A life long year

Есть ли на свете любовь? Настоящая любовь, о которой пишут в книгах, о которой кричат с экранов романтичные звездные парочки? Джуди уже поняла — нет. Настоящая любовь — она не такая, какой её рисуют те, кто по каким-либо причинам ещё не испытывал. В ней мало романтики и ещё меньше безграничного счастья. Зато есть проблемы, ссоры и чертовы законы природы. Джуди никогда не думала, что возненавидит физиологию и генетику так сильно. Ведь именно из-за них она не может наслаждаться этим «окрыляющим» чувством. Этой идиотской любовью, без которой, по словам некоторых, даже невозможна сама жизнь. — Ник-Ник-Ник! — сбивчиво, едва слышно, твердит Джуди, задыхаясь от его прикосновений. — Прошу, стой… я сейчас… Ах, прошу, стой! Однако Ник и не думает останавливаться. Его лапы давно сбрасывают прочь ненужную одежду и настойчиво рвутся к самым сокровенным местам её тела. Ему мало. Он, так старающийся не показывать своего голода, готов наброситься на неё и сожрать. Или выпотрошить, испить до дна это безумие, что захватило его разум с того самого момента, когда Джуди в полицейской машине, на первом же задании, ответила на его вопрос «Ты же любишь меня?» с легкой, почти игривой улыбкой: «Я и не отрицаю»… Джуди помнит день, который и положил начало всему, что между ними происходит. По-настоящему. Лишь тогда. И теперь, кажется, — что же могло пойти не так? Ответ прост — всё. Всё пошло не так, причем с самого утра. Ещё на планерке. Буйволсон привычно зачитывал распоряжения и даже не обращал внимания на «новеньких сотрудников». И то, что Хоппс работала в участке уже несколько месяцев — его вообще не волновало. Он и её зачислил к новичкам, которые «штрафуют нарушителей парковки». Если она избежала сурового взгляда от босса, зато не смогла избежать взгляда от Ника. Её напарника. В тот день ещё — просто хорошего друга. Но уже тогда он смотрел на неё странно. Она старалась не придавать этому значения. Старательно переводила всё в шутку. Только давно знала, что в каждой шутке есть доля правды. А правда в том, что именно она, Джуди, подтолкнула Ника к решительным действиям. — Стой, не надо… — Почему? — Это слишком… — Что? — Ничего… — Скажи… — Слишком… хорошо… — Тогда — попроси меня… — Ник… — Да? Морковка? — Нет, стой, ты не понял… я не об этом… — Джуд, не порти момент, а? — Нас же увидят, Ник… — И обзавидуются… Он шепчет ей всякие глупости на ухо, но знает — зверь внутри не дремлет. Ему только волю дай. Инстинкты и так рвутся наружу. Нельзя терять остатки выдержки. Но… всегда есть это «но». Его пьянит её запах. Особенный. Почти неуловимый, но именно так и должна пахнуть самка. Идеальная спутница жизни. Или нет? Во всяком случае, Джуди Хоппс для него больше, чем просто любовница на ночь. Она пахнет им. Не приторно, не выкручивающе на немыслимые пируэты его легкие, а именно так — стойко и ненавязчиво. Узнаваемо даже среди десятка других запахов. Она. Пахнет. Им. Может, потому его тянет к ней будто магнитом? И он почти готов сдаться ради нескольких мгновений. Мгновений истинного экстаза. Он хочет её. Но не в том смысле, когда подразумевается сношение ради собственного удовольствия. Наоборот. Он думает о её ощущениях. Или тешит своё самолюбие? И, наверное, оттого так часто останавливается, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ник, подожди, я… — Тс, Морковка, доверься мне… — Я хочу сказать, что… нам не стоит заходить так далеко… Ник! Вот теперь ему точно хочется вцепиться в неё всеми зубами. — Почему не стоит? Так ли прочно связана физиология и низменные потребности с любовью? Теперь Джуди осознаёт — да. Ещё как. Она имеет возможность в этом убедиться прямо сейчас — её бедро и даже — внутренняя его часть, отлично