Спаситель

      Гарри в радостном нетерпении преодолел главные ворота и вошел в холл величественного замка. После всего, что произошло с ним летом, он был счастлив находиться здесь, это место всегда ассоциируется с безопасностью. Тут не было оскорблений и побоев от дяди Вернона, который в любой своей неудаче винил племянника, и противных визгов тети. Здесь его не эксплуатировали как домового эльфа и не использовали в качестве бойцовской груши. Не гоняли по улице как вшивую собаку в надежде выслужиться перед Дадли и выиграть в игре, название которой говорит само за себя: охота на Гарри. Шайка, состоящая из тупоголовых кретинов, живущих по соседству, постоянно бывала в доме Дурслей. И если они не уплетали пироги на идеально вылизанной Поттером кухне, то пытались поймать его, чтобы побить.О магии они, естественно, не знали, поэтому и не боялись, в отличии от Дадли, распускать руки по уже установившейся за годы традиции. Зато в Хогвартсе были его друзья и Дамблдор, который сможет защитить школу и всех учеников. В Гарри даже просыпалась робкая надежда, что все кошмары, истязавшие его на протяжении почти двух месяцев, отступят и не будут более терзать разум гриффиндорца.       Большой Зал вновь встретил его своей непередаваемой атмосферой. Зачарованный потолок, который из года в год заставлял новоприбывших первогодок открывать рты в немом восхищении, свечи, освещающие помещение, парили высоко над головами учеников, добавляя уюта. Гомонящие школьники, которые делились друг с другом впечатлениями о лете. Кто-то рассказывал о других странах, которые они смогли посетить вместе с родителями, некоторые вели беседы о новых метлах и, конечно, квиддичных командах, отличившихся в уже прошедшем сезоне. И никакого страха или волнения из-за возрождения Волдеморта. Ни-че-го. Гарри, конечно, был рад. Это значит, что не было никаких массовых убийств и прочего. Однако, это также значило, что никто не воспринял всерьез его слова, и когда развернется война, а Темный Лорд выйдет из тени, они не будут к этому готовы. Погибнет в несколько раз больше людей, и Гарри должен был это предотвратить.       Садясь за стол, он недоуменно посмотрел на своих сокурсников, которые в спешке отсаживались подальше, явно не желая находиться рядом. Никто не ответил на его приветствие, а некоторые окинули взглядом полным обжигающей ненависти. К подобному Гарри был совершенно не готов. Он в удивлении оглядел представителей ало-золотого факультета, отмечая, что кто-то старался не смотреть ему в глаза, или же наоборот, смотрел слишком пристально, сжимая руки в кулаки. Такое поведение вызывало множество вопросов. Поттер нахмурился и решил узнать у Гермионы, она единственная села рядом с ним.       — Что происходит?       — О чем ты? — спросила Грейнджер. Она не хотела говорить об этом, по крайней мере, сейчас. Ей совсем не хотелось портить другу праздник, понимая, что это, скорее всего, последний относительно спокойный вечер в стенах этой школы.       Гарри же в ответ лишь выразительно поднял бровь и повел кистью руки, обводя окружающее его пространство. Гриффиндорка решила, что лгать она не будет. Возможно, немного недоговаривать, но не лгать.       — Должно быть, они всерьез принимают публикации в «Ежедневном пророке». — Тяжело вздохнув, пробормотала ведьма.       — Какие публикации? — Гарри прищурил глаза и внимательно посмотрел на подругу.       — Пару раз в неделю они… ам… прохаживаются на твой счет. Там, конечно, уже нет больших статей с кричащим заголовком как во время Турнира. — Гермиона нахмурилась, вспоминая все, что происходило на четвертом курсе. — Они просто вворачивают твое имя мимоходом. Ты у них что-то вроде дежурной шутки.       — В смысле?       — Все выглядит довольно скверно, — сказала ведьма, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Хотя Скитер и перестала писать для них, но сумела заложить хороший фундамент для теперешнего.       — Для чего «теперешнего»? — Гарри хмурился все больше. Хоть голос подруги и звучал ровно, однако не заметить ее волнение мог только слепой.       — Как ты помнишь, она писала, что ты часто теряешь сознание, жалуешься на жуткую боль в шраме и все такое. Вот и сейчас тебя изображают либо дурачком, любителем привлечь к себе внимание, чтобы о тебе и твоем героизме больше говорили. Либо просто сумасшедшим. — Гермиона сказала это очень быстро, будто это могло бы сделать новости менее неприятными.       — Что?! Я стал известным только из-за смерти моих родителей! — яростно прошипел Гарри. В уголках его глаз заблестели злые слезы. Ему хотелось кричать на весь мир, что он не хочет и никогда не хотел этой славы. Что он готов променять все это на любящую семью, которой у него никогда не было. — Волдеморт пропал лишь из-за жертвы моей мамы. Она отдала свою жизнь, чтобы защитить меня. Если кто и является героем — так это она! Я никогда не просил этого!       — Я знаю, Гарри, знаю. — Заверила его Гермиона. Она понимала, как больно другу слышать все это, и попыталась сменить тему. — И, естественно, они ничего не написали о нападении дементоров, иначе бы крупно подставили Министерство.       — Ну конечно, Волдеморт же не разгуливает по Магической Британии полный сил и энергии, а значит, это министр пытался убить Героя. — Язвительно проговорил Поттер, со злостью сжимая руки в кулаки и не замечая, что шляпа закончила свою песню, и началось распределение первокурсников.       Как только он поднял голову и обратил свое внимание на преподавательский стол, то заметил, что на месте Хагрида сидела женщина средних лет в темно-зеленой мантии и старой остроконечной шляпе. Гарри вспомнил, что при высадке из поезда тоже не видел великана, хотя обычно именно он переправлял новоприбывших через озеро.       — А где Хагрид? Он же не мог уйти из школы, ему ведь просто некуда идти. — Поттер внимательно посмотрел на подругу, будто та знала ответы на все вопросы мироздания. Гермиона нервно повела плечом и предположила:       — Может он отправился в отпуск? Или занят поисками новых, опасных зверей? — ей вдруг стало тошно от самой себя. Она не хотела обманывать друга, но не смогла бы объяснить, откуда ей известно, что учитель отправился на переговоры к великанам. О деятельности Ордена Гарри сообщать было нельзя.       «Надеюсь, Дамблдор знает, что делает»       Грейнджер вновь оглядела преподавательский стол, и в глаза ей бросилось огромное розовое пятно.       — А это еще кто? — резко спросила она, указывая пальцем почти в середину стола.       Гарри отследил направление и посмотрел туда же, куда и подруга. На месте преподавателя Защиты от Темных Сил сидела пухлая, приземистая женщина с короткими курчавыми волосами коричнево-мышиного цвета. На голове у нее был повязан ярко-розовый бант в тон вязаной кофточке. Закончив что-то нашептывать директору на ухо, она немного повернулась в сторону учеников, и Гарри узнал это жабье лицо с глазами навыкате.       — Амбридж! Я видел ее на моем разбирательстве, она работает на Фаджа! — пораженно выдохнул Поттер.       — И что тогда она здесь делает? — сощурив глаза, девушка внимательно оглядела нового профессора еще раз, а Гарри лишь в растерянности пожал плечами.       Распределение малышей закончилось, и Дамблдор поднялся, чтобы произнести приветственную речь. На нем была странная темно-фиолетовая мантия со звездами и шляпа такой же расцветки. Этот привычный, немного чудаковатый вид успокаивал, и гриффиндорец не мог дождаться момента, чтобы, наконец, поговорить с директором. Объявив о начале пира, профессор вернулся на место.       Трапеза проходила в оживленном веселье, но Гарри не мог не заметить, как некоторые ученики перешептываются, глядя прямо на него, или показывают пальцем. Это нервировало, ведь теперь парень понимал, из-за чего все это происходит. Чертовы статьи. Также это объясняло поведение того четверокурсника с Равенкло. Мальчик и правда не видел тех лошадей, а после заявления Поттера испугался еще больше, увидев подтверждение тому, что пишут в этой газетенке. Мерлин, и ведь он не единственный. Гарри тихо застонал и с глухим стуком опустил голову на столешницу рядом с тарелкой.       После того, как с едой было покончено, и разговоры в зале стали громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Он представил нового учителя по Уходу за Магическими Существами и очередного профессора Защиты от Темных Искусств, и хотел было продолжить свою речь, но его противным покашливанием прервала Долорес Амбридж. Она завела разговор о деятельности Министерства, однако Гарри, как и все остальные, не слушали ее. После сытного ужина все хотели поскорее попасть в факультетские спальни, что стало возможным только через полчаса.

