Служебный роман

Очнулась я от негромкого, но настойчивого стука в дверь. Открыв глаза, я осмотрелась. За окном был поздний вечер и так же сильный дождь. Черт побери, какого лешего я сплю на кухне? Я что, кровать продала? Здесь так неудобно, аж спина затекла. А ещё и в дверь кто-то долбится. Не пойму, зачем, если она не закрывается на защёлку? Из-за двери донеслось тихое, монотонное: — Ты моя, ты моя, ты моя, моя, моя… И я все вспомнила! Черт, я же с Юлей поругалась! Вот же я идиотка! Девушка просто испугалась, ведь подобные отношения у нее впервые. А я, дура, сразу начала кидаться на нее. Она там что, головой об дверь бьётся? Тогда мы две ненормальных точно стоим друг друга. Я осторожно подошла к двери и потянула ручку на себя, тут же упав вниз, чтобы поймать Юлю. Но, к сожалению, не успела, и она ввалились за порог, ударившись носом о пол. Одета она была в мою мятую пижаму. — Блять! — только и сказала она. Я тут же села на пол, положив голову девушки на колени. Из носа потекла алая кровь. — Черт бы тебя побрал, Юля! Зачем же ты так с собой? — я почему-то разозлилась, но больше на себя, чем на нее, — сумасшедшая моя. Она смотрела на меня невидящими глазами, но ничего не говорила. Я отнесла ее в комнату, обо что-то со звоном споткнувшись, положила на кровать и, притащив аптечку, стала останавливать кровотечение. Только когда я близко наклонилась к Юле, я почувствовала запах алкоголя. Черт, где она его нашла? У меня же нет алкоголя! Выходила на улицу? Не похоже, она же в пижаме, не стала бы она в ней выходить же в такую погоду? Тут я вспомнила о бутылке эксклюзивного дорогого коньяка, который мне подруга подарила на Новый Год. Так как я не пью крепкий алкоголь (о чем она знала, чем только думала?), он так и остался стоять в шкафу, пылясь. Я поняла, обо что споткнулась в коридоре, и причину ее странного поведения. — Юля, ты слышишь меня? Очнись уже наконец, милая! — но Юля меня словно не слышала, хоть ее глаза и были открыты, а кровь, к моему ужасу, никак не прекращала идти. — Юленька, пожалуйста! — я склонилась над ее лицом и легонько поцеловала в губы, почувствовав вкус крепкого алкоголя, смешанный с кровью. Девушка больно схватила меня за волосы, притянув к себе. Тут же ответила на поцелуй, углубляя его, делая все более и более страстным. Поддавшись ей, я почувствовала, как ее кровь капает на мое лицо. Я отстранилась. — Юля, у тебя кровь идёт! Очнись уже и скажи хоть слово! — я вытерла ладонью ее кровь со своих губ. — Заткнись и иди сюда, — хриплым шепотом, в котором слышались повелительные нотки, произнесла она, протянув ко мне руки. От этого ее шепота у меня сносило крышу, я поймала себя на том, что мне нравится подчиняться этой удивительной девушке. Но сейчас она истекала кровью, и мне было не до шуток. Я сказала громко и строго: — Твою мать, Юля! Ты кровью истекаешь! Ты с ума сошла? Хотя, чего я ожидала, ты же пьяная в стельку! — Может быть, Саш, ты, наконец, замолчишь и трахнешь меня? — спросила она, рукой смахнув кровь из-под носа. Ее язык слегка заплетался, а на лбу начал вырисовываться синяк. Интересно, как долго она долбилась в дверь? — Нет! Пока кровь твою не остановлю, я тебя трахать не буду! — кричала я, хотя сама уже сгорала от желания. Тут девушка схватилась за голову, вскрикнув от боли, а затем повалилась на постель, тихо завывая. В панике я бросилась к шкафу, открыла его и достала прибор для измерения давления. Подключив манжету к Юлиному плечу, я нажала на кнопку включения. Услышав, как тонометр заработал, я с замершим сердцем ожидала результатов. Посмотрела на Юлю. Она была бледная, а кровь продолжала идти. Я уложила ее таким образом, чтобы та не захлебнулась, и посмотрела на дисплей. — Восемьдесят четыре на пятьдесят шесть… — потерянно прошептала я. Блин, что же делать? Опять из-за меня здоровье девушки под угрозой. Черт, я же ее так люблю, но приношу столько боли! Отключив прибор, я