Служебный роман

Через две недели отдыха Юля окончательно поправилась и приступила к прерванной работе, взяв сразу несколько проектов — нужны были деньги, ведь пока что мы жили на одну мою зарплату, а у меня ещё и кредит. На следующий же день после того, как девушка обнаружила на своем телефоне звонки несостоявшегося убийцы, я купила ей новую СИМ-карту. Она обзвонила всех своих друзей — всего две верных подруги, а так же родителей. Те уже обо всем знали, так как следователи звонили им. Однако, все равно беспокоились и с нетерпением ждали звонка Юли. Юля настоятельно предупредила их, в случае чего, не говорить, что она жива. Сказала, что живёт у надёжного человека — своей девушки, то есть, меня. Родители, конечно, немало удивились, но на фоне минувших ужасных событий решили, что кандидатура дамы, а не мужчины, всё-таки будет лучше для их дочери. Тем более, когда она так любит и защищает ее. Юля не стала никому сообщать мой адрес, а то, вдруг, если он объявится, начнет давить, угрожая. Те согласились с ней в том, что так будет лучше. К счастью, их он пока еще не навещал. И вот, спустя две недели после того, как я привезла свою девушку к себе домой, мы сидели за кухонным столом, наслаждаясь завтраком. Уже наступил август, и погода за окном кардинально поменялась — все чаще шел сильный дождь, перераставший в ливень, словно желая спасти высушенную землю, напоив ее живительной влагой. Величественная Нева стремительно наполнялась серыми потоками мутной холодной воды. В такую погоду мне хотелось жить. Юля же, напротив, сидела чернее тучи, помешивая чай, громко звеня при этом ложкой о мою керамическую кружку с надписью «Александра». — Ты чего такая хмурая, дорогая? Из-за погоды? — поинтересовалась я, жуя хрустящее зелёное яблоко. — Да нет… Я тут тебе сказать хотела, — голос девушки был тихим настолько, что мне пришлось приложится ухом к ее губам. Она тут же обдала их своим горячим дыханием, коснулась влажными губами, слегка прикусив мочку. Затем взяла меня за плечи, и, развернув лицом к себе, резко выпалила: — Работодатель предложил отправиться в командировку в Москву на пять дней. С восьмого по двенадцатое число. Там будет презентация проекта под названием "N", работу над которым я взяла недавно. Он очень увлекательный, но я не хочу расставаться с тобой, ведь эти пять дней для меня будут казаться пятью годами, — Юля взяла мои ладони, нежно поцеловала их, — но, если я поеду, и все пройдет успешно, то мне повысят оклад и дадут возможность заниматься более серьезной работой. — Конечно, поезжай! Я тоже буду очень скучать по тебе, но мы же всегда сможем звонить и писать друг другу. Ты мне будешь рассказывать о своем времяпрепровождении. Заодно получишь возможность повысить свою зарплату. И тогда, быть может, мы следующим летом рванем куда-нибудь на отдых? Хотелось бы в Скандинавские страны, там так холодно летом, кайф… — мечтательно произнесла я, глядя прямо в огромные карие глаза своей девушки. — Д-да… То есть… Ты согласна, Саш? — спросила меня она. — Конечно! Если тебе это нравится, я не вправе отказать. Значит, послезавтра, седьмого числа ты уже выезжаешь? — Да. Поезд в Москву отправляется в десять часов тридцать минут утра, сообщила Юля, обнимая меня так, словно мы прощались прямо сейчас. — Я провожу тебя. Как раз завтра на работу, а послезавтра — выходной. У меня теперь какое-то странное расписание, — задумавшись, сказала я, вдыхая запах любимой девушки. — Ну, раз так, то сегодняшний день мы просто обязаны провести вместе, не покидая общества друг друга, — брюнетка многообещающе посмотрела на меня, пронзая внимательным взглядом меня всю насквозь. После