A life long year

— Нала, нам нужно поговорить. — Ты, разве, ещё не наговорился там, на скале? Как ты себя чувствовал? Победителем, а? — усмехнулась львица. Смотря с долей презрения. — Какой ты благородный, Симба — слов нет! Устроил игрища ради своей забавы… а эти молокососы тебе поверили… — Во-первых, Нала, это не тот тон, в котором ты имеешь право со мной разговаривать, — рыкнул Симба. — Ничего не забыла? — А во-вторых? — без какого-либо намека на эмоции. — Тебе самой не надоело? — Что именно? — Притворяться. — Этот же вопрос я собиралась задать и тебе! — Нала вскочила и принялась наматывать вокруг него круги. Симба остановился посреди пещеры, возле камня, который они делили по ночам вот уже два десятка лет. — Давай признаемся, Нала, — у нас с тобой в последнее время… мало общего. — Симба посмотрел ей в глаза. И хоть было уже темно, он различил, как они вспыхнули, едва он закончил предложение. — Такое бывает. И ничего страшного в этом нет. — Мало общего? — львица, казалось, жутко оскорблена. — А что насчет нашей дочери?! Твоей дочери, Симба! Той, что должна стать скоро королевой! Не этот размалёванный чужак, и не слабак Кову! И уж тем более… не чертова приживалка Витани! — Тебе стоит проявлять больше уважения и терпимости, Нала. — Ах, про терпимость он вспомнил! А кто тебе о ней вообще рассказал?! — Если ты намекаешь на Киару и её слова о том, что мы все — одной крови и одного вида… то… после всего, что случилось недавно, я уже засомневался, что эти слова произносила она! — Ты и вправду слеп! — Нала закрыла морду передней лапой. Это был жест, полный отчаяния. — Симба! Рога антилопы мне в брюхо, неужели ты ничего не понял?! Это же я велела ей сказать тебе те слова! Я лишь хотела вас… примирить и сделать так, чтобы ты видел в ней достойную королеву! Будущее нашего прайда! Симба не знал, что может быть так больно. До того, чтоб затряслись все четыре лапы — нет. Никогда. Хотя, однажды он был на грани. Когда погиб его отец. Тогда он тоже не мог поверить в то, что всё ещё дышит. Когда он сам должен лежать вместо Муфасы тут, на сухой, в громадных черных трещинах, земле в каньоне. — И с той львицей… дралась… не Киара! А я! Симба сел — он не мог больше стоять. Всё вокруг него будто ходило ходуном. Будто небо и земля поменялись местами. Так он был сбит с толку. Ошарашен. Облит всем этим признанием, будто ледяной водой. — Но… почему? Нала! Почему?! — Твои дружки крайне плохо умеют хранить секреты. Ага. — Нала с брезгливостью оглянулась туда, где обычно спали Тимон и Пумба. На соломенной подстилке, усыпанной червями. — А ты слишком доверял им. — Что я доверял… им… не так, как тебе?! — спросил Симба, выкатывая глаза. — Нала! — Ты сказал им… что хотел мальчика. Симба мотнул головой. Он не мог поверить, что слышит эти слова снова. Точнее — он помнил, как произнес фразу, что «достойному королю обязательно нужен сын-преемник». И позже выяснилось, что у Налы родилась львица. Маленькая Киара рождалась трудно и долго — сомневались, что вообще не выживет, но с помощью Рафики и его целебных отваров — случилось чудо. И хоть Симба только в тот день думал о том, что лучшим выходом из ситуации была бы смерть детеныша, однако и потом, когда они с Налой провалились в попытке зачать львенка, — он иногда жалел о том, что у него родилась дочь. Симбе стало стыдно. Но в этом они со Шрамом могли бы найти общий язык. — А знаешь, что ещё меня убило? — Нала с горечью смотрела на него. Симба и предположить не мог, что же такого он ещё наболтал Тимону и Пумбе. — То, что ты какое-то время сравнивал… Киару с Муфасой… Или тебе очень бы этого хотелось. Верно? Только, знаешь, с Муфасой даже ты не сравнишься! Никогда! Потому, что он был настоящим Королем! — Настоящим?! — Симба яростно сверкнул глазами. — Да! Он мог управлять! При нем все было хорошо! А ты… безалаберный, бесхребетный… и вообще… бракованный… — И ты столько лет молчала? — ядовито выплюнул Симба. Он встал и ощерился. — Что ж ты тогда вообще связалась с бракованным?! — Я могла быть на твоем месте! — сорвалась Нала. — Да! Твой папаша обрюхатил мою мать! А когда узнал, что будет дочь, быстро сбежал к Сараби! Ох, какие ж вы одинаковые, оказывается! Хоть в этом! Но ты на него похож! Радуйся! — Этого не может быть! — Ещё как может. Он пригрозил моей матери расправой, если она объявит, что я — прямая наследница. И тогда придумали замечательный ход — поженить нас! — И ты… зная об этом… всё равно согласилась? — А что было делать? — Нала отвернулась. — В одиночку я бы Шрама не свергла. Твоя мать затрубила тревогу, когда Шрам её едва не изнасиловал! А я… заступилась… — Откуда ты обо мне узнала… — Рафики узнал раньше нас всех. И отправил меня к тебе… — А ту львицу ты за что убила? — Симба, наконец проморгавшись, сдержал эмоции. — Что она тебе сделала? — Она смеялась над Киарой. Говоря, что ты всё равно выберешь в правители Кову, а не её. И грозилась рассказать всю правду. — Её тоже мой отец изгнал из-за того, что… — Да, она дружила с моей матерью! — Нала проскребла когтями по камням. — Она многое повидала! И знала! Мне пришлось! — Киара… знает? — Она думает, что убила её в той потасовке… но… после когтей Киары львица была жива… это я добила её. — А я и не знал, что ты… такая… — Я, Симба, хотя бы не притворяюсь… — Да что ты?! — лев зарычал, не сдерживаясь. — Не притворяешься? А как насчет образа милой и доброй королевы, любящей своих подданных и других членов прайда?! — Из всех членов прайда я люблю лишь… себя, — заявила Нала. — Ибо этот прайд — не мой. Не тот, в котором я родилась и росла. Он твой. Есть разница, правда? И если мое благополучие сейчас зависит оттого, насколько крепко закрепится Киара на троне… значит, так тому быть. Я буду делать все, чтобы… она там и оставалась. — Уже нет! — Симба выпрямился, возвышаясь над львицей. — Завтра на рассвете начнутся новые времена. И трон займет достойнейший. — Кову и Витани всё равно перегрызут друг другу глотки. А тот лев из чужеземья никогда не сможет победить. Потому, что он — один. Всё просто… — Мне снится кошмар? — спросил Симба, когда Нала повернулась к нему спиной. — Если это тебя успокоит, то — да! — львица вышла из пещеры в прохладу опускающейся ночи. — Визжи громче, маленький и беззащитный Симба! Только тебя уже никто не согреет и не утешит!