A life long year

— …я не могу, Эльза… — предложение, сказанное с интонацией абсолютно уставшего от жизни человека, совершенно не вяжется с образом Анны — всегда оптимистичной и солнечно-искренней. Улыбка сходит с губ бывшей королевы Эренделла. Она застывает, так и не сделав последнего шага, разделяющего их, чтобы обнять сестру. Прошел всего месяц с момента как они обе решили, что теперь всё будет «по-другому» и «хорошо». А в груди тут же появляется тяжесть, будто туда рухнул кусок льда — туда, за ребра, где ещё недавно билось полное счастья оттого, что больше не нужно искать ответы, сердце, — и даже кончики пальцев замерзают как ещё недавно она сама замерзала в ледяной пещере на самом дне. — …ты о чем, Анна? — голос у Эльзы едва не дрожит. — …я не могу быть королевой, — они встречаются глазами, и снова Эльзе кажется, что мир рушится. Рушится и падает снежной крошкой, падает на её глазах, а она ничего не может сделать — только бессильно сжимать кулаки и отчаянно шептать: «…я не знаю, как…». Те слова буквально стали её вторым «я», хоть она и старалась делать вид, что смогла одолеть своих демонов и заложенные ещё в детстве комплексы. — Прости меня… — …нет-нет-нет, Анна, ты что! — и Эльзе всё отчетливее кажется, что это сон — один из тех, что снились ей незадолго до того, как началась вся эта история с Духами. — Что случилось? Почему ты… — …ты нашла своё место, а я… — …что?! — Эльза наконец сбрасывает с себя оцепенение и подскакивает к Анне, касаясь её щек и обжигая холодные пальцы о слезы, катящиеся по веснушчатому лицу. — Нет, стой… мы же всё решили! Твоё место в Эренделле, ты — его королева… — …знаю, и мне казалось, ч-что т-так будет п-правильно, но… вот — сейчас я с-стою перед тобой и г-говорю то, что чувствую, — Анна едва не захлебывается, — я н-не могуу, Эльза! — …так, всё-всё-всё — тихо… надо тебя Ханимарен показать — травами какими-нибудь отпоить… пошли… — она обнимает Анну и ведет её по направлению к поселению нортулдров. — Ох, а Кристофф и Олаф куда смотрят? Ты ж на таком взводе — устрою же я им обоим трепку… — …нет, Эльза… я никуда не пойду… лучше ты… — …в смысле — не пойду? — упрямство Анны — пожалуй, отдельная история. — Что с тобой вообще происходит? — …вернись в Эренделл, — договаривает Анна, кое-как заставив себя вдохнуть поглубже, — вернись, пока не стало… поздно… — …так, ты мне уже Пабби напоминаешь, Анна… — хмурится Эльза. — Что такого случилось? Отвечай немедленно, или я за себя не отвечаю! — Эренделл без тебя — не Эренделл, Эльза, пойми ты уже, наконец. — Анна дергает её за руку. — …ты же сама сказала, что я нашла своё место, и не только ты! — …да, но тогда тебе нужно сделать ещё кое-что, о чем ты забыла… — …и что же? — теперь Эльзе уже не кажется, что случилось что-то из ряда вон выходящее — скорее всего, Анна слегка «заигралась» и теперь строит из мелочи проблему. — …ты правда хочешь остаться здесь? — …да, Анна — это моё… — …нет — твоё место в Эренделле. — Анна! — предупреждающе повышает голос Эльза. — …ты всё ещё не понимаешь, чего не сделала? — Анна качает головой. — Ты оставила Эренделл без защиты… — …ох, Анна, мы же это обсуждали — городу ничего больше не угрожает… — …да своим решением ты вышибла опору у всех из-под ног! — …какую опору? — Эльза понимает, что совершено ничего не понимает — похоже, что общение лишь с Духами природы не идет на пользу. Скоро она одичает, и вообще будет шарахаться от цивилизованных людей, как это делают местные жители. — А ты помнишь, что говорил нам отец? Что у каждого есть своё место… — Ну, да — правильно… — Нет — неправильно! Потому что нельзя к срубленному дереву, Эльза, просто приставить прутик и надеяться, что оно вырастет снова! — Анна стискивает её предплечья довольно сильно. — А ещё есть долг! И если выбирать между «местом» и «долгом» — второе всегда в приоритете! — Анна, ты меня пугаешь… — Я и сама себя, порой, пугаю, — лицо Анны на секунду опечаливается, а дальше снова искажается болезненно-яростной гримасой. — Неужели ты не понимаешь, что я не могу быть королевой, как бы сильно ты или еще кто-то этого не хотели?! Нет? Эльза поджимает губы и чуть отходит назад, чтобы не сорваться. Её снова накрывает уже подзабытое, пожалуй, чувство — то самое, когда тебя загоняют в угол. И неизвестно, что будет дальше. — Нельзя найти своё место без исполнения долга. Для нас — «долг» и есть «место». Но ты опять убегаешь от истинной себя, Эльза, — конечно, я поверю, что тебе здесь воля-вольная, и намного легче принимать себя и магию, — но этого леса и в помине в нашей жизни не было! А теперь — пожалуйста! Ты готова пропадать здесь, любуясь природой и дыша свободно, а Эренделл… — …ты говоришь, как эгоистка, Анна… — Хорошо, пусть будет так, — и Анна выдергивает из волос, собранных в пучок, маленькую аккуратную корону, ту самую что ещё недавно на неё надела сама Эльза, кажется, искренне радуясь, что сняла её с себя. — Только мы обе знаем, кто тут настоящий эгоист… — …дай мне время, Анна… прошу тебя… — …я не могу, Эльза, — Анна больше не плачет — только желваки ходят по её бледному и осунувшемуся — и как она раньше не заметила таких перемен?! — лицу. — Я не могу оставаться одинаково «удобной» для тебя, где бы ты не находилась… прости.