A life long year

Нас бьют — мы летаем, от боли всё выше! — Крыло расправляя над собственной крышей. Нас бьют — мы летаем, смеемся и плачем! — Внизу оставляя свои неудачи. Пусть врут, что крепчаем от новых предательств; Подбитый изменой — не ждет доказательств; Кто крыльев лишился — боится влюбляться, Но должен над страхом потери подняться. Подняться… (Наргиз)

После душевного разговора с отцом Джонни становится больно: его будто выкручивают в стиральной машинке. Рвут на части. С одной стороны — родная кровь. С другой — друзья и мечты о свободе. Джонни закрывает двери в свою комнату, прислонясь к ним спиной и съезжает на пол. Последний раз ему было так же плохо после расставания с бывшей девчонкой. Та ушла, заявив, что он и его песни — фуфло. И раз он не бросился покупать ей новый «айфон» на третий месяц знакомства — между ними всё кончено. После этого Джонни хотел сбежать из дому: он думал, что заработает себе на пропитание, если будет выступать в переходах — благо, гитара у него есть. Только всё оказалось чуть сложнее — побег сорвался, отец — тоже. Они не общались несколько недель. Джонни забросил школу. Потом пришлось ночами сидеть над учебниками, чтобы сдать хоть на «тройбаны». Идею он не оставил. Но средств на реализацию не было. И тогда на помощь пришли его друзья… Джонни не хочет даже думать, как именно получилось так, что он, всего лишь, нуждающийся в совете, попал в кабалу, из которой выбраться будет крайне сложно. Джонни не знает, как ему быть: сказать отцу, или — сохранить всё в тайне. И решить проблему самому. Вдруг тихий шорох, похожий на брякнувшийся на подоконник камешек, привлекает внимание. Джонни подходит к окну. Их район достаточно тихий. Джонни вспоминает, что, когда отец ещё служил на благо граждан и носил погоны, здесь было ещё тише. — Эй, большой Джо! — Джонни вздрагивает всем телом, когда из окна на него выскакивает худощавый шимпанзе в бейсболке и спортивной ветровке с названием команды их школы. Это его друг — Майкл. — Ты чего, слился? Мы с пацанами тебя заждались. — Что ты тут делаешь?! — шипит Джонни. — А сам как думаешь? — усмехается тот. — За свои слова надо отвечать, брат. — Слезай, отец ещё не лег. Увидит — капец всем… Майкл тихо залезает внутрь комнаты и осторожно закрывает окно. — Так что, ты слился? — повторяет шепотом шимпанзе, сверкая золотым зубом, который ему поставили недавно взамен выбитого, родного. — Смотри, Яр таких промахов не прощает. Джонни закатывает глаза — Майкл очень любит ссылаться на главаря в их небольшой «банде» — гориллу по кличке «Ярый». Впрочем, для кого — авторитет, а для Джонни — зарвавшийся неуч, который и двух слов связать не может. — Не хочу, чтоб вы думали, будто я струсил, Майкл… — Да? А че глазки-то забегали? Джонни пытается подобрать верные слова. — … но я принял решение, — он старается говорить уверенно. — Я не пойду с вами на дело. Прости. Майкл какое-то время смотрит исподлобья, но молчит. — Я понимаю, как это выглядит… но я правда… не смогу… я… понял, что… — Яру сказал? — осведомляется глухим и угрожающим тоном Майкл. — Нет, ещё не говорил… — Значит, я скажу. — Майкл, слушай, давай я сам разберусь, ок? — Нет уж! — оскаливается Майкл, резко схватив его за грудки. — Какое твоё дело? Это моя жизнь… — А такое, Джо, что мы, вроде, когда-то поклялись быть друг за друга горой… — Чёрт, когда это было… и вообще, зачем ты сейчас об этом? — А затем! Ты чё, не понимаешь, что подставляешь нас?! Чё у тя с мозгами?! — Я был дураком, — говорит Джонни. — Я считал, что проблема в отце… — Да, твой отец вообще сплошная проблема, братан… — Закрой рот. — Джонни делает решительный шаг к Майклу. — Или что?! — не унимается шимпанзе. — Отпусти меня. — Ага, щас! Предатели должны получать по полной! И Яр позаботится о твоей жалкой тушке! — Да у твоего любимого Яра скоро такие неприятности будут — он сам-то не понимает этого? — А кто кому расскажет? — усмехается Майкл. — Яр своё дело знает. Время и тебе знать своё. — Вы называете «делом» ограбление банка?! — Джонни стискивает челюсти. — На такие дела решаются только сильные духом, — пафосно выдает Майкл. — Мы ж не во вшивый филиал идем, в Центробанк! Сечешь, бро? — Если вам так хочется неприятностей — валяйте! Без меня! — Джонни пытается вырваться. — И у Яра точно не убудет — шавки, готовые на всё, всегда есть… Майкл резко бьет его под дых. — Слушай меня, придурок, — горячий шепот теперь обжигает ухо. — Шавкой станешь ты, едва я расскажу, как позорно ты, полицаев сынок, слился. И тогда твоя жизнь превратится в сущий ад. Ты, я вижу, этого и хочешь?! Джонни не может ответить — ловит ртом воздух. — Даю тебе последний шанс — завтра вечером придёшь на наше место. И всё как договаривались. Прихвати маску — она пригодится… Майкл не успевает уйти — в дверь комнаты стучит Маркус. — Джонни, сын, можно? — Да-да… — Джонни едва переводит дух, толкает Майкла под кровать и жестом приказывает тому вести себя максимально тихо. — Я… сейчас… Горилла швыряет тапком по выключателю, забирается в постель, накрывается одеялом. Дверь открывается. — До сих пор не спишь? Жаловался, что устал… — Я уже засыпаю, пап. — Джонни щурится от света, который забирается в его комнату из прихожей. — А ты чего… — Шум услышал. — Шум? — Джонни озирается по сторонам. — Неет, пап, тебе показалось. — Я точно слышал — снаружи. Под твоими как раз окнами… Кровать сильно скрипит под весом двух больших приматов. Джонни испуганно вцепляется пальцами в одеяло. — Схожу проверю… — Нет! — Джонни садится и хватает отца за рукав халата, который тот надевает после вечернего душа. — Не надо. Всё в норме. Ты лучше ложись иди. — Ты от меня точно ничего не скрываешь? — Не будем об этом, ладно? — Джонни натянуто улыбается. — Все же уже обсудили. Окно закрыто, я в дома. В кровати уже, хоть ещё одиннадцати нет — чего нервничать, пап? — Когда ты станешь отцом — поймешь. И в сорок лет, и в семьдесят — будешь нервничать, — кряхтит Маркус, поднимаясь с кровати. — Точно всё нормально? — Нормальнее не бывает, па… — Ладно, спокойной ночи. — Спокойной, пап. — Джонни закрывает глаза, и молится, чтоб весь этот кошмар скорее закончился. — До завтра, бунтарь! — Маркус ещё пару минут стоит над ним, и Джонни приходится максимально сосредоточиться, чтобы не выдать себя и Майкла, лежащего под кроватью. — Ноги укрой — теплее будет! — Да, конечно… — Стой, почему ты в носках? — Пааа… — А тапки чего валяются в разных углах? — Пап! — Джонни распахивает глаза. — Ладно — извини. Я, наверное, тоже утомился сегодня…