Служебный роман

— Ну что ты, солнышко, не плачь, пускай он в задницу идёт, я не буду его, твоей только, я обещаю тебе, — заверяла меня Юля, гладя по голове и вытирая губами слезы, — не бойся. Я не должна была втягивать тебя в это, — виновато продолжила она. — Да тут и ежу ясно, что я бы все равно втянулась, так что не стоит извиняться, — серьезно сказала я, стараясь изо всех сил успокоиться. — Ну… Ты права. Я потом ещё раз с ним поговорю, если что, попрошу одного человека — своего брата, правда, у них с ним хорошие отношения, и я не уверена, что он примет тебя. Но, все ж таки, он меня любит и, я надеюсь, в обиду не даст. — Хорошо, Юль. Но будь уверена — без боя я не сдамся, — мой голос уже звучал мягче, но от того не менее серьезно. — Я знаю, ты меня сильно любишь. И я тебя люблю ещё сильнее, — ответила Юля. — Не правда, я сильнее! — я рассмеялась, увлекая ее в поцелуй, слизывая свои слезы с ее губ. — Нет, я! — не соглашалась моя девушка. — Как ребенок ты, ей богу, — смеясь, сказала я, ткнув пальцев в ее грудь. — Ой, ты погляди, а сама-то, — улыбнулась она своей очаровательной улыбкой. — Пошли лучше есть. Одним мороженым и завтраком сыт не будешь. Только надо придумать, что сварганить, — сказала я, вставая с постели. — А давай лучше закажем еду? Пиццу или суши. Ну или то и другое. А то так влом готовить, нет сил после этого жуткого разговора, и у тебя, я так погляжу, тоже, — предложила Юля. — Да. Это жесть какая-то. Так что я согласна с тобой. Кто позвонит? — Давай я. Хватит с тебя на сегодня звонков, — Юля улыбнулась и взяла телефон, с ненавистью посмотрев на номер последнего вызова. — Ой, а где заказывать-то будем, Саш? — взглянула на меня девушка, уже совершенно по-другому. — Ну… Пиццу в Два Берега можно или в Достаевском, а суши без понятия, если честно. Я только пиццу заказывала. — Давай погуглим тогда. Заказав, наконец, все, что хотели, мы отправились на кухню пить чай с валерьянкой, дожидаясь курьера. — Объедимся, чувствую, — сказала я, глядя на список покупок в электронном чеке: три пиццы разных видов и два больших сета запечённых и обычных суш, каждый по килограмму весом. — Ничего страшного, на завтра останется. Правда, суши лучше сегодня съесть, на следующий день они сухие. — Ага, тем более там рыба сырая, — согласилась я. Через полчаса в дверь раздался звонок и мы поспешили открыть дверь. Угрюмый курьер, пробубнив что-то типа «Добрый вечер, ваш заказ, девушки» взял деньги и ушел. Мы же отправились на кухню ужинать. У меня аж слюнки потекли от радости — давно не ела подобного, пиццу так вообще сотню лет назад. Я кормила Юлю с палочек сушами, словно ребенка с ложечки. Она с удовольствием открывала рот. Все это, наверное, со стороны выглядело слишком уж приторно мило, и ранее я бы, вероятно, скривила нос. Никогда не была сторонником ванильной романтики, даже с бывшей девушкой. Хотя, она бы этого и не позволила. Уж слишком холодной она была. Я ухмыльнулась, вспомнив о ней и с радостью поняв, что уже давно ничего не чувствую. — Ало, Москва? Я ещё не наелась, — донёсся до меня голос Юли, которая, в свою очередь, теребила меня за домашнюю футболку, изображая капризное дитя. — Это ты у нас Москва, а я Санкт-Петербург, — засмеялась я, кладя очередной кусок роллов девушке в рот. Я до сих не имела понятия, в чем различие между сушами и ролами, хоть мне и объясняли не раз. Наверное, обмотанные капустой с налипшем на ней рисом, это всё-таки роллы? Тут я кое-что вспомнила, абсолютно не имеющее отношение к теме моих мыслей: — Слушай, Юль, а как ты тогда угадала, что я люблю гулять одна ночами? — Я? Когда? — жуя, спросила