она взяла меня за руку и потащила в спальню. Я покорно отправилась следом, уже зная, что меня там ожидает. Глупая улыбка никак не желала сползать с моих искусанных не мною губ. Оказавшись в спальне, Юля толкнула меня прямиком на незастеленную постель. Я мягко приземлилась и засмеялась, не спуская соблазнительного взгляда со своей девушки. Та склонилась надо мной, встав на колени таким образом, что я оказалась зажата между ними. Я почувствовала ее горячую, бархатистую кожу на своих бедрах. Тяжело дыша, девушка начала снимать с меня одежду, из которой была всего лишь одна старая длинная серая футболка и короткие черные шортики с двумя белыми полосками по бокам. Оставив меня в чем мать родила, она жадно коснулась моих губ своими, проникая внутрь моего рта, скользя шершавым язычком по моему нёбу, нежно проводя по зубам. Я слегка прикусила язык девушки, отчего та тихо застонала, опуская свои сильные ладони на мою уже возбужденную грудь. Продолжая целовать меня, лишь изредка прерываясь, дабы набрать в лёгкие побольше воздуха, Юля ласкала мое тело, нарочитая избегая всего, что ниже живота, словно дразня меня, увеличивая время прелюдии. И это было просто невероятно, мне казалось, что я пью ее, выпиваю ее неописуемую любовь до самого дна, но этого дна все нет и нет, отчего жажда все сильнее и сильнее накрывает меня с головой. Я не кричала, не молила, чтобы девушка вошла в меня скорее, напротив, я наслаждалась этими умопомрачительными моментами, стараясь накопить их в себе как можно больше, на целые эти пять, а по факту и все семь с дорогой дней, что Юли не будет рядом со мной. Спустя невесть сколько времени нежных ласк, в которых практически не было страсти, только лишь чистая и безграничная любовь, я почувствовала ее влажные губы на своей груди. Она целовала мои затвердевшие соски, руками гладя бедра с внутренней стороны, но не поднимаясь выше, туда, где уже горячая влага билась через край, а простынь подо мной намокла. Она издевалась надо мной, но это не злило меня, а приводило в приятную истому, а от жгучего чувства внизу живота рождалось бескрайнее тепло, которое, казалось, и должно будет согревать меня в дни предстоящего холодного одиночества. Ещё минута, и вот ее губы на моем животе, белые зубки мягко покусывают мою бледную, практически белую кожу, спускаясь все ниже и ниже. Язык моей любимой достигает лобка, оставляя на нем дорожку из ласковых поцелуев, которые с каждой секундой становятся всё страстнее и настойчивее. И вот он касается горячего центра, этого сгустка нервов и очага удовольствия. Я тяжело вздохнула и громко вскрикнула, от чего моя любимая тихо замурлыкала и продолжила свои ласки, уже не оттягивая момент моего удовольствия. К ее языку прибавились и пальцы, и я потеряла ориентацию в пространстве окончательно. Юля делала это так умело, словно все свои годы была самой настоящей лесбиянкой-бабницей, сменившей не менее сотни партнёрш. Но я понимала, что только лишь искренняя ее любовь ко мне и следующая за ней оглушительная страсть наделяли ее этим талантом. Ее руки вытворяли что-то невероятное внутри меня, а уверенные и настойчивые движения языка заставляли меня извиваться, изгибаться в спине, поддаваясь навстречу ее желанному телу. Обжигающее дыхание Юли ещё сильнее возбуждало меня, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее? Я впивалась ногтями в ее и без того расцарапанную спину, сжимала твердые смуглые груди, хватала почти черные спутанные волосы девушки, уже не сдерживая громких криков и стонов. Я кричала ее имя в накалившийся воздух комнаты, да так, что окна запотели, и искры летали по все площади спальни. Боль, которую, вероятно