A life long year

Джуди плакала, зарывшись в плюшевого медведя. Это были даже не слёзы, а истерика. Её единственный друг Гиппократ давно ушёл, на всякий случай попросив позвонить ему, если что-то случится. Джуди отключила телефон, домофон и задёрнула занавески. Не включала свет. Не ела. Только пила. Бутылка коньяка пустела быстрее, чем испаряется вода с тела. Она поползла в душ. Холодная ванна. Нет, не ледяная. Простуда ещё никому не приносила удовольствия. Хотя… думала ли Хоппс сейчас об этом? Нет. Джуди вызвала машину под утро. Шофер узнал её. Когда-то они частенько пересекались. До того, как Гиппократ стал возить её на своём шикарном «Мерсе». Она приехала в старую клинику. Завхоз-лосиха насторожилась, но пропустила. Кабинет кардиолога в самом конце коридора. Джуди, шатаясь, преодолела это расстояние. Дверь распахнулась. Кондиционер сразу включился, гоняя теплый воздух по просторному помещению. Здесь всё ещё пахло знакомо. До боли знакомо. Пахло им. Джуди вдохнула этот аромат и едва удержалась на ногах. Много воспоминаний хранили эти стены. Джуди Хоппс полюбила этот кабинет, как никогда прежде. Именно сейчас она поняла весь смысл её ухода в новую клинику. Для неё не только деньги играли роль. Да, она хотела безупречную карьеру, но эти стены дали ей намного больше… Сказать, что поступок Николаса перечеркнул всё — это ничего не сказать. Он не просто предал её. Он уничтожил их обоих. Уничтожил морально. Да и физически. Хоппс поморщилась — двигаться ей было трудно. Спина болела. И голова тоже. — Ты теперь под ним ноги раздвигаешь? — Ник опёрся спиной о стену. — Не староват? — Прекрати! — фыркнула Джуди так, словно её оскорбили. — Ты ради этого меня кинула?! — Мы просто расстались. Что здесь смертельного? Да. Действительно. Что такого смертельного в том, что они расстались?! Миллионы пар ежедневно расстаются. Так или иначе. Хоппс рассмеялась: какой же тварью бывает судьба, обламывая совершенно счастливых. Она была счастлива. Была. До всего этого идиотизма. До этого козла! Точнее — лиса. До этого дня, когда он перешагнул порог её кабинета!!! — Мне охрану позвать? — Джуди занервничала, но не подала виду. — Или сам постараешься напрячь остатки мозгов? — Ты лучше своего ёбаря зови! — пьяный лис разошелся. — У него скальпель с собой? Пусть вскроет, и ты убедишься в том, что мои мозги пока ещё на месте! — Псих! — Джуди уже не знала, чего ждать. — Мы друг друга стоим, детка… — Пошёл ты! Она до сих пор помнила его глаза. Они были другими. Однако крольчиха не заметила, что они изменились именно в тот момент, когда она уже приняла решение. А если бы подождала пару дней? Если бы просто поговорила с ним, не так категорично отталкивая? Он бы стал так с ней поступать?! — Чем я тебя не устраиваю? — Я не хочу об этом! — глаза Хоппс сузились. — А я хочу! — Почему я всегда должна делать только то, что ты хочешь? — Разве я не делал? — Ник облизал губы. — Что было — прошло. — Я, кажется, предлагал тебе съехаться. Помнишь? И это она помнила. В деталях. Каждое его движение. Каждое прикосновение. Горячее. Обжигающее. Когда он раскладывал её на письменном столе… Он говорил много. Иногда не совсем по делу, но всё же не молчал. Почему же она не смогла найти нужные слова?! Почему?! — Думаешь, что лучше меня найдёшь? — Не твоё дело! Проваливай! — Не найдёшь и не мечтай, — будто не слушая, сказал Уайлд. — Чего ты хочешь? — сдалась Хоппс. — Тебя, — просто и прямо. — Трахать больше некого? Теперь Джуди казалось, что она могла бы исправить ситуацию. Послушай она Гиппократа… Хотя бы прислушайся она к нему! Проклятье! И всё могло быть по-другому. Хоппс нашла в шкафчике спирт. Остатки. Но этого хватит. — Что ж, мне приятно, что я вызвала в тебе такие сильные чувства, но… — Выходи за меня, — без тени иронии или обиды произнес довольно четко и внятно Ник. — И тогда сможешь отблагодарить сполна. — Ты сам-то понял, что сказал? Он понимал, что говорит. Хоть и был в дребадан. Понимала ли она, что теряет? Нет. Джуди хотела бы убедить себя в том, что она сама виновата в случившемся. Она хотела бы взять