Спаситель

      — Сириус, мальчик мой, ты же знаешь, что Гарри находится в безопасности, пока остается в стенах Хогвартса. — Альбус устало выдохнул. Вот уже два часа шло собрание Ордена Феникса, и половину от этого времени он пытался убедить Блэка не вмешиваться. После возрождения Тома у директора школы чародейства и волшебства прибавилось проблем. Нужно было проконтролировать деятельность орденовцев, чтобы никто из них не натворил глупостей. Также необходимо как можно скорее решить вопрос с Корнелиусом. Этот трус своими действиями роет могилу не только себе, но и всей магической Британии. Правильно говорят, что рыба гниет с головы, и если Фадж не достанет голову из песка, то война будет проиграна, так не успев начаться.       — Летом ты тоже говорил, что Гарри в полной безопасности и что в итоге? На него напали дементоры! — Голос мужчины периодически переходил в утробное рычание. Сириус злился. После двенадцати лет одиночества он, наконец, вновь обрел близкого человека. Но вот его крестнику грозит опасность, а он никак не может помочь ему. Принимать участие в деятельности Ордена ему не позволяется, потому что он все еще является беглым преступником, которого разыскивает Министерство Магии. По прошествии почти десятка лет, проведенного в одиночной камере Азкабана, он впервые задумался, почему на суде его не допросили с применением Веритасерума. Ведь отсутствие клейма на предплечье и блестящая карьера мракоборца должны были обеспечить хоть какие-то привилегии на разбирательстве. Все это злило еще больше. Из-за чьей-то халатности он теперь не мог даже на улицу выйти, а уж о защите Гарри и речи не шло. Единственное, чем он мог посодействовать — это предоставить дом своих родителей под штаб Ордена и, по совместительству, свою новую тюрьму. — Я хочу все ему рассказать!       — Сириус, он же еще ребенок! — со стороны плиты послышался высокий голос Молли Уизли. Она, как и Дамблдор, пыталась вразумить Блэка и заставить его отказаться от этой навязчивой идеи. — Позволь ему еще немного насладиться счастливым детством.       — Его счастливое детство кончилось, когда Нюниус решил выслужиться перед своим хозяином! — Мужчина подскочил на стуле и со злостью уставился на ненавистного шпиона.       Лицо Снейпа некрасиво потемнело от нахлынувших воспоминаний, которые уже долгие годы терзали его душу. Он холодно посмотрел на Блэка и сухо бросил: — Заткнись.       Сириус зло усмехнулся и хотел было ответить, но его прервал твердый голос директора. — Довольно, — он привычным жестом погладил свою длинную бороду и на мгновение прикрыл глаза, от этих постоянных ссор у него начинала болеть голова. Если бы это было возможно, то он никогда бы не позволил Блэку присутствовать на собраниях, но пока тот чувствует себя вовлеченным, то его проще контролировать. — Северус, ты уверен, что Волдеморт больше не предпринимал никаких действий?       — Нет. Он отправил нескольких людей на переговоры с великанами и вампирами, оборотни уже встали на его сторону. И более распоряжений не было. — Коротко отчитался маг и бегло осмотрел всех присутствующих. В этот раз он раскрыл всю информацию, которой обладал. Он никогда не был дураком, и даже, если после смерти Лили смысл жизни для него был потерян, то умирать он все равно не хотел. А у Темной стороны шансов на победу было несомненно больше. Темный Лорд копит силы, собирает армию и вскоре нанесет сокрушающий удар. Министр до последнего будет отрицать его возвращение и не успеет мобилизовать силы, чтобы остановить мага. А Орден Феникса уже нельзя считать достаточной угрозой. Возможно, во время первой войны с Волдемортом он и был силой, с которой нельзя не считаться, однако теперь от него осталась лишь горстка волшебников. Единственным препятствием был Дамблдор со своим Избранным, но Альбус почему-то не спешил посвящать своего ручного героя в дела предстоящей войны. И это настораживало.       — Вампиры ни за что не согласятся встать под его знамена. Эти твари упрямы, как тысяча кентавров, — каркающий голос Аластора Грюма прервал затянувшееся молчание, заставляя всех присутствующих обратить на него внимание, — а что до оборотней, так еще после первой войны надо было их всех перебить.       Последние слова заставили Ремуса вздрогнуть, что не укрылось от зоркого взгляда директора, сидящего во главе стола. Тот бросил укоряющий взгляд в сторону старого аврора, но вслух по этому поводу не высказался.       — Хагрид вместе с мадам Максим отправились к великанам, думаю, им удастся найти к ним подход. — Дамблдор еще раз огладил свою бороду. — Пожалуй, достаточно на сегодня.       Волшебник поднялся с места, попрощался и покинул помещение. Остальные, последовав его примеру, тоже решили не задерживаться и отправились по своим делам. На кухне остались только Ремус и Сириус. Они просидели в тишине около получаса, погрузившись в размышления.       Люпин обдумывал то, что произошло только что. Он сражался на стороне света, однако это не помешало Грюму высказаться о геноциде оборотней. Из-за ликантропии он всю свою сознательную жизнь подвергается гонениям. Люди шарахаются от него, как от прокаженного. Он не может найти работу, чтобы заработать денег и повысить свой уровень жизни. У него никогда не будет семьи и детей, потому что ни одна уважающая себя ведьма не захочет связываться с ним, да и обеспечить родных он не сможет. И из-за нынешней политики Министерства Магии это никогда не изменится. Поэтому отчасти он мог понять, почему Грейбек и его стая примкнули к Волдеморту. Они надеются, что он сможет изменить нынешний политический строй и упразднить законы, ограничивающие свободу магических существ. Но сам Ремус сильно сомневался, что это действительно произойдет.       Сириус тоже обратил внимание на последнее высказывание и вновь задумался о действиях министерских служащих. Когда-то он сам был в рядах вояк на государственной службе и помнил, как тогда дела делались. Во время войны чиновники, подгоняемые страхом за свою жизнь, без долгих судебных тяжб отправляли в Азкабан любого, на кого падало подозрение в пособничестве Упивающимся. Это, конечно, могло объяснить, почему его приговорили к пожизненному заключению без должного разбирательства. Но почему никто не ходатайствовал о пересмотре дела? Тот же Дамблдор. Он ведь знал, что Хранителем Тайны являлся Питер-мать его-Петтигрю, но все же оставил его на корм дементорам. Сириус уже давно разочаровался в великом и светлом волшебнике. Может гриффиндорские качества в купе со взрывным нравом Блэков и делали его в чужих глазах дураком, но на деле он таким не был. И уже давно понял, что Дамблдор интриган и прекрасный манипулятор, не зря же Лили говорила о его дружбе с Грин-Де-Вальдом.       Все эти размышления заставляли его все больше и больше волноваться о Гарри. Крестник был значимой фигурой и, несомненно, Альбус захочет использовать его, чтобы победить в войне. Ведь, согласно пророчеству, только ему под силу победить темного волшебника. Мужчина презрительно фыркнул, в силу предсказателей он не верил, и какое-то там пророчество было весьма сомнительным аргументом, чтобы отправлять ребенка на фронт. Однако, если директор так полагается на это предсказание, то почему Гарри никак не готовят к предстоящим сражениям, да и вообще держат в неведении относительно деятельности Ордена. Именно поэтому ко всем утверждениям Альбуса Сириус относился скептически, слова старика все чаще шли в разрез с его действиями. Сам же анимаг уже не хотел сражаться за нечто эфемерное вроде Общего Блага, единственным приоритетом стала жизнь Гарри. И сейчас Блэк поклялся сам себе, что любым способом защитит крестника, а если понадобится, то вообще увезет из магической Британии.       — Как думаешь, в этом есть смысл? — Тихий голос старого друга отвлек мужчину от составления планов спасения и продумывания путей отступления. Сириус поднял голову и с немым вопросом в глазах посмотрел на Ремуса. Тот тяжело вздохнул, устало потер виски и продолжил. — Готов ли ты отдать свою жизнь за то, что есть сейчас? Не думаю, что если мы победим, то наша жизнь изменится. Ты хочешь погибнуть, сражаясь за ЭТО?       Блэк не ответил, лишь посмотрел на Люпина долгим, внимательным взглядом и вновь задумался. Ремус всегда был тихоней и такой себе на уме, поэтому, когда Сириус узнал, что один из Мародеров переметнулся на сторону врага, то сначала заподозрил именно оборотня. Еще раз окинув друга изучающим взглядом, он, наконец, заговорил. — А ты хочешь помочь что-то изменить?       Люпин намек понял, легко улыбнулся своим мыслям и поспешил ответить. — Нет. Я не думаю, что Волдеморт, добившись власти, выполнит все свои обещания. — Мужчина немного поерзал на стуле, сцепил лежащие на столе кисти рук в замок и продолжил. — Однако после победы в первой войне, я хотел жить, а не выживать. И я все еще хочу этого, но при нынешней политике это, к сожалению, невозможно. Я не собираюсь подставлять руку под клеймо, но и воевать за право на существование мне тоже не хочется.       Закончив говорить, оборотень прикрыл глаза и еще ниже опустил голову. Эти мысли не давали ему покоя, загоняя в тупик, и он решил поговорить об этом с тем, кто ему дорог. Он все еще чувствовал вину за то, что усомнился в невиновности давнего друга и двенадцать лет считал его предателем. И если сейчас Сириус не примет его, то так тому и быть. Через несколько минут, проведенных в тишине, Блэк поднялся, подошел к Ремусу и, похлопав того по плечу, произнес: — Думаю, я понял, что ты хотел сказать, — после этих слов он вышел из кухни, оставив шокированного оборотня одного.

***

      День начался просто отвратительно. Гарри проспал завтрак, потом долго не мог найти свои очки, а воспользовавшись Accio, обнаружил, что те были сломаны. Провозившись с чарами восстановления около пятнадцати минут и не добившись приемлемого результата — на стеклах в нескольких местах остались трещины, а оправа была сильно погнута — он оставил это на милость Гермионы. Уж она-то точно сможет ему в этом помочь. Из-за близорукости, которую теперь не сглаживали линзы очков, Поттер передвигался медленнее и в итоге опоздал на Чары. Когда прозвучал звон колокола, и Профессор Флитвик, попрощавшись, отпустил учеников, Гермионы уже нигде не было.       Вторым уроком были Зелья. Сдвоенная пара со слизнями. Гарри тяжело вздохнул, закончив собирать вещи, вышел в коридор и направился в сторону подземелий. Кабинет декана Равенкло находился на восьмом этаже рядом с Западной башней, и если лестницы не будут упрямиться, то понадобится около двадцати минут, чтобы добраться до класса Снейпа. Поттер решил, что лучше поспешить и не опаздывать на урок к ненавистному профессору. Проклиная всех своих соседей по комнате, свою близорукость и чертовы очки, он шел, опустив голову, и внимательно смотрел себе под ноги, чтобы не упасть.       Преодолев половину пути, на очередном лестничном пролете он обо что-то запнулся и начал падать. Гарри инстинктивно выпрямил руки, пытаясь смягчить падение, и защитить голову. Но когда его ладони коснулись холодного камня, правое плечо пронзило острой болью, рука подогнулась, и Гарри грудью приземлился на ребра каменных ступеней. Прокатившись вниз к подножию лестницы, он повернулся на левый бок и, остановившись на лестничной площадке, свернулся калачиком. От глубокого вдоха тело прошило болью. Грудная клетка и плечо горели огнем, а на глазах выступили слезы. Поттер закусил губу, чтобы не закричать, и попытался подняться. Каждое неосторожное движение и любой вдох стали болезненными. Бережно, чтобы сильно не тревожить больное место, Гарри завел левую руку за голову и легкими касаниями ощупал лопатку и плечевой сустав. «Черт, вывих». Медленно нагнувшись, он аккуратно поднял сумку и, перетерпев очередной мучительный приступ боли, выпрямился. Нужно было срочно идти в больничное крыло.       