ощущала Юля от моих терзаний ее спины и груди, казалось, лишь больше возбуждала и раззадоривала ее, и ее движения во мне становились все грубее, страстнее и настойчивее. Она зарычала, подобно дикой львице, когда я в очередной раз схватила ее за волосы, чуть ли не теряя сознание от, наверное, пятого по счету оргазма. Я так хотела оказаться сверху, поскольку чаще всего это была именно ее прерогатива, она словно наслаждалась, напиваясь мною. И несмотря на то, что силы практически покинули меня, я, обхватив обеими руками Юлю за плечи, перевернула ее на спину и склонилась над ее лицом, на котором сияла полная наслаждения и какой-то даже гордости улыбка. Брюнетка смотрела на меня со сладостным ожиданием, в ее глазах читалась лишь одно: «возьми меня немедленно!». Я не преминула этого сделать. Кусачими поцелуями я ласкала нежную шею Юли, оставляя множество красных следов, опускалась все ниже и ниже, изучая каждый миллиметр ее загорелой кожи. На секунду приложила свою ладонь к ее животу, сравнивая цвет. Такая поразительная разница! Но уже через пару мгновений моя белая как снег, но сильная ладонь сжимала ее маленькую аккуратную грудь, а губы спускались все ниже и ниже к ее зовущему лону. Горячий, страстный, томный голос девушки, которым она умоляла меня не останавливаться, заводил меня все больше, и мне уже не терпелось прикоснуться к ее промежности, жар от которой я чувствовала, ещё не дойдя до этой цели. Когда губами я обхватила ее клитор, она застонала так громко, что, казалось, услышал весь район. Соседи за стенкой слышали точно, а может, и сверху, и снизу. Но нам в тот момент было настолько хорошо, что было абсолютно плевать на все, что не касается нас. Казалось, начнись за окном даже атомная война, мы бы не прекратили сливаться в одно целое до самой смерти от облучения. Само тело Юли, кажется, говорило мне, что делать, от чего каждое мое движение вызывало в девушке бушующую бурю неподдельных эмоций. Я проникла языком в ее влагалище, продолжая большим пальцем вырисовывать круги вокруг ее центра. После к языку подключились и пальцы. Брюнетка подалась вперёд, навстречу моим движениям. Стало так жарко, то ли от возбуждения, то ли от разгоряченного тела моей девушки рядом, а, вероятно, и от всего сразу. И вот наконец, издав окончательный оглушительный стон, Юля обмякла, опустив голову на подушку, тяжело и прерывисто дыша. Я улеглась ей на живот, уставившись в потолок. Дико уставшие, но безумно довольные, мы провалилась в пучину сна, крепко обнимая друг друга. *** Конечно, мы были бы не мы, если бы не опаздывали на поезд. Я тихо материлась, таща к метро тяжёлый чемодан, полный Юлиных вещей. — Свет моих очей, ты на пять дней едешь, а набрала одежды так, словно на месяц! — воскликнула я, чуть не упав на мокрый асфальт, споткнувшись о камень. Юля тут же подхватила меня, не давая свалиться. — Ты осторожнее, Саш! Прости, но мне так кажется, что и этого мало! Не могу же я появиться в богемной Москве одетая, как бомж. Да и на презентации надо будет выглядеть как следует. Презентация — значит презентабельно! — заявила девушка, встряхнув головой. — Ладно, хорошо. Согласна с тобой. Я тоже хочу, чтобы ты показала себя на высшем уровне! — мы продолжили свой путь к метро. Я несла Юлин чемодан (который был, к слову, моим), а сама она — лишь небольшой рюкзачок с самым необходимым в поезде — косметика, электронная книга, наушники, переносная зарядка и небольшой запас еды и воды. Поезд был сидячим, ехать предстояло всего не более десяти часов. Я даже позавидовала Юле — я как никто другой обожала длительные поездки на поездах, электричках, автобусах и