легла рядом с ней, крепко прижав к себе. К счастью, кровь остановилась. Губами я вытерла ее следы под носом девушки, которая провалилась в сон. А мне же, в свою очередь, захотелось провалиться под землю. Я обнимала свою любимую, вкладывая в эти объятия всю свою любовь. Я поняла, что уже и не могу представить себе жизни без этого человека. Одна мысль о том, чтобы засыпать и просыпаться в одиночестве, приводила меня в ужас. Я ещё долго смотрела на бледное лицо моей Юли, которая безмятежно спала, либо же вовсе потеряла сознание. Я слушала ее мерное дыхание и стук сердца. В конце концов, я сама отрубилась, уронив голову ей на грудь. *** Проснулась я от оглушительного грохота грома за окном. Открыв глаза, бросила взгляд на настенные часы. Ровно девять часов утра. Работа приучила меня даже в выходные вставать рано, а помнится, в школьные годы могла до вечера проспать. Повернув голову влево, я увидела Юлю, спящую в том же положении, в котором она отключилась. От нее слегка несло перегаром, но меня это ничуть не отталкивало. На подушке местами виднелись следы крови, хотя под носом ее не было. Эх, Юля, Юля… Интересно, какой разговор нам предстоит, когда она проснется? Снова завтрак на мне. Я нехотя выбралась из-под теплого одеяла и отправилась на кухню. Настроение было ни к черту. Я приготовила яичницу с беконом и сыром, заварила крепкий кофе с молоком. После вернулась в комнату к своей девушке. Не хотелось, чтобы проснувшись, она не обнаружила меня. Сев на кровать подле нее, я посмотрела на ее лицо. Спутанные волосы, так и нечесаные после душа, разбитый нос и синяк на лбу. Но даже в таком виде она прекрасна. Только сейчас я поняла, что не сделала ей перевязку после душа. Черт, какая же я дура! Понятно, откуда кровь на подушке! Со своими психами я совершенно забыла позаботиться о состоянии здоровья Юли. Ненавижу себя! Видимо, у нее что-то со свертывающей системой крови, раз раны так долго затягиваются, и кровь так долго течет. И отсюда низкое давление. Надо будет обязательно поинтересоваться, когда она очнётся. Хватит быть эгоисткой, пора бы подумать и о любимом человеке. Я гладила ее по волосам, максимально аккуратно целуя в лоб, прямо в место синяка. И вот, брюнетка начала просыпаться. Она открыла глаза и посмотрела на меня. У меня в голове тут же всплыла строчка из одной некогда популярной песни: «Твои глаза, такие чистые, как небо…»* — Доброе утро, — робко произнесла я, касаясь губами холодной щеки. — Было б таковым, если бы голова так не болела, — отрешённо сказала Юля, отводя взгляд. — Прости меня, солнышко, — я взяла ее руки и поцеловала их, — я вечно все порчу, я обещаю тебе, я исправлюсь. Только прости меня, Юленька, пожалуйста, — я готова была разрыдаться, слезы уже текли из моих глаз, — я причиняю тебе боль, сама того не ведая. Я не достойна тебя. Взгляд девушки мгновенно смягчился, она внимательно посмотрела на меня. Далее приподнялась и, превозмогая боль, обхватила мою шею руками, ласково целуя: — Я не гордая. Я тебя понимаю. Тебя предали однажды, как я полагаю, вот ты и боишься. В том, что у меня башка болит сейчас, я сама виновата. Нет бы, что бы поговорить с тобой, я украла у тебя бутылку коньяка и выпила ее, сидя под дверьми кухни. Помню лишь, как допила ее, а дальше… А что дальше? — вопросительно посмотрела на меня девушка, — Почему нос болит? Я рассказала Юле о том, как она билась в дверь, а потом, когда я ее открыла, упала на пол, разбив нос. И о том, как она умоляла меня заняться с ней сексом, а после отключилась. — Ой, бедааа… Мне так стыдно, — протянула девушка, опустив свои прекрасные глаза. — Ничего страшного, с кем не бывает? Сама мне это говорила давеча. Давай я тебе голову перебинтую, а то так и не сделала этого вчера, — сказала я и встала с постели, чтобы взять аптечку со стола. — Угу, — кивнула девушка, садясь по-турецки. Я осторожно расчесала ее волосы и начала обработку раны. — Расскажи