Служебный роман

Уже неделю как я лежала в больнице. Мне становилось лучше с каждым днём, и по истечении пяти дней после того, как я очнулась, я уже могла пройтись туда-сюда по палате. Правда, быстро уставала. Сильно хотелось курить, но я держалась. К моему глубочайшему удивлению, медицинский персонал был очень заботлив и внимателен, в самой больнице было чисто и тихо. Строго в определенное время мне ставили уколы, давали таблетки и приносили еду. Пару раз даже приходила медсестра с телефоном, с которого мне звонили с работы, дабы узнать мое самочувствие. Сказали, что, если оформлю больничный, проблем не будет. Я решила, как только выпишусь, не затягивая, принесу полис для оформления справки. Медсестра сказала, что после выписки мне дадут ещё неделю отдыха. К тому же, мне притащили пару книжек и журналов, дабы хоть чем-то заняться. Голова стремительно заживала, и поэтому мне уже сняли швы. Беспокоил, по большому счету, только кашель, но и он должен был скоро пройти. Я вдруг подумала о том, что, возможно, Юля будет интересоваться, где я и что со мной. Поэтому сказала медсестре, что если позвонит девушка по имени Юля, не говорить ей, что я тут. Она пообещала, не став уточнять, почему это да как. Я была ей благодарна за это. Кормили простенько, но очень хорошо, что я очень ценила, так как сама жарить и варить не любила. Я даже не хотела выписываться и идти снова на работу. POV Юлия. Черт, уже прошла неделя, даже больше, а Саша по-прежнему не берет трубку и не появляется в сети. Я все чаще и чаще стала думать о плохом. А что, если она свела счёты с жизнью? При мысли об этом колени подкашивались. Я отказывала парню во встречах, ссылаясь на плохое самочувствие, в связи с чем получала все больше и больше вопросов, что меня невероятно бесило и выводило из себя. Пора с ним расстаться, это уже не реально. Надо придумать, что ему сказать, желательно, избежать прямого контакта. Сейчас я, как никогда, хотела, чтобы он исчез из моей жизни навсегда. Чувствую, без скандалов и истерик не обойтись. В апреле он мне запретил куда-либо уходить, обещал измениться, стать добрее и менее ревнивее, уважать меня, в конце концов! Но все было, как и раньше, его не хватило и на неделю. Подарил букет из тюльпанов, пять штук, кажется, да какие-то недорогие конфеты. Я вспомнила, каких размеров мне подарила букет Саша тогда, на банкете. Небо и земля. Я вытерла выступившие слезы руками и набрала уже наверное в сотый раз ее номер. И снова: «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Твою мать! Я отложила телефон на стол. И тут меня осенила одна гениальная мысль: что, если написать ее подругам ВКонтакте? Помнится, она упоминала девушку по имени Наташа. Открыв список ее друзей, которых было всего человек 18, считая меня, я без труда нашла пользователя с этим именем. Наташа была онлайн. Кое-как успокоившись, я набрала:  — Наташа, здравствуйте! Вы не знаете, где Саша? Уже неделю нет никаких вестей. Я очень переживаю. Я плохо с ней обошлась, — я стала ждать ответа, нервно грызя карандаш.  — Здравствуйте. А Вы та самая Юля? Хотела бы и я знать, но я сама не в курсе. Она так резко пропала. Я уже собралась было приехать, но в ближайшие пару недель нет никакой возможности. А на работе что говорят? — поинтересовалась она. Черт! Работа, точно! Ну ты и балда, Юля!  — Ой, я это… я не догадалась им позвонить, — честно призналась я.  — Позвоните на работу. Там точно должны знать. И если скажут, напишите мне, пожалуйста. Потому что я ее знаю — она способна на всё, что угодно.  — Действительно? Черт, надеюсь, все в порядке, — запаниковала я.  — Я тоже надеюсь, но Вы обязательно позвоните. Она очень любит Вас. Она говорила много хорошего о Вас. Не подведите.  — Я уже бегу звонить. Спасибо, Наташа, — я взяла телефон.  — Жду новостей, — написала девушка. Я набрала номер действующего супервайзера. Ответ не заставил долго себя ждать.  — Юля, привет! Что-то случилось? — спросила Аня на том конце провода обеспокоенным голосом.  — Да. Я ищу Сашу. Где она? — коротко спросила я, забыв поздороваться.  — Нам звонили из больницы чуть меньше недели тому назад. Говорят, она поступила туда второго июня с сотрясением и пневмонией. Сказали, две недели там проведет, если не больше. Тяжёлое состояние.  — Как так-то?! — воскликнула я, приближаясь к истерике и сползая на стуле, — Какая больница?  — Больница номер 2 на Учебном переулке, — ответила Аня, — у вас с ней что-то произошло?  — Да, был один инцидент. Это не важно. Она жива?  — Да, сказали, жить будет, мы тоже переживаем, — услышала я.  — Это хорошо. Ладно… я, мне пора, давай, удачи, — протараторила я и, не дождавшись ответа, отключилась. Набрала больницу в интернете и позвонила по указанному номеру. Как обычно, ответа дождаться было нереально. Уточнив ещё раз адрес, я оделась и вышла из дома. Через час я уже была в больнице. Осмотрела огромный, чистый вестибюль, залитый ярким светом. Прищурилась. Быстрым шагом подошла в регистратуру и назвала ФИО девушки, которую уже неделю пыталась найти. Конец POV Юлии. Я спокойно лежала в постели, читая какой-то модный журнал. Никогда не интересовалась и уж, тем более, не следовала моде. Мой стандартный стиль в одежде: джинсы, клетчатые рубашки, кроссовки да тяжёлые ботинки-берцы и полувоенные парки в холодное время. Иногда надевала классические брюки и однотонные рубашки с галстуком. В общем — самый обычный дайк, который стремится к удобству и практичности. При этом, я всегда следила, чтобы все, что на мне надето, было чистым. Но от скуки и безделья начнёшь читать все, что угодно. Внезапно я услышала крик, разлетевшийся по больничному коридору:  — А я Вам ещё раз говорю: у нас нет такого пациента! Вы что-то путаете!  — Да Вы что? А на работе сказали иначе, — возразил до боли знакомый голос. Блин, твою мать! Юля! Что она тут забыла? Я захотела спрятаться под кровать, что и поспешила сделать незамедлительно. По-детски, скажите вы? Понимаю, но я перепугалась не на шутку.  — Не несите чушь! Вы номером больницы ошиблись, девушка! — продолжала возражать Юле та самая медсестра, обещавшая мне молчать, если некая Юля спросит о моем пребывании здесь.  — Я сказала, пустите меня! — негодовала Юля.  — А Вы ей вообще кто? Посещать имеют право только родственники!  — Я та, из-за которой она оказалась здесь! Я имею право увидеть ее! — не унималась девушка. В мою палату вбежали две пары ног. Обутые в белые балетки медсестры и в черные пыльные кроссовки, судя по всему, Юлины. Я напряглась, стараясь не дышать. Покрывало, свисавшее почти до пола, должно было надёжно скрывать меня.  — Ну вот, видете! Тут нет никого! — усмехнулась медсестра.  — Не ври, пожалуйста, — не верила ей Юля, обратившись на «ты».  — А где она, по-Вашему, должна быть?  — Ну, в палате кто-то лежит, это сто процентов, — сказала Юля как-то неуверенно.  — И что с того? — возразила медсестра, которую, к слову, звали Татьяна, и мы уже перешли на «ты», — это больница, тут в палатах люди лежат.  — Ну, может, она в туалет вышла или покурить, — продолжала девушка.  — Сейчас пациент придет и будет негодовать, что мы тут базар устроили, — строго сказала Татьяна.  — Простите, но мне на ее работе сказали, что она именно здесь. Я, конечно, не слишком хорошо знаю этот район, но к ее адресу эта ближайшая больница.  — И что с того? Вы сказали, что ее с улицы привезли. Мало ли, где ее могли найти, хоть на Дыбенко! * — в голосе медсестры послышался смех.  — Говорили, что где-то на Композиторов или Энгельса. А нет, на Асафьева! * — заключила Юля. Я едва сдерживала смех. Что они там на работе курят? Улицы, конечно, пересекаются, но не до такой же степени, чтобы спутать огромный, длинный, берущий свое начало ещё почти около метро Лесная, Энгельса и две небольшие улочки, Асафьева вообще в пять домов. Хотя, конечно, я живу тут уже более шести лет, грех смеяться над теми, кто с другого района.  — Здесь много больниц. Как Вас зовут? — спросила Юлю Таня.  — Я ж говорила, Юлия Сергеевна! — вновь в ее голосе послышались металлические нотки.  — Так вот, Юлия Сергеевна, позвоните в другие больницы. Я Вам сейчас адреса и телефоны напишу. Пройдёмте в регистратуру.  — Хорошо, — растерянно сказала она, и девушки удалились. Только сейчас, лежа на холодном полу, я почувствовала, как взмокла спина, а соленые капли пота падали со лба на линолеум. Почему я так испугалась? Испугалась реакции Юли? Что она меня осудит, сочтет безраздумным ребенком? Или просто не хочется предстать пред ней такой слабой, со шрамом над правой бровью, в больничной застиранной пижаме, побледневшей и похудевшей? Или хочется поиздеваться над ней, проверить ее чувства, заставить ее дольше искать и волноваться? Но она же нервничает! Может, ночами не спит, висит на телефоне, рыдает в подушку? Да нет, Господи, что я несу? Просто банальное чувство вины. Найдет, успокоится, оставит в покое, убедившись, что все в порядке. Она ведь не хочет «менять свои привычки и образ жизни». Хотя, я ясно помню сомнение в ее голосе, когда она отказывала мне, и то, как искренне она выражала мне свою благодарность. Пока я думала обо всем произошедшем, в палату вошла медсестра:  — Вылезай, шпионка. Гляжу, тебя тут обыскались, — в ее голосе послышался смех. Я выбралась из-под кровати, отряхнулась.  — Как ты поняла, что я под кроватью? — спросила я.  — А куда ты ещё денешься? Если бы в туалет вышла, то закрыла бы дверь, а она была чуть прикрыта. Ты ж ее всегда плотно закрываешь, — пояснила Таня.  — Эх, ну да. Спасибо тебе! Прости, что подставила тебя, — мне стало очень неловко.  — Ничего страшного. У нас тут чего только не бывало. И от любовников, мужей, жён прятались, от родителей… это же обычная больница, тут кого только нет!  — А почему я тогда одна в палате? — спросила я, глядя на пустующие соседние три койки.  — Мало пациентов, лето, отпуска, дачи. Зимой бы ты видела, что здесь творится, — ответила она.  — А, ну ясно.  — Это та самая Юля? — спросила Таня.  — Да, именно.  — Опасная женщина, решительная, не удивляюсь, что ты от нее прячешься. Похоже, ты ей очень нужна.  — Она мне сделала очень больно первого июня, почему я здесь. И я не хочу ее прощать, — пояснила я. На самом деле, я и не обижалась, но вся эта ситуация превратилась в интересную игру, и я не хотела ее заканчивать. Главное, не переусердствовать, а то Юля может опустить руки.  — Не факт, что она не появится ещё раз. А тебе пока рано на выписку, — заметила Таня.  — Придумаем что-нибудь, — отмахнулась я.  — Ладно, отдыхай. И я бы не советовала тебе лежать на полу, — Таня мне подмигнула.  — Хорошо, возвращаюсь в кровать, — отчеканила я и залезла под одеяло. Адреналин в крови зашкаливал, а смеяться хотелось дико. Я расхохоталась, о чем тут же пожалела, закашлявшись, хватаясь за ребра, за пределы которых лёгкие стремились выскочить изо всех сил, причиняя жуткую боль. Да, Татьяна права, домой мне ещё рановато. Я успокоилась и легла на подушку, прикрыв глаза. *** POV Юлия. Вчера я съездила в этом богом проклятую больницу, потом обзвонила ещё с десяток, матерясь и выкурив две пачки за день. Уверена, она была в той самой больнице, где эта молоденькая смазливая медсестричка затрахала мне все мозги. Она просто ее покрывает, а та где-то спряталась. Не могли на работе