она меня, глядя недоуменно. — Когда ты застала меня распивающей пиво с подругой на Петроге, а после этого в понедельник утром, когда мы на работу шли, — уточнила я, несколько странно построив предложение. — Ааа… Я не знаю. Но мне показалось так. Что ты загадочная натура, которая может раскрыться только самым близким людям… Или выпив чего-нибудь горячительного, — сделала заключение Юля, усмехнувшись. — А ты права. Я люблю гулять ночью. В одиночестве, слушая музыку и изучая ночной город. И никому, кроме подруг, не доверяю. Теперь ещё и тебе, — согласилась я. — Ну… Теперь я тебе не позволю, Саш. Будем вместе гулять, — серьезно сказала она, запихивая мне роллы в рот. — Да я теперь и не горю желанием идти куда-либо без тебя, — заверила я с набитым ртом. — И все-таки мне очень приятно, что ты мне доверяешь. Не так уж давно мы с тобой близко общаемся, — продолжила Юля. — Зато я люблю тебя уже около полугода. Я не могу не верить тебе, — ответила я, касаясь губами ее лба. — Я поняла это, увидев, что с лёгкостью смогу разблокировать твой телефон своим пальцем. Когда ты это сделала? — Этой ночью, когда ты первый день провела у меня. Сегодня, — сказала я уверенно, — я хочу, чтобы ни у меня, ни у тебя не было секретов друг от друга. Юля взяла мою ладонь, испачканную в соевом соусе, и поцеловала ее. — Соленая… — прошептала она. — Да… — не зная, что ответить, промолвила я. Расправившись наконец с ужином и убрав остатки пиццы в холодильник, мы вернулись в комнату. На часах было уже половина двенадцатого. Пора ложиться спать. Оказавшись в объятиях своей любимой девушки, я немедленно уснула, даже не успев пожелать ей спокойной ночи. Всё-таки, длительные прогулки оказывают на меня успокоительное действие. И лишь проваливаясь в пелену сна, я услышала тихое: — Сладких снов, моя спасительница. *** Новый день встретил нас проливным дождем и сильным ветром. Я обожаю такую погоду. Родилась я осенью, девятнадцатого сентября, поэтому до безумия обожаю это время года. Хотя мне по душе больше ноябрь. Таким образом, первым моим желанием было, когда я увидела шторм за окном, выйти гулять, как обычно, не взяв зонта. Все равно ветром поломает. И даже сам факт того, что я недавно перенесла пневмонию, не смущал меня. Но потом я увидела Юлю, мирно спавшую на моей груди, используя ее, как подушку. Навряд ли она захочет гулять в такую погоду. Да и сможет заболеть. Ее сон был настолько безмятежен и крепок, что я была уверена в том, что проспит она ещё не менее часа точно. Видимо, завтрак снова на мне. Ну, ничего. Я была только рада приготовить его для своей горячо любимой девушки. Повалявшись ещё с полчаса в объятиях Юли, я, нехотя сняв ее голову со своей груди и аккуратно уложив на подушку, встала с постели, накрыв девушку теплым одеялом. Легонько поцеловав ее в губы, я отправилась на кухню. На завтрак решила разогреть вчерашнюю пиццу, пока она ещё была пригодна в пищу. Достала из холодильника пару йогуртов и сварила кофе. Приготавливая завтрак под шум летнего ливня за окном, я чувствовала невероятное удовлетворение всем происходящим. Всё казалось таким правильным. Так и должно быть. Лишь одна мысль о её бывшем парне удручала меня. Ну что он ещё придумает? Размышляя об этом, я вышла на балкон, с наслаждением закурив, наблюдая за дождливым городом. Сильный северный ветер гнул деревья, нисколько не жалея их, срывая листву, бросая ее в лица прохожих. Те тщетно пытались спастись от дождя, закрываясь зонтами, но ветер ломал их, вырывая из рук, а дождь в след за ним щедро поливал их холодной водой. Казалось, наступила долгожданная осень. Но числа на