A life long year

— Который час, не подскажете? — обратился к Тату Антуан, казалось, уже забывший, что только что видел. — Никак не хочется опаздывать. Колетт открыла рот, вскинула левую руку и тут резко осеклась. — Вы забыли, — Антуан с лёгкой улыбкой вынул из кармана вещицу и протянул Колетт. — О, спасибо большое. — Не за что. — А где я их забыла? Она вопросительно глянула на Эго, видимо, желая всё же составить статистику. Колетт знала, что это у неё обычная практика — забыть где-нибудь часы. Да и не полагается настоящим поварам носить их. Как говорится, никогда не знаешь, где готовка застанет. — На моём столе, — ответил Эго, смотря на неё из-за затемненных стёкол очков. — Ну надо же. Как знала, что надо оставлять у Франса, — девушка надела на руку небольшие часы. Они показывали семь утра. И тут до неё дошло, что именно она сказала, и что из этого услышал Эго. — То есть, не в этом смысле… Радости не было предела, когда у Антуана прямо во время её реплики зазвонил мобильный. Он долго и озадаченно смотрел на дисплей, но потом всё же ответил, выходя на улицу. Тут спустился Байо, грохоча каким-то чемоданом. Колетт резко обернулась. — Что это ещё? — Антони мне разрешил забрать его металлические модели. Я сделаю выставку в музее забытых вещей. — Байо любовно погладил чемодан, который по виду тоже напомнил раритет. — Тут есть даже Эйфелева башня в размерах один к восемнадцати. Позолоченная. Антони сам разработал каркас для неё. Увеличил, так сказать, полезную площадь. — По-моему, и этот дом сам по себе уже музей, — Колетт огляделась. — Он ведь не собирается его продавать? — Колли, ты у нас оракулом решила стать? — Франс поудобнее перехватился за ручку чемодана. — Как раз это он и собирается сделать. А я ему говорю, что не надо… — Франс, ты серьёзно? — Тату даже растерялась. — Эго будет продавать дом матери? А как же… вещи и прочее? Ты ему покупателей искать будешь? Франс, не делай этого! — Колли, я бы рад… Антуан, снова мрачнее некуда, вернулся и убрал телефон во внутренний карман чёрного стеганного полупальто. Отсоединил стационарный телефон, прихватил папку с документами, счета с маленькой полочки у дверей и запер свою комнату на ключ. Затем троица вышла из дома. — Заедем на секунду к Торнтону? — спросил он у Байо, отдавая и так нагруженному приятелю свой портфель. — Я попрошу, чтоб присмотрели, в случае чего. — Нет проблем. Только я дорогу плохо помню… Колетт не могла поверить — ей почему-то казалось, что единственное место, где Антуан Эго вообще может быть самим собой — это как раз этот ветхий, но однако же родной ему дом. И тут — такая новость. Почему он решил продавать его? Из-за неприятных воспоминай? Из-за ссоры с матерью? Из-за желания наживы? Конечно, это не пятизвездочный отель, где всё включено, к которым, очевидно привык Антуан, живя в городе, но… Так и так ясно, что в таком удалении от Парижа дорого продать дом сможет разве что шулер. — Колли, ты спереди или сзади? — Франсуа протирал лобовое стекло, пока Антуан пристёгивал на цепь Адама и запирал дом. — До Парижа не близко. Не хочу, чтоб тебя укачало. — А Эго где поедет? — Колетт оглянулась. Антуан не мог совладать с псом, который уже понял, что остаётся один, и упирался, не давая нацепить на себя внушительный металлический ошейник. — И кстати, он ведь вернётся сегодня? — Да кто его знает, — Франс снял перчатки и проверил колеса, попинав резину. — Может и задержаться. — Ничего себе, а собака как?! — возмутилась Колетт, когда дог скуляще залаял, а Эго наконец удалось его обуздать. — Будет на привязи? Еда-то хоть есть? А вода? — Расслабься. Антони знает, что делать. Не с собой же его тащить, в самом деле. Эго повесил на двери домика большой навесной замок. Ключ от него убрал под