Пошутил

После завтрака ребята лениво покидают общежитие и едут в студию, где вплоть до обеда трудятся до изнурения. Сначала физическая подготовка, потом мучительные потуги выучить новые сложные движения хореографии и душевная распевка в студии звукозаписи, ну так, чтобы голос не терять. Обеденное время парни решили провести за длинным столом под взгляды всего стаффа. Одна из визажисток, хитро улыбаясь, поставила на середину стола огромную вазу с конфетами, которая начала пустеть через минуту. Конечно, в основном к этому причастны были Тэхён, Чонгук и Джин, потому как большую часть шоколадных радостей умяли сами. Хосок и Намджун скептически поглядывали на сладкоежек, а Юнги боролся с желанием уснуть прямо за столом. Чимин долго держал себя в руках, но заглядываясь на довольного Тэхёна, облизывающего пальцы и мычащего от удовольствия, скажем, сорвался. Пухленькая ладошка ныряет в конфетницу и выуживает из той конфету средней величины в красивой обертке. Развернуть ее Чимину не дают. — Пак, тебе нельзя сладкое! Посмотри на себя, сколько можно наедать лишний вес?! — злобно изрекает менеджер, разворачивая выхваченную конфету и погружая ту в рот. Чимин поджимает пухлые губы и очень расстраивается. Из-за дурацкого агенства и не менее дурацких диет Чимину практически ничего нельзя. А у Юнги сон будто рукой снимает. — Ну одну... Пожалуйста, — лепечет Пак, поднимая взгляд на женщину, что отобрала конфету у ребёнка. И ведь оказывается, что так просто задеть и обидеть Чимина, глаза которого тут же наполняются слезами. Нет, он не пытается давить на жалость, просто так очень несправедливо! Работаешь на износ на равне со всеми, трудишься... да и не самый толстый вообще-то! Вы пузико Тэхёна видели?! А все тумаки почему-то достаются именно Чимину с идеальной фигурой. — Нет, нельзя. — Можно, — раздаётся над ухом менеджера строго поставленный до боли знакомый голос — и это Юнги. Ребята, до сего момента остающиеся равнодушными к данной ситуации, сейчас замерли и затихли, переводя любопытные взгляды с менеджера на Юнги и Чимина. — Что? — не понял менеджер. — Я говорю: можно, — терпеливо повторяет Юнги и, обойдя представителя агенства, выуживает из конфетницы самую большую конфету, вручая Чимину. — Ему нельзя сладкое! — Не заставляйте меня показать Вам неприличный жест, состоящий из одного пальца. — Мин оседает на край стола и утирает Чимину, прижимающему конфету к груди, слезы со щёк, которые в последнее время казались впалыми. Джин сейчас потеряет сознание от умиления. Он трясёт Намджуна и Хосока за руки и нашепчивает, как ненормальный: — Вы это видели? Видели, видели, видели? Хосок и Намджун с задержкой кивают и одновременно переводят взгляд на Чонгука с Тэхёном, которые даже чипсами кидаться перестали. Менеджер, оскорбленный вечно недобрым Мин Юнги, сдаётся и покидает студию: видимо, жаловаться начальству. Но Мину все равно, он средний палец кому угодно без разбора покажет. — Спасибо, — лепечет младший, за что тут же его макушка с густыми волосами поддаётся влиянию широкой ладони. Юнги треплет рыжие волосы и мягко улыбается (?!). — Не за что, Чимин-ни. Джин картинно закатывает глаза и опадает на диванные подушки, не менее картинно взмахивая руками: — Скорую мне! — вопит он, а ребята смеются, пока Юнги с нежностью наблюдает за тем, как Чимин разворачивает сладость.