A life long year

— Джо! — Эш снова дергает его за рукав, призывая оторваться от экрана телефона. — Сколько ты ещё будешь торчать Вконтакте? — Да, я сейчас. — Джонни быстро клацает по буквам и убирает гаджет в карман. — Нужно было ответить. — Знаешь, мне немного не по себе. — Почему? — спрашивает Джонни, хотя и так догадывается. — Там же будут одни гориллы. — Не только… — Я не в этом смысле, — перебивает Эш. — Джо, я… не уверена, что это была хорошая идея — всем втроем идти на эту встречу выпускников. В конце концов, твой отец имеет право на отдых, но не такой ценой… — Думаешь, что его проклянут, если узнают, что он сам велел тебя пригласить? — Не знаю. Но понятие толерантности у всех разное. — А я тебе тогда кое-что скажу… Джонни наклоняется максимально близко и шепчет Эш на ухо свой гениальный план побега. Маркус подозрительно оглядывается на них. — Джо, могу я тебя попросить об одолжении? — Да, пап, — цедит Джонни, наконец отлепляясь от Эш. — Что? — Ничего. Сделайте вид, что вы просто друзья. Джонни хочет возмутиться, но вовремя вспоминает фразу Эш. Подводить отца под монастырь вызывающим поведением — самому тогда стыдно станет. Он кивает, соглашаясь. И надеется, что сможет удрать раньше, чем начнут сыпаться провокационные вопросы. Ресторан «Свинтус» оказывается вполне прибранным. И даже украшенным плакатами с надписями: «Полицейский выпуск 92-ого!» и «В 92-ом на страже города были только мы — другие отошли покурить». А вообще, когда Джонни бывал тут несколько лет назад по случаю дня рождения у одного из своих приятелей, то вечеринка удалась: утром приезжала и неотложка и полицейские. Слава богу, что он-то сподобился уйти раньше. «Небось, пришлось сильно вколачиваться или переплачивать, — думает Джонни, — чтоб повсюду не валялись объедки и не было посторонних ханжей и бомжей». Два длинных стола стоят друг напротив друга. За одним, где удобные мягкие стулья и больше алкоголя, и жратвы, будут сидеть полканы и генералы, судя по всему, а за другим — рядовые смертные. Пока отец раскланивается с экс-начальством, Джонни ведет Эш к столу, чтоб она выбрала места. К нему тоже многие подходят и, хлопая по плечу, спрашивают, не сын ли он Маркуса. Того самого «которому надо памятник при жизни ставить — вырастил сына в одиночку». Джонни передергивает от таких дифирамб — как будто его отец один на весь мир растил отпрыска без матери. Единственное, чем он и сейчас выделяется, так тем, что до сих пор не нашел себе профурсетку с ногами от ушей и запросами как у английской королевы. Джонни оглядывает коллег отца, с которыми он не горит желанием знакомиться. Но видит бог — придется. Все сразу кидаются к нему с расспросами. А ещё больше их интересует, кто же эта очаровательная «необезяьна» рядом. Да, к Эш приковано много глаз. Даже слишком много. Она смущается. Джонни готов признаться, что начинает сильно ревновать. Большинство из выпускников того времени давно не работают в структурах правопорядка. Почти все они — состоявшиеся бизнесмены. И честно сказать, могли бы выделить денег на аренду зала с чуть лучшим интерьером и сервисом. — Таак, куда это вы уселись? — Маркус подходит к ним, когда Джонни уже готов приложить пятую точку. — Поближе к бутылке и к выходу? — Пап, ты чего? — Ничего. Со мной рядом сядете. Для контроля. Вон, мы с Барри там застолбили. Эш молча соглашается. А Джонни фыркает — он знает, что бывает, когда Барри переберет. Он не может оставаться спокойным ещё по одной причине — ему без конца пишут сообщения. Переходящие в угрозы. — Джонни! — Что? — он сидит, опуская голову. Веселье в самом разгаре. Он думает, что так его никто не заметит. Тем более, что музыка всё расходится, и большинство пар уже идут на танцпол. — Пойдем! — Слушай, давай посидим лучше… — Бедный ты мой, не насиделся ещё? — усмехается Эш. — Джонни! — Не танцую, я, вроде, говорил. — Надо же поддержать. — Поддержать? — Джонни не понимает, чего от него хотят. — Ты про что? — Да вот! — Эш указывает на гориллу, которая выходит в центр и начинается нечто — нижний брейк просто отдыхает. — Это же твой отец! — Мой… кто?! — у Джонни отваливается челюсть. Признаться, тут столько офицеров-горилл, что узнать их со спины не так и просто. — Серьезно? — Ты знал? — перекрикивая музыку, спрашивает Эш. — Что он так может? Джонни качает головой — он не знал. И правда — когда ему узнавать, умеет ли его отец танцевать и веселиться, если до этого момента они всегда были врозь. Да и отец чаще сидел, угрюмый донельзя, дома или брал сверхурочные на работе. — Музыка чего-то подкачала. — Джонни всё-таки выходит за Эш. Танцевать он и правда стесняется. Но благо, что другие довольно пьяны, и не замечают его, примостившегося в уголке. — Кто такое старье ещё слушает? — Ну, в современной обработке вполне так ничего! — подмигивает ему Эш, продолжая тянуть в центр танцпола. — А ты бы что слушал? — Сейчас, — Джонни отпускает её и, порывшись в карманах, достает несколько купюр. — Схожу к ди-джею. Перетру кой-чего. Тогда и узнаешь.