мне, Юль, что с тобой? У тебя так плохо сворачивается кровь. Я битый час пыталась остановить ее. И на подушке, глянь, осталась, долго заживает. Чем ты больна? — обеспокоенно спросила я у девушки. — Ну, я… Ничего особенного, просто мало тромбоцитов, снижен их уровень. Тромбопения. Давно уже. Поэтому плохая свёртываемость. Я пью таблетки, но они дома остались. Это не смертельно, разве что, если я получу серьезные повреждения, то без специальных препаратов смогу потерять много крови и умереть, а так… Не переживай, милая, — девушка развернулась ко мне, когда я закончила перевязку, и нежно погладила по щеке. — А давление? Когда я измерила твое давление, после того, как ты отключилась, там было 84 на 56! — Все по той же причине, — ответила она. — Как так, солнце? И ты молчала? Что за таблетки, я пойду куплю, — забеспокоилась я не на шутку. — Не надо, — Юля взяла меня за руку, — Сейчас нет в этом необходимости, если ты, конечно, обещаешь меня беречь, — она посмотрела мне прямо в глаза, — и их продают только по рецепту. — Ну… Хорошо. Я обещаю, я буду тебя беречь. Клянусь, — проговорила я, одарив ее ответным взглядом, полным любви и верности. — Иди сюда, Саш. Давай не будем больше ругаться, — Юля обняла меня, уткнувшись в мое плечо. — Да, давай, радость моя, — я ответила ей, прижав к сердцу. — Я люблю тебя, — сказала девушка, целуя мои ключицы. — Я тоже тебя люблю, — ответила я, вдыхая запах ее волос. Так мы сидели бы ещё долго, если бы я не вспомнила о стынущем завтраке на столе. — Я же нам завтрак приготовила, наверное, все уже остыло, — сказала я почти заснувшей на моем плече Юле. — Ой, точно! Да, от завтрака я не откажусь. Голова уже прошла вроде как, — девушка вмиг повеселела, и, взяв меня за руку, повела на кухню. После сытного завтрака мы вышли на балкон и закурили. Юля, как завороженная, смотрела на беснующееся нечто за окном, называемое «Питерская погода». Несмотря на то, что о климате в этом замечательном городе ходит не мало легенд, шуток и баек, вчера и сегодня он разбушевался не по-детски. — Давно не было такой бури, — произнесла я, с наслаждением вдыхая холодный влажный воздух. — Да… И я не припомню, — согласилась Юля. И тут я кое-что вспомнила, что меня малость огорчило. Хотя, если так-то подумать, толку от этого никакого. — Черт, Юля! — Ты чего? — ошарашенно посмотрела она на меня, выдыхая сигаретный дым мне в лицо. — Зонт! Мы зонт вчера забыли! А у меня второго нет! — Ой, да забей. Выйдем на улицу, когда все поутихнет, и я подарю тебе зонт. К тому же, его малость потрепало вчера, — успокоила меня девушка. — Ну ладно… Хорошо. Затем я пошла мыть посуду, а Юля умываться. Практически сразу же, как она зашла в ванную, я услышала, что она начала материться: — Твою-то мать… Вот это пиздец! — Что такое? — обеспокоенно спросила я и пошла к любимой. — Да гляжу в зеркало на себя. Нос разбит, синяк на весь лоб, так ещё и бошка перебинтована. — Это все пройдет, милая, — сказала я, подойдя к девушке сзади и обнимая ее за талию. — И ты все равно считаешь меня красивой? — удивлённо спросила она. — Конечно! Ты прекрасна, — я поцеловала ее в шею. — Ну… Ладно, — девушка взяла мои ладони и прильнула к ним губами, — тогда ты не против, если я ещё несколько дней побуду у тебя, не выходя из квартиры? — Да хоть вечно живи! Я все равно не могу просыпаться без тебя рядом, — ответила я. — Ты знаешь, мне кажется, и я тоже, — усмехнулась Юля, включая воду в раковине. — Превосходно! Значит, будем вместе жить. Можем меняться, типа: одну неделю у меня, одну неделю у тебя. — А мне нравится этот план, — девушка подмигнула мне. — Отлично. Тогда ты умывайся, а я пошла посуду мыть. Потом я тоже умоюсь и будем выбирать с тобой фильм. Ты же не против что-нибудь посмотреть? — спросила я. — Нет, конечно. — Вот и хорошо, — я поцеловала девушку в макушку, — а насчёт этого не парься, все вылечим. — Спасибо тебе, — прошептала Юля. — Да