A life long year

Тони, кряхтя, перевернулся на другой бок. Спать с каждым днем становилось всё труднее — спину буквально разрывало. Но благо, что он всегда поднимался ещё до первых лучей солнца, и потому стая не замечала, насколько всё плохо. Пещера в западной части леса была ему по душе, однако наличие в ней нескольких десятков волков-омег, увы, не доставляло особого наслаждения. Перебираясь между кучками сопящих в обе ноздри соплеменников, Тони заметил, что Уинстон разлегся на камне в одиночестве, а у входа в пещеру сидит волк, у которого, очевидно, тоже бессонница. Приглядевшись, он понял — это Ив. Облегчения по этому поводу Тони не испытал. Скорее — наоборот. Почувствовал какой-то груз на душе. Они почти не разговаривали с того самого момента, как их дети взяли и перевернули многолетний уклад с ног на голову. И если Гарт своими делами на благо стаи заслужил право выбора, то вот с Кейт ситуация вырисовывалась совсем неоднозначной. Тони не понимал слишком мягкое воспитание в отношении волчиц. Ведь именно они составляют «костяк» будущей стаи. Самцам остается только оплодотворить нужную самку. Успех, в большинстве своем, зависит от готовности волчицы стать лидером. И быть им до конца. И вот в этом Ив преуспела больше остальных. Она была единственной, кто смог продержаться так долго — Тони забыл, каково это, когда в стае кроме вожака есть ещё и альфа-самка, ведущая за собой наравне с ним. Мать Гарта, увы, не справилась с данной миссией, и во время сезона охоты была убита, — мягкий характер Гарт получил как раз от неё, — стая была разочарована. Больше в нём, чем в ней. И да — Тони допускал, что в стае Уинстона обе дочери пошли в отца, но Кейт, как альфа, просто обязана была выполнить свой долг до конца. А её родители, как те же альфы, обязаны были всё проконтролировать. Но, в итоге, пустили всё на самотек, позволяя дочери выйти за омегу. Да, за последние несколько десятков лет альфы измельчали — этого нельзя было не признать. Однако для Тони, матерого блюстителя традиций, это не было должным оправданием. Никогда не было. — Доброе утро. — Тони подошёл к Ив. Волчица и ухом не повела. — Не спится? Кошмары или фантазии? — Какое тебе дело до моих кошмаров и тем более — до фантазий? — отбрила она, оборачиваясь и смотря прищуренными глазами. — За своими следи. — Извини, я ошибся, — Тони осклабился, почувствовав себя оскорбленным. — Ты, наверное, ностальгируешь по ушедшим золотым временам, верно? — Поясни, — волчица процедила это сквозь плотно сжатые белоснежные зубы, а её уши моментально прижались к голове, шерстинки на которой встали дыбом. — Не злись, Иви, — Тони специально дразнил её, хоть и понимал — она может запросто переломать его многострадальный позвоночник, и скажет, что так и было. — Вы же сами отдали бразды правления своей непутевой дочурке. И право выбора заодно. Теперь поздновато локти кусать, не находишь? — Ты что-то имеешь против моей дочери?! — теперь Тони понял, что шутить он начал зря. — Произнеси ещё хоть одно слово в подобном тоне, и я забуду, что мы — родственники… Ив двинулась на него, затем принимая боевую стойку. Страх страхом, а нет более прекрасного зрелища чем взбешенная альфа-самка. Воплощение силы и самого духа леса. Так было и всегда будет. Тони сглотнул слюну, так не вовремя образовавшуюся в пасти, будто у молодого перевозбужденного волчонка. — Ну давай — чего молчишь? Продолжай, чего ты там хотел ещё сказать, а?! — Тш-ш-ш! — шикнул он, оборачиваясь. Другие волки завозились. — Уймись. — Глупо начинать провоцировать меня, Тони, запомни это! Я всё равно выйду из поединка победительницей… — Уверена? — он усмехнулся, всё ещё восхищенно глядя на неё. Ответом стал злобный рык. А дальше последовал бросок. И опасно клацнувшие зубы прямо перед носом. Тони едва хватило сил и времени, чтобы увернуться. — Зачем нам лишние глаза и уши, Ив? — он попытался смягчить разошедшуюся волчицу. — Может, прогуляемся, поговорим без эмоций? — Много чести, — фыркнула Ив, отряхиваясь и собираясь удалиться в одиночестве. — Сейчас не до бесед. Лучше не попадайся мне на глаза, Тони. — Хм, почему это? Ты же недавно сказала, что мы — родственники, и живем, вообще-то, в одной пещере, так что… — …так что, будь так любезен, — сиди в своем углу и не высовывайся без нужды! — резко закончила она. — Скоро нагрянут чистильщики! Забыл? — Не говори со мной так, будто я — тупой молокосос, не знающий правил, заложенных задолго до нашего рождения! — Тони и сам не понял, каким образом преградил ей путь. Ив остановилась и наклонила голову набок, разглядывая его. — Дай-ка угадаю, неужели я… задела твоё самолюбие? — А ты догадлива, — Тони кивнул. Какое-то время они красноречиво смотрели друг другу прямо в глаза. Пытаясь уловить мысли, очевидно, — никто из них двоих не произнес ни слова. Но уже стало ясно — Ив в данный момент не захочет уступать, а он, Тони, не привык этого делать. И то, что он недавно в виду особых обстоятельств согласился с решением абсолютного большинства, ещё не значит, что так будет всегда. — Не буду льстить, Тони, — ты стареешь, — сказала наконец Ив. — И мы все тоже. Но у одних есть надежный тыл в виде крепкой семьи, а у других — только иллюзии. Прости, но ты как раз во второй категории. Ничего личного, но имей в виду — когда придет время выбирать самого слабого… — Не продолжай — я понял, — Тони прикрыл глаза. Почему-то ему показалось, что солнце, которое ещё даже толком не взошло, ослепило его. — Тогда и я скажу — рано вы списываете меня. Рано, Ив. Скорее спишут твоего ненаглядного Уинстона, но не меня, ясно? — Это мы ещё посмотрим! — Ив перепрыгнула через него и бросилась прочь.