***

      Гарри вошел в комнату самым последним, с легкой улыбкой оглядывая присутствующих. Заметив Дина и Симуса, которые обсуждали что-то шепотом, он нахмурился, сразу вспомнив утреннее происшествие в поезде. Неужели они тоже верят этим статейкам?       — Привет, парни. Как прошло лето? — Спросил Гарри, привлекая к себе внимание своих соседей по комнате.       — Прекрасно, Поттер, просто замечательно. — Прошипел Симус, поднимаясь с кровати и медленно поворачиваясь в сторону двери. — Из-за тебя моя мама не хотела отпускать меня сюда. Она ведь знает, что мы живем в одной комнате, и переживает, вдруг ты навредишь мне во время своего очередного припадка. — Это заявление стало последней каплей, переполнившей чашу поттеровского терпения. Гнев, который он сдерживал весь день, затопил его сознание, заставляя действовать необдуманно и импульсивно.       — К тем бредням, что пишут на страницах «Пророка», прислушиваются только те, у кого не хватает способностей к критичному мышлению! И мне искренне жаль, что твоя мамаша относится к числу этих людей! — Прокричал Гарри, крепко сжимая палочку в кармане мантии.       Симус покраснел от злости. Его глаза потемнели, а рука с магическим оружием взметнулась вверх. Он лихорадочно продумывал варианты атаки. Хотелось сделать так, чтобы чертов Поттер вымаливал у него прощение, захлебываясь собственной кровью и слезами боли. Чтобы он несколько тысяч раз пожалел, что вообще произнес эти слова.        — Не смей трогать мою мать, тварь! — Взревел Финниган. — Deprimo!       — Protego! — В этот раз Гарри был готов к нападению, и только это спасло его от превращения в отбивную.       — Хватит! Успокойся! — Дин вскочил с кровати, подлетел к другу и вцепился в его руку, сжимающую палочку, заставляя опустить ее, — еще не время. — Прошептал он на ухо Симусу так тихо, что услышал его лишь стоящий рядом Рон. Финниган бросил последний злобный взгляд в сторону Поттера, но вновь атаковать не стал. Томас прав, что толку, если он сейчас покалечит ублюдка, надо придумать что-нибудь получше. Но маленький подарок он ему все же преподнесет. Симус раздраженно дернул рукой, вырываясь из хватки друга, фыркнул и молча направился к своей кровати. Его примеру последовали и все остальные.       Гарри тоже опустил палочку и отправился готовиться ко сну. Злость уже отступила, освобождая место всепоглощающей усталости. Ему казалось, что он мог бы уснуть стоя и не испытывать абсолютно никакого дискомфорта. Конечно, следовало разобраться со сложившейся ситуацией, но Поттер чувствовал, что прав. В этой газете еще с четвертого курса писали откровенный бред, и его удивляло, что кто-то в это верит. Однако на практике оказалось, что таких людей большинство. Укладываясь в постель, он по привычке, оставшейся еще со времени проживания в доме Дурслей, положил палочку под подушку. Очки заняли свое место на тумбочке, и парень, задернув полог кровати, устроился поудобнее и почти сразу забылся крепким сном.