не стоит благодарности, это же все из-за меня, — виновата сказала я. — Не будь я таким упрямым ребенком, все было бы в порядке, — возразила Юля. — Да, мы стоим друг друга, — засмеялась я и отправилась мыть посуду. Сделав все свои утренние дела, мы устроились на кровати, подложив за спину подушки. Я поставила на колени ноутбук, и мы принялись выбирать фильм. Юля положила свою голову мне на плечо, а я обняла ее за талию, крепко прижав к себе. В такие моменты я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. — А можно я потом как-нибудь твоим ноутом воспользуюсь? Мне надо немного поработать, — спросила меня брюнетка. — Конечно! Даже не спрашивай. Пароль: 1064. — Спасибо, Саш. Так что будем смотреть? — Как насчёт фильма ужасов? Ты ведь не боишься? — улыбаясь, спросила я. — Ммм… Не-а, — как-то неуверенно ответила девушка. — Точно? Что-то я не слышу энтузиазма в твоём голосе. — Точно! — уже гораздо более уверенно сказала она. — Хорошо. Тогда я знаю один очень-очень страшный фильм про психбольницу. Давно как-то смотрела, находясь в полной темноте. Тогда ещё была зима, вьюга за окном. Я наушники надела, чтобы полностью погрузиться в атмосферу. Это было что-то с чем-то. Я потом неделю спать не могла, — зачарованно поведала я. — И ты с такой радостью об этом говоришь? — засмеялась Юля. — Конечно! Мы живём в таком скучном спокойном мире, хочется иногда пощекотать нервишки. — Эх, любишь ты приключения на свою задницу искать, — сказала девушка, коснувшись губами моего подбородка. — А иначе неинтересно жить, — вдыхая запах ее волос, ответила я. Далее я включила фильм, предварительно опустив жалюзи. Свистящий ветер вместе с проливным дождем за окном создавали подходящую атмосферу. Чем дальше развивались события фильма, тем страшнее становилось. Мне же страшно не было, было просто интересно, ведь я забыла добрую половину фильма. Однако Юля жалась ко мне все ближе и ближе, то и дело вздрагивая и утыкаясь лицом в мою грудь. — Ты боишься, маленькая моя? — умилилась я такой реакции девушки. — Да нет, — прошептала она, с ужасом наблюдая, как сумасшедший мясник огромным мясницким топором отрубает пальцы несчастному журналисту, на свою беду решившему пробраться в психушку за репортажем. — Да да, признайся. Не буду смеяться, — я крепче обняла ее, поглаживая по спине. — Ну, да. Но там просто погода такая, дождь идёт. — Какой дождь, они же в помещении, — не поняла я. — Да не, у нас за окном, — ответила Юля. — Ааа. Если хочешь, выключим и что-нибудь менее пугающее найдем, — предложила я. — Нет-нет. Мне страшно, но интересно. С тобою мне спокойнее, — отказалась девушка. — Эх, права я была вчера. Юлька — трусиха, — не смогла я сдержать улыбку. — Эй, укушу сейчас, — пригрозила она. — Ладно-ладно, прости, давай дальше смотреть. Досмотрев фильм, я решила сходить в магазин, так как продукты заканчивались. Юля вычитала какой-то интересный рецепт в интернете и обещала приготовить сегодня очень вкусный ужин при свечах. Когда я упомянула об алкоголе, девушка скривилась — сказывалось похмелье. Я только лишь посмеялась и стала одеваться. — Ты только потеплее оденься и куртку с капюшоном надень, а то зонт-то мы вчера оставили на скамейке, — беспокоилась Юля, наблюдая за тем, как я натягиваю на себя теплый джемпер. — Хорошо, заодно схожу туда посмотрю, может он там лежит. — Ладно, только если это по пути. Не хочу, чтобы ты долго ходила. Погода ужасная, — строго сказала Юля, но вместе с тем, с искренней заботой в голосе. — Погода прекрасная! Тебе же вчера вроде тоже понравилось? — Да, под дождем стоять было в кайф, мне будто крышу снесло. Но это чревато простудой, ведь ветер сильный. Не забывай, что ты недавно перенесла пневмонию. — Я знаю, Юль. Я быстро. Ты мне лучше список продуктов напиши, а то я забуду. — Хорошо, только ручку с листочком мне дай, — попросила она. — Да я пока тут найду у себя что-нибудь, чем можно писать, зима наступит. Я