ошибиться! У них все это идёт под учёт! Сама там работала, все знаю. Сидят наверное вдвоем, пьют чай и обсуждают меня, посмеиваясь. Какого черта я вообще бегаю за ней? Сдалась она мне! Я упала на кровать, не успев проснуться. Только открыла глаза, а сил уже нет. Какое-то жгучее, до ныне незнакомое чувство захлестнуло меня, когда я представила, как они там сидят и пьют чай вместе. Это что, ревность? Да ну, Юлия, брось. Хотя… эта медсестра, наверное, ее ровесница, всяко, младше меня. Наверняка, предпочтет меня более молодой девушке. Ну и иди ты, Саня, к чертовой матери! Я встала с постели и вышла на балкон. Там стояла недопитая банка грушевого сидра и полная пачка сигарет. Закурив, я сделала несколько глотков, прочищая горло. С ненавистью осмотрелась вокруг. Я ненавидела то, что со мной происходит, потому что вопреки здравому смыслу, мне хотелось ее найти, извиниться за все. Обнять ее со всей страстью, а потом сильно-сильно и с жадностью поцеловать в губы. Сорвать одежду в порыве страсти и вытворять с ней все то же самое, что и она в ту ночь. Я не заметила, как докурила сигарету и допила бутылку. Ноги сами понесли меня за добавкой. Что ж, проект сдан, можно и расслабиться. Конец POV Юлии. Вот и наступил долгожданный (или не очень?) день, когда я покидала больницу. Было уже 16 июня, самое раннее утро, на часах, висевших в вестибюле, высвечивалась половина седьмого утра. Я переоделась в свою одежду, к счастью, постиранную, забрала ключи, несчастные сигареты, ожидавшие своей очереди полмесяца и пятьдесят рублей. Больничный у меня был продлён до 22 июня. Деньги обещали выплатить так, как если бы я работала, учитывая мой полуторагодовалый стаж. Я покинула медицинское учреждение, распрощавшись с Таней. Пообещала принести ей подарок в знак благодарности, как приду с полисом для подтверждения госпитализации. Со спокойной душой отправилась домой, с невиданным доселе наслаждением от табака, закурив. Почти спокойной. Мне становилось страшно от одной мысли, что будет, когда я включу телефон. Даже думать не хотелось, поэтому я, придя домой, просто достала его из-под кровати, подключив к зарядке, не включая. Конечно, он сдох за полмесяца и теперь принялся неторопливо заряжаться. Порадовавшись ещё раз, теперь уже тому, что мою однушку не взломали грабители, я взяла зарплатную карту и направилась за продуктами, выкинув оттуда испортившие за время моего пребывания в больнице. Полис решила отнести завтра, всё-таки, я ещё чувствовала слабость и мечтала завалиться на диван с вредными вкусняшками, которых мне так не хватало в клинике. Там, конечно, было вполне вкусно, но еда была самой обычной. Я расслабилась, усевшись за ноутбуком, так и не включив уже заряженный сотовый. С удовольствием кусая шаверму, запивая ее диетической колой (прошу не смеяться!), я с энтузиазмом наблюдала за картинкой на экране ноутбука. К вечеру, когда часы уже показывали двадцать минут до полуночи, меня вдруг осенило, что я не купила молока. Я так скучала по крепкому кофе с молоком! Да и кофе, как выяснилось позже, не было. По-скорому одевшись, я вышла из дома, взяв только ключи и двести рублей. С моей неприязнью к телефонам, но любовью к музыке я всерьез задумалась о покупке плеера. С такими мыслями я вышла в темный двор, который очень не любила за его мрачность в ночное время суток. Однако, магазин около дома был уже закрыт, а чтобы добраться до круглосуточного, надо было пройти именно этим двором. Я направилась вперёд, проигрывая в уме забавную песенку. Так как музыки в наушниках у меня не было, я слышала все вокруг. И вот, до меня донёсся громкий женский крик:  — Отпусти меня! Сволочь! Сука! Пошел на хуй! — кричала какая-то девушка, или женщина.  — Это ты сейчас туда пойдешь. На мой, детка, — смеясь, отвечал ей какой-то мужик, его голос был похож на какое-то нечеловеческое рычание. — Какая я тебе детка, изморозь? — Мне бы бежать оттуда, сломя ноги, но мое природное любопытство заставило меня осторожно, на носочках, чуть пригнувшись, двинуться к источнику звука, пользуясь тем, что я была незамеченной. Оказавшись на почти не освещенной, разве что тусклым светом из окон жилых домов, площадке между домами, я увидела, как огромный амбал под два метра ростом, одетый в какие-то грязные лохмотья, пытается повалить на газон хрупкую девушку, которая отчаянно сопротивляется, схватившись за низенький заборчик, отделяющий кустики, растущие на траве, от побитого асфальта. Ему это удалось, и вот, он уже сел на нее верхом, расстёгивая ширинку своих грязных штанов. Я, как истинная феминистка-коммунистка, стала искать, чем бы долбануть его по голове и спасти бедную девушку, несмотря на то, что я была слаба после болезни, и только эффект неожиданности помог бы мне. Мой взгляд упал на лежащий рядом с распахнутым канализационным люком коричневый кирпич. Я, немедля, схватила его, и аккуратно стала приближаться к насильнику, который уже повалил свою жертву на газон, неистово рыча.  — Отпусти меня, придурок! — кричала на самых высоких тонах потерпевшая. Я же становилась все ближе к нему, занося кирпич над его головой. Когда эта тварь, недостойная называться человеком, уже стянув брюки жертвы, пыталась начать свое дело, я оказалась прямо позади нее. Со всей своей силы, что была во мне возможна после болезни, я ударила насильника по его лысой голове. С первого раза он, конечно же, не потерял сознание. Я была ещё слаба. Он просто упал, стушевавшись, прямо на свою жертву, тут же начав поворачиваться в мою сторону. Я ударила ещё раз, целясь прямо в макушку, с удовольствием глядя, как кровь брызнула потоком из его раны. Когда он-таки упал, я ударила его ещё раз, прямо в красное, заросшее полугнилой щетиной лицо. Сволочь потеряла сознание окончательно. Я откинула кирпич и приблизлась к девушке. Увидев, кто же стал его жертвой, я снова взяла окровавленное орудие своего убийства и нанесла несколько ударов, настолько сильных, что его лицо превратилось в кровавое месиво, которое постепенно лишалось рта, носа и глаз… И всего, черт побери, что должно было быть на этом месте. Я выкинула кирпич в тот самый открытый люк, понимая, что, скорее всего, убила его, потом даже не посмотрела на то, как холодная грязная вода в канализации, смешанная с отходами, поглотила кирпич, унося его за собой. Но мне было нисколько не жаль этого маргинала. Я подошла к жертве, склонилась над ней. Это была Юлия. Из ее затылка стекала алая кровь, окропляя красным цветом темно-серый от дождя поребрик. Я натянула капюшон ее зелёной толстовки ей на голову, подхватила ее рюкзак и выпавший из кармана мобильный телефон. Засунув его в свой карман, а рюкзак закинув на плечи, я подняла ее, взяв на руки, лёгкую, как пушинку, и потащила к себе домой, не оглядываясь назад. Домой, к себе домой! К черту кофе с молоком! Хватит и чая! Я должна спасти тебя, моя милая. Глотая слезы, я влетела в свою квартиру, не чувствуя усталости и страха. Ключ громко провернулся в замке… * — Улица Дыбенко (станция метро «Улица Дыбенко»), расположена на Юго-Востоке Санкт-Петербурга, очень далеко от проспекта Просвещения, поэтому используется в качестве сравнения. Автор до сих пор ломает голову, почему Парк Есенина находится Юго-Востоке Питера, но Улица Есенина на проспекте Просвещения, где он живёт, на самом сервере города. * — улица Асафьева (очень небольшая) пересекает улицу Хошимина, где нашли главную героиню. Недалеко от улицы Композиторов). Поэтому произошла путаница у героев, которые живут в другом районе города.