A life long year

— Драк!!! — Фрэнк орет так, что кажется вот-вот по бетонной дорожке пойдут трещины. — Наконец-то, друг! Мы заждались! — Не стоило меня ждать — начинали бы веселье… — Ну — без тебя это не будет весельем! — подтявкивает откуда-то из кустов Вольфыч. — Ага, как же — пугать людишек в Хеллоуин — дело только для Графа Дракулы! Остальные так — сбоку-припеку! — ворчит Гриффин. — Я не хотел приезжать — вы сами написали, что… — Мы помним, Драк… всё помним… — Фрэнк кивает, подходя к нему. — Я тоже всё помню, хотя изо всех сил стараюсь забыть… — горло сдавливает как тисками, и Граф спешит отвернуться, чтобы не показывать эмоций. Приезжать сюда для него теперь пытка. Холодные стены, холодный пол и холодный взгляд луны, который он видит каждую ночь, пытаясь сбежать от самого себя — от монстра, что рожден самой тьмой. Приезжать сюда, в Трансильванский замок, где проживало не одно поколение его семьи, и знать, что она никогда больше не выйдет к нему, не улыбнется, и не скажет «ты дома» — это ужас. Если вампиры способны познать его — он познал в тот самый миг, когда умерла Марта — на его руках, — пронзенная копьем с горящим наконечником… — …ну что, Драк, ты готов зажечь? — …идиот! — рявкает Дракула. — Протри очки! — …да я же в переносном смысле! — оправдывается Гриффин. — …так сразу? — заминается тут почесавшийся Вольфыч. — А как же Мэй… — …нет, ты же не имеешь в виду… — грозно прерывает его Фрэнк. — …да! Имею! — восклицает оборотень. — Драк, ты же до сих пор не видел свою дочь… — …нет, не стоит им… — начинает было Фрэнк, но Граф Дракула, сделав глубокий вдох, останавливает его жестом. — …я здесь именно для того, чтобы увидеть свою дочь… — говорит он, и плавно скользя над мокрым асфальтом, направляется к замку. — Драк! — кричит тут Фрэнк. — Ты это… стой! Имей в виду… она не такая… Дракула, не слушая его, открывает двери — тяжелые и едва поддающиеся даже его огромной силе. На него тут же обрушивается волна запаха — человечьего запаха. Граф Дракула замирает. Запах разлагающегося и гниющего трупа ему знаком не потому что он слишком часто его вдыхал, а потому что, вдохнув всего раз, уже не забудешь. В замке очень темно — только лунный свет пробивается сквозь щели в массивных ставнях на окнах. На тех самых окнах, которые когда-то были распахнуты настежь каждую ночь — Марта очень любила любоваться видом из их спальни. — …кто здесь? — доносится хриплый, если не сказать — ужасный голос из самого дальнего угла. — …я — Граф Дракула, — властно отвечает он, и делает ещё несколько шагов по направлению к темной фигуре, склонившейся над тем самым источником смрада. — …не будь ты вампиром — был бы таким смелым? — теперь до его ушей доносится утробный смех. — Мэйвис — тебя так зовут, верно? — ему стоит немалых усилий говорить четко, не кривясь от того что испытывает его нюх. — …это дурацкое имя дала мне моя недо-мать, верно? — в ответ летит усмешка. — …да что ты знаешь о своей матери?! — Граф рывком приближается к вампирше, выпрямившейся и теперь выглядящей ещё более уродливо — чересчур худая, растрёпанная и с острыми когтями на тонких мертвецки-бледных руках. — Как ты смеешь вообще говорить о ней! — …а как смеешь ты сюда приезжать! — Граф чувствует, как она оскаливается. — Ты не появлялся здесь сто восемнадцать лет! — …и я очень сожалею об этом… — …а я не сожалею! — Граф, уже собирающийся поднять руку, чтобы коснуться дочери, получает сильную пощечину, и его откидывает назад. — Убирайся отсюда, жалкая тварь! Граф приземляется в груду человеческих костей — от неожиданности и шока он не успевает превратиться, и выглядит сейчас именно жалкой тварью. — …как ты можешь так жить?! — ужасается он, смотря на ползающую по полу и плотоядно обнюхивающую трупы Мэйвис. — Ты будто монстр… — …да, зато ты — нет! — опять холодно усмехается она. — Кстати, не хочешь увидеть, что я сделала с тем «монстром», который лишил тебя женушки? — …нет — я зря приехал! — Граф оборачивается летучей мышью и вырывается на волю пробивая ставню. — …кажется, тебя не было слишком долго, Драк! — орет ему вслед Фрэнк, помахав чьей-то оторванной рукой.