же не студентка, — я усмехнулась, — вот, держи мой телефон и вбей его в заметки, — я протянула девушке свой мобильник. — Окей. И сигарет не забудь, — заметила она, начав что-то печать в телефоне. Одевшись, я застряла на пороге, так как Юля начала меня очень крепко обнимать, словно мы прощались на век, или же я уходила на фронт. — Да ладно тебе, зай, я же приду через полчаса, — я закрыла глаза от удовольствия, которое дарили мне ее горячие губы, нежно целующие шею. Ее руки все ниже и ниже спускались по спине, стремясь оказаться на моих бедрах. — Юля, прекрати, иначе я никуда не уйду, и мы будем сидеть голодные, — умоляя, обратилась я к девушке, чувствуя, как волна возбуждения стремительно захватывает меня. — Я понимаю, что не могу жить без тебя, без твоих рук, губ, ласк и сумасшедшего секса в душе, да и не только в душе… — Юля еле-еле сумела остановиться и выпустить меня из своих объятий. — Ну я же не на войну ухожу, чего ты, малыш? — Да я вообще говорю, — пояснила она. — Я никогда тебя не оставлю. Просто поверь мне. Я знаю, что это доказать сможет лишь только время, но я обещаю тебе это. — Хорошо. Я верю тебе. Я тоже никогда тебя не брошу, — серьезно заявила девушка. Когда-то мне и моя бывшая говорила эти слова, но она оказалась предательницей. Надеюсь, Юля не такая. Из объятий Юли я плавно перешла в объятия улицы. Битву с сильнейшим ветром мне таки удалось выиграть и я вскоре оказалась в магазине, вся мокрая от дождя. Хотя, чего греха таить, не только от дождя, всё-таки эти ласки моей девушки перед уходом сделали свое дело. Взяв тележку, я открыла список продуктов на телефоне и отправилась покорять просторы местной Пятерочки. Закупилась вдоволь едой на два пакета, чтобы в ближайшие несколько дней не покидать квартиру, так как в прогнозе погоды до конца недели никаких изменений не предвидится. До дома прошла дворами, посетив ту самую детскую площадку, на которой мы резвились, как детсадовцы, а после целовались уже совсем не по-детски. Зонта, к сожалению, я не обнаружила. Вздохнув, я двинулась дальше, и тут мне позвонили. К счастью, у меня была гарнитура, в которой играла музыка, иначе бы мне пришлось ставить пакеты в лужу и мокрыми руками доставать столь драгоценный из-за оформленного на него кредита телефон. Нажав на кнопку зубами, я ответила. — Ну чего, Саш, ты где там? Погода все хуже и хуже, я переживаю, — донёсся из наушников взволнованный голос Юли, приглушённый помехами из-за погоды. — Да скоро уже. Погода норм, только хотела бы тебя попросить, — начала я. — Да? — Вытащи, пожалуйста, из кладовки обогреватель и прикати его в комнату. Он тяжёлый, но на колесиках. Включи его, пусть греется. Я одежду буду сушить, вся мокрая с головы до ног. — Хорошо. И это так здорово, что у тебя есть обогреватель! А то в квартире заметно похолодало, — сказала Юля. — Вот и славно. Как раз согреем нашу спальню, — ответила я, — спасибо, Юль. — Да не за что. Давай, дорогая, пошла доставать эту замечательную вещь, жду тебя. — Отключись ты, мне на кнопку неудобно нажимать, руки заняты покупками. — Хорошо, — ответила девушка и отключилась. Придя домой и войдя в спальню, предварительно оставив пакеты на кухне, я увидела забавную картину: моя девушка сидела возле включенного обогревателя прямо на полу и мирно дремала с блаженной улыбкой на лице. Я склонилась над ней и поцеловала в щеку. — Вставай, соня. Я уже все купила, пошли готовить жратеньки, — ласково сказала я, коснувшись ее плеча. — Девушка открыла глаза и посмотрела на меня: — Ой, извини, что-то меня развезло в тепле. — Так ты у нас теплолюбивая? — я улыбнулась. — Ага. Не люблю холод, — ответила она. — А вот я наоборот. — Значит, согревать меня будешь. Пошли, покажешь, что купила. — Сейчас, переоденусь только. Я направилась на кухню вслед за Юлей, повесив мокрую одежду на обогреватель, и улыбалась от того, что она сказала, что я буду ее согревать. Так уверенно. Значит, доверяет