календаре говорили об обратном. Выйдя с балкона на кухню, Юлю я так и не обнаружила. Вероятно, ещё спит. Я вернулась в комнату. Действительно, девушка все так же спала, оставшись в том же положении. Я уселась рядом с ней и стала осторожно поглаживать по голове. Вскоре та проснулась, мило потянулась и, зевая, посмотрела на меня. — Доброе утро, любимая моя, — сказала она, потянувшись ко мне за поцелуем. — С тобой оно действительно таково, — поцеловав ее, ответила я, — пошли завтракать, кофе стынет, — позвала я девушку, стягивая с нее одеяло. — Да, пойдем, Саш. Хочу есть, — сонным голосом, от которого приятное тепло собиралось внизу моего живота, ответила она. Мы уселись завтракать. Юля бурно обсуждала, какой фильм она бы хотела посмотреть. Видно было, что она не планирует сегодня выходить на улицу. А я же что-то невпопад отвечала ей, мечтательно глядя в окно. — Ты о чем-то задумалась? — спросила внимательно она, — совсем меня не слышишь. — Погода… — только и ответила я. — А что погода? Хмурая такая. Пасмурная, — сказала девушка — Я ценю летом такую погоду. И вообще обожаю. Я бы хотела пойти гулять, но ты не захочешь. И ты можешь заболеть. — Ты тоже можешь заболеть, — серьезно заметила Юля, — конечно, если хочешь, мы можем сходить. Но тогда надо потеплее одеться, а у меня только толстовка и джинсы. — Я дам тебе что-нибудь. Пожалуйста, хотя бы на полчасика! Эта погода для меня как наркотик! — я умоляюще взглянула на нее. — Ну, хорошо, — нехотя согласилась девушка, глядя на меня со сомнением. — Ты можешь остаться дома. Я ненадолго, — ответила я ей на этот взгляд. — Ну уж нет! Я пойду с тобой, может, прочувствовую наконец, почему ты-таки нашла в этом кайф, — подмигнула мне Юля и ласково поцеловала в губы. После длительного и страстного поцелуя, который чуть ли не перерос в нечто большее, мы, наконец, нашли в себе силы собраться и выйти на улицу. Я дала Юле колготки, чтобы она надела их под свои джинсы, черный бомбер и вместо ее тряпичных кед плотные кроссовки на высокой подошве с закрытой голенью. Так же вручила зонт, от которого сама отказалась. Я надела кожаную коричневую куртку с капюшоном, камуфляжные штаны и берцы. Берцы сперва хотела дать девушке, так как в них теплее, но она отказалась, сказав, что в них слишком тяжело. А я уже привыкла. Мы бросились в улицу под больно бьющие по лицу крупные капли дождя, громко смеясь и держась за руки. Сначала Юля пыталась затащить меня под зонт, но я сопротивлялась, сказав, что именно для этого и вышла на улицу. Оказавшись на какой-то детской площадке, я вырвала руку из ее горячей ладони и отбежала на пару метров, встав прямо под ледяными каплями, и подняла голову вверх, к пасмурному небу. Сумасшедшее чувство свободы и безмятежности накрыло меня с головой. Я полностью находилась в гармонии с природой. Ливень, пробирающий до костей ветер и раздающиеся где-то далеко раскаты грома — это то, что было сродни мне, как никогда, и я это знала. — Бросай зонт, трусиха, и делай, как я! — закричала я, стараясь переорать шум дождя. Юля неуверенно сложила зонт, положив его на лавку и встала рядом, подставляя лицо каплям. Она закрыла глаза, и я увидела улыбку на ее лице. Надеюсь, она почувствовала это. Девушка подставила свои ладони дождю, который с нежностью омывал их. Волосы, торчащие из-под кепки, намокли, и черными сосульками свисали на плечах. Я осторожно подошла к застывшей девушке, шепча ей на ухо: — Ну как ощущения, Юль? — Это что-то невообразимое, нереальное, можно сказать. Почему я раньше так не делала? — девушка открыла свои глаза и посмотрела прямо в мои. От взгляда ее огромных карих