***

      — Черт! Как я мог так просчитаться?! — Изучая все имеющиеся рукописи и фолианты по темнейшей магии души, Темный Лорд по крупицам собирал необходимую информацию. Если не искать целенаправленно, то узнать о последствиях столь тяжкого колдовства почти невозможно. Нигде, ни в одном из текстов не говорилось прямо, к чему приводит создание хоркруксов. Одни лишь полунамеки, да витиеватые, завуалированные рекомендации ничем подобным не заниматься. Однако Волдеморт был гением и даже в подобном полубезумном состоянии смог выяснить, что именно с ним происходило.       Для удержания части души в предмете была необходима магическая сила создателя. Она же и поддерживала жизнь осколка, не позволяя ему рассеяться или уйти за Грань. До развоплощения его магия питала хоркруксы постоянно и небольшими порциями, что никак на нем не сказывалось, потому что она снова и снова аккумулировалась в магическом ядре. Однако после «смерти» и разрушения ядра почти весь его магический резерв был направлен в осколки, чтобы обеспечить их сохранность. Ритуал, конечно, вернул ему тело, но магическая аура осталась сильно поврежденной, и силы теперь уходят в никуда. Из-за этого же рушатся ментальные блоки, нанося ущерб разуму. Будь на его месте какой-нибудь среднестатистический маг, то тот уже давно бы погиб.       Волдеморт был раздосадован. То, что должно было обеспечить ему бессмертие, теперь убивало его. Как бы тяжело ни было это осознавать, но хоркруксы нужно было собрать и вернуть душе целостность. Это должно было восстановить уровень магических сил и избавить от безумия. Сейчас это становилось первостепенной задачей. Однако никто и никогда не соединял душу вновь, поэтому готового, проверенного способа не было. Это становилось проблемой, необходимо было срочно что-то придумать. И оставалось только надеяться, что в огромной библиотеке Малфоев найдется необходимая литература.       При помощи модифицированного диагностирующего заклинания Темный Лорд смог, наконец, оценить тяжесть повреждений ауры. Зрелище было поистине ужасающим. Некогда ровное полотно магии, искрящее своей мощью, ныне было лишь тусклой дранной тряпкой с огромным количеством дыр, через которые и уходили силы. Утекали они быстрее, чем восстанавливались, и магическое ядро работало буквально на износ, из последних сил поддерживая в нем жизнь.       Не теряя времени зря, Волдеморт отправился в место, где хранились древние фолианты не только по темной, но и светлой магии. Нужно было как можно скорее придумать способ, как вернуть душе начальную целостность. Весь вечер и ночь он провел в закрытой части поместья и был настолько сосредоточен на своей цели, что даже безумие ненадолго отступило. Уже ближе к утру у него имелся примерный план действий.       Нужно будет провести пять ритуалов — по числу хоркруксов. Необходимо найти несколько достаточно сильных магов, которые могли бы выступить в качестве проводников энергии и, если понадобится, запасного магического резерва. Для присоединения каждого из осколков нужно выводить новую формулу ритуала. Ведь чем раньше создавалось вместилище, тем большая часть души в нем заключалась. Начинать нужно с самого первого — с дневника. Именно в нем находится самая большая часть, это позволит избавиться от почти пятидесяти процентов повреждений в ауре и, как минимум, вернуть ясность мысли. Благо он находится у Люциуса, до развоплощения Темный Лорд доверил ему свой дневник, наказав обеспечить его сохранность.       Решив разобраться с этим как можно скорее, он поднялся и вызвал одного из домовых эльфов.       — Господин, сэр, звал Тинки? Тинки к Вашим услугам, сэр! — Маленькое, уродливое существо с большими ушами и огромными глазами била крупная дрожь. Облаченный в наволочку с гербом древнего рода эльф переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть на человека со змеиными глазами.       — Передай миссис Малфой, что я жду ее в гостиной на первом этаже. — Бросил Волдеморт и, не дожидаясь реакции домовика, направился наверх.

