Служебный роман

Закрыв дверь на все замки, наконец-то оказавшись в своем убежище, я прошла в комнату и положила Юлю на свою кровать. Бросив на стул ее рюкзак и положив на стол мобильный рядом со своим, я вернулась к девушке. Она была без сознания. Что обычно делают в таких случаях? Вызывают скорую. Но тогда, вероятно, последуют вопросы, как это случилось, и будет известно, что я стала убийцей, хоть и такого недостойного жизни существа. Я села рядом с Юлей, положила ее голову себе на колени, сняв мокрый от крови капюшон. Осмотрела рану. Достаточно сильная, на лицо сотрясение. Господи, как у меня! Все ее волосы были в слипшейся крови, которая окрасила мои джинсы в багровый цвет. Я уложила Юлю на подушку, наплевав на то, что она испачкается, и отправилась в ванную за аптечкой. Притащив бинты, ватные диски, антисептик, зеленку и мазь, а также тазик с теплой водой и кувшин, дабы промыть рану, я занялась ее обработкой. Максимально аккуратно, стараясь не сделать хуже, я кое-как отмыла копну черных волос от крови. Вода в жёлтом тазике окрасилась в красный цвет. Я тяжело вздохнула, ругая себя. Ведь, если бы я включила днем телефон и позвонила Юле или бы дождалась ее звонка, то, возможно, мы бы встретились, и она не шлялась бы одна по темным закоулкам. Интересно, что она вообще забыла на Просвещения? Наверное, к кавалеру своему ездила. Интересно, если это действительно так, то этого барана не учили, что в темное время суток следует провожать маленьких хрупких девушек до дома? И желательно, не до метро, не до парадной, а до квартиры, ибо мудаков везде достаточно. Я обработала рану Юли хлоргексидином, помазала зелёнкой, нанесла заживляющую мазь с обеззараживающим эффектом. После наложила повязку из ватных дисков и марли и обмотала голову бинтом. Осторожно сняла пыльную, грязную одежду с девушки, оставив в одном нижнем белье, отнесла ее и окровавленную наволочку с подушки в стиральную машинку и включила стирку. Переоделась сама. Надев на подушку чистую, приятно пахнущую порошком, наволочку, я уложила на нее Юлю, вновь залюбовавшись ее телом. Местами были синяки, особенно на плечах и бедрах, видимо, где ее лапал этот мерзкий вонючий бомж. На коленках были ссадины. Я обработала и их, а синяки смазала гепариновой мазью. Затем так же осторожно надела на нее широкую белую футболку и короткие спортивные шорты. В квартире было достаточно тепло, так что замёрзнуть не должна. Я легла рядом с ней, обняв, и легко коснулась холодных губ.  — Юленька, милая, прости меня, солнышко, я идиотка и дура такая… — шептала я тихонечко, склонившись над бессознанной девушкой. Конечно, она меня не слышала. Я провела пальцами по ее скулам, целую каждую клеточку кожи на ее красивом лице. Я накрыла девушку одеялом. Спать не хотелось. Я прошла на кухню, сделала себе чай с бергамотом, налила воды из фильтра в бутылку, поставив около кровати, зная, что очнувшись, Юля захочет пить. Села возле нее и стала пить горячий чай маленькими глотками, поглаживая девушку по животу. До меня медленно доходил тот факт, что сегодня я стала убийцей. Но позволить изнасиловать, а возможно, и убить любимую девушку, я не могла. Я была благодарна тем людям, которые когда-то придумали доить коров, а также тем, кто придумал кофе. Если бы я не забыла их купить… не хотелось даже думать об этом. Допив чай, я поставила кружку на стол и легла под одеяло, прижавшись к Юле. А вдруг она зла на меня за все мои выходки? И, проснувшись, не захочет меня видеть? Но сейчас я просто наслаждалась тем, что могу быть рядом с ней, лежать около ее горячего тела. Я так соскучилась по ней за эти полмесяца. Я обняла ее, положив руку на живот, и уснула, уткнувшись в ее такое родное плечо. *** Наутро, встав где-то около десяти часов, я открыла глаза и повертела головой. За окном было пасмурно, серое небо проливалось