глаз хотелось растаять под этим дождем. — Потому что ты трусиха, — я показала ей язык, шутливо улыбнувшись, и ущипнула за ягодицу. — Ах, ты! Догоню — мало не покажется, — звонко засмеялась Юля и бросилась за мной, пытаясь ухватить за рукав куртки. Я ловко увернулась, убегая от нее и дразня: «Юлька — трусиха!». Мы играли в догонялки под этим сумасшедшим дождем, бегая по совершенно пустой от надоедливых детей детской площадке. Все мокрые и счастливые, мы сами напоминали беззаботных детей. Не знаю, проходили ли в эту ненастную погоду прохожие, но если они бы увидели нас, то, зуб даю, подумали, что мы свихнулись. Опомнились мы уже тогда, когда оказались в песочнице. Я лежала на спине в мокром песке, а Юля на мне, накрыв меня своим горячим телом. Капли дождя падали с ее волос мне на лицо. Мы посмотрели друг другу в глаза. Я готова была потерять сознание от ее взгляда. Вокруг бесновалась природа, лил сильнейший дождь, превращая песок в кашу, молнии сверкали над хмурым Питерским небом. А мы лежали, счастливые, глядя друг на друга. Закрыв глаза, Юля приблизилась к моим губам… После достаточно длительного и отчаянного поцелуя, я почувствовала, как земля под нами содругнулась, а ослепительно яркая вспышка озарила темно-серое небо над нами. Молния ударила в стоящее неподалеку дерево, разломав его на две практически одинаковые половины. Пошел дым, но тут же его начал тушить усиливающийся дождь. Юля резко вскочила, будто ошпаренная, и, схватив меня за руку, потащила в сторону моего дома. — Мы две дуры с тобой! Помереть же могли, бахни она ближе на десять метров! — однако, ее голос не был испуганным, напротив, она смеялась, но продолжала бежать домой, а я со всех ног мчалась за ней. А за нами правила бал настоящая буря, и ни единой души не было вокруг. Все попрятались, лишь мы, словно две половинки единого сумасшедшего целого, скорее спешили укрыться под крышей дома. Забежав в парадную, мы наконец-то смогли перевести дух. Одарили друг друга изучающим взглядом: все промокшие до нитки, в песке, а одежда подлежала немедленной отправке в стиральную машину. Но дико счастливые. Было холодно, но от улыбки Юли становилось очень тепло. Обменявшись гляделками, мы отправились в квартиру. Вода стекала с нас ручьем, оставаясь разливаться на полу парадной мелкими лужицами. Да простит нас уборщица! Оказавшись дома, мы первым делом скинули с себя грязную, мокрую насквозь одежду. Стоя полностью обнаженной, я сказала Юле: — Милая, иди грей душевую, а я засуну все это в стиралку. — Угу, — согласно кивнула девушка и бросилась в ванную. Скорее, под горячие струи воды. Я запустила машинку, стоявшую на кухне около плиты, и направилась к своей любимой в душ. Она уже стояла под обжигающими потоками воды, забросив голову назад. Я примостилась за ее спиной, целуя шею жадными поцелуями, лаская ее разгоряченное тело нежными руками. Уткнувшись в спину, закусив загорелую кожу, я вошла в нее тремя пальцами, резко потянув на себя. До меня тут же донёсся громкий стон наслаждения, заполняя все помещение. Юля двигалась мне в такт, выкрикивая мое имя. Когда она кончила, то тут же повалилась на меня, так, что я едва успела ее поймать. — Держи меня, я… Падаю, — ее тихий, хриплый голос возбуждал ещё большее. Я подхватила ее, не давая свалиться, и, развернув лицом к себе, впилась в искусанные до крови ярко розовые губы. Вышли оттуда мы через час, не меньше. Закутываясь в полотенца, мы пытались успокоиться, однако, возбуждение не проходило. Я никогда не испытывала настолько сильного чувства! Что ты делаешь со мной, Юлия??? — Что ты делаешь со мной, Юлия? — воскликнула