Мадам Помфри вновь хлопотала в своем кабинете и, услышав, как хлопнула входная дверь, сразу же вышла в общую палату. Заметив состояние Гарри, она точным движением выхватила палочку из чехла на предплечье и на ходу начала плести диагностические чары. Мальчик выглядел плохо: весь бледный, из прокушенной губы по подбородку текла тоненькая струйка крови, а правое плечо было неестественно вывернуто. Подойдя ближе, женщина услышала отрывистое хриплое дыхание. Профессионально наложенные чары подтвердили ее догадки. Мальчик сломал пару ребер, одно из которых теперь находилось в опасной близости от плевральной оболочки легкого, и вывихнул правое плечо. Колдомедик нахмурилась, усадила его на одну из кроватей и, взмахнув палочкой, быстро вправила плечо. — Episkey. — Гарри не смог сдержать болезненного крика и инстинктивно попытался согнуться, однако мадам Помфри смогла его удержать. Она аккуратно сняла с него мантию и рубашку. На боках и груди начали наливаться синяки, кое-где еще виднелись следы вчерашних ран, которые, впрочем, уже заживали. Мальчик был болезненно худ: впалый живот, выступающие кости таза и ключиц, виднеющиеся очертания реберных костей и бугорки позвонков — все говорило о систематичном недоедании в течение последних месяцев.       Наложив тугую повязку, женщина отправилась за зельями. Две столовые ложки Костероста, чтобы восстановить сломанные ребра, и рябиновый отвар, который поможет избавиться от мелких ранок и гематом, а также залечить поврежденные связки плеча. Вернувшись к Гарри, она поставила две емкости с лекарствами на тумбочке и, позвав одного из эльфов больничного, наказала тому принести больному еды. Теплая улыбка расцвела на ее губах, когда Помфри заметила горящие глаза гриффиндорца. Кто-то сегодня пропустил завтрак.       — Что с тобой случилось? — Мягким голосом спросила женщина. Мальчик отложил ложку и, смущенно улыбнувшись, пробормотал. — Я упал на лестнице. Мои очки сломались, и я не увидел как запнулся обо что-то… — В ответ на это объяснение колдомедик вздохнула и неодобрительно покачала головой.       — Я сообщу учителям, что ты в больничном крыле. Когда закончишь с едой, обязательно выпей зелья и ложись отдыхать, а к завтрашнему утру уже все пройдет. — После этих слов женщина оставила мальчика в одиночестве.       Когда с поздним завтраком было покончено, Гарри выпил противные на вкус зелья, в одном из которых узнал Костерост. Он с содроганием вспоминал ту ночь второго курса, которая, по его мнению, была самой длинной и мучительной. Неужели в этот раз все будет так же? Он со стоном опустился на постель, чувствуя пульсирующую боль в груди и неприятное покалывание в плече, губе и боках. Спать не хотелось, и он вспоминал события сегодняшнего дня. Поттер был уверен, что с лестницы он упал не сам. Все это время он внимательно смотрел под ноги и просто не смог бы запнуться. «Скорее всего, кто-то наслал заклятие подножки».Похоже, что в этом году будут не просто шептаться за спиной и стараться держаться подальше, а попытаются серьезно навредить. «Это становится опасным, теперь нужно быть внимательнее». Гарри еще раз вздохнул, прикрыл глаза и нахмурился. Он не мог понять, кому это все было необходимо? Стало невероятно горько от обиды и собственного бессилия. Если чесоточный порошок — месть Симуса за грубые слова, сказанные в адрес его матери, то это падение тоже могло быть его рук дело? Поттер поморщился от абсурдности этой мысли. Он прекрасно помнил свой первый день в Хогвартсе, как тепло и радушно его встретили представители ало-золотого факультета. Как они болели за него на квиддичных матчах и навещали в больничном крыле. Вспомнил веселые вечера, проведенные в уютной гостиной, которые заставляли забыть обо всех проблемах, трудностях и невзгодах. Картинки приятных воспоминаний всплывали перед глазами, теплые ностальгические волны согревали его душу, а на лице появилась мягкая искренняя улыбка. Все подозрения в сторону гриффиндорцев в общем, и Симуса — в частности тут же были забыты.       