A life long year

Дым с никотином, любовь твоя с экстримом, чуток. Говоришь-говоришь, они не понимают. Только я в тебя смотрю и даже не переключаюсь. Такие разные, такие разные с тобой… До безобразия, но оба любим с головой. Такие разные, такие разные с тобой, Накрытые одной волной. (Мохито)

Преступнику влюбиться в полицейского — это шутки? А пай-девочке влюбиться в вора — это романтично? Ни того, ни другого. Это просто жизнь. Со своей «точкой зрения» на судьбы зависящих от неё. Напрасно многие считают, что только мы выбираем пути, по которым идти. Нет. Не только. Иногда всё бывает решено за нас. И самое главное — понять, где именно стоит поставить точку. Истории про сумасшедшую любовь двух противоположностей бывают разные, но конец у всех — или почти у всех, — увы, одинаков. Ведь, всё, что их связывало, утеряно. Не прошло и года. Утеряно. Вместе с теми вещами, что (когда-то) покупались с надеждой на лучшую жизнь, вынесено из общей (когда-то) квартиры, и теперь идет по чужим рукам. Увы-увы. Счастья много не бывает. И оно куда более хрупкое, чем хрусталь. Джуди в последний раз набирает его номер и предлагает встретиться. В старом кафе на окраине Зверополиса, — города возможностей и больших, надо сказать, соблазнов, — играет их (когда-то) любимая песня. И оттого, скорее всего, находиться здесь, но словно по разные стороны баррикад, — так неуютно. Джуди заказывает кофе. Джонни терпеть его не может — в его стакане только минералка с газом. — Я не хотел, чтоб так вышло… — Я тоже. Кажется, это всё, что они могут сказать в последний раз. Наверное, потому, что в первый — перегрузили друг друга информацией. Джуди нервно усмехается. Джонни опускает глаза. Ей обидно за то, что она так много вложила в эти отношения. Труда. Творчества. Веры. Любви, в конце концов. Он злится на себя за то, что не смог ничего сделать для того, чтобы спасти их «терпящий бедствие корабль». Напротив — усугубил. Первое вранье. Первая размолвка. Первое рукоприкладство. Сейчас, в последний день перед окончательным разрывом, картинки в памяти мелькают со скоростью света. И что-то кажется смешным, а что-то — грустным. Очень грустным. Расставаться всегда трудно. Даже если один из пары всеми силами рвался на свободу, в последний раз он будет истово стремиться в плен. Обратно. Разве не причудлива эта любовь? Она покруче любой известной миру головоломки. — Ты уже решила, что будешь дальше делать? Да, Джонни спрашивает это просто так. В его голосе нет ни малейшего интереса. Ну и к черту. Почему она тогда должна отвечать?! — Знаешь, если бы твоя беременность не прервалась… Джуди знала, что придётся выбирать: карьера или семья. Она давно готовилась к этому. Но Джонни не понял. И она решила, что справится за двоих. Она попыталась усидеть на двух стульях сразу. И проигнорировать предупреждение. А жизнь мигом поставила её на место. Джуди Хоппс — отличница, пример для подражания, лучшая в полицейском участке, — взяла и… не справилась. — … то сейчас нам не пришлось бы расходиться. — Ты уверен? Джуди прижимает серые уши к голове, будто пытаясь скрыть мордочку, и снова отпивает кофе. Он очень горький. Такой же, как и осадок, который теперь навсегда поселится в её душе. Осадок от этих отношений. На которые она согласилась, потому что всегда считала, что какие бы то ни было стереотипы — не про неё. И что она сможет изменить этот мир. Просто-потому-что-очень-хочет. — Я уволилась… — Зря. — Джонни, уже не спрашивая разрешения, достает сигареты и закуривает, откидываясь на спинку стула. — Полицейские ряды теперь сильно поредеют, я полагаю. — Твой отец всё ещё планирует ограбление с захватом заложников в банке? — Тебе не должно быть до него дела. Неужели он не понимает, что ей не «до него» дело?! — Скажи ему, что там будет засада. — Мы не общаемся. — Джонни выпускает в потолок последнее кольцо дыма и тушит бычок. Он с силой сжимает фильтр аккуратными (в отличие от большинства представителей горилл) пальцами. Чувствуется, что он нервничает. — Так что — предупреждать его некому. Если только ты сама скажешь… — Я думала, что ты пойдешь на это дело, — удивленно тянет Джуди. — В последний раз я был «на деле» тогда, когда ты… закатила истерику и свалила на три дня в неизвестном направлении. — Выходит, что я сейчас впервые не слышу вранья? — А что сейчас уже разбираться? — Джонни закидывает мятную жвачку за щеку. — Ты же не проверишь. Как и я. Джуди понимает, что она в последний раз сидит в этом кафе. И в последний раз пьет чертов кофе. А ещё она в последний раз слышит такие знакомые ей слова: «Try Everything…».