A life long year

Ей не место среди них. Он замечает это уже через пару минут, когда входит в переполненный светлый, помпезно оформленный зал. Всюду эта выедающая глаза торжественная обстановка. Кучи народу. Но он знает — она не хочет здесь быть. Это не её праздник. Не для неё. Скорее, для богатенького сынка глуповатого и богатого бизнесмена. Именно этого павлина все и лезут поздравить — он «приобрел в свою коллекцию уникальный экземпляр». И всем вокруг наплевать, что именно она чувствует. А он чувствует её. Её сердцебиение. Пульс, отстукивающий бешеный ритм, когда нужно здороваться или раскланиваться с какими-то там «друзьями друзей». Она нервничает, потому что понимает — всего несколько минут отделяют её от настоящей жизни и жизни в золотой клетке. Да, у неё есть выбор. Пока ещё есть. Он же присматривается. Не пьет шампанского. Не хочет туманить и без того нездоровый рассудок. Нездоровый от неё. От одного только предвкушения. Он ни к кому не подходит. Держится на почтительном расстоянии. Удивительно, как его воспринимают — как достопочтенного гостя. Хоть он и не озвучивает, с чьей же стороны пришел. Он следит за ней глазами. Он нужен ей. И это тоже отлично чувствуется. По тому, как она ищет глазами в толпе хоть кого-то, кто бы смог её понять. Понять её смятение. Он знает, что эта помолвка «случилась» внезапно, когда парень влез в долги, а её отец помог, отчаянно нуждаясь в деньгах, и потому дав «нужные» показания в суде по делу об убийстве. Люди не ищут легких путей. Они любят всё усложнять. Она не такая. И он поможет ей осознать, кто она. И от этой мысли ведет — ему до одури хочется сделать её своей. Быть с ней. В вечности. Он все ещё пытается анализировать свою почти бесконтрольную жажду обладания ею. Что это? Неужели, его выбор ограничивается девушкой из обычной, но интеллигентной, что в данный век «жестоких нравов и сердец» — большая редкость, — семьи? Зачем? Он же может заполучить всё, что только пожелает. Ведь он — вампир. А она — человек. Пока ещё человек. У всех бывают слабости. И даже он, Граф Дракула, не исключение. Однако, сейчас ему не хочется думать ещё и том, что, обнаружив себя на светском приеме, он наделает немало шума. И проблем для своего отца. Владислава Дракулы. У них довольно сложные отношения с отцом. Это правда. Но ради того, чтобы «всё было по правилам» — он спрашивает разрешения сделать её вампиром. Спрашивает, и не получив утвердительного ответа, крушит все на своем пути. Проклинает своего родителя в десятом колене. И сбегает. Поздно жалеть. Ещё «позднее» сомневаться. Выбор сделан. И жребий брошен. Он не выдерживает, — взлетает под самый потолок во время вопроса от ряженого священника, который даже не носит крестик, а лишь делает вид, — и замораживает всех вокруг, кроме неё. Она напугана. И самое время вонзать клыки в её тонкую шею. Смакуя и оттягивая самый кайфовый момент в вампирской жизни — чувство полной безграничной власти над жертвой. Но — стоп. Она — не жертва. Она — его королева. Его будущая жена. И снова ему приходится делать то, для чего он, в принципе, «не предназначен» — спрашивать. Спрашивать её согласия. Сейчас он ещё не знает, что будет ухаживать за ней больше времени, чем в сумме потратил на овладение навыками бесшумной охоты. Забирая её с этой «не имеющей места быть» свадьбы, он не придаёт значения тому, что слышит в спину: «Ты ещё пожалеешь! Мерзкое отродье!» Да, он не скажет сегодня ей о том, что что убийство, в котором замешан её псевдо-женишок — на самом деле его рук дело. Ей ни к чему это знать. Пока ещё. Пока ещё они вместе. А тихое звяканье колокольчика, упавшего с праздничной фигурки, висящей на люстре — лишнее тому подтверждение. Счастье любит тишину. Это предостерегающий его «дзынь». Пока ещё звучащий благословением.