пил в последние дни, оправдываясь лишь тем, что делал это в меру и ром и пиво никогда не брали верх над его сознанием. Этим утром его разбудили крики на палубе. Поднявшись как есть — ведь он уснул прямо в камзоле, — По ополоснул лицо над тазом и выбрался наверх. —… Мне этой ругани не нужно. Я вижу, что здесь люд лихой, хоть и честный. Но за ялик уплатите — я настаиваю. — С чего ты взял, старик, что лодку кто-то из наших взял? — неприязненно ответствовал боцман. — В порту много всяких кораблей стоит… — Из ваших, говорю, — настаивал сухой старик. — Мальчишка, совсем молодой. Я его вчера с вашей командой видел, когда вы причалили в город. Он у аптекаря закупался… Так По узнал, что Рей сбежала. Он лишь пожал плечами с грустью и прострелившей болью в затягивающейся ране, переглянулся с растерянным Финном и велел заплатить сполна за уведенный ею ялик, надеясь, что тот убережет ее от всего, во что бы она ни ввязалась.