A life long year

Слёзы — это соль, а потом вода, Под конвоем время ведёт куда. Две любви прошли где-то стороной, И не хочешь третьей любви такой… В зеркале ищу отражения: Там еще не ты, но уже не я, Новых близких встреч робкие шаги, Сделай что-нибудь — от меня беги… Кончились наши дни, знаешь, Кончились наши сны, знаешь, Посмотреть вправо надо, Но мешает слезa. Нервные мои пальцы гладишь, Нежные мои губы любишь, Глубиной моря манят Губят мои глазa… (Винтаж)

Сонная Эльза почувствовала несильный толчок, и извиняющийся шёпот Анны, когда кровать прогнулась, и тёплая, но весьма растянутая (наверняка, не без помощи Кристоффа) кофта теперь служила им одеялом. Эльза положила руку под щеку, и зевнув, пожелала сестре спокойной ночи. — Мне не спится, — Анна обняла Эльзу со спины, прижимаясь ближе. Эльза чуть улыбнулась — это любимая фраза Анны из детства. Она хорошо помнила, как младшая непоседа будила её по ночам, и просила поколдовать. Правда, однажды они-таки доигрались. Хорошо, что вовремя удалось всё исправить. Хотя, нет. Далеко не всё. — Только не проси меня слепить тебе снежный спальный чепчик и не заставляй считать вслух овец, — усмехнулась Эльза. — И чего ты опять не в своей комнате? И где Кристофф? — У Свена начался гон, — Анна говорила шёпотом куда-то в лопатку Эльзе, отчего у той бегали мурашки от макушки до пят. — Кристофф хочет быть с ним. Мало ли. — Да уж, — Эльзе трудно было представить, чтоб во время спаривания оленей присутствовал человек. — Вот что значит вырасти с Троллями. — Ты не замёрзла? — Анна приподнялась, стараясь заглянуть Эльзе в лицо. — Нет, — Эльза поняла, что поспать ей не удастся. — Я всегда сплю без одеяла и без обогревателя. Воздух должен быть свежим. — Ты ещё окно тут открой, — Анна снова плюхнулась на подушку. — Март месяц. — Весна, — недовольно протянула Эльза, чуть поворачиваясь. — Сплю я хуже, без конца чихаю от распускающихся почек, а тут ещё ты заваливаешься ко мне без спроса среди ночи и мешаешь! — Прости, — Анна виновато уткнулась в плечо сестры. — Просто мне бывает одиноко. Точнее, страшно. — Страшно? — теперь Эльза повернулась к Анне и смотрела прямо в глаза. — Почему? — Я боюсь, что усну, и проснувшись, обнаружу, что ты снова заперлась в комнате, и мы… не будем общаться. Снова вся эта мука, которая едва не лишила меня последнего рассудка. — Анна, я… Эльза почувствовала себя странно. Так, как никогда прежде. Ком, разбухающий в груди, давящий и подкатывающий к самому горлу, готов был вырваться наружу. Со словами, со слезами, с обещаниями никогда больше не оставлять свою маленькую и беззащитную сестрёнку в одиночестве. Но вместо этого гордая и сдержанная королева Эренделла Эльза замолчала, почти до крови прикусила губу, и снова отвернулась. — Что я сделала не так, Эльза? — Анна тронула её за руку, касаясь кольца на мизинце. Эльза вздрогнула. Прикосновение показалось ей обжигающим, неприятным, ненужным, но она не могла пошевелиться и сбросить руку сестры. Она знала, что это добьёт Анну. И потому терпела. — Помнишь, я спрашивала, что случилось тогда, в детстве? Почему нас разлучили? Эльза, скажи мне правду. Пусть она будет горькой, неправильной, какой угодно! Анна принялась трясти блондинку, будто желала вытрясти из сестры всё молчание. Она очень хотела бы вытрясти из неё даже душу и посмотреть, что такое непробиваемая Эльза без своего щита. Эльза всё же оттолкнула руки Анны, плотнее закутываясь в кофту. Ей впервые стало холодно. Холод забирался внутрь, и будто подгонял проклятые слова скорее сорваться с искусанных посиневших губ: — К чему ворошить прошлое? Анна замерла. — Уходи из моей спальни, — сказала Эльза, и как в детстве, скинула сестру на пол. — Живо. — А вот никуда я не уйду! — Анна села на край кровати. — И чего ты этим добьёшься? — усмехнулась Эльза. — Я не собираюсь ничего рассказывать. Это не нужно нам обеим. Сейчас всё нормально, так зачем ты поднимаешь эту тему? — Я чувствую, что тебе одиноко, что ты мучаешь себя… — Со мной всё более чем в порядке, Анна, — резко перебила Эльза. — Ошибаешься! Эльза стиснула кулаки. На полу и на потолке проступил иней. — Тебе так нужна моя исповедь? — Пожалуйста, посмотри на меня, — попросила Анна тихим голосом, отчего-то показавшимся Эльзе слишком притягательным. — Посмотри мне в глаза и снова повтори, что с тобой всё нормально. Эльза повернулась. Анна сидела, скрестив ноги по-турецки. — Зачем ты лезешь ко мне в душу, Анна? — Я хочу тебе помочь. Эльзе вдруг показалось, что сестра врёт. И от этого стало ещё гаже. Эльзе показалось, что Анна проявляет свой эгоизм с удвоённой силой. Именно сейчас, когда она (Эльза) больше всего уязвима. — Ты не сможешь, — Эльза видела перед собой наивную девочку, которая до сих пор уверена, что в мире нет жестокости, а та, что есть — отголоски прошлого. — Только расстроишься. И я не хочу делать тебе больно, Анна. Снова… — Ты делаешь мне больно, когда опять закрываешься без