A life long year

Только несчастный знает, что такое счастье. Счастливец ощущает радость жизни не более, чем манекен: он только демонстрирует эту радость, но она ему не дана. (Э.М. Ремарк)

Холодный алый закат осветил национальный парк «Джаспер». Осенние сумерки уже поджидали долину, прячась за вершинами гор, готовые в любой момент наброситься как волки на добычу. Листьев на деревьях становилось всё меньше с каждым днем. Температура опускалась медленно, но верно. — Какого черта, это моё место! — с рыком произнес Скромник, обнажая клыки. — Омеги, пшли вон! — Эй, полегче, парень… мест же полно — ляг там! — Ты, вша подзаборная, будешь мне указывать, куда ложиться? — лохматый волк медленно опустил голову и сверкнул желтыми глазами. Остальные Омеги тут же разбежались, бросая товарища. — Да знаешь, что я с тобой сейчас сделаю?! — Скромник, — Кейт царственным шагом вошла в пещеру. — Прекрати сейчас же — омеги имеют право здесь находиться. Они — такие же члены стаи. А места мы не подписывали. — Самое время начать! — огрызнулся самец, клацая зубами и пугая мелкого волка, что распластался на подстилке из веток. — Иди куда шла, Кейт. А мы ещё не закончили, дружок… — Скромник! Ты сегодня на дежурстве! — Уинстон, сидящий на своем гладком плоском камне, что находился на возвышенности, подчеркивая статус вожака, подал голос. — Живее! Мне принесли вести, что скоро нагрянут чистильщики… — Что? Чистильщики?! — волки обеспокоенно начали поднимать головы. — Не может быть! Ещё рано! «Чистильщиками» обитатели парка именовали людей, приезжающих каждые два года, чтобы провести масштабный отлов старых и больных животных. За несколько дней они успевали заглянуть буквально под каждый куст, и спрятаться было негде. Эта процедура была направлена на поддержание здоровых и конкурентно-способных популяций хищников и не только. — Уинстон, постой, обычно они приезжают зимой… чтобы медведи спали и у оленей прошел бы гон, разве нет? — Скромник, будто уже забывший о конфликте, подошёл и почтенно склонил голову перед старым, местами поседевшим волком. — Почему решили нагрянуть сейчас? В начале осени? — Я не знаю… Уинстон замялся и отвел взгляд, кивая на выход. Скромник никогда не задавал лишних вопросов, и за это его уважал не только вожак, но и другие члены стаи. — Пап, можно? — Кейт осторожно запрыгнула на камень. Уинстон же только вздохнул, ложась и поджимая под себя хвост. — Пап, я хотела спросить… — Не время задавать вопросы. Время заботиться о слабых. Ты же знаешь, что делать, верно? — он даже не повернулся к ней. — И следите за спиной Тони. А то, неровен час, его скрутят первым… — А как же ты? — Кейт чувствовала себя отвратительно, прекрасно понимая, что отцу трудно признавать себя старым и ещё труднее — озвучить это. — Кто будет следить за тобой? — Со мной всё будет в порядке. Как и два года назад. Кейт лишь закатила глаза — отец всегда бахвалился и строил из себя молоденького закаленного альфу, которому всё нипочем. Но только слепой бы не заметил, как Уинстон сдал за последние несколько месяцев. После диверсии, что устроили волки из стаи Тони, Уинстон стал жаловаться на боли в животе и звоне в ушах. Ему тогда весьма сильно досталось. И первое время после свадеб все серьезно опасались за здоровье вожака. Вопреки желанию уйти со «службы», Уинстону всё равно приходилось контролировать жизнь стаи. Альфы, как бы хорошо ни были подготовлены, без направляющего не справлялись со столь важными делами, как планирование рациона на зиму и особенно — с защитой территории. Оставленный восточный берег заселили отщепенцы. Волки, которые когда-то были изгнаны из стаи Тони. Но тот уверял, что они не представляют