даже в вечно дребезжащих и трясущихся трамваях. А вот машины не любила, мне казалось почему-то, что там сильно пахнет бензином, а если не бензином, то терпкими освежителями-елочками. — Твою ж налево, почему Московский вокзал так далеко от Просвещения? Да ещё и пересадку делать! — возмущалась Юля тихим шепотом мне на ушко. — Да ладно тебе, Юль, успеем, — я взглянула на экран смартфона и успокоилась. Должны успеть. — Если не успеем, это будет пи… Провал! — воскликнула кареглазая, поймав пару заинтересованных взглядов пассажиров метро. Кое-как пересев на Техноложке*, с трудом взобравшись и спустившись по лестнице, мы залезли в вагон, ведущий прямо к Площади Восстания. Юля, конечно, помогала мне с чемоданом, но нести ей я его не позволила, хоть она и окончательно уже оправилась от ранения. Ведь я всё-таки была сильнее физически и нести эту ношу считала своей обязанностью. Юля выражала молчаливую благодарность в своем очаровательном взгляде бездонных карих глаз. И вот мы стоим на перроне — ждём посадки. Естественно, не покидая жадных объятий друг друга. Вокруг нас плотный густой туман, лёгкий моросящий дождик и совсем немного людей, что довольно-таки удивительно. Прохладно, я бы даже сказала, холодно. Юля вся дрожит, а я все крепче и крепче прижимаю ее к своей груди, так, словно мы расстаёмся на пять лет. — А я говорила тебе, Юль, чтобы ты теплее одевалась? Почему ты меня не слушаешь? — раздосадованно спросила я, с неудовольствием глядя на лёгкую кожаную курточку девушки. — Прости, милая. Я не думала, что так холодно, это все ветер, — в это самое мгновение откуда-то с севера действительно подул ветер, спутывая длинные волосы девушки. Та смахнула темно-каштановые непослушные пряди с лица, — надо будет сходить в парикмахерскую. Или тебе так больше нравится? — спросила она. — Ты в любом виде прекрасна, — ответила я. — Спасибо, зай. И всё-таки, я подстригусь обратно под каре. — Как знаешь. Я буду ждать тебя, — шептала я, целуя холодные щеки Юли. — Я буду ждать своего отъезда, — произнесла девушка. — Но ты не думай обо мне постоянно, постарайся отдаться и работе, чтобы все у тебя получилось по высшему разряду! — посоветовала я, лаская исцарапанную в ту самую ночь спину девушки нежными движениями рук. — Я буду стараться, — пообещала мне брюнетка. И мы слились в страстном прощальном поцелуе, полностью игнорируя людей на перроне. И вот подошёл нужный поезд, известив нас о своем прибытии громким гудком. Двери со скрипом отворились, приглашая пассажиров внутрь. Надеюсь, там достаточно тепло. Юля приблизилась ко входу, и я помогла ей затащить чемодан на лесенку. Спрыгнув с нее, я встала у поезда, наблюдая в окно за тем, куда сядет девушка. Та двинулась куда-то к последним вагонам, а я побежала за ней, махая рукой. Она, в свою очередь, делала то же самое. И вот, Юля достигла последнего вагона и уселась на самое заднее место, которое обычно было не строенным, а сдвоенным. «Не хочет ни с кем сидеть» — подумала я. Юля махала мне рукой, посылая воздушные поцелуи, а я отвечала ей. Внутри меня клокотала буря, которая готова была обрушить меня с небес на землю и уничтожить мое хорошее настроение, которое воскреснуть сможет лишь тогда, когда вернётся мое солнце и осветит его тёплыми весенними лучами. Раздался повторный гудок, и старенький серый поезд с красной надписью «Р/Д» на борту отправился в дальний путь — в столицу нашей родины Москву, покидая вечно пасмурный, холодный, но такой уютный Петербург. В последний раз проводив его тяжелым, печальным взглядом, я неспеша отправилась прочь с вокзала, полная решимости погулять по пасмурному городу под проливным