половик на веранде. Выходя из калитки, бросил долгий, почти меланхоличный, взгляд на окрестности. Затем подошёл к машине. И вынужденно замер, ожидая Колетт. Дверца у «Мустанга» была лишь одна, и потому нужно было пропускать даму вперёд. — Колли, ты ведь спереди? — Байо щёлкнул пальцами перед её лицом. — Тогда пусти человека. — Я лучше сзади, — Колетт сглотнула комок в горле. — Может, вздремну. Антуан откинул сиденье, и Колетт забралась в машину. — Могу я вас попросить двинуться в сторону водителя? — Эго наклонился. — Я не настроен в такую даль ехать с согнутыми ногами. Когда Колетт выполнила просьбу, Антуан, поблагодарив безмолвным кивком, нажал на какой-то рычажок на навороченной панели, прикрученной у Байо вместо обычного и всем привычного бардачка, переднее кресло трансформировалось едва ли не в пляжный лежак, отъехав на приличное расстояние вглубь салона. Эго, удобно устроившись и вытягивая весьма длинные ноги, с усмешкой переглянулся с другом. — Что, Колли, не знала, что здесь так можно? — Байо, тоже решив повыделываться, вместо обычного поворота ключей в замке зажигания, шмякнул по светящейся кнопке, и двигатель заурчал, а из колонок полилась тихая умиротворяющая музыка. — Машина слишком недешёвая. Некоторые, покупая её, продают всё, что есть. И ничего — живут в таких даже. — Ты ещё скажи, что у тебя тут автопилот есть, — фыркнула Колетт. — Автопилота нет. Зато есть автопарковщик. На случай, если давать её покататься, скажем, жене-блондинке, — пристёгиваясь, ответил Байо. — Которой, у меня, слава богу, нет. — Ничего, Франс, когда будет, ты купишь себе другую машину, — Колетт откинулась на спинку и закрыла глаза. — И там автопилот точно будет. Не сомневаюсь, что скоро можно будет даже в Космос на машинах летать. Выматерившись, когда машину ощутимо тряхнуло на ухабе, Байо с негодованием посмотрел на Эго. Они затормозили возле ещё одного домика на отшибе. Громадная овчарка рванула цепь, вставая на дыбы за решетчатым забором. К Эго вышел пожилой полный мужчина, оставляя газонокосилку. Они обменялись парой реплик, Антуан отдал какие-то бумаги и внёс в список мобильных контактов новый номер — всё это Колетт наблюдала из окна машины. — Кто такой? — она указала на мужичка. — Знакомый его матери. Он держал колхоз, унаследованный от отца, где она начинала работать. Когда-то был зажиточный дядька. Потом лоханулся и слетел с рынка, — Франсуа потянулся и закинул в рот жевательную резинку. — У Антони есть ещё одна большая проблема с продажей. — Что за проблема? — Земля, на которой дом стоит, принадлежит Торнтону. — Байо посмотрел в зеркало заднего вида. — Но если с ним-то можно договориться, то вот с любовником матери большие проблемы — он уже заявил права, а одна вторая часть отписана ему самой Анной. — Видимо, у них была прочная связь? — предположила Колетт. — Наверное, — хмыкнул Франсуа. — Вас, женщин, всё равно не понять. — И что же теперь будет делать Эго? — Бодаться, — Байо качнул головой. — Это он умеет как никто. Спартанцы бы ему позавидовали. Фанатизм убеждений и бешеная жажда справедливости — отличные помощники в судебных тяжбах. Антуан вернулся в машину. — Доверишься ему, Антони? — спросил Байо, выруливая по петляющей, заросшей разного рода чертополохом, дорожке. — Не сольёт кому не надо? — Не должен, — ответил Антуан. — Он на мои деньги себе баню достроит. — Ты его подкупил? — обрадовался было Байо. — Заплатил отвальные-компессионные, — сказал Эго, отворачиваясь. — Франс, давай не сейчас? Байо понял, что это из-за Колетт на заднем сиденье. В молчании они ехали не так и долго — девушка вскоре засопела. Антуан пристально за ней наблюдал — как отметил Франсуа, — оглядываясь, и почти по дыханию и движению глазных яблок, проверяя, спит