угрозы. А у Кейт много раз закрадывалось подозрение насчет того, какую именно связь с ними имеет ближайший родственник их семьи. — Два года назад мы жили отдельной стаей, пап, — напомнила Кейт, наклоняясь к нему. — Мы сами были в состоянии защитить себя и своих стариков. Мы сами принимали решения. А сейчас нам придется считаться с мнением волков Тони… — Ты хочешь сказать, что меня признают недееспособным? — усмехнулся Уинстон, приподнимая слегка осунувшуюся морду. — Сомневаюсь, дочь. — Гарт мне рассказывал, что у них принято голосование на вылет… Пап, я боюсь за тебя! — Кейт не выдержала его взгляда и отвернулась, ударяя лапой по поверхности камня. — Неужели нам снова придётся драться, чтобы отстоять своё право на свободу и счастье? — Вся наша жизнь — борьба, Кейт, — философски изрек Уинстон, поднимаясь и оглядываясь — все ли члены стаи вернулись вовремя. — И я просил тебя быть сильной не просто так. Ты помнишь наш первый урок? — Да, помню, — она заговорила тихо. — Я выглядела как полная идиотка. Даже Лили в образе перевернувшейся черепахи не так слаба. — Но, посмотри, чего ты достигла с того времени, — Уинстон постарался придать голосу как можно больше оптимизма. — Когда-нибудь я открою тебе великую тайну — тайну нашей силы. Силы альф. А пока — не волнуйся и не паникуй, — делай, что должно, и будь, что будет. Договорились? Кейт неопределенно потрясла головой. — Знаешь, когда я только окончила школу альф, и была в жуткой депрессии, мама мне сказала, что я обязательно буду счастлива… — И это правда. Твоя мама — одна из мудрейших волчиц в нашем клане. — Да, но… похоже, что это не счастье, а лишь иллюзия? — Кейт посмотрела в сторону безмятежно уснувших волков-омег, которые дружно сбились в кучу, напрочь заняв место Скромника, который так рьяно взялся его отбивать. — Мы, альфы, невозможны в уверенности в себе, пап… но всегда найдутся те, кто будет сильнее. Вот, как я считаю… И нам пора пересмотреть приоритеты, если мы хотим сохранить себя как вид. — Ты всегда была мудрее своего возраста, Кейт. — Уинстон коснулся прохладным мокрым носом её уха. — Но прошу тебя — не торопись с выводами. Только не сейчас. Когда мы висим на волоске… — На волоске? Как это? — тонкий голосок Лили всегда заставлял сморщиться. — Что-то случилось? Папа, ты выглядишь неважно… — Ну вот — начинается. — Уинстон отряхнулся и обменялся серьезным взглядом с Кейт. — Я в полном порядке. Я ещё хоть куда. Советую вам всем это запомнить. — А где мама, Лили? Кейт спросила это, просто чтобы заполнить повисшую паузу. Но ответ оказался совсем не таким, как ожидалось. — Она… она… осталась подышать воздухом… на вершине… — На вершине… чего? — Горы… — Нашей, где мы на луну воем? Зачем? Сейчас не то время года… — Нет… Кейт не могла понять абсолютно ничего. — На вершине горы на том берегу… — Странно. — Уинстон, нахмурившись, хмыкнул. — Это совсем не похоже на Ив. С кем и зачем она там осталась? — С Тони, кажется, — пискнула Лили, поспешив юркнуть в небольшое углубление в своде, которые служило им с Гартом отдельной пещерой. — Простите… С расширением границ парка территория, которую занимали волки, тоже стала увеличиваться. И побродить по окрестностям, ранее не исследованным, было весело и увлекательно, но Ив, как опытная альфа-самка, всегда ставила безопасность превыше любопытства. — Кейт, возьми кого-нибудь, и немедленно туда! Я догоню! — скомандовал Уинстон.  — Пап, ты думаешь, что это правда необходимо? — Кейт, куда делись твои мозги?! — рявкнул волк, разбудив добрую половину стаи. — С Хамфри общайся поменьше! Там же отщепенцы! Неизвестно, что у них, шавок, на уме! И полупарализованный Тони ей не защитник!