дождем. Зонтик, подаренный мне Юлей, я, естественно, оставила дома. Передо мной расстилался вечно многолюдный и никогда не спящий Невский проспект. Воткнув наушники в уши, я включила песню Сплин, которая называлась так же, как и он, и двинулась в сторону Дворцовой площади, прокручивая в уме пеший маршрут до дома. POV Юлия. Я специально села на самое последнее место и в самый последний, десятый, вагон, потому что не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. От осознания того, что я не увижу свою девушку почти целую неделю, мне становилось очень нехорошо, как при простуде — болела голова, подташнивало, а серая тоска топила меня в своем солёном море из слёз. Неужели я полюбила так сильно? Неужто такое бывает? Я никогда бы в это не поверила, не случись это со мной. В вагоне совсем не было людей, но при выезде из города он должен был сделать ещё одну остановку. Надеюсь, там зайдет немного пассажиров. Я откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза. Почти погрузилась в сон, как тут поезд начал медленно останавливаться. В вагон зашла всего одна девушка. Оглядевшись вокруг, она остановила свой взгляд на мне и, кажется, что-то сказала себе под нос. После она уверенным шагом направилась в мою сторону. Я тихо выматерилась, готовая послать ее куда подальше, а именно в начало вагона. Но не хотелось ни с кем ругаться. Хорошо, что девушка, пусть лучше она сядет, чем какой-нибудь пьяный, пахнущий перегаром, толстый мужик. Может быть, эта особа тоже уезжает от кого-то очень дорогого и желает забраться в самый конец вагона? Тем временем девушка села напротив меня, и я, наконец, сумела получше ее рассмотреть. Молодая, лет, наверное двадцать пять, может и того меньше, достаточно симпатичная: длинные до пояса каштановые волосы с рыжеватыми прядями, разбросанными ветром по плечам, зеленовато-карие глаза, нос с горбинкой, и выразительные скулы, усыпанные веснушками. Тонкие губы, на которых застыла лёгкая улыбка. Одета дама была в чёрное флисовое пальто, классические черные брюки и так же кожаные черные туфли на невысоком каблуке. Вокруг шеи был повязан лазурного цвета лёгкий шарфик. С собой у девушки имелся лишь небольшой, в пару раз меньше моего, коричневый чемодан, и бежевая дамская сумочка. «Такая молодая, а уже такая деловая, словно начальница какой-то серьезной конторы!» — подумала я и перевела взгляд на себя: лёгкая коричневая куртка из кожзама, синие джинсы с потертостями — даже не мои, а Сашины, да красные «конверсы» с белыми постиранными шнурками. Ну, я одевалась так, чтобы в поезде было удобно, понятное дело, на встречу с коллегами я так не оденусь. Задумавшись над своим внешним видом, я и не заметила, с каким неподдельным, совершенно не скрытым интересом, меня рассматривает моя соседка по вагону. И только лишь услышав одно слово из ее уст, я, испуганно вздрогнув, подняла на нее свои глаза. — Юлия? — только лишь и спросила она, подперев рукой подбородок. — Э-э-э… Да, Юлия! Откуда Вы знаете, как меня зовут? — конечно, имя Юля не такое уж и редкое, но вот так с первого раза угадать? Может, у меня на лбу написано? — Я узнала тебя, — заявила эта загадочная особа и замолчала, словно выжидая, когда я начну ее расспрашивать. Поезд тем временем уже покинул город и поехал через темный зелёный лес, окутанный густым туманом. — Я никогда не встречала Вас ранее, — несмотря на то, что девушка обратилась ко мне на «ты», я продолжала быть вежливой. Страх отступил, оставляя место любопытству. — Я знаю тебя. Возможно, и ты меня тоже, — девушка тряхнула копной своих непослушных рыжих волос и как-то грустно улыбнулась, — меня зовут Анжела. Я бывшая девушка