Sorry, daddy. Часть 10. (Джонни, Маркус) Нехронологическое повествование, полицейские, ангст, драма
5 декабря 2019 г., 18:38
Примечания:
Итак, следующая часть будет последней в этой истории. Спасибо, что читаете!
— Пап, покажи, как ты увалил этого грабителя? — маленький Джонни прыгает на спину Маркуса, радостно улыбаясь. — Покажи!
— Джонни! Нет! — слова Эш долетают до него, видимо, слишком поздно. И дальше что-то непонятное. В его голове сплошная каша из обрывков разных фраз. И вот — раздается выстрел. И он не может понять — что реальность, а что — воспоминание. — Не-е-ет!!!
— Он стоял напротив — огромный слоняра с дробашом! Целился прямо мне в грудь! — Маркус встает на четвереньки, демонстрируя, каких размеров был грабитель, и выгибает спину дугой, будто кот. Шерсть у него стоит дыбом. Глаза сверкают. Джонни, открывший в изумлении рот и сидящий на полу, даже пятится назад. В такие моменты ему кажется, что опаснее его отца зверя нет. — Он заставил меня бросить пистолет… и я бросил! Ему в морду!!!
— А, я понял пап!!! Обманный маневр!
— Верно! А потом — подсечка, и ещё парочка крепких ударов по яй… в смысле — по этим…
— Знаю-знаю, по бубенчикам! — важно кивает Джонни и прикрывает пах, веселясь. Он изображает падающего от боли слона. — Баах!
— Да, если бы так всё просто! Он ещё час меня мурыжил! Тут посыпались выстрелы!!! Это было непросто — такого зверя положить…
Маркус как бы невзначай дотрагивается до груди, где теперь красуется медаль «за отвагу при исполнении долга».
— Хорошо, что я в бронике был…
— А кто же стрелял, если твой пистолет был расплющен? — Джонни указывает на полку, где лежит пистолет, похожий на блин. — Пап?
— Это ребята наши подоспели. — Маркус становится серьезным подходит к сыну. — Вовремя.
— А, ясно! И сколько пуль было выпущено?
— Много, сын…
— Наверное, как в «Контре», да? — Джонни принимается носиться по комнате и стрелять из своих же пальцев, не забывая всё же прятаться иногда за кресла или под стол. — Там есть миссия, когда нужно выпустить всю обойму!!! И тогда дают приз…
Подобная игра всё меньше нравится Маркусу. Он хмурится.
— Завязывал бы ты с этими игрушками, сын… Давай я тебя в спорт отдам?
— Пап!
Маркус качает головой. И снова дотрагивается до медали.
— У меня таких куча будет! — заявляет Джонни, выпрямляясь. — Будешь мной гордиться, пап?
— Иногда такие медали слишком тяжелы, чтобы их носить с поднятой головой, сын…
— Почему? Он умер, да? Грабитель? — Джонни понимает все по глазам отца. — А разве вам можно было убивать его?
Маркус заминается с ответом.
Из его глаз вот-вот готовы литься слезы.
Джонни терпеливо ожидает.
— Нуу, знаешь, Джо, вот ты вырастешь и поймёшь, может, что иногда… так складывается…
Джонни поворачивает голову чуть вбок, щурясь.
— Грабители, идущие на дело, да и вообще — любые преступники, должны понимать, что, лишая кого-то близких, они сами легко могут последовать туда же…
— Какого чёрта ты наделал?! — Джонни едва может смотреть — ему больно. Больно всюду. И, кажется, даже ночная темнота и глухо светящиеся вдалеке фонари, ужасно режут глаза. — Какого хера ты стрелял?! Это же… ребенок!!! Блядь, что нам теперь с ним делать?!
— Ничего! Это — грабитель, а мы — слуги закона!!! Забыл?! Он напал на тебя, если чё! Пакуй! Привезем в участок, там допросим…
— Он сдохнет по дороге!!!
Джонни подходит к большому серванту, где стоят все кубки и награды отца. За стеклом, со светильниками, как в музее. Грамоты всех сортов и размеров, дипломы разных степеней. Статуэтки. Фигурки полицейских разных стран, которые он раньше коллекционировал. И тут в голову к восьмилетнему Джонни закрывается одна мысль, которая больше никогда не даст ему покоя — неужели за каждой медалью или грамотой стоит чья-то… смерть? И пусть его отец пересажает всех преступников мира, но… сможет ли он когда-нибудь смыть с себя всю ту кровь, впитавшуюся в его руки, за столько лет службы?
— Ты хочешь, чтобы я тоже был полицейским, когда вырасту, пап?
— Нет, Джо, — откликается Маркус, отворачиваясь от него. — Только не полицейским…
— Почему?
— Потому что на чаше весов полицейские всё равно не перевесят… никогда… как ни стараются…
— То есть, полицейских меньше?
— Нас всегда будет меньше, сын…
Вместе с разливающейся по левому боку горячей кровью, Джонни чувствует, что тело его будто и не его. Становится чуть легче. Он проваливается в сон. Нет, совсем не болезненный. А такой желанный. Над ухом слышится плач Эш, которая, вцепившись в его пальцы трясет его, зовя по имени и умоляет не умирать.
— Неправда, пап! Ты один вон скольких поймал! И ещё поймаешь!
— Это рулетка, сын, — усмехается Маркус. — Никогда не знаешь наперед — ты или тебя…
— А ты видел, чтобы убивали не преступника, а полицейского?
— Видел. И не раз.
— Ну тогда может… вам завести какое-то правило?
— Какое правило? — глаза Маркуса лезут на лоб.
— Например, чтобы не нарушать равновесия… если убивают преступника, то дальше…
— Очередь полицейского? — договаривает Маркус. — Сын, ты меня удивил сейчас…
Джонни, плохо соображая, что происходит, с трудом открывает глаза. Полицейские курят возле машины, всё время что-то голося в хрипящую на все лады рацию. В его кармане вибрирует мобильный. Он пытается достать телефон, но пальцы деревенеют. Тогда помогает Эш. У неё тоже лапы трясутся будь здоров. Джонни видит надпись на дисплее, щелкает на «принять» и слабо улыбается.
— Джонни!!! Какого дьявола происходит?! Где ты?!
— Всё в норме… пап… я… просто… был занят…
Эти слова даются с трудом. Язык не слушается.
— Да я из тебя всю душу вытрясу — живо назад! Скажи адрес, откуда тебя забирать? Мы сейчас с Барри поедем…
— …не торопись, пап… я… просто должен был… сделать одно дело…
— Да я тебя прикончу!!! Щенок!
А Джонни вдруг вспоминает сцену, случившуюся пару месяцев назад — он, вернувшись чуть раньше домой, обнаружил отца пьющим коньяк из горла и без закуски, сидящим на полу прямо под сервантом с медалями и рыдающим…
Лишь потом он узнает, что был зверски убит сотрудник местной полиции — друг отца, когда пытался защитить неповинных детей, попавшихся под руку психопату, устроившему резню в своей старой школе.
— Где ты?! Отвечай и не смей мне врать!!! — орет Маркус.
— …пап… я восстанавливал справедливость… равновесие… то самое… ты помнишь?
— Ты о чем вообще?! Обкурился там?
— …не, помнишь… тогда… в детстве… мы говорили… о преступниках и полицейских… что вас всё меньше…
— Джонни!!!