ли она на самом деле. — Оу, денежки пришли! — восторженно оживился Байо, когда его мобильный мигнул и завибрировал. — Так-с, что тут у нас? Байо перехватил руль левой рукой и взялся за телефон. — Антони, что за дела? — он показал сообщение другу. — Откуда такая сумма? И почему заранее? Я же ещё не… — Считай, что уже согласился, — заявил Антуан. — Это аванс. — Ну ты и жук, — пропыхтел Байо. — Знаешь, как уговорить… — Я тебе ещё не всё рассказал, — перебил Эго и внимательно посмотрел на Франсуа. — Боюсь, что ты не обрадуешься такому раскладу, но у меня нет ни времени, ни выбора. Когда Фрай звонил, то сказал, что моя мать умерла не от простого сердечного приступа… Франсуа вмиг покрылся холодным потом. — Её, скорее всего, убили. — Прости, что?! — Байо повысил голос, и Антуану пришлось, скрипя зубами, напоминать о Колетт, которая заворочалась. — Антони, ты рехнулся? Это ведь другой уровень. Это уже уголовщина… — Тебе не всё ли равно? — Антуан понизил голос почти до шёпота. — У тебя первая категория. Любые дела и любой сложности. Разве нет? — Ну, нет, дорогой мой! — Байо на несколько секунд даже руль выпустил из рук. — Так дела не делаются! Антони, ты меня подставить хочешь с этим… — За дорогой следи, паникёр, — Эго с абсолютно спокойным видом кивнул на спидометр. Машина неслась со скоростью под сто девяносто. Благо, трасса была довольно свежей и опасений не вызывала. — Повторяю: у меня нет времени искать другого юриста. А тебе, как я знаю, нужно отработать долг. Парижский полицейский отдел расследований погрузился в тишину. Всё замерло: даже свет не горел. На входе не было дежурного. Эго протопал по коридору, уже ожидая, что кто-то да покажется, но никого не появилось. Он подумал, что ошибся зданием. Кабинет Фрая был распахнут. Антуан заглянул туда — никого. Да, такое не каждый день увидишь. Через порог пройти он не решился. Где-то в конце коридора раздались голоса. Кто-то орал на кого-то. Весьма сильно и матом. Эго внутреннее посмеялся. Ясно. Планерка. — Слушаю вас, мсье, — незнакомый полицай с папкой в руках зашел в кабинет, напротив которого подпирал стенку Антуан. — Чем обязаны? — А вы, позвольте узнать, кто? — Я — следователь. Виктор Торнтон. Антуан удивленно посмотрел на табличку, гласившую: «Филипп Фрай. Старший оперуполномоченный». Кабинетом не ошибся. Это точно. Но вот… — А где? — Что «где»? — нервно переспросил мужчина в форме. — Ну, старый… — Эго впервые не знал, как себя вести. — Старый? — усмешка вышла очень натурально. — А я, по-вашему, молодой? Что ж, спасибо за комплимент. — Мне нужно увидеть следователя Фрая. — Он временно отстранён от работы. Эго чуть не подпрыгнул до потолка. Он побоялся это как-либо комментировать, чтоб не выдать себя. — Так, по какому поводу пожаловали? — Насчёт дела о возможном убийстве матери, — Эго уверенно прошёл внутрь и закрыл двери. — Мне обещали отчёт ещё на прошлой неделе. Следователь кивнул на стул для посетителей. — Фамилия матери? — Анна-де-Ришар, — проговорил Антуан, поправляя очки. Торнтон внимательным взглядом окинул Эго. Сел в кресло и положил свою толстенную папку на стол, перекрывая взор. На столешнице лежали какие-то бумаги, на которых светилось имя «Анна-де-Ришар». Антуан старался не смотреть на них, но не мог. Его глаза лихорадочно бегали по строчкам медицинского заключения. — Что-то интересное нашли? — полицай кашлянул. Антуан резко отвёл глаза, выпрямляясь на неудобном стуле. Торнтон убрал бумаги. — Можно ваши документы, мсье? Антуан с усмешкой вынул из внутреннего кармана паспорт и протянул следователю. Тот внимательно прочитал каждую страницу. Поднял глаза. — Эго, значит? — он растянул фамилию, будто пробуя её на вкус. Но не так, как это делают благоговейные фанаты или любители, а