мне? Стало гораздо спокойнее на душе. — Чем тебе помочь? — спросила я, когда девушка уже разложила продукты и стала перечитывать рецепт. — Вот, Саш, смотри. Поставь вариться яйца и натри сыр на тёрке. Затем почисти лук и мелко его натри. А я буду разбираться с мясом и пастой. — Так, понятно. А что мы готовим? — Пасту в сливочном соусе, грибами и впридачу к нему мясо с сыром и тоже грибами. В общем, сегодня у нас с тобой грибной день, — улыбнулась мне девушка. — О, шикарно, я люблю грибы. Дальше мы увлеклись готовкой под музыку. Юля попросила меня включить ту музыку, которую я слушаю, ей был интересен мой музыкальный вкус. Ну я и включила Powerwolf. Как оказалось, девушка не против тяжёлого рока. Сказала, что под такую бодрую музыку готовка идёт быстрее. Она долго смеялась над тем, как я рыдала, нарезая лук, при этом не очень культурно ругаясь. Не выдержав и давясь от хохота, она забрала у меня нож и продолжила сама. — Эх ты, петербурженка, а ругаешься, как слесарь из села Кукуево, — шутливо осадила меня Юля. — Ну так больно же, — оправдывалась я. Вскоре все было готово. Юля закрыла шторы и потушила свет. Зажгла свечи, расставив их по периметру стола. Мы сели рядом, как обычно, касаясь бедрами друг друга. Это было очень важно, мы стали зависимы от физической близости. То, что приготовили мы с Юлей, а точнее, практически весь процесс она взяла на себя, было великолепно. Я поедала пищу с таким аппетитом, что едва ли не подавилась. — Милая, ты куда так торопишься? У нас вся жизнь впереди, — смеясь, спросила меня девушка. — Так очень вкусно же. Ты гений кулинарии. Не думала ль в повара податься? — спросила я. — Ты явно преувеличиваешь мои таланты, — ответила она. — Не, правда. Ещё одна причина, почему я так ценю тебя, Юленька. — Ох, обожаю, когда ты меня так называешь. Сразу так тепло на душе, — взгляд девушки сделался таким томным, что я подумала, что она сейчас набросится на меня. — Ага. И на душе тепло и в трусах мокро, — я рассмеялась. — Какая же ты пошлячка! — Юля смущенно отвела взгляд и продолжила есть. — Я не права? — не отставала я от нее. — Когда я ем, я глух и нем, — жуя, заявила девушка. — Ладно-ладно, Юленька, — я последовала её примеру. Видать, я всё-таки права. Закончив с ужином, который, к слову, был в обеденное время, просто сочетание «романтический обед» звучит несколько странно, мы откинулись на спинку кухонного уголка. — Эх, сейчас бы вина выпить, — мечтательно протянула я. — Не надо об этом! — закашлявшись, попросила меня девушка. — Ну ладно, ладно, — недовольно согласилась я, — займёмся тогда чем-нибудь другим. Я усадила Юлю к себе на колени одним ловким движением. Обхватила ее голову обеими руками, стараясь не задеть рану. Притянула к себе, уменьшая расстояние между нашими губами. Ее мечтательная улыбка заводила меня. Я поцеловала ее, сперва нежно, а затем девушка сама углубила поцелуй, делая его безумно страстным. Я ощутила ее руки на своей груди. Юля расстегнула на мне широкую домашнюю рубашку в клеточку, на этот раз, к счастью, не разорвав пуговицы. Она стала ласкать мою грудь своими ловкими нежными пальцами, сжимая до боли затвердевшие от возбуждения соски. Я зарычала и закусила ее губу, правда, стараясь не до крови, а то потом полчаса будет течь. Девушка вскрикнула: — Ай, больно! — но по ее голосу было ясно, что это чувство ее возбуждает. — Мне тоже, но это дико заводит, — ответила я. — Продолжай, прошу, — с нетерпением сказала моя девушка. Я начала целовать ее шею, покрывая многочисленными засосами. Стоны наслаждения один за одним срывались с ее губ. Далее я отстранилась, чтобы сдвинуть тарелки на другой край стола, оставляя место для девушки. Посадив ее на стол, начала снимать с нее белую майку, сквозь которую просвечивали затвердевшие соски. К слову, на ногах у нее были лишь серые тонкие шорты, и я увидела, что они уже влажные. Черт, ну нифига себе! Ещё месяц тому