Однако через некоторое время его мысли вернулись к событиям последнего тура. Гарри вновь почувствовал этот леденящий кровь страх, который испытывал там, на кладбище, будучи привязанным к надгробию. Ведь если бы не его удача и это странное стечение обстоятельств в виде палочек-сестер с одинаковой сердцевиной, на несколько секунд дезориентировавшее Волдеморта, то он давно бы уже был мертв. Эта мысль пугала его. Тогда же была видна и разница в силе, заставляющая трепетать и невольно восхищаться, все же он был лишь четырнадцатилеткой-недоучкой, который большую часть жизни провел, не подозревая о существовании магии. Он больше маггл, нежели волшебник. Поттер открыл глаза и обреченно выдохнул. Все его естество заполнило едкое чувство отчаяния. «Как мне победить того, кто почти восстал из мертвых?» Гарри вспомнил, что на первом курсе Волдеморт был просто бесплотной тенью, больше похожей на дым, а всего три года спустя смог обрести тело. Какова же его истинная сила?       Другие подобные размышления прервала ворвавшаяся в больничное крыло Гермиона. Она раскраснелась и тяжело дышала из-за быстрого бега. Девушка быстро нашла взглядом его кровать и, нахмурившись, направилась прямо к нему. Суровое выражение ее лица не обещало Гарри ничего хорошего. Остановившись, она уперла руки в бока и серьезным не терпящим возражений голосом приказала: — Рассказывай!       — Я упал с лестницы. Мои очки сломались, и я обо что-то споткнулся… — Он почти точь-в-точь повторил сказанную Мадам Помфри фразу, надеясь, что подруга не станет его расспрашивать. Однако скептически выгнутая бровь и ничем не прикрытая насмешка в глазах девушки, заставили его рассказать часть правды. — Утром я нашел свои очки сломанными, и я честно пытался их починить, но у меня ничего не получилось, — о подробностях самого падения и своих подозрениях он решил умолчать.       — Почему ты не попросил меня помочь?       — Не успел. На Чары я опоздал, а сразу после урока ты куда-то пропала.       — Да, я помогаю первокурсникам, они пока плохо ориентируются. — Девушка закусила губу и виновато посмотрела на друга. — Давай помогу тебе, — она достала сломанные очки из стоящей неподалеку сумки, внимательно рассмотрела трещины на стеклах и тихо фыркнула, — ты просто ужасен в восстанавливающих чарах. –Гермиона легко взмахнула палочкой, и уже через мгновение очки были целыми.        Гарри благодарно улыбнулся и быстро нацепил очки на нос, резкое движение отозвалось новой волной боли. Не такая жгучая, как раньше, но все же приносящая мучения она разливалась по нервным окончаниям, заставляя тихо постанывать. Девушка заметила его состояние, нахмурившись, она открыла рот, чтобы хорошенько расспросить друга, но Гарри поспешил ее успокоить. — Не переживай, все хорошо, это действие Костероста, — он замолчал, чтобы перевести дыхание, — Мадам Помфри сказала, что уже завтра утром я буду как новенький. — Из-за поврежденных ребер длинные фразы давались с трудом, и речь его стала отрывистой. Однако он не хотел, чтобы подруга волновалась за него, после предательства Рона он не мог себе позволить потерять еще и ее, поэтому не хотел доставлять лишних проблем и мучить ее переживаниями за собственную жизнь.       Лицо Гермионы смягчилось, и она с жалостью и сочувствием в глазах посмотрела на друга, ей хотелось помочь ему, как-то поддержать. Благодаря своему острому уму и способности к быстрому анализу информации, она уже поняла, что причиной падения Гарри было не плохое зрение, а чье-то заклинание. Но делиться подозрениями она пока не решалась. Выяснить, кто мог поступить так подло, не представлялось возможным, потому что подозреваемые исчислялись десятками. Всеобщая ненависть сильно усложняла задачу.       