***

      С тех пор, как Темный Лорд поселился в ее доме, Нарцисса начала вставать очень рано. Она знала, что это чудовище бодрствует почти круглые сутки, и спать, зная это, было почти невозможно. Ей было бы спокойнее, если бы магия поместья воспринимала его как гостя, не позволяя свободно передвигаться по хозяйскому крылу, запечатанной для посторонних секции библиотеки и прочим закрытым местам, но он был на равных с хозяевами, и порой даже имел больший доступ, нежели у нее. Вот и сегодня, в шесть часов утра, она уже была готова к выходу в свет. Внимательно выслушав домовика, который от страха не мог внятно объяснить, что именно необходимо Лорду, и из-за этого порывался нанести себе какое-нибудь увечье, она направилась на первый этаж.       Внутри бушевал ураган эмоций, леди Малфой даже не могла предположить, из-за чего Лорд вызвал ее. Мозг лихорадочно перебирал возможные варианты. «Неужели что-то с Люциусом? Он не смог выполнить ЕГО поручение, и переговоры провалились?» Несколько дней назад сиятельный лорд отправился заграницу, пытаясь вновь поговорить с вампирами. Его способности к дипломатии были действительно выдающимися, но эти существа невероятно упрямы и могли опять отказаться от встречи. Что Темный маг мог сделать с ее мужем в случае неудачи, Нарцисса старалась не думать.       С невозмутимым спокойствием на лице она вошла в двери гостиной, опустила взгляд и с изящностью, свойственной почти всем дамам аристократического общества, поклонилась. Выпрямившись и старательно отводя взгляд от сидящего в кресле Лорда, она поприветствовала его:       — Мой Лорд, Вы хотели меня видеть? — Спокойный голос не дрогнул, хотя внутри все сжималось от страха перед неизвестностью и волнения за своих близких.       — Прошу, проходи, Нарцисса, не стой в дверях, — издевательски отозвался шипящий голос, — у меня есть для тебя задание. — Эти слова заставили женщину напрячься, она не носила метку и не хотела принимать участие в деятельности Упивающихся.       — Не стоит переживать, — ее реакция немного позабавила Темного Лорда, однако сейчас было не время для игр на слабостях, — просто нужно будет принести одну вещь, что я когда-то оставил Люциусу на хранение. Даю тебе час, найти меня ты сможешь в лаборатории. — Закончив говорить, он поднялся и направился к выходу. Если начнет выводить формулу прямо сейчас, то уже к вечеру сможет провести ритуал. Кандидатов на роль проводников он уже подобрал.       Нарцисса проводила Лорда взглядом, легко склонившись в жесте покорности, что, впрочем, осталось незамеченным. Как только мужчина покинул помещение, она достала из складок мантии сквозное зеркало и путем нехитрых манипуляций активировала его. Ответ поступил незамедлительно.       Лорд Малфой выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, волосы были немного растрепаны, уголки губ опущены, и кое-где стали видны мелкие морщинки, которые выдавали истинный возраст мага.       — Здравствуй, что-то случилось? — Произнес Люциус, массируя виски. Он сильно вымотался за эти дни, пытаясь добиться аудиенции с главой древнейшего рода вампиров. И надеялся, что с его родными все в порядке, ведь он оставил свою жену в одном доме с монстром.       — Все в порядке. ОН дал мне задание, я должна принести какую-то вещь, что он оставил тебе. — Женщина хотела поговорить с мужем, узнать о его самочувствии, но сейчас было не время. Если это что-то спрятано в одном из сейфов, то придется сильно постараться, чтобы уложиться в отведенный час. Однако реакция супруга ее сильно насторожила, она заметила промелькнувший в его глазах страх.       — Нарси, будет лучше, если ты на некоторое время покинешь поместье.       Темному Лорду нужен дневник. Малфой сильно просчитался несколько лет назад, совершив большую ошибку. Он использовал вещь Темного мага, чтобы дискредитировать Дамблдора и сместить его с поста директора Хогвартса, подставив Уизли под удар. Но план провалился — маленький Поттер все испортил. Но порванный дневник Люциус не выбросил, а просто оставил на одной из полок рядом с коллекцией дешевых артефактов, которые ему когда-то подарили. Он и представить не мог, что Волдеморт когда-нибудь возродится и потребует вернуть тетрадку. Сиятельный лорд запаниковал. Нужно было что-то предпринять, ведь как только ОН увидит, в каком состоянии находится бывший темный артефакт, то точно убьет Нарциссу, как гонца с плохими вестями. — Ты должна будешь отправить эльфа в артефакторную, прикажи ему найти там черный маггловский дневник и доставить его Лорду, а сама покинь поместье как можно быстрее.       — Хорошо, а что дальше? — Хмурясь, спросила женщина. Она понимала, что такие меры необходимы, только если ей грозит опасность. И пострадать она могла либо от самого артефакта, либо из-за реакции Темного мага. И если второе, то возвращаться обратно в поместье когда-либо смысла не было.       — Не переживай. Потом я вернусь, и все разрешится. — Теперь мужчина должен, во что бы то ни стало, добиться успехов в переговорах, чтобы по прибытии ему даровали быструю и безболезненную смерть, а жену и сына оставили в покое.

***

      Волдеморт дрожащими от гнева руками поднял свой первый хоркрукс. Пожелтевшие страницы пошли волнами из-за высохшей влаги, он весь был заляпан чернилами, а в середине зияла дыра. Страх ледяной рукой сковал внутренности, не позволяя пошевелиться, и Темный Лорд замер, держа дневник прямо перед глазами. Это был единственный шанс на спасение. Даже если он соберет остальные осколки, то большая часть повреждений все равно останется на месте. А значит, через некоторое время он все же умрет. Но теперь вместе с собой за Грань он заберет как можно больше людей, и Малфои будут первыми в этом списке. Мертвый эльф распластался на каменном полу лаборатории, безжизненным взглядом смотря на подбирающуюся к нему змею.       — Проверь. — Шипение Нагайны вывело его из ступора, заставляя резким движением поднять палочку и направить ее на тетрадь. После применения комплекса различных заклинаний, несколько секунд ничего не происходило, однако вскоре тетрадь засветилась слабым голубоватым светом. Облегчение приятной волной затопило все его естество. Осколок невредим. Была уничтожена магия Лорда, что осталась после развоплощения и поддерживала кусочек души, но он сам не поврежден. Видимо Люциус сразу принес хоркрукс в поместье, где уже магия родового камня питала его как обычный артефакт, не позволяя осколку покинуть вместилище. Скоро все будет готово, и вечером можно будет провести ритуал.