назад я не могла поверить в то, что эта девушка будет принадлежать мне целиком и полностью, будет возбуждаться от моих поцелуев и умолять меня взять ее. Я коснулась ее плоского живота, сжимая при этом бедра руками, гладя их с внутренней стороны, заставляя любимую дрожать от невыносимого желания. Она слегка отклонилась назад, уперевшись в столешницу руками, пытаясь сохранить равновесие. Я усмехнулась. Мы опять занимаемся любовью на столе, как в первый раз у нее дома. Как это иронично! Только сейчас у меня уже нет сомнений, что я делаю всё правильно. Я сорвала с нее шорты, оставив абсолютно обнаженной. Раздвинула бедра и поцеловала ее гладко выбритый лобок, лаская его языком: — Прошу, не мучай меня долго, — на одном дыхании произнесла она. — Ничего не могу обещать, — соблазнительно прошептала я. Я ласкала чувствительную кожу ее половых губ, горячих и влажных от безудержного желания. Я намеренно избегала чувствительной точки, отчего стоны девушки становились все громче и страстнее. — Я тебя прошу, — сходя с ума, просила меня Юля. — Мне нравится тебя мучить, — ответила я. — Я тебе ещё припомню это, — хриплым шепотом, от которого кружится голова, пригрозила она мне. — Я не сомневаюсь в твоих способностях. И вот наконец я дошла до ее центра, жадно кусая его и лаская языком. Одновременно вошла в нее двумя пальцами. Девушка выгнулась в спине, подалась вперёд навстречу мне, изо всех сил стараясь не упасть. Одной рукой она облокотилась на стол, второй сжала мои короткие волосы. Это было несколько больно, но эта боль была так приятна. Я заметила, что наши плотские утехи очень страстные, мы прямо не жалеем друг друга, отчего потом у нас расцарапаны спины и все тело покрыто засосами. Я не знаю, почему эта девушка так влияет на меня. С громким стоном, который, казалось, слышал весь дом, Юля наконец-то достигла оргазма, упав на стол, тяжело дыша. Я же опрокинулась на спинку уголка. — Это какое-то безумие. За все свои тридцать два года я никогда не испытывала того, что ты сейчас делаешь со мной, — шептала она, не вставая со стола. — Мне это льстит, и я счастлива, — ответила я, не открывая глаз. — Пошли покурим. Прям захотелось после такого, — предложила она. — А давай, — согласилась я, — только оденься. — Ну конечно! Там такой дубак, не голая же я пойду. Девушка надела обратно шорты и майку, а также накинула халат. Я застегнула рубашку и пошла за Юлей, которая заметно пошатывалась, словно пьяная. — Ты как будто напилась, на ногах не держишься, — подколола я девушку. — Тобою напилась, — улыбнулась она, открывая балконную дверь. Мы закурили, глядя в пасмурное небо. Дождь прекратился, но, судя по всему, ненадолго, ибо черные тучи летели в сторону Питера откуда-то с северо-запада. — Как же красиво! — заметила Юля, — и как же красива ты. Все, я счастлива, — сделала вывод девушка. Я рассмеялась, выдувая серый дым в распахнутое окно. — Ты тоже безумно красива, — я притянула ее к себе за талию и чмокнула в щеку, — и очень вкусная. — Перестань, ты меня смущаешь, — девушка покраснела, пряча в пол глаза. — То есть, когда я с ней любовью занимаюсь, она не смущается, а от безобидного эпитета покраснела? Удивительная женщина, — обратилась я куда-то в небо. Юля рассмеялась, выкидывая тлеющую сигарету в стоящую на подоконнике пепельницу. Я сделала тоже самое. Мы посмотрели друг на друга. После минуты безмолвных гляделок, мы обнялись и просто так стояли, наслаждаясь шумом вновь начавшегося дождя и теплом тел друг друга. И мне было так хорошо в тот момент, что, казалось, нет в мире никого счастливее. Даже самый богатый человек на земле, у которого есть все, что он только пожелает, выглядел несчастным неудачником на моем фоне. Ведь эта девушка, которую я обнимала так, будто в последний раз, была самым недостижимым и желанным сокровищем. Никому недоступным, кроме меня. Я, наконец, начала понимать, что такое счастье. * — Loboda — «Твои глаза»