дождем над величественным городом. Рядом со мной спала девушка. Ее грудь мерно вздымалась, дыхание было каким-то хриплым. Я коснулась губами уголка ее губ и отправилась на кухню готовить завтрак и варить кофе. В квартире была абсолютная тишина, только лишь капли дождя, бьющие по стеклу, прерывали ее. Приготовив еду — незамысловатые тосты с сыром и ветчиной и яичницу с помидорами, и поставив рядом с тарелками кружки с кофе, я пошла будить Юлю. — Милая моя, просыпайся, — склонилась я над девушкой, которая никак не реагировала. Осторожно погладила ее по плечу, а после поцеловала в губы. Она проснулась и недоуменно уставилась на меня, хлопая большими глазами.  — Я умерла? Где я? — спросила она хриплым голосом и закашлялась.  — Ну что ты, Юля, ты жива, все хорошо. Ты помнишь что-нибудь? — спросила я в ответ, протягивая бутылку с водой.  — Я опять напилась, а ты притащила меня домой? — девушка усмехнулась, одарив меня своей белоснежной улыбкой, и сделала несколько огромных глотков.  — Нет… — неужели не помнит?  — Тогда почему так болит голова?  — У тебя сотрясение. Ты упала на поребрик, разбила голову.  — Как это случилось? Я у тебя дома? — девушка осмотрелась вокруг, — у тебя уютно. Жалюзи на окнах, круто, — продолжила она  — Спасибо. Да, у меня. Тебя ночью пытались изнасиловать, но я тебя спасла.  — Изнасиловать? Господи боже, как? — ее глаза сделались черными от испуга. Я рассказала Юле все то, что происходило этой ночью. После моего повествования она несколько секунд смотрела на меня, как на что-то очень необычное. А после бросилась в мои объятия, уткнувшись носом в мое плечо и зарыдав.  — Господи, неужели ты спасла меня от этого… этого? Я вспомнила все. Я никогда не испытывала большего ужаса. Какая же ты сильная и отважная! Как ты решилась на это?  — Я просто не могу стоять и смотреть, как девушке причиняют боль. А когда я поняла, что это ты, я добила его. Я озверела, я не понимала, что творю. Ничего не могло остановить меня. Понимаешь, Юль?  — Я понимаю, я… если бы ты только знала, как я тебе благодарна! Я не знаю, как выразить это чувство. Иди ко мне, — она обхватила мою шею и страстно поцеловала, притянув к своей груди. Я тут же ответила ей, кайфуя от тех ощущений, которые дарил мне ее горячий язык. Когда кончился воздух, мы отстранились и посмотрели друг другу в глаза. Я увидела это в ее карих очах. Этот томный взгляд, полный огня. Она улыбалась.  — Юленька, солнце, давай я тебе обработаю рану. Не стоит допускать заражения, — голосом, полным безграничной заботы и искренней любви, произнесла я.  — Давай, милая. Там все очень плохо? Ты можешь сфотографировать?  — Конечно. Только я свой телефон не включала с первого июня. Можно на твой? — спросила я.  — Конечно. Обработаешь мне рану, а потом мы с тобой серьезно поговорим насчёт твоей пропажи, — ее голос стал наигранно строгим, — я кому говорила не пропадать? — грозно спросила она.  — Ну, Юль, — протянула я, — я все объясню.  — Я жду. А это больно? — спросила она.  — Ну… я не знаю, сейчас сама все поймёшь.  — Постарайся делать это нежно, как тогда ты меня… — Юля смутилась, покраснев.  — Я поняла, — я усмехнулась, — я никогда не сделаю тебе больно.  — Ты уже сделала, — хмуро сказала она.  — Когда? — я неудоименно посмотрела в эти прекрасные глаза.  — Когда пропала на две недели! Я искала тебя! Я ночами не спала, рыдая балконе, я звонила тебе, не переставая, я в больницу пришла, поругавшись с медсёстрами, я обзвонила все клиники города! Даже подруге твоей написала! А ты… ты… — она закрыла лицо руками.  — Но Юль… ты послала меня по телефону. Я решила, что не нужна тебе, откуда я могла знать? — недоумевала я.  — Ты все прекрасно поняла, ты сама сказала, что знаешь, что я говорю неискренне, — отмахнулась Юлия.  — Ну… да, но, Юленька, ты отказала мне, даже если сама этого не хотела! Что же мне было делать?  — Хотя бы не сбегать как ребенок! Я вся извелась, я же правда, вроде бы, я… — она взмахнула рукой, отвесив мне не сильную, но хлесткую пощечину. Щека мигом загорелась. Я опустила глаза. Девушка бросилась на меня, страстно целуя, кусая губы и язык до крови, царапая спину, запустив руки под футболку.  — Юля, солнышко, — шептала я, с трудом вдыхая воздух, — давай сначала я тебе рану обработаю.  — Замолчи, будь добра, — оборвала она, снимая с меня спортивки. Почувствовав ее горячие ладони на своих бедрах, я издала громкий стон, тут же ощутив губы девушки на своих губах. Когда ее пальцы уже были так близко, я произнесла:  — Блин, Юль, я боюсь.  — Ты чего? В первый раз, что ли?  — Да. Только не смейся, — смущённо сказала я.  — Ой, как здорово, я буду у тебя самой первой, и, надеюсь, единственной. Не бойся, нормально все будет, я умею быть нежной, — ее голос завораживал меня.  — Это заметно по тому, как ты мне все губы искусала, — ответила я хриплым шепотом.  — Я обещаю. Иди ко мне, — Брюнетка притянула меня к себе, не терпя возражений. — Я уже рядом. Сначала она вошла в меня одним, а затем двумя пальцами. Острая, жгучая боль почти сразу сменилась до безумия приятными ощущениями. Я стала двигаться в такт ее движениям внутри меня, тяжело дыша и извиваясь в спине. Большим пальцем она ласкала мой клитор, кусая кожу на шее. Я застонала, чувствуя этот долгожданный момент наслаждения. Когда-то, подумать только, я могла об этом лишь мечтать. Оргазм горячей волной накрыл меня, я рухнула на Юлю, повалив ее на спину, стиснув в объятиях, утонув в ее губах. Мы лежали так ещё несколько минут, наслаждаясь теплом друг друга.  — Откуда ты это умеешь? У тебя были девушки? — прошептала я на ушко ей.  — У тебя научилась, милая, — игриво ответила она, — а вот ты где научилась, у меня вопрос, если я первая у тебя?  — Книжки читала и фильмы смотрела. Тут особо много ума не нужно, — усмехнулась я, укусив ее за мочку уха, от чего она тяжело выдохнула.  — Покажешь мне эти фильмы, — страстным шепотом попросила она.  — Конечно, Юль, — согласилась я, — я прощена?  — Будешь, если расскажешь, где ты была, — ответила Юля.  — Хорошо. Ты садись ко мне спиной, я тебе буду сейчас перевязку делать.  — Давай. Ты только слезь с меня, — она улыбалась.  — Ой, да, конечно, прости. Я встала и подошла к столу за лежавшими на нем бинтами, мазями и всем таким прочим. Вернувшись, я уселась позади девушки и начала разматывать ее повязку, на которой виднелись следы крови.  — Ты мне сфоткать хотела затылок, рану показать, — вспомнила Юля.  — Ах, да, — я взяла со стола ее телефон и открыла приложение камеры. Сделав фото, показала его девушке.  — Ну пиздец… — только и сказала она.  — По губам дам, — шутливо нахмурилась я.  — Лучше поцелуй их, — увернулась Юля. Я слегка коснулась ее губ.  — Давай я сперва тебе голову перебинтую, а то кровь капать будет, — сказала я.  — Хорошо, я сижу, не двигаясь, — Юля застыла. Пока я обрабатывала ранку, девушка шипела и материла ту сволочь, из-за которой она получила травму. Я успокаивала девушку;  — Тише, тише, мое солнышко, потерпи. Немного осталось.  — Я терплю, Саш. А ты правда его убила?  — Да. Я так думаю, мне кажется, после десяти ударов кирпичом по голове, нанесенных со всей силы, шансов выжить маловато.  — Он это заслужил. Это какой-то бомж, надеюсь, полиция просто закроет это дело.  — Я тоже надеюсь. Я кирпич выкинула в канализацию, а там вода на дне.  — Молодец, отлично, Саш, — похвалила меня Юля.  — Ты даже не осудишь меня за убийство человека? — не переставала удивляться я.  — А разве это человек? И ты мне этим жизнь спасла. А мне всего тридцать два, умирать не хочется. Ой, щипит! — воскликнула девушка.  — Прости, дорогая. Все. Вот и готово. Я закончила перевязку. Юля поблагодарила меня и сказала, повернувшись ко мне лицом и взяв в свои руки мои ладони:  — Теперь давай рассказывай, где ты пропадала. Откуда у тебя шрам над бровью? Я рассказала ей о своих похождениях, о том, как пряталась от нее под кроватью тоже не забыла упомянуть.  — Ну ты пройдоха! А я задницей чуяла, что ты где-то рядом. И кстати… — Юля засмущалась.  — Чего, милая моя?  — У тебя ничего не было с этой медсестрой? — она подозрительно посмотрела на меня.  — Ты чего, Юль! Даже в мыслях не было! А ты что, ревнуешь? — я соблазнительно улыбнулась.  — Мне кажется, да, — Юленька засмущалась.  — Ой, солнышко ты мое, может, ты ещё скажешь, что и влюбилась?  — Мне кажется, да, — повторила она. Я засияла от радости. Если она влюбилась, то никуда не денется теперь и с парнем расстанется. Вместо ответа я притянула ее к себе, наградив жарким поцелуем, поглаживая по животу. Девушка тяжело дышала, засунув руки мне под футболку, нежно ласкала мою грудь своими изящными пальцами. Оставив в покое ее губы, я опустилась ниже, покрывая шею поцелуями, снимая с девушки одежду. Ласкала ее грудь, покусывая твердые соски, заставляя ее дрожать от возбуждения. Дошла очередь и до живота, потом я плавно переместилась на ее лобок, а затем ещё ниже, чувствуя вкус горячей влаги на своих губах. Тут я зачем-то вспомнила про остывший завтрак на кухне. Резко поднявшись, я, глядя на закрывшую в блаженстве глаза любимую, сказала:  — Юля! У нас завтрак уже остыл!  — Ты чего? Какая Юля? Какой завтрак? Ты чего остановилась, с ума сошла? Издеваешься? — томным голосом произнесла она  — Хах, Юля, ты такая смешная. Я пошутила.  — Продолжай, не останавливайся, прошу тебя. Я хочу тебя, — приказала мне девушка. Я опустилась обратно, запуская язык в ее разгоряченное лоно. ***  — Ты на каком этаже живёшь? — спросила меня девушка, запивая тост остывшим кофе, когда мы, наконец-то добрались до завтрака. Она смотрела в окно, пытаясь понять этот, несомненно, важный вопрос.  — На четвертом. Мне нормально, я боюсь высоты.  — Ммм, а у меня не боялась, — усмехнулась она.  — Я просто не выходила на балкон, — заверила я.  — Кстати, у тебя балкон на кухне или в комнате?  — Здесь, на кухне, застеклённый.  — Круто, а у меня все никак руки не дойдут застеклить, — сказала она.  — Ничего страшного, я тебе помогу как-нибудь, — ответила я, — а зачем тебе мой балкон?  — Покурить хочу. Особенно, после такого секса. У тебя, кстати, будет сигаретка?  — Юля, ты же не куришь? — удивилась я.  — Начала снова, когда тебя искала. Нервы были на пределе, — строго сказала она  — Ой, прости, милая. Я виновата.  — Ничего страшного. Я раньше тоже курила. Фиг с ним. Пошли выйдем, Саш.  — Пойдем, — согласилась я. Мы вышли на балкон и задымили. Я открыла створку окна. — Неплохой вид, — заметила Юля, глядя на городской пейзаж за окном.  — Да ладно, всего-то четвертый этаж.  — Не, правда красиво, — ответила она.  — Ты, кстати, чего на Просвете забыла? — поинтересовалась я.  — У подруги была. Выпили немного. Она думала мне такси вызывать, но я отказалась.  — Зря отказалась. Не оказалась бы в такой ситуации, — подметила я.  — Зато ты меня спасла и принесла к себе. А так бы мы фиг знает, когда встретились. Ты почему-то не любишь телефон. Кстати, встречный вопрос: ты-то зачем гуляешь по ночам?  — Кофе кончилось и молоко вместе с ним. Я ж из больницы, дома полмесяца не была, забыла, что есть, чего нет.  — И поэтому ты поперлась темными дворами на ночь глядя? — прищурилась девушка.  — Ну… да. Я люблю ночь, не боюсь ее.  — Ещё бы, с таким-то навыком убивать гребанных мужиков направо и налево, — она засмеялась, а я вслед за ней.  — А ты почему в Питер переехала? В Москве, вроде, возможностей больше.  — Откуда ты знаешь? — удивилась Юля.  — Ты ж сама тогда сказала, когда мы собачились по телефону. Мол, какого черта я переехала в этот город.  — Ааа… точно. Прости. Я не хотела твой родной город оскорбить. Просто была не в себе. Мне никогда не нравилось в Москве. Слишком много людей, в метро жесть какая-то творится, все носятся вечно, как угорелые. Когда я впервые посетила Санкт-Петербург, я в него влюбилась и дала себе обещание переехать сюда. Продала квартиру там, которую мне подарили родители, и купила здесь. Ещё и денег на ремонт осталось, — ответила она.  — Поняла… да, тут здорово. Но это не мой родной город. Мы с матерью переехали сюда из маленького городка у границы Финляндии, когда мне было пятнадцать лет.  — А где сейчас твоя мама? Я рассказала Юле о том, что стало с матерью после переезда, и как она умерла от цирроза, оставив мне квартиру, но лишив льгот, отчего я пошла работать. О том, что никогда не знала своего отца. Юля крепко обняла меня, целуя в шею, ибо выше не доставала, успокаивая, хотя я не плакала и не переживала.  — Юленька, все в порядке. Я нисколько уже не переживаю. Живу сама, мне все нравится, — заверила я ее.  — А со мной бы ты жить не хотела? — поинтересовалась она, одарив меня заинтересованным взглядом.  — Хотела бы. Последние несколько месяцев я только об этом и мечтаю, — ответила я.  — Когда ты поняла, что я тебе нравлюсь? — серьезно спросила брюнетка, прижимая меня к себе.  — В начале минувшей зимы, вроде бы, — неуверенно произнесла я. А когда, действительно? Я уже и не помню. Только ее карие глаза, это было все, что я помнила.  — Ух ты! Я тогда и заметила что-то странное в твоих глазах, когда ты смотрела на меня. Но не придавала значения, думая, что такого не бывает.  — Ты наблюдательная, милая моя, — я обняла ее за талию, соглашаясь, притянув к себе по-хозяйски. Она уткнулась носом в мою шею.  — Я хотела уткнуться в затылок, но не достаю. Как так вышло, что я, будучи старше тебя на одиннадцать лет, не достаю до твоей головы, милая?  — Это генетика, Юлечка, — ответила я. Мы стояли на балконе и смотрели друг другу в глаза. Ее карие, наполненные нежностью и страстью. Мои, голубые, как небо, полные любви и заботы. Оставался лишь один камень преткновения — ее парень.  — Юля, милая, — позвала я ее, когда мы вернулись в комнату. Она упала на кровать. Моя футболка на ней задралась, обнажая моему взору упругий живот девушки. Я припала к нему губами, продолжив:  — Мне надо сходить в больницу с полисом. Подтвердить больничный, чтобы на работе отчитаться, — сказала я. На что Юля ответила:  — К медсестричке той своей идёшь, поди? — в ее голосе слышалась неприкрытая ревность.  — Нет, ты что! Просто формальность, иначе, больничные мне не выплатят, — возразила я тут же.  — Ох, прости, — сказала она.  — Я вернусь через полчаса. Хотя, честно говоря, не знаю, сколько времени займет эта бюрократия. Ты можешь пока взять мой ноутбук. Пароль скажу, — улыбнулась я.  — Приходи скорее. Не хочу быть одна без тебя, — ответила Юлия.  — Юля, у нас только начались отношения, а ты уже меня ревнуешь? — спросила я. — Да. А я вообще очень ревнивая. Привыкай, — она улыбнулась и, сев, поцеловала меня. Я ответила, нежно обняв ее обеими руками. — Заодно кофе куплю и молока. И сигарет нам, раз уж ты начала снова курить, — сказала я, смутившись из-за ее «привыкай». Всерьез решила быть со мной?  — Даже не думаешь меня отговаривать?  — А смысл? Я-то не собираюсь бросать, а ты, находясь со мной, перед соблазном не сможешь устоять, — ответила я.  — Ты права. Перед тобой вообще сложно устоять, — прошептала Юля мне на ухо, крепко обнимая за талию. Я оделась, вытащила из комода полис, взяла с собой телефон, наконец-то включив его. С удивлением уставилась на экран. Столько пропущенных от Юли! От моего выражения лица она улыбнулась:  — Ну что? Больше сотни? Не веришь, что я влюбилась в тебя? — спросила она.  — Да… теперь верю. Ну ты даёшь, милая моя. Господи, мне так стыдно! Прости меня, Юленька.  — Ничего, Сашенька. Теперь все будет хорошо? — поинтересовалась она.  — Конечно, — я поцеловала ее в губы и вышла на лестничную клетку. Оказавшись на улице, я направилась в ближайший магазин, дабы купить угощение для медсестры, которая была так любезна со мной во время моего пребывания в больнице. Я зашла в ближайший к клинике продуктовый и купила коробку конфет «Rafaello». Оказавшись в больнице, я без труда нашла медсестру около регистратуры. Подарив Татьяне конфеты и ещё раз поблагодарив, я протянула женщине в окошке регистратуру свой полис. Все прошло достаточно быстро, уже через десять минут я возвращалась домой с оформленным больничным, слушая музыку в наушниках, наслаждаясь давно не слышанными мотивами, в предвкушении того, что дома, у меня дома, меня ждёт Юля. Создавалось впечатление, что мы уже давно семья, что все правильно и так и должно быть. А ведь сегодня только первый день наших отношений, по крайней мере, я надеюсь, что с сегодняшнего дня они начнутся. Я была полна решимости создать семью из нас с Юлей. Пока я об этом думала, в кармане зазвонил телефон. На экране высветилось любимое имя.  — Да, Юль? — протянула я. — Ты как, зай? Все в порядке? — спросила она.  — Да, все очень быстро прошло. Я даже удивлена. Уже возвращаюсь, — ответила я, встав на светофоре на Луначарского, ожидая зелёный свет.  — Шикарно. Слушай, у тебя деньги есть? — я немного удивилась. В долг взять что ли хочет?  — Ну… да. Я же как-то живу. В больничке меня кормили, так что я сэкономила даже. Тебе сколько одолжить? Если не очень много, то могу просто так дать, — на том конце провода раздался заливистый смех.  — Ты меня не так поняла, — хохоча, ответила девушка, — я спрашиваю, у тебя есть деньги с собой? Хотела бы, чтобы ты кое-что купила, я тут решила нам романтический ужин замутить, у тебя в холодильнике еды не так много. И ещё хотела попросить купить вина или чего-нибудь покрепче, — сообщила Юля.  — Ах ты ж моя золотая! — воскликнула я так громко, что стоявший рядом молодой парень смутился, — То, что ты покушать решила сделать, это просто превосходно! Я так не люблю готовить! Но ради тебя встала бы у плиты, — обрадовалась я, продолжив идти.  — Замечательно, милая. Тогда иди в магазин, я скажу, что нужно. Насчёт алкоголя, что бы ты хотела? — Ну… я не люблю крепкий алкоголь. Может, пивка? — предложила я.  — Я тут получается решила романтику навести, даже свечи у тебя откопала, а ты хочешь бухнуть пивка? — Юля смеялась.  — Ну ладно. Давай я куплю глинтвейн и вина? По бутылке? — предложила я.  — Боюсь, упьемся, но давай. Лишь бы денег хватило.  — Хватит, не переживай. А так, все, кто со мной связываются, начинают курить и выпивать, — я рассмеялась, — а ты такая смешная, когда пьяная.  — На видео сними, потом покажешь. Хоть со стороны посмотрю на себя, дуру, — сказала девушка. — Ну зачем же ты так? Ты не дура! Хорошо, сниму. Смотри, пока с тобой говорили, дошли до магазина. Я готова тебя слушать.  — Так. Значит, возьми корзину и иди к овощам, возьми там помидоры и огурцы, штуки четыре… — начала перечислять мне Юля необходимые ингредиенты. Я же, ни черта не смыслившая в кулинарии, никак не могла понять, что она хочет приготовить. Ну оно и к лучшему, пусть будет сюрпризом. Вскоре, когда продуктовая корзина была полна, я пошла в отдел алкоголя.  — Юля, а ты какое вино пьешь? Красное вижу, белое полусладкое… — начала я перечислять. — А ты, Саш? — спросила она в ответ.  — Лучше сухое, не сладкое. От него голова болит потом, — сказала я.  — Тогда бери красное сухое, я его тоже люблю. Ненавижу полусладкое, — ответила Юля.  — О, шикардос! — я вставила выпавший наушник гарнитуры в ухо, — наши вкусы совпадают.  — Я очень рада, дорогая, — голос в телефоне стал каким-то томным.  — Отлично, беру его. Сейчас возьму глинтвейн, тут акция, кстати.  — Давай, — хрипло прошептала Юля. — Что там происходит? Все в порядке?  — Да, я просто пытаюсь удовлетворить себя, пока тебя жду, — ответила девушка.  — Серьезно? Прямо сейчас, когда мы говорим по телефону? — Извращенка! — я засмущалась, какой-то покупатель посмотрел в мою сторону. — Ой, да я просто вспомнила это утро… и ту ночь, — ответила она низким голосом.  — Ну ладно, солнце. Ты делай свои дела, я скоро приду. Пошла расплачиваться, — я едва сдерживала смех.  — Давай… да, давай, очень жду — она отключилась. Я расплатилась на кассе, глупо улыбаясь, глядя на то, как странно смотрела на меня кассир. Сложив все покупки в пакет, я отправилась домой. Войдя в квартиру, я тут же врезалась в ожидавшую меня на пороге Юлю. Она обняла меня, страстно поцеловав в губы, снимая с меня куртку. Я ответила ей, прижимая к стене, тут же, игнорируя предварительные ласки, запустила руку ей в шорты, под которыми, как оказалось, ничего не было. Раздвинула ее бедра своей коленкой, резко вошла тремя пальцами в уже горячее лоно. Прижала к себе, жадно целуя шею и ключицы, оставляя многочисленные засосы. Юля выгнулась, подаваясь мне навстречу, громко застонала, запустив руки под рубашку, царапая спину руками. Я поцеловала ее губы, заглушая стон. Она укусила мою губу. От внезапной боли я вскрикнула, как раз когда она взвыла от оргазма, падая на меня. Бедные соседи! Из всегда тихой квартиры, да такие звуки! Я подхватила девушку, обняла ее и зарылась носом в ее угольного цвета волосы.  — Милая, я кушать хочу. Ты, вроде бы, хотела устроить романтический ужин? — тяжёлым голосом от возбуждения произнесла я.  — Ах, да. Прости. Я просто с ума от тебя схожу. Давай сюда продукты, — ответила Юля. Я протянула ей пакет с продуктами, проходя на кухню и садясь на табурет. Юля начала готовить ужин, я ей иногда помогала что-то нарезать. Когда явство доходило в духовке, я посмотрела в окно. Солнце садилось. Юля позвала меня покурить и мы вышли. Вернувшись, она достала еду из духовки и разложила по тарелкам. Закрыла шторы, зажгла свечи. Да, я одна из тех идиоток, у которых шторы на кухне, а в спальной жалюзи. Мы сели близко друг к другу, касаясь бедрами, и начали ужинать. Девушка приготовила курицу со специями в овощном соусе. Было безумно вкусно. Я приобняла Юлю, прошептав:  — Очень вкусно. Спасибо. Ты замечательно готовишь!  — Спасибо. Когда одна живёшь, приходится учиться. — Мне это не помогло, — возразила я. — Я тебя научу. Не все же мне готовить. Хочу, чтобы и ты иногда радовала меня. Хотя, стоит признаться, завтрак был очень вкусным. — Это все, что я умею. Тем более, мы на него опоздали, — улыбнувшись, отметила я.  — Ничего страшного. То, что ты мне дала мне после сна, лучше любого завтрака, — Юля сделала глоток глинтвейна из бокала, — неплохой выбор. Мне нравится.  — Отлично, — прошептала я ей в губы, легко касаясь их.  — Сама не понимаю, почему ты так сильно меня заводишь?  — Может потому, что ты любишь меня? — Да. Я тебя люблю, — сказала она серьезно. А я углубила поцелуй, наслаждаясь вкусом глинтвейна на ее губах. Мои руки медленно сползали под шорты, снимая их. Я утонула в ее карих, словно молочных шоколад, глазах.  — Я расстанусь с ним. Завтра я ему позвоню. Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни навсегда. Будь лишь только ты, — прошептала Юля, лаская языком мочку моего правого уха.  — Я ждала этого так долго! Ты моя и больше ничья, — заверила я ее, все крепче обнимая, покрывая жадными поцелуями ее лицо.  — Я обещаю. Я обещаю, что всегда буду с тобой, — тяжело проронила Юля, утопая в моих объятиях. — Хотелось бы мне верить тебе… — дрожащим голосом ответила я. Над городом сгущались сумерки. Снова начинался дождь. Крупные капли покрыли стекло моего кухонного окна. И тут, когда я уже почти полностью раздела Юлю, лаская ее грудь языком, раздался телефонный звонок…