причины! — На всё есть причины, — твёрдо произнесла Эльза. — Может быть, — пожала плечами Анна с беззаботностью. — Но точно нет причин на то, чтоб ты так вела себя. — Как я себя веду? — холодно и с презрением бросила Эльза. — Ну как? Давай, просвети меня! — Как эгоистка! — выпалила Анна. — Ты думаешь, что в моей жизни всё было похоже на сказку?! — Эльза следила внимательным взглядом за сестрой, которая, очевидно, пришла сюда за историями про счастливое детство. — До того дня, как я стала королевой, Анна, всё было иначе. — Да, я знаю что… — Ничего ты не знаешь! — Эльзе стало ещё холоднее. Она снова почувствовала, что не может сдерживать магию. — У тебя был в распоряжении целый дворец, и двор, и конюшня, и целый Мир! Я же сидела в одной комнате больше десятка лет, выходя только по ночам со стражниками в уборную! Анна смутилась, и опустила глаза. Эльза вмиг сбросила себя кофту, и встала с кровати. — Мы всё равно никогда не вернёмся в детство, Анна. И забудем об этом, — уже спокойнее добавила королева, заправляя за ухо прядь непослушных платиновых волос. — Ладно? — Ты хотя бы можешь забыть, — пробубнила Анна. — А я даже не помню. — Это только к лучшему, поверь мне, — Эльза стала уставать от этого пустого разговора. — Иди к себе и ложись спать. Слышишь? — Я же ничего не знаю, о том, что было раньше… почему так было раньше… кто решил, что нам с тобой нельзя видеться до твоей коронации? — И не надо этого знать, — в голосе Эльзы проскочил металл. Зрачки у неё стали похожими на две чёрные льдины, тонущие в тёмно-синем океане. — Так будет лучше. Всем. Анна тяжело вздохнула. — Тебе больно об этом говорить, я понимаю, но… — Сейчас — нет. Но раньше было больно, — призналась Эльза. — Просто тебе, Анна, надо понять, что я — не такая как ты. Всё очень про… Анна вдруг разревелась. Эльза стояла обескураженная, не зная, что теперь сказать и что сделать. В конце концов, она подошла к кровати, села рядом и обняла Анну, прижимая её голову к своей груди. Это был её первый сознательный шаг после того, как родители в порыве гнева и страха вообще запретили Эльзе приближаться и — тем более — касаться Анны. Эльза хорошо помнила тот день, когда её, десятилетнюю, заперли в комнате с самой собой и чувством отчаяния. С болью, которая позже станет для будущей королевы необходимостью. — Успокойся, глупая, — зашептала Эльза, уткнувшись в русую макушку сестры. — Знала бы ты, как много я готова отдать за то, чтобы быть такой, как ты. Если бы не было той боли, то Эльза вряд ли бы смогла выдержать заточение и не сломаться. Боль, которая обычно приводит людей к депрессии и апатии, сделала для Эльзы исключение — она помогла ей поставить цель и посмотреть в будущее. Хоть было очень страшно, Эльза знала, что, пока она чувствует боль, она всё ещё жива. — Меня не покидает ощущение, что ты все равно меня избегаешь, — снова всхлипнула Анна. — От этого становится больно. И хочется хорошенько тебя встряхнуть, и спросить: почему? — Я просто привыкла держать дистанцию, — устало улыбнулась Эльза, осторожно вытирая длинными пальцами слёзы со щек Анны. — Только и всего. Я не избегаю тебя. Даже если это и так, то ты всегда можешь найти меня в замке — я уже убедилась, что нет ни одного места, где бы ты не побывала. — Ты стала очень раздражительной в последнее время. — Анна понемногу успокоилась. — Слуги от тебя шарахаются, а подданные и вовсе боятся. Но… ведь ты больше не опасна, Эльза. — Я всегда буду опасна. — Эльза задержалась ладонью на покрасневшем от слёз лице Анны. — Магия — явление стихийное. Ей трудно управлять. Может, с годами я и научусь, но не сейчас. Анна доверчиво потёрлась щекой о руку Эльзы, порядком ту смутив. — Мы могли бы больше времени проводить вместе. И узнать друг друга заново. — Опять двадцать пять, Анна, — Эльза, почувствовав себя слабой, резко отодвинулась. — Можно подумать, что у меня других дел нет, кроме как носиться по дворцу и восхищаться каждой паутиной, сплетённой в углах и не убранной нашими самыми расторопными в мире слугами! Радость-то какая! Какое-то время обе молчали. Анна побаивалась что-то говорить, а Эльза вынуждена была обдумывать впредь свои слова. С младшей сестрой общаться Эльзе было куда труднее чем с иностранными послами и их вельможами. Труднее чем понимать язык Свена и Кристоффа заодно. — Ты же недавно сказала, что дела королевства стоит отложить на потом, — Анна с надеждой посмотрела в голубые глаза сестры. — Значит, у нас будет время, чтоб побыть… — Не будем обсуждать всё это, — мотнула головой Эльза, перебивая и говоря настолько громко, чтоб заглушить своим голос Анны. — Тебе самой не надоело? Ты нагло разбудила меня, нарвалась на скандал, и теперь ещё… — Но сейчас, когда есть время и шанс, ты… отказываешься сблизиться со мной! — тоже переходя на крик, всплеснула руками принцесса. — Почему, Эльза?! — Ты можешь умереть, если мы сблизимся!!! — рявкнула Эльза, и выбежала прочь из комнаты.