Чтобы хоть как-то отвлечь Гарри, девушка начала рассказывать о том, что происходило на Зельях. Конечно, все было как обычно: профессор Снейп снимал баллы с Гриффиндора, поощрял Слизерин и сыпал уничижительными комментариями в адрес бедного Невилла, который от страха перепутал последовательность добавления ингредиентов, и его котел взорвался. Она также рассказала, что сегодня приготовили на обед, потом, спохватившись, достала из сумки пять пирожков, завернутых в салфетки, и положила их на тумбочку. Несколько часов они провели за неспешной беседой, однако Гермиона не была бы собой, если бы не вспомнила про домашние задания, которые необходимо было сдать лишь через неделю. Девушка не хотела покидать друга и разложила книги, заранее взятые в библиотеке, и учебники прямо на его кровати, придавив ему ноги тяжелыми фолиантами. Гарри не возражал, ему не хотелось оставаться одному, и общество подруги было весьма кстати. Так они и просидели, ведя неспешную беседу и тихонько посмеиваясь, пока за двадцать минут до отбоя мадам Помфри не отправила девушку обратно в факультетскую гостиную.       Попрощавшись, Гарри спустил подушку вниз и аккуратно, чтобы не сильно тревожить медленно заживающие ребра, устроился поудобнее. Из-за пульсирующей боли в груди уснуть удалось не сразу, несколько часов он пролежал, рассматривая узоры, состоящие из трещинок на потолке, смысл которых был понятен только ему. Он развлекал себя тем, что пытался составить из них какие-то замысловатые картинки, однако усталость вскоре взяла свое, и он провалился в беспокойную дрему.       Проснулся он от легких толчков в плечо. Присланный мадам Помфри эльф таким ненавязчивым способом уже десять минут пытался разбудить бывшего больного. Гарри осторожно поднялся с кровати, отмечая, что боль в теле исчезла, однако в голове шумело от недосыпа, а обстановка вокруг расплывалась и, похоже, немного кружилась. Переборов едва начавшийся приступ жалости к себе, он сел на кровати, надел очки и приступил к завтраку. Через несколько минут в помещение вошла целительница, она быстро осмотрела своего пациента и, убедившись, что теперь все в порядке, со спокойной душой отправила его в гриффиндорскую гостиную.       Большинство учащихся сейчас находилось в Большом Зале, поэтому по пути в башню, да и в ней самой Гарри никого не встретил, что его очень даже обрадовало. Он быстро принял душ, переоделся, собрал необходимые учебники и направился в кабинет ЗОТИ. Ему предстояло второе первое знакомство с первым заместителем Министра Магии — Долорес Амбридж. Память тут же дружелюбно подбросила парочку воспоминаний с судебного разбирательства, и Гарри в отвращении передернул плечами.       В кабинете было относительно тихо: новый профессор — величина еще неизведанная, и нельзя было предугадать, насколько рьяным приверженцем жесткой дисциплины она окажется. Когда прозвучал звон колокола, и все ученики расселись по своим местам, профессор Амбридж поднялась со своего места и вышла из-за стола.       — Здравствуйте.       Несколько человек пробормотали приветствие в ответ, кто-то просто кивнул, а некоторые лишь промычали что-то нечленораздельное.       — Нет, нет, нет, дорогие мои, — сказала женщина, неприятно улыбнувшись, — я бы попросила вас отвечать не иначе как: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Итак, здравствуйте, учащиеся.       — Здравствуйте, профессор Амбридж. — проскандировал класс.       — Вот и замечательно, — сладким голосом пропела женщина, — как видите, это совсем не трудно. А сейчас достанем перья, уберем палочки.        Ученики обменялись угрюмыми взглядами и крайне тяжелыми вздохами. Еще никогда интересные уроки не начинались с приказа убрать волшебные палочки. Гарри засунул палочку поглубже в рукав мантии и быстро достал перо и чернильницу. С тихой обреченностью он подумал, что это будет очень длинный год. А вспомнив о нелюбви Министерства к собственной персоне, он решил на жабьих уроках лишний раз не отсвечивать и вообще вести себя как примерный Хаффлпаффец-первокурсник.       