***

      Проснулся Гарри из-за невыносимой пульсирующей боли в шраме, будто кто-то раскаленным докрасна прутом пытается проникнуть в его мозг. Вместе с ней его затопила смесь чувств, состоящая из какого-то иррационального страха за свою жизнь, глухого отчаяния и бессильной злобы. Впрочем, через несколько секунд все это прекратилось, и в нос ударил металлический запах крови, заставляя Поттера резко сесть на постели. Шея, предплечья и правый бок были расцарапаны. Кожа саднила и продолжала чесаться, а к выступившей сукровице прилипла шерсть от одеяла. Простыни, в некоторых местах пропитанные кровью, были сухими жесткими и намертво присохли к боку. От резкого движения вместе с тканью от раны оторвалась и засохшая корочка, вызвав новую волну боли. «Чесоточный порошок». Гарри быстро нашарил очки на тумбочке и, надев, почти бегом отправился в душ. Нужно было как можно быстрее все смыть с себя, потому что игнорировать непрекращающийся зуд было невозможно, руки так и тянулись к поврежденной коже, чтобы избавиться от чесотки.       Вода помогла, избавив от действия порошка, однако многочисленные ранки открылись, и кровь вновь начала сочиться, струйками стекая по коже. Нужно было что-то предпринять, иначе рубашка ею насквозь пропитается и прилипнет к сукровице. Не придумав ничего получше, Гарри решил трансфигурировать старый шарф в бинт и на время закрыть им повреждения. Когда он закончил все свои манипуляции и оделся, начали просыпаться и его соседи по комнате. Парень поприветствовал их, но ответил ему только Невилл. Симус окинул его презрительным взглядом и ухмыльнулся, заметив край бинта на шее однокурсника и кровь на постели. Рон, как и Дин, даже не взглянул на Поттера, молча направившись в сторону душевых.       Гарри нахмурился, но выяснять отношения при других не стал, однако для себя решил, что перед трансфигурацией обязательно поговорит с другом, все эти игры его не устраивали. Он собрал учебники в сумку, сверившись с расписанием, и, не дожидаясь других, вышел из комнаты. Лучше прийти на завтрак пораньше, чтобы успеть спокойно поесть. Под пристальным взглядом нескольких сотен учеников кусок в горло не лезет. Большой Зал был почти пуст. Всего несколько человек за столами Равенкло и Слизерина были поглощены беседой и не обращали внимания на вошедшего. Быстро позавтракав Гарри направился к мадам Помфри, чтобы попросить какое-нибудь заживляющее зелье.       В Больничном крыле было привычно тихо, колдомедик нашлась в своем кабинете, выставляющая разноцветные флаконы на полочки, и, кажется, не замечая, что кто-то пришел. Мало кто посещал это место в первый учебный день, поэтому приход Гарри стал для женщины неожиданностью.       — Ох, милый, что-то случилось? — мягко спросила целительница, тут же доставая палочку и накладывая несколько диагностических заклинаний. Гарри окутала теплая волна магии, мягко лаская поврежденную кожу.        — Доброе утро, мадам Помфри. Я случайно просыпал Чесоточный порошок и вот… — Поттер неопределенно повел рукой, смущенно улыбаясь, на что женщина лишь нахмурилась и твердым голосом приказала показать раны. Внимательно осмотрев все повреждения, она пришла к выводу, что гриффиндорец не сам просыпал порошок. И, скорее всего, даже не сразу заметил, как это произошло, потому что было видно, что кожу расчесывали на протяжении нескольких часов. Однако спрашивать она ничего не стала, молодежь сама разберется. Поппи обработала ранки и на всякий случай оставила мальчику мазь.       Когда заживляющий состав впитался, оставив на месте содранной кожи мягкую розовую пленочку, Гарри оделся и, поблагодарив колдомедика, побежал на шестой этаж к кабинету трансфигурации. Опаздывать на уроки профессора МакГонагалл было чревато. Она не щадила даже представителей своего ало-золотого факультета и безжалостно снимала баллы с провинившихся учеников. Влетев в кабинет, он прошел несколько шагов, остановился и окинул взглядом место, где обычно сидели они с Роном. Его друг уже был на месте, но скамейку рядом с ним занимал МакМиллан. Он перекидывался шутками с рыжеволосым, поправляя свои учебники на парте и похоже не замечал появления гриффиндорца.       