чувствуют эрекцию Ника. И притворяться, что здесь, в подсобном помещении, слишком тесно — не прокатит. Она, похоже, попала в капкан. В капкан, из которого не выбраться. Капкан, расставленный самой природой. Капкан под названием «инстинкт». Заложенный в каждом живом существе. А природа, как известно, жестока и беспощадна. Как и смерть. Джуди отчаянно борется сама с собой: на одной чаше весов её отношения, которые, рано или поздно, но придут именно в эту точку, на другой — воспитание и мысли о том, что это «неправильно». — Знаешь, мне кажется, что… мы торопимся… — Мы и так много потеряли, Морковка. И многое упустили. Особенно я. Правда. — Ник, слушай, я… — Ты меня боишься? — Нет… — Ты мне не доверяешь? — Доверяю… — Тогда, в чем дело? — Ник… — Кажется, я понял: ты меня не любишь? — Уайлд! — С каких пор я для тебя Уайлдом стал?! — Ник, ты обещал на меня не давить… — Ок, давай начистоту: я не давил бы, если бы эти сраные полицейские брюки не давили мне на стоящий колом член! — Грубиян! — Какой есть! Что-то не устраивает? — Представь себе! В данный момент… — В данный момент я — сама любезность! Ага? — А если я тебе сейчас врежу? — Хм, заманчиво, давай! — Сумасшедший! — Комплимент? Принято. — Глупый лис! — А ты тогда кто? — Кто? — Глупая крольчиха! — Очень остроумно. — Зато правда. — Ник, всё, завязываем… пошли, у нас сегодня много дел… — Одно дело мы не можем уже полгода сделать, ничего? — Почему ты всё время сводишь всё к сексу? — Дай-ка подумать, может, потому что я — мужик? — А ещё варианты есть? — Смеёшься?! — Ник, я не готова. Понимаешь? — А когда ты будешь готова? Через пятьдесят лет? Может, нас послезавтра в переделке угрохают и что?! — Извини… мне пора работать… подай, пожалуйста, рубашку… — А мою снять не хочешь? — Ник! — Мне иногда кажется, что у тебя, дорогая моя, раздвоение личности! Ещё недавно ты стонала мне в ухо и умоляла не останавливаться! — Это была… минутная слабость… — Ты и слабости — вещи несовместимые! Джуд! — Ник, правда, остынь. Закроем тему. Всё. — Чего ты добиваешься? Чтоб я налево пошёл?! — Так и знала, что скажешь об этом. — Я могу не только сказать, между прочим… — Не держу. — Это окончательный ответ? — Да. — Ну, в таком случае, ищи себе нового напарника, Хоппс. — С каких это пор я для тебя Хоппс?! Джуди застывает с миной недовольства, смотря на удаляющегося Уайлда, как вдруг откуда-то из верхнего угла доносится треск старого динамика, и голос Когтяузера с большими помехами, но сообщает, что «внеплановая планерка окончена, и все могут разойтись на посты». — О боже! Ник! Динамик благополучно заглох. Но Джуди все равно подпрыгнула и ударила по нему лапой, чтоб наверняка. — Ник! — Что опять? — Ник! Вернись! — Что, резко соскучилась? — Да иди ты, озабоченный! Я не про то! Нас же прослушивали! — О, старый трюк… — Ты не понял?! Когтяузер и другие полицейские… теперь все знают… — О чем? Что ты меня прокинула? Ну ничего — я найду способ поднять свою упавшую, не без твоей помощи, да? — Ник выразительно смотрит на неё, — репутацию с колен… — Ты невозможен! — С тебя пример беру! Всё? — Тебя больше ничто не волнует?! — А должно? Ничего же не было. Ты — чиста как одуванчик на лугу, а я — неудачник, да и думаю только о сексе… — Да, ты тот ещё эгоист, но я имела в виду Когтяузера… и его дурацкие трюки. Ох, спрячу я его пончики… век не найдет. Поможешь? — Так-так-так, кажется, наша невинная девочка в полицейской форме решила попросить помощи у плохого парня-эгоиста? — Проучить пройдоху-Когтяузера — это хорошее дело, так что… не такой уж ты и плохой, — улыбается Джуди, думая, что настоящая любовь всё же кроется в мелочах. И когда они будут втихаря объедаться пончиками сегодня вечером, она скажет Нику об этом.