я, глядя на ее грациозную хрупкую фигуру, обмотанную в белое махровое полотенце. — А сама, Саш? Я с ума схожу. Если ты только попробуешь меня оставить… Я покончу с собой! — воскликнула она, бросаясь в мои объятия. — С чего ты вообще это взяла сейчас, дорогая? — недоумевала я. — Ты молодая такая… Может быть, ты просто экспериментируешь со взрослой тетей? Может, ты ещё не нагулялась и просто стремишься испытать новые ощущения? — спросила она неуверенно. Я негодовала. — Ты серьезно? Ты сомневаешься в моих намерениях? Ты с ума сошла? Я тебя люблю уже полгода! Я ходила на работу в твои смены с единою лишь мечтой — тебя увидеть, мне было достаточно посмотреть в твои замечательные глаза, чтобы стать счастливой! Я так долго молчала, а ты теперь решила, что это хренов эксперимент? Ты вообще ёбну… Вообще? Как? Я спасла тебя от смерти, а ты… Вы… Идите к черту, Юлия, блять, Сергеевна! — я бросила мокрую мочалку в нее и удалилась в комнату. Там оделась в домашнюю одежду и ушла на кухню, с грохотом заперев дверь. Пусть делает, что хочет. Пусть уходит, в конце-концов. Вот же глупая! Я вышла на балкон и закурила, глотая слезы, которые смешивались с дождем. Буря и не думала даже прекращаться. Вторила в такт моему состоянию. Не хотелось ни о чем думать. Я со страхом ждала, когда услышу звук закрывающейся входной двери. Но его не было. Я вышла на кухню и легла на диванчик, закрыв лицо ладонями. Господи, все же шло так хорошо! Как Юля смеет сомневаться во мне? Все из-за моего возраста? Но мне же не шестнадцать лет! В этом возрасте некоторые уже второго рожают. Глупая, глупая ты моя Юленька… — я чувствовала, как проваливаюсь в сон, слыша… POV Юлия. Я стояла посреди ванной комнаты своей любимой девушки и мечтала убить себя за эти слова. Как вообще я могла сказать это? Усомниться в ее намерениях? Да уж, несмотря на свой возраст, морально она намного старше и мудрее меня. Наверное, когда-то она так же сильно любила кого-то, но ее предали. А я никогда не любила по-настоящему и теперь я поняла это, испытав настоящие чувства к ней. Что же я натворила? Уйти я не могла, да и не хотела. Надо будет извиниться перед ней. Каким бы то ни было образом. Все, что угодно, я сделаю ради моей любимой спасительницы. Зачем я вообще сомневаюсь в ней? Боюсь остаться одна? Дебилка. Я вышла из душевой. Обнаружила, что дверь, ведущая в кухню, плотно закрыта. Она никогда не закрывала её при мне, значит, заперлась там. Решила спать на узком диване кухонного уголка, оставив мне целую кровать? Она ведь так любит меня! Я сука и сволочь, будь я неладна! Я медленно прошла в комнату, оделась. Подошла к кухонной двери, но так и не решалась открыть. Я вспомнила, что она обратилась ко мне на «Вы» в последний раз. Наверное, пыталась тем самым подчеркнуть разницу в одиннадцать лет. Но я даже не думала об этом, никогда! И только сейчас меня прорвало. Я впервые поняла, что так отчаянно полюбила кого-то, и боялась, что меня могут бросить. Действительно. Неужели из-за этого испуга я готова отказаться от своего счастья? Я посмотрела в сторону входной двери. Может, мне правда стоит уйти? Но я не могу этого сделать! Эти дни, эти всего лишь три дня, что мы были вместе, стали самыми счастливыми за всю мою жизнь. За окном явно слышались раскаты грома, ливень, адский шторм… Мне стало невыносимо страшно. Я уселась около двери, ведущей на кухню моей любимой девушки, обхватив руками холодные колени, и отчаянно зарыдала, глотая соленые слезы. Конец POV Юлии. Я чувствовала, как провалилась в сон, слыша тихий плач за дверью. И мой вторил ему. Дождь заливал балкон лоджии сквозь распахнутое окно…