Александры. Я видела тебя у нее в друзьях, — заявила она. Вот оно что! Так вот какая ты, та самая Анжела, подлая стерва, бросившая мою девушку! Ну, вынуждена сказать, внешне она ничего. Не удивительно, что она на нее запала. — Ну, здравствуй, Анжела. Что ты от меня хочешь? — стараясь держать себя в руках, спросила я. — Юля, я просто хотела сказать, что очень рада за вас с Александрой. Вы очень хорошо смотритесь вместе, и я счастлива, что у нее все хорошо сложилась. Однако, мой поезд ушел… — Анжела замолчала, уставившись в окно пустым невидящим взглядом. Наступила тишина, лишь стук колес робко нарушал ее. — Ты ведь не для этого уселась сюда? Может, расскажешь мне, что ты хотела поведать? Дорога длинная, я выслушаю тебя, — сказала я, прекрасно понимая, что эта мадам что-то скрывает и хочет сказать. Интересно, а если бы она зашла в другой вагон? Ну, тогда бы я спокойно доехала бы до Москвы. — Ну хорошо, Юлия. Слушай. Я очень раскаиваюсь в том, что бросила тогда ее. Я очень перед нею виновата. Я тогда просто испугалась, испугалась реакции общества, родителей, знакомых… Ведь в то время я так была от них зависима. Я пыталась погасить в себе эти чувства, эту, как тогда мне казалось, неправильную любовь. И оставила ее, прервав все контакты, и в течение полугода пыталась забыть, начать общаться с другими людьми, но ничего не выходило. Тщетно! Она снилась мне каждую чертову ночь, и каждое гребанное утро я просыпалась в слезах! И просыпаюсь до сих. Я едва набралась сил и смелости признаться ей, извиниться перед ней за все, как вдруг… Я зашла к ней на страницу и увидела семейное положение: влюблена. И твое имя и фамилию. И фотографии, где вы с ней, нисколько не стесняясь, обнимаетесь. Их было тогда ещё немного, это был лишь конец июня. Не знаю, сколько их теперь, не заходила, дабы душу не терзать. Я тогда практически всю посуду в доме перебила. Я поняла, что опоздала. Так глупо и так ненамного! Ведь буквально месяц назад ничего этого не было, — тут я усмехнулась, ведь знала, что Саша влюблена в меня ещё с начала зимы, — я не была зла на нее или тебя. Я злилась на себя и до сих пор злюсь и ненавижу. Я чертова идиотка! — Анжела даже не заметила моей ухмылки, увлечееная самобичеванием, — И я уже ничего не смогу вернуть. Я даже рада, что смогла тебя встретить, Юля, и все рассказать. Ведь я уверена, она говорила тебе обо мне и, наверняка, не в лучшем свете. Так вот — она права во всем. Я сволочь, — девушка закончила и опустила голову на колени, тихо всхлипывая. Вид она имела какой-то замученный и жалостливый, мне даже на миг захотелось ее обнять и успокоить, но я, естественно не стала этого делать. — Все хорошо, Анжела. Я не злюсь на тебя, это не в моих интересах, да и лично мне ты ничего плохого не сделала. Да, ты причинила боль моей любимой, но не от большого ума, а от страха перед обществом. Однако, она думает, что ты её ненавидишь… — Анжела прервала меня: — Скажи ей, умоляю, скажи, что это не так! Что я люблю ее до сих пор и никогда не ненавидела! — слава богу в вагоне никого кроме нас не было, иначе бы вокруг нашего места уже собралась бы толпа людей, жаждущих хлеба и зрелищ. — Хорошо… Я скажу. Обязательно, но не ради тебя, а ради нее, потому что она терпеть не может, когда кто-то к ней плохо относится. Удивительно неконфликтная девушка, — заверила я. — Спасибо. И… Юлия Сергеевна, — голос Анжелы вдруг стал строгим, она вновь превратилась из замученной девушки в деловую бизнес-леди, — меня зовут Анжела Николаевна, и я — руководитель проекта под названием «N»… * — Техноложка — станция метро Технологический институт, где можно с синей ветки пересесть на красную.