так, как немыслящие в критическом направлении обыватели. — Тот самый известный кулинарный критик? — Бывший критик, — поправил Эго. — Серьёзно? — выпучил глаза полицай. — Почему это? Из-за неудачи с рестораном «Гюсто»? — Вас это не касается. — Можно ещё один вопрос? — полицай так и ёрзал, словно у него геморрой. — Мсье? — У меня тут что, бесплатное интервью?! — разозлился Антуан. — Простите, ради всего святого, но… всегда было интересно, — Торнтон замялся. — А Эго — это ваша фамилия по отцу, или все же, как бывает у всех видных деятелей, творческий псевдоним? — Это сейчас имеет отношение к делу? — выгнул чёрную бровь Антуан. — Нет, но… — Тогда, может хватит лясы точить?! — Попрошу без указаний. — А я бы попросил более расторопного следователя! — Обижаете, мсье Эго, — начал расшаркиваться Торнтон. — Расторопнее меня в этом участке никого… — Сильно сомневаюсь. — Антуан тяжело вздохнул. — Что вы можете сказать по делу смерти моей матери? — По делу… убийства вашей матери, — тут же вставил своё веское замечание следователь. — Это разные вещи. — Пусть и так! — Антуана переполняли эмоции. — Давайте уже к делу! — Разберёмся, — Торнтон вернул документ владельцу. — Итак, мсье Эго, согласно протоколу освидетельствования смерти вашей матушки… здесь сказано, что во время вскрытия в её крови обнаружены следы… — Мне нужен Фрай, — снова твёрдо произнёс Антуан, когда Торнтон полез в дело. — Он является нашим… семейным следователем, если хотите. И он же прислал мне вот это! На стол легла бумага факса, присланного Антуану Эго вчерашним вечером… У входа в офис Франсуа Байо немного затормозил. Он остановился посреди тротуара и оглядывался назад, словно кто-то стоял за его спиной и держал невидимый пистолет, упирающийся прямо в затылок. Словно, он не мог поступить никак иначе. Словно, один неверный шаг, и ему в голову прилетит пуля. Байо прикинул все варианты развития событий и не мог понять, какой же лучший. Да по правде сказать, лучшего среди них не было. В любом случае компромиссное решение лучше либерального. Поприветствовав секретаршу на входе, мужчина проскользнул в свою конторку. Он делил её с местным предпринимателем, который ко всему прочему увлекался вопросами юриспруденции. Байо частенько консультировал его. Всё же второе юридическое высшее ещё никому не вредило. Рядом находился головной штаб. Адвокатуру в этом году сильно тряханула налоговая, и поэтому часть мелких контор благополучно исчезла. Тем, кто не смог заплатить либо за сертификат, либо за обучение, пришлось покинуть сей райский уголок. Райским он не был, конечно. На любой работе нужно работать и чем лучше, тем более, безопасно. Народ абсолютно разучился понимать юристов. И это Байо знал очень хорошо. Клиенты попадались чаще зажиточные и малограмотные в этой сфере. Однако Франсуа никогда никого не подставлял. Ближе к обеденному перерыву он все же выкроил момент и вызвал к себе своего лучшего друга. Они не могли сказать, что нашли друг в друге, но это просто было. Дружба. Крепкая. Иногда они осмеливались сказать, что она мужская, и не только рабочая. И даже настоящая. — Здравствуй. — Давно тебя не видел. Куда пропал? — Хотелось вспомнить молодость, — ответил Байо, предлагая кофе. — Кто бы говорил про молодость. — Молодость в душе — это другое. — Это называется «детство в жопе». — Спасибо. Я запомню. — По лицу вижу, что чего-то случилось. — Ну да… Этого человека невозможно было обмануть. Никогда и ни в чем. Он словно рентгеном просвечивал. Его глаза вызывали странные чувства. Они все время были прищурены. Байо знал, что это от достающего мужчину конъюнктивита. — Проблемка есть. Посоветуй, как быть. — Советовать не люблю. Сам знаешь. — Тогда найди человека, который возьмётся за это дерьмо. — Если