A life long year

Тебе приснится выпускной, На нём так много лживых глаз. Среди отельных номеров Мы кружим этот долгий вальс… (HOMIE)

Крепкий виски обжигает горло и схватывает его болью. Болью невысказанных слов. Тех, которые он не раз писал на открытках, в социальных сетях, на стенах её подъезда. Только — зачем? Она всё равно ничего не замечала. Или просто делала вид, что они — друзья. Лучшие друзья. Она для него — лучшая. И всегда ею будет. А он для неё просто… от отчаяния? Да, наверное. Джонни хорошо помнит, как они познакомились — он пришел в начальную школу с большим опозданием, так как отец решал проблемы с переездом и прочим, — с ним, забитым маменькиным сынком, одетым и обеспеченным намного хуже других, никто не хотел играть, и даже больше — сидеть за одной партой. Кроме неё. Она сама подошла, помогла ему разобрать упавшие учебники и… впервые посмотрела на него не как на какой-то мусор, а как на равного. Джонни, который вырос в неблагополучном районе с уклоном в гетто, сразу увидел в ней кого-то невероятно близкого, родного. Они действительно стали лучшими друзьями к концу второго семестра. Вопреки всем его опасениям. Они всё делали вместе. Их очень скоро стали называть «парочкой». Они сперва отмахивались от этого, переводя все в шутку. Но Джонни чувствовал куда больше, чем озвучивал. Он считал, что, как только придет время — он скажет. Он боялся показаться навязчивым. Но, едва они перешли в среднюю школу, всё изменилось. Джонни стал замечать, что прогулке с ним она всё чаще предпочитает прогулки с подружками или вообще — со старшеклассниками. Она перестала отвечать на его вечерние звонки. Не приглашала в гости на воскресный обед. Она даже стала давить ухмылку в ответ на глупые шуточки вместе с теми, кто всё равно продолжал считать его отбросом. И Джонни просто не мог понять, как вообще это возможно. Когда он впервые сказал ей о том, что любит, и что это не шутка, она была в шоке. Сбежала от него как от чумы и не появлялась на занятиях две недели. Когда он сказал во второй раз, она категорично заявила, что больше не желает ничего подобного слышать, если он не хочет потерять её дружбу. И тогда он сгоряча бросил, что ему не нужна её дружба, которая лишь до того являлась таковой, пока не появился кто-то более перспективный. После той ссоры они несколько месяцев не общались. Расселись по разным углам класса и перестали реагировать друг на друга. Только, если он не мог найти себе места, виня во всем лишь себя и свой длинный язык, то она была счастлива. Счастлива без него. Тогда он впервые понял, что ошибся… И, похоже, что она станет главной ошибкой в его жизни. Ещё один глоток — становится невыносимо. Вытащить счастливый билет, но не иметь возможности им воспользоваться — вот она, насмешка судьбы. Джонни оглядывается назад — в клубе вовсю играет музыка и святятся прожекторы. Все веселятся, празднуя выпускной. И лишь он не знает куда себя деть, сидя на пыльном бордюре и провожая пьяным взглядом проезжающие мимо машины. — Эй, Джо, долго киснуть собираешься? Отвечать ему не хочется — он знает, что язык будет заплетаться так, что вызовут его отца, чтоб тот забрал в хламину набравшегося сыночка. — Эш для тебя последний медляк держит, а ты… Последний медляк… Ему вдруг становится смешно. Последний раз вместе… Он и танцевать-то не умеет. Последний выпускной… Он сжег свой аттестат и собирается кардинально изменить свою жизнь. Если это существование вообще можно будет так назвать. — Оу, классная печатка, бро, подарок? Джонни смотрит на свой указательный палец. Кольцо, которое в их семье переходит от отца к сыну. Вместе с укладом жизни. — Поносить не дашь? Джонни усмехается. — Ты хочешь сдохнуть? — Да не, я хочу закадрить такую же цыпочку, как твоя Эш… — Она не моя. И никогда ей не была. — Тогда тем более — хватит тут торчать. Пошли тусить по-взрослому, бро. И ты, я уверен, сейчас бы не стал пользоваться «бэу»… Джонни хочется его ударить, но он только икает и валится на асфальт, пачкая новый костюм. Да. Новый. Из секонд-хенда. Наверное, ему не привыкать к «бэу», и потому он, всё же собрав себя в кучу, шатающейся походкой идет в клуб. Он знает, что этот выпускной действительно станет для кого-то из них последним.