вину на себя. Просто проанализировав ситуацию, и поставив себя на место Уайлда. Её затуманенный алкоголем и лекарствами разум не предлагал ни одного логического объяснения. Хоппс разбавила спирт, и рассевшись возле окна, принялась жадно глотать отраву. — Кольцо я вместе с букетом вышвырнул в урну, но я новое куплю. — Ник, я не могу… — Поедем сейчас в салон — выберешь платье… — Ник… — Я ещё не решил, где будем жить, но… — Стоп! — она уже кричала. — Мои предки тебя ещё не видели, да и хер с ними — всё равно не поймут… — Николас, черт тебя возьми!!! — Что? — он наконец обратил на крольчиху внимание. — Я не могу выйти за тебя замуж! Стало ли это последней каплей в его терпении? Или же этот разговор вообще не играл роли?! Джуди подавилась спиртом. Её выворачивало наизнанку. Тошнота заставляла двигаться. просто сидеть она бы не смогла — вырвало бы стопроцентно. Нужно было переключиться. — Оставь меня в покое. Если ты на самом деле что-то ко мне испытываешь, то сможешь принять мой ответ. — Я приму только положительный ответ. — Его не будет. — Посмотрим ещё… — Я смотрю, твоё предложение плавно переходит в шантаж? — Пока ещё нет, — лис чуть улыбнулся. — Неужели? Хирургический столик, привезенный сюда из реанимации, сиротливо стоял возле противоположной стены. Джуди кое-как поднялась и доковыляла до него. Множество инструментов. Все они блестели в свете ламп… — Пожалеешь об этом. Поздно будет. — Лучше поздно, чем сейчас, — сказала Джуди, устав от запаха алкоголя и вида Уайлда. — Прощай. — Ну и сука ты!!! — раздалось за спиной. — Какая есть! Скальпель особенно привлек внимание. Она забыла про спирт и про всё остальное. Его лезвие будто гипнотизировало её. Скальпель — уникален. Он — незаменим. Настоящий медицинский скальпель — вещь. На века. — Обиженный лис может и дел наворотить. Не боишься? Не слетит с катушек? — Не знаю, — туманно и неуверенно. — Зато я знаю, что бывает, если упустить свой шанс. — Гиппократ, ты всё ещё о женушке? — усмехнулась Хоппс. — Брось. Она же тварь. — А, может, это я тварь? — он, вроде, спросил, но Джуди поняла, что это констатация факта. — Ты сделал всё, что от тебя зависело на тот момент. — Не всё, Джуд, не всё… Гиппократ бы понял её. Джуди потянулась к инструменту. Лапа дрогнула, но она всё равно опустила её на холодный поднос. Гиппократ поймёт. Не сразу, но должен будет понять. Джуди всхлипнула и сомкнула пальцы на рукоятке скальпеля. Чуть приподнятый над поверхностью столика, он отбрасывал ужасающие тени на стену, куда падало больше всего света. — Тот парень был обречен, помнишь? — крольчиха-кардиолог осторожно наклонилась к нему. — Ты мне рассказывал… — Конечно, помню, — громадный носорог вздохнул. — Но вот чувство вины никак не проходит. Что бы я не делал. — Нужно время. — Ты, как никто, знаешь, что время — херня. Нет ничего правдивее слов Гиппократа! Джуди думала недолго. Она посчитала, что это — единственный возможный выход. Если он вообще был у неё теперь. Пересудов не избежать. Главное, чтоб их не стало слишком много. Она прикоснулась лезвием к запястью. Холодно. Но это успокаивающий холод. — Давно вы знакомы? — Не настолько, чтоб выходить за него. — Для любви преград не существует… — Никакой. Любви. Нет. — Хоппс покачала головой. — Я и не собиралась влюбляться. Не сейчас. — Принца будешь ждать? — Может и буду. — Смотри, принцы нынче редкость. — И как хочется тебе лезть в чужие грязные простыни — не понимаю. — Мы не всегда в состоянии оценить свои действия здраво… Одно движение лезвием поперек вен и… кровь хлынула на пол, резанув по глазам. Кровь настолько яркой не бывает. Так показалось Джуди. Она смотрела на порез. Он был ровным, четким. Красивым. Не многим дано видеть красоту в обыденности и пошлости. Порез. Несильный, но достаточный для того, чтобы оценить всю прелесть кровопускания. Аккуратный. Ведущий кардиолог Зверополиса Джуди Хоппс всегда делала аккуратные разрезы во время операций. Было время, когда в интернатуре её называли «резчицей по телу». Она выводила такие узоры, которым могли бы позавидовать даже именитые мастера…