ID работы: 6890822

Разные жизни

Слэш
R
В процессе
43
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Мини, написано 45 страниц, 12 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
43 Нравится 47 Отзывы 10 В сборник Скачать

Мандельштам в пустой комнате

Настройки текста
      Югём после пары дамских коктейлей в тепле такси похож на плюшевого медведя с плохо контролируемыми конечностями и головой, что клонится набок, ближе к Джинёновскому плечу. Пак в ответ лишь странно улыбается и невзначай мостит руку на чужом остром колене. Ноги у сомлевшего мальчишки умопомрачительно длинные, и ладонь успевает добраться только до середины бедра, когда водитель говорит, что они на месте. Хочется ему врезать, но вместо этого старший отдает деньги и вытягивает Кима в промозглый вечер апреля во дворе университетского общежития. За пять этажей по истертым ступеням вдоль неработающего лифта Югём заметно трезвеет, что Джинёну категорически не нравится, но он невозмутимо шерудит ключом в заедающем замке и приглашает жестом, распахивая дверь комнаты. Югём аккуратно втискивается в узкий коридорчик с тусклой автоматической лампочкой, все равно кажущейся теплой после неонового света пустых лестничных пролетов. Пак тихо усмехается внезапной скромности мальчишки, буквально сорок минут назад танцевавшего в центре заведенной толпы так, что она расступилась, чтобы рассмотреть чертовски сексуально извивающееся молодое и безусловно красивое тело юнца.       — Проходи, располагайся, — Джинён проскальзывает вглубь большой полупустой комнаты, бросая пиджак на просиженное кресло с деревянными подлокотниками и поломанной ножкой, установленной на камасутру в исцарапанной суперобложке. Он дергает цепочку торшера в дальнем углу у двери в крохотный закуток, оборудованный под кухню. Кровавый свет от старенького абажура, сохранившего позолоченную витиеватую бахрому, заливает простой лакированный стол с ноутбуком, на пыльном экране которого выведено неприличное слово, простой стул с неудобной даже на вид резной спинкой выставленные неуютно в центре стены между двух высоких узких окон с облупившейся местами и пожелтевшей от времени и сигарет белой краской без штор. Большой купленный по скидке в Икее шкаф стоит еще кривее — в углу, мешая открыть кухонную дверь до конца. Она тонко дребезжит расшатавшимся кривым стеклом в фанерной коробке, выкрашенной не так давно по сравнению с крестами окон, но все той ж белой краской, разъедаемой никотином. Шкаф полупустой: несколько коробок с дисками без подписи, уродливая статуэтка голой девицы с нереальными пропорциями, трехтомник «Пятидесяти оттенков серого», демонстративно выставленный в центре глянцевыми обложками к зрителю, мигающий зеленым глазом на самом верху роутер и толстый слой пыли поверх всего этого.       — Выпьешь? — Джинён появляется в дверях с бутылкой джина и парой шотов, капающих на пол водопроводной водой.       Югём несмело кивает и улыбается совсем робко.       — Отлично, — Пак проходит внутрь, мимо мальчишки. — Прости, апартаменты, как видишь, не люкс, да и с мебелью не густо, так что располагайся прямо тут.       Югём впервые оборачивается, следуя за хозяином комнаты, и замечает узкий встроенный шкаф с совершенно неуместными в такой комнате огромными зеркальными дверцами вдоль всей полутемной с ярким пятном — отражением торшера стены и огромный матрас с кипенно белым даже при таком освещении бельем, на которое опускается Джинён. Он снова усмехается растерянности гостя, который будто в первый раз… Пак даже не может сформулировать, что именно в «первый раз» — такими невинными оленьими глазами смотрит на него мальчишка, аккуратно опускаясь рядом, едва задевая своим коленом бедро старшего.       Джинён плещет на толстое дно рюмок бесцветную жидкость до обода и протягивает одну из них Киму. Звонко задевает стекло в чужих руках своим и, улыбнувшись, делает один большой глоток. Югём же принюхивается к явно незнакомому напитку и тихо, как котенок, чихает, зажмуриваясь и морща носик. Пак откровенно смеется и подталкивает занесенную с шотом руку.       — Не сомневайся. Это куда лучше той цветной ерунды из клуба, где разведенным концентратом сока забивают и без того дрянной вкус дерьмового алкоголя.       Югём делает глоток и тут же весь кривится, смешно высовывая язык — слишком крепко и совсем не сладко.       — Как ты это пьешь? Как будто елку жевал, — он смотрит глазами ребенка, которому вместо конфеты подсунули пустой фантик, и отдает рюмку обратно. Услышь Пак от кого другого сравнение любимого напитка с елками, выкинул бы неотесанного визитера за дверь, но мальчишка, что не задумываясь пальчиками проводит по языку, как кот, пытаясь «стряхнуть» неприятный вкус, вызывает какую-то нездоровую волну эйфоричного умиления. Джинён хохочет в голос.       — Чего ты? — Мигом подбирается Югём, зыркая обиженным взглядом.       — Ты слишком милый, — все еще улыбаясь, Джинён отставляет лишнее.       — И ничего не милый — Ким отворачивается, пряча смущение, и делает вид, что рисунок обивки хромого кресла куда интереснее старшего. Пак не спорит и лишь тихо тянет за ворот чужой кожанки, пытаясь стянуть ее с юношеских плеч, но Югём выворачивается, недовольно сопя.       — Ну не капризничай, малыш. Тебе же жарко, — Джинён ласково проводит по чувствительной коже на загривке.       — Я не малыш, — взвивается мальчишка с видом грозного детсадовца.       — Конечно, конечно, — лукаво соглашается Пак и уже двумя руками все-таки стаскивает с младшего куртку. Но Ким не глупый и слышит снисхождение в голосе старшего, отчего хочет совсем по-детски доказать свою правоту.       — Конечно, — обиженно огрызается он и вскакивает с места, будто ища доказательства своей правоты. Джинён лишь терпеливо прикрывает рукой все еще ползущую по лицу улыбку. Ему необычно весело с этим мальчишкой и не хочется его обижать. А Югём уже шагает к пресловутому креслу, действуя совершенно наугад.       — Уж если я и ребенок, то ты не сильно старше, раз думаешь что-то спрятать таким очевидным способом. Что тут у тебя? Заначка? Детские фотки? Неразделенная любовь? — Ким выдергивает книгу из-под ножки. — Обложку по размеру подобрать не сообразил? — Он вытряхивает небольшой беспереплетный томик из глянцевой бумажки и не успевает прочесть название, когда приходится уворачиваться от внезапно подорвавшегося к нему Пака.       — Не бойся, я никому не расскажу, — Югём веером листает книгу, снова уходя от загребущей руки старшего, и отбегает к шкафу. Кроме стихов внутри ничего. И это кажется еще страннее — поэзия в этой комнатушке?       — Мне стало страшно жизнь отжить, —       И с дерева, как лист, отпрянуть,       И ничего не полюбить,       И безымянным камнем кануть;       И в пустоте, как на кресте,       Живую душу распиная,       Как Моисей на высоте,       Исчезнуть в облаке Синая.       Югём произносит вторую строфу по памяти, задвигая выдернутую закладку обратно.       — Одно из первых стихотворений Мандельштама, датирующееся расплывчато: — не позднее августа девятьсот десятого.       Разъяренный неожиданной наглостью нелепого по первости мальчишки Джинён, загнав его в угол, замирает. Знание стихов, а тем более истории их создания в своей-то стране не особо популярного зарубежного автора — последнее, что ожидает Пак от юнца подобранного в баре не ахти какого клуба для развлечения на одну ночь.       — Отдай, — шипит Джинен и вырывает томик из чужих пальцев.       — Зачем ты его прячешь? Зачем вообще вот это все? — Ким тычет поцарапанной обложкой в угол второсортного романчика для захудалых домохозяек на полке. — Это же все не твое — так для чего? — Югём обводит показушную обстановку и смотрит прямо в глаза.       Внезапная проницательность несуразного юнца уже не просто раздражает, а начинает пугать. И это злит еще больше.       — А не много ли вопросов для простого «потрахаться»? — Джинён теснит Кима к пыльным полкам и грубо ведет между чужих шикарных ног старой книжицей.       — «По»-что? Так ты ради этого меня сюда привез? — Югём сжимается весь и в глазах плещется жуткая обида вперемешку с животным страхом перед таким грубым старшим.       — А ты как думал? Вот только не строй из себя невинность. Уж точно не после твоих танцев, — Джинён с грохотом упирается в полку рядом с худым плечом мальчишки и с садистским удовольствием наблюдает, как тот краснеет и опускает голову, все еще пытаясь отстраниться от пачки проклеенных листов, упирающихся в пах.       — Я просто хотел отметить с другом свое поступление в университет. Вчера пришло письмо о зачислении, — со слезами в голосе тихо шепчет Югём.       Пак не верит собственным ушам.       — Да как вы тогда в клуб-то попали? Вас не могли пустить.       — Бэм предложил как в фильмах сжечь школьные тетради. Мы нашли какую-то стройку, думали она заброшенная. Потом убегали от сторожа и наткнулись на того парня — блондина, что выступал вместе с диджеем. — Югём судорожно вздыхает, смахивая все-таки сорвавшуюся слезу. — Бэм просто приклеился к нему, что-то там наговорив по-английски, и на контроле тот сказал, что мы с ним.       Джинён медленно отступает — голова, кажется, лопнет сейчас. Он прикрывает глаза рукой и только в это мгновение понимает, что вся очаровательная непосредственность и доверчивость мальчишки не имела ничего общего с хорошо продуманным флиртом.       — Прости, — Джинёну стыдно за свою грубость, даже жестокость. Он снова делает шаг навстречу к Югёму, но тот резко вскидывает голову с глазами полными кровавых из-за близкого абажура слез и, как верткая кошка, проскальзывает под протянутой к нему рукой, хватает куртку с постели и, торопливо сунув ноги в кроссовки без шнурков, ломится прочь, оставив дверь открытой, через которую Пак слушает бегом удаляющиеся шаги.       Так мерзко Джинён не чувствовал себя никогда. Не то чтобы он никогда не нарывался на школьников — эта малолетняя шпана с завидной регулярностью ошивалась по ночному городу в тайне от мирно спящих родителей, ища приключения не только на пустые головы. Но с Югёмом все вышло не так. Внимательный, но слишком доверчивый он всего лишь оказался жертвой обстоятельств, а Пак поленился включить мозги - слишком лакомым кусочком показался ему Ким, и вот результат. И чего он вообще взъелся на него из-за этого Мандельштама? Так испугался потерять образ «бед-боя»? Да узнай тот же Джебом, кого Пак из себя строит вот такими вечерами, засмеял бы.       Джинён жмурится и сокрушенно бьется лбом в перекрестье полок, где недавно стоял Югём. Злополучная книжка все еще в руках, и он, не глядя, швыряет ее на матрас, но звук получается слишком громким, и Пак, обернувшись, замечает черный прямоугольник, соскользнувший с постели. Он подходит ближе и поднимает чужой телефон, что видимо выпал из кармана куртки Кима. Гаджет тут же отзывается вибрацией входящего сообщения. Экран высвечивает имя отправителя — БэмБэм. Видя сомнительно знакомое имя, Джинён машинально ведет пальцем по экрану, и телефон открывает все сообщения на фоне каких-то облаков.       — Серьезно? Даже пароля нет? — Вздыхает Пак и читает текст.       «Не знаю, где тебя черти носят, но для миссис Ким ты у меня в душе и останешься на ночь. Так что ты мой должник и прикроешь меня завтра перед моими. Джексон пригласил меня прогуляться!»       От обилия смайликов у Джинёна в глазах рябит.       — Ушлый же у тебя дружок, — качает головой старший, цепляясь взглядом за номер администрации собственного университета, и открывает автоматическое сообщение с поздравлением о зачислении. Мозг работает медленно, глядя на до сих пор не закрытую дверь, но когда осознает, что, как бы слишком поэтично и фатально это не звучало — его судьба, сейчас один, ночью, в незнакомом районе и даже без телефона — Пак успевает лишь сунуть ноги в домашние тапочки. Перед зданием никого, и Джинён в нерешительности вертит головой, соображая, куда мог пойти мальчишка.       — Ассистент Пак? Давненько вы к нам не заглядывали, — Джинён оборачивается на голос и видит консьержа, тихо докуривающего за углом вестибюля рядом с урной.       — Ох, мистер Чхве, рад вас видеть, — старый охранник знал Пака еще со времен студенчества и за небольшую плату сохранял ту самую комнату за давно работавшим на благо университета старшим. — Как внучка? Уже в школу ходит, наверное? — Джинёну хотелось вытрясти из старика все, что тот видел за последние пять минут, но не прояви он должного внимания к пожилому проныре, мог не получить ничего.       — Да, уже во второй класс, — мужчина расплывается в желтозубой улыбке и тушит сигарету. — А вы чего так поздно бегаете? Уж не парня ли того ищите, что вышел недавно?       Пак чуть не вцепился в плечи подошедшего старика, заставляя себя улыбнуться.       — Да его. Студент из нашего университета, помогаю ему с подготовкой к учебе. Вот послал его за ночным перекусом, а куда идти-то не сказал, да и он так рвался угодить, — разыгрывать дурачка Джинёну было не впервой, иначе этот дедок давно выгнал бы его в зашей. — Так куда он пошел?       — Да как раз к круглосутке и отправился, — махнул рукой старик, и Джинёна, как ветром сдуло. Он бежал, нервно оглядываясь по сторонам почти до самого магазинчика на углу улицы, когда наконец увидел Кима, сидящего на корточках перед уличным котом, уплетающим купленную видимо специально для него сосиску.       — И почему я не удивлен? — Риторически спрашивает Пак, подходя к этой парочке вольных котов.       Югём молча поднял заплаканный взгляд на старшего и снова вернулся к зверюшке.       — Держи, Бэм отмазал тебя перед мамой, — Джинён присаживается рядом и протягивает телефон.       — Я думал в клубе его посеял, — шмыгает носом Ким и смотрит на черный экран. — А вообще читать чужие письма не хорошо, хотя не мне это говорить, наверное.       Пак качает головой, не то соглашаясь, не то еще чего.       — Прости меня. Я правда не знал что… Что ты, в общем… — Джинён не знает как объяснить, но Югём кивает.       — Я понял. На мне же не написано ничего в конце концов.       — Да нет, написано, — усмехается Пак и тычет пальцем в лоб, обернувшегося в недоумении мальчишки, — прямо вот тут огромными буквами. — Ким хмурится и отворачивается. — Но танцуешь ты потрясающе и улыбаешься головокружительно, так что «слона-то я и не приметил».       — Я танцами со средней школы занимаюсь, — Югём будто нарочно не заметил второго комплимента, еле улыбнувшись уголками губ, но Джинён уже и не думал обвинять его в кокетстве.       — Пойдем обратно? Тебе ведь все равно сейчас больше некуда идти? — Джинён склонил голову набок, чтобы заглянуть в лицо мальчишки, очень уж усердно наглаживающего кота. — Я не трону тебя, обещаю. Иначе меня посадят.       — Это только если я заявление подам, — Югём поворачивается к старшему, широко улыбаясь.       — Да уж, флиртовать ты совсем не умеешь, — Пак, улыбаясь в ответ, показательно качает головой.       — Эй! — Возмущается Югём, легко толкая Джинён в плечо. Кот от громкого голоса быстро убегает, а Пак встает, протягивая руку младшему.       — Пойдем быстрее, я, кажется, дверь не закрыл.       — Мы будем спать вместе? — Югём, стоя над матрасом в выданных пижамных шортах и майке, оглянулся на старшего, что стоял у торшера в таком же наряде, ожидая когда гость уже уляжется.       — А как еще? На пол ляжешь? Или на кресло? Я-то с утра с них точно не встану.       — Нет, — Югём снова очаровательно улыбнулся и быстро забрался под одеяло. — Просто я ночью люблю обниматься, у меня даже подушка специальная для этого есть.       — Ну нет. Ты издеваешься? — Ноет Джинён. — Я тебе святой что ли?       — Вообще-то я парень, — серьезно напоминает Ким, и старший аж обратно включает лампочку.       — Ты сейчас реально думал, что именно это должно меня смутить после того, как я с конкретной целью притащил тебя сюда в самом начале?       — Ой! — Югём мгновенно осознает сказанное и прячется под одеяло с головой.       — И как ты только в университет-то поступил? — смеется Джинён и в темноте ложится рядом, кое-как выцарапывая себе край одеяла, ласково проводя по белому кому, глухо бурчащему про высший балл.       — Мы смерти ждем, как сказочного волка,       Но я боюсь, что раньше всех умрет       Тот, у кого тревожно-красный рот       И на глаза спадающая челка.       — А мне больше «Пешеход» нравится, — Югём высовывается из укрытия, а Пак обреченно закатывает глаза.       — Спи, пока я тебя не изнасиловал!
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.