С приходом Гарри большинство учеников перестали говорить и уставились на вошедшего, буравя его тяжелым взглядом. Атмосфера в классе изменилась, и даже Эрни перестал делать вид, что не видел, как вошел Поттер. Он боялся и ненавидел его. Седрик всегда приходил на помощь, мог поддержать в трудную минуту и ко всем относился по-дружески. Когда маленький хаффлпаффец-первогодка потерялся, Диггори, будучи старостой, не только не снял с него баллы за шатания по запретным частям замка, но и успокоил, предотвратив безобразную истерику. Он проводил малыша до факультетской гостиной, угостил лакричной палочкой и пообещал, что всегда выручит, если вдруг что-то случится. Поэтому Эрни хотел отомстить очкастому выродку, но боялся выступить против него в открытую, ведь неизвестно, что этот псих выкинет. Однако небольшой план он уже составил и вскоре воплотит в жизнь, если, конечно, хватит смелости.       Поттер, не обращая внимания на вмиг появившееся напряжение, подошел к Рону и попросил того выйти в коридор поговорить. Уизли с видом героя-смертника поднялся и направился в сторону выхода, провожаемый восхищенными взглядами хаффлпаффцев. Он не боялся Гарри, потому что знал, что тот и муху не обидит, да он даже не позволил убить Петтигрю — крысу, что выдала его родителей Тому-Кого-Нельзя-Называть. Выйдя в коридор, они нашли укромную нишу, где можно было поговорить без свидетелей.       — Рон, что, черт возьми, происходит? — Гарри был настроен решительно. Все эти игнорирования ему уже до смерти надоели. Это сбивало с толку, и он не представлял, как себя вести с другом.       — О чем ты? — Уизли переживал, его глаза лихорадочно метались по углам ниши, а мозг судорожно придумывал варианты. Надо было срочно решить, что врать. Не мог же он сказать, что просто струсил и решил оставить друга наедине с толпой, которая жаждет его крови. Как-то это не по-гриффиндорски.       — Ты не написал мне ни одного письма за все лето, а сейчас избегаешь. Неужели ты тоже поверил в тот бред, что строчат в «Пророке»?       — Но ведь никто не знает, что в действительности произошло той ночью. — Рон ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. В дела Ордена Гарри не посвящают, да и вообще не говорят о его существовании, значит можно просто сделать вид, что не верит ему, как и все остальные. — Да и если бы Сам-Знаешь-Кто возродился, то уже давно бы разгорелась война, но как видишь…       — Это план Волдеморта, — услышав это имя, Уизли вздрогнул и сложил руки на груди в защитном жесте, — он набирается сил и может напасть в любой момент. Проблема не исчезнет, если на нее просто закрыть глаза. — Гарри взмахнул рукой, и с надеждой в глазах уставился на Рона. Он все еще хотел убедить его в своей правоте, ведь, если честно, сейчас ему была необходима поддержка лучшего друга.       — Ты просто бредишь. Сам-Знаешь-Кто мертв, а я только что убедился, что в газетах пишут правду. Тебе стоит посетить психиатрическое отделение Святого Мунго.       После этих слов у Гарри внутри все похолодело. Рон не верит ему. Опять. Все как на четвертом курсе, когда ему больше всего нужна была поддержка, один из самых близких людей в его жизни отвернулся от него. Конечно, тогда он извинился и Поттер, не задумываясь, простил его, решив, что теперь-то уже все будет хорошо. Но люди не меняются. Зеленые глаза потухли, и парень с холодной решимостью в голосе произнес:       — Ясно.       Не сказав больше ни слова, Гарри развернулся и направился в кабинет. Там он нашел свободное место рядом с Невиллом и, спросив разрешения, сел рядом. Повторное предательство лучшего — уже в прошлом — друга сильно ударило по нему. Остаток дня прошел как в тумане. После уроков он о чем-то говорил с Гермионой, которая сверлила его взволнованным взглядом. Сходил в библиотеку, чтобы взять книги, необходимые для написания эссе. И весь вечер провел в углу факультетской гостиной. Было невероятно обидно и больно. Но утопать в трясине жалости к себе Поттер не собирался. Откуда-то из самых темных уголков его души поднималась злость. Он знал, что говорит правду, и если Уизли собирается прозябать на стороне блаженных идиотов, то Гарри не будет ему мешать.        А ночью он проснулся от ощутимого покалывания в шраме и чувства какой-то чужой всепоглощающей радости.