A life long year

Бастер Мун нервно наворачивал круги по тесному отельному номерку. В нём просто кипела злость. Какой черт его дернул приезжать сюда! В этот гребанный Зверополис! Идеальный город? Пусть они не смешат его! На каждом почти углу — торговля контрабандными продуктами, наркотическими веществами, безработные на остановках клянчат на пиво, проституция всё ещё процветает. Если это — нынешний идеал, то куда ломиться дальше? Бастер помотал головой. Он ведь чувствовал, что добром эти гастроли не кончатся. А коалы привыкли доверять внутреннему голосу. Особенно его близкие. Да и рано было вывозить Эш на гастроли — у неё не слишком большой репертуар. Хоть довольно неплохие песни. — Бастер, ты понимаешь, что мы не можем так просто сдаваться? Мун удивленно поднял глаза — эту фразу мог бы произнести кто угодно, но не молоденькая Эш. Бастер Мун понимал только одно — он полный идиот. Полнейший. Видел бы его сейчас отец — умер бы от разрыва сердца. Бастеру хотелось сквозь землю провалиться. И главной его задачей сейчас было сохранить остатки авторитета. Хотя бы в глазах Эш. А она, продолжая сыпать аргументами в пользу того, чтобы он бежал к Хоппс, и просил, — только, зачем, черт побери! — дать ему ещё шанс, будто и не замечала, в какое положение ставит окружающих. И себя в том числе. — Это была плохая идея, Эш. — Ты уже третий раз одно и то же повторяешь. Что-то изменится, по-твоему? — Давай не будем принимать скоропалительных решений. И ещё: давай, ты не будешь указывать, что мне делать, да? — Я не указываю, но… — Отлично — тогда убери гитару, соберись пока, я поеду на вокзал за билетами. Извини — придется возвращаться поездом… -… не хочу уезжать. Правда. Мы же только приехали! — перебила вдруг Эш. — Бастер, пожалуйста… — Эш, я понимаю, что подставляю всех, но… — Если ты наладишь контакт со своей бывшей, которая, кстати, может нам посодействовать… раз уж работает в органах, то… глядишь, и гастрольный тур состоится! И не придется никого подставлять! Ты подумай! Бастер засопел — опять она за своё. И далась ей эта история, которая давно в прошлом! Неужели, он выглядит в глазах Эш настолько несчастным и старым, что она думает, будто Хоппс — его последний шанс? — Эш, я сюда приехал не за тем, чтобы налаживать отношения с Хоппс! Ты понимаешь, что говоришь?! С какой такой стати? — Мы уже это обсуждали, Мун. И я приводила аргументы в пользу… — Не будет мне никакой пользы от общения с ней. Она меня ненавидит. Мы расстались. И точка, — нахмурился Бастер. — Ой, не заливай — я вон тоже с Лансом, типа, рассталась… и что? — А тебе — тем более не стоит говорить об этом… себя вспомни… — Одно дело, когда кто-то в паре — мудак. И другое, когда… — Вы ещё молодые, Эш. Всякое бывает. — Ты меня теперь успокаиваешь? — усмехнулась дикобразиха, разваливаясь на стуле. — Продолжай. — Эш! — А что я такого сказала? — Ничего. — Бастер сглотнул и отвел глаза. — Будь добра — сядь прилично. Эш выпрямилась, одергивая клетчатую юбку, и закинула ногу на ногу. — Спасибо, — поблагодарил Бастер, проклиная себя за порочные мысли. Она только фыркнула. — И вообще — не сошелся на ней свет клином! Что я, другую не найду? Если ты так за меня переживаешь… — Я переживаю за нашу репутацию, Мун. В отличие от тебя. Ага? И если мы приедем без единого успешного концерта и денег, то… ты, в лучшем случае, снова пойдешь мыть машины, или будешь валяться в ногах у Нудлман, а я… вернусь в бар, где чертов Ланс за копейки горланит свой чертов недорок… даже не зная, что и как там поется… — Первый блин комом… — Далеко не первый! И не стыдно тебе так говорить? — Эш, считай, что моя совесть в отпуске! Напрасно стараешься! — Аха-ха! Обхохочешься! Будь серьезным! — Я серьезен. Я всё равно не пойду к ней, Эш. Хочешь — сделай это сама, — Бастер сложил лапы на груди и отвернулся. — Давай адрес. — Она сидит в полицейском участке. В центральном районе Зверополиса. Эш тут же спрыгнула со стула и принялась упаковывать гитару. Влажными салфетками аккуратно протерла её, затем сложила в маленький футлярчик грифель и нераскрытую пачку новых струн. — Если ты вернешь ей гитару, то… как будешь выступать сама? — Можно напрокат взять, — дикобразиха застегнула молнию на футляре для инструмента. — Счастли… — У тебя есть деньги? — спросил Бастер, сжимая кулаки. Её упрямство бесило его. — Эш? — Найду. — Эш, остановись… — И не подумаю. — Эш, я здесь главный, и тебе лучше успокоиться и сесть! — Мы не в пятом классе, чтоб ты меня сидеть заставлял! — Эш, не выводи меня из себя! — Я хомячков не боюсь, Мун! — Как же с тобой трудно… — Да, со мной трудно. Ланс, видимо, поэтому же не выдержал. Но — ничего. Я и сама пробьюсь! — Я несу за тебя ответственность! Эш! — Хандри тут дальше, старичок! — Эш! — Бастер рванул к ней, но было поздно — дверь захлопнулась. Вот тебе и надежда его программы. Почему он так часто ошибается? Бастеру казалось, что больше он не наступит на те же грабли, что и раньше. Только — видимо, уже наступил. Проблемы с Эш, правда, могут быть посерьезнее потопа. Её взрывной характер, помноженный на неопытность, может вылиться в грандиозный скандал. Джуди Хоппс не будет такого терпеть — ещё чего доброго упрячет дикобразиху за хулиганство на пятнадцать суток. — В центральный участок полиции, срочно! — Бастер запрыгнул в стоящее напротив отеля такси. — А чё, кого-то убили? — Ты болтай меньше — езжай быстрее! — Слушай, ушастик. Полегче. Ты не у себя в деревне… — Я городской! — Во-первых, если бы ты был городским, то знал бы, что у меня сейчас обед. И во-вторых, я не принимаю картой или вшивым чеком. Только наличка, — ответил крупный белый медведь, потягивая кофе. — Усек? — Да-да, поехали уже! — У меня во время обеда двойной тариф… — Ну и сколько? — Две сотни баксов. Плюс за скорость полтак. — Издеваешься?! — Что-то не устраивает? — рыкнул хищник. — Спасибо, я пешком дойду! Бастер попытался вылезти, но двери почему-то оказались заблокированы. — Далеко собрался, дружок? У нас так не принято — знаешь ли. — В каком смысле? — Залез — сиди. Довезу. Заплатишь. И никаких гвоздей. — Стой, у меня денег нет… — Чё? И ты собирался меня нае… — Нет… то есть… прости, правда, не подумал… но у меня форс-мажор! — Сейчас я твой форс-мажор. Пристегнись, шоу-бизнеская морда, — медведь допил кофе и повернул ключи в замке зажигания. — Иначе ещё и штраф схлопочешь.