дело дерьмо, то сразу отказывать нужно, — сухо проговорил старик, отпивая кофе. — Благотворительность — высшая степень идиотизма. — Представь, что у меня нет выбора. — Выбор есть всегда, мальчик мой. Я расскажу тебе одну историю, которая должна была научить меня чему-то, но вот в чем фокус — я до сих пор не знаю, научен ли. — Про твою великолепную карьеру я уже и так много слышал… — Но дело не только в ней, — седые волосы, всегда аккуратно зачесанные, создавали контраст с черным пиджаком и белым галстуком-бабочкой. Он научился носить его в Англии. Туда пришилось ехать сразу после французских каникул. — Совсем даже не в ней. — Как же личная жизнь? Старик отмахнулся. — Личная жизнь только мешает работе, но без неё не будет смысла. Когда-то я был тем ещё циником, но даже я не смог устоять перед соблазном. Это случилось двадцать лет назад. Я ещё не собирался эмигрировать. Просто жил и работал, считая, что мир не настолько жесток, чтобы тыкать меня носом во всякую пакость. Байо слушал внимательно. У этого человека было чему поучиться. Изо дня в день он рассказывал что-то новое. Открывал давно изведанное с новых сторон. Это был человек с богатым прошлым. Юридическим тоже. — Однажды я пошёл на поводу у друга. Просто не мог отказать. Как мне внушил он же — не было выбора. А оказалось, что я просто пожертвовал собой ради достижения его цели. Дело было из рук вон плохим. Убийство на почве этнического конфликта во всеми вытекающими. Тяжба за собственность. Ревность. Клиент попался тоже жук. А уж женушка его — туши свет. Загнали меня, короче, как зайца… — И что? — затаил дыхание Франс. — И я выполнил свою работу. Все прошло удачно, но не для всех, как выяснилось. Для меня с этого самого дня всё только началось. В смысле, что начались неприятности. Сперва я думал, что это совпадение, но уже позднее понял — нельзя было браться за то, в чём ты рискуешь оказаться жертвой. — Пойми, у меня не очень хорошее положение. Я уже оказался жертвой, но и отказаться не могу. На кону моя репутация. Она ещё только начинает расти и мне нельзя её ронять! Ты же сам меня учил! — Что за проблема? — наконец спросил старик, внимательно вглядываясь в глаза Байо. — Выкладывай. — Один мой знакомый попал в переплёт — его подозревают в убийстве собственной матери. А тут ещё и любовничек её бывший объявился и качает права. На нём её деревенский дом, который выставлен на продажу… — Что?! — взревел адвокат. — Как ты мог ввязаться?! — А что мне было делать?! Он когда-то спонсировал меня! — Идиот! — старик встал и схватил мужчину за пиджак. — Мне нужно чтобы ты лез вверх по служебной лестнице и не путался в сомнительных компаниях! — Папа, прости… После этих слов лицо старшего ещё больше покраснело. Вены на висках вздулись. Испарина покрыла выступающий широкий лоб. — Ненавижу! — процедил он, испепеляя взглядом. — Я не думал, что всё будет так… — В кого ты такой идиот? В мамашу! Когда его отпустили, Байо облегченно выдохнул и плюхнулся в кресло. С отцом сложно спорить и уж тем более рискованно было просить совета. Их связывала дружба, но никак не родственные связи. Парадокс. Франсуа вообще бы никогда не узнал о своем папочке, если бы не завещание матери. — Ты же меня позоришь! Червяк! — Я стараюсь! — Ни черта подобного! Байо много раз вытягивали именно связи отца. Он был здесь на особом положении только потому, что когда-то папашка был здесь всем. И Богом, и Царем. Всё-таки фамилия «Байо» должна была к чему-то обязывать. В город мужчина явился инкогнито. Без фамилии и настоящего имени. Паспорт на другого человека очень пригодился адвокату раньше. — Кто этот чокнутый клиент? — Антуан Эго. Старика передёрнуло. Он сжал кулаки. — Повтори! — Эго… — Что ж тебя так тянет на мои ошибки?