Профессор Амбридж наоборот достала свою волшебную палочку из ядовито-розовой сумки и несколько раз постучала по классной доске, где через нескольку секунд начали появляться слова:       Защита от Темных Искусств. Возвращение к основополагающим принципам.       — Для начала хотелось бы отметить, что на протяжении четырех лет ваше обучение было пугающе отрывочным и беспорядочным. Не правда ли? — Голос женщины стал тоньше и казался еще слаще. — Ваши ежегодно сменяющиеся учителя проявляли вопиющее пренебрежение к программе, одобренной Министерством Магии. Из-за чего ваш нынешний уровень знаний намного ниже того показателя, которого мы смеем ожидать от вас и необходимого для успешной сдачи С.О.В.       Однако я смею вас заверить, вы будете рады узнать, что в этом году мы исправим все эти недостатки. Вам предоставляется возможность изучать защитную магию по тщательно выверенной теоретической программе, составленной лучшими специалистами Министерства.       — Записываем. — Она еще раз постучала по доске. Слова, что там были до этого, исчезли, а на их месте появились новые:       ЦЕЛИ КУРСА 1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии. 2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону. 3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.       Через несколько минут, которые потребовались ученикам, чтобы все записать, профессор Амбридж спросила: — Все приобрели экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       В классе раздалось глухое утвердительное бормотание, заставившее Амбридж раздраженно нахмуриться, однако уже через секунду ее жабье лицо вновь расплылось в улыбке.       — Давайте попробуем еще раз, друзья мои. После заданного мною вопроса, ответ я хотела бы услышать в определенной форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: все приобрели экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       — Да, профессор Амбридж. — Стройным хором ответили ученики. Амбридж была довольна. Подобные правила благотворно влияют на процесс установления дисциплины и лишний раз подчеркивают ее авторитет.       — Прекрасно. Теперь откройте пятую страницу и приступайте к чтению первой главы. От разговоров я прошу воздержаться. — Закончив говорить, она отошла от доски, села за учительский стол и стала внимательно следить за действиями учеников своими выпуклыми глазами.       Гарри начал читать. Никогда еще урок ЗОТИ не был настолько скучным. Он старался сосредоточиться, однако все его попытки не увенчались успехом. В какой-то момент он поймал себя на том, что вот уже в шестой раз читает одну и ту же строчку. Текст был написан сухим научным языком и пестрил множеством профессиональных терминов, которые, скорее всего, были понятны только «лучшим специалистам Министерства». Желание продираться сквозь все эти зубодробительные конструкции отпало мгновенно. Гарри зевнул и скучающим взглядом обвел остальных учеников. Уизли бездумно смотрел в одну точку где-то на странице, глаза его были пусты, а на лице не отражалась и малая доля мыслительной деятельности. Невилл смешно хмурился и старательно пытался понять написанное, с особым рвением вновь и вновь вчитываясь в ровные строчки. Дин и Симус играли в «Замки», Лаванда и Парвати вели активную переписку друг с другом, даже не пытаясь заглянуть в учебник. Тут взгляд Гарри упал на сидевшую рядом Гермиону. Свой учебник она так и не открыла. Подняв руку, она пристально смотрела на Амбридж, которая, в свою очередь, упорно делала вид, что не замечает ее.       Гарри удивленно посмотрел на нее и сделал вопросительное лицо. Девушка легко покачала головой, говоря, что не намерена сейчас вступать в разговор и отвечать на вопросы. Она продолжала сверлить взглядом нового профессора. Через пару минут Гарри стал не единственным, кто уставился на Гермиону. Многие отложили свои предыдущие занятия и наблюдали за разворачивающимися событиями, параллельно благодаря Мерлина. Ну вот хоть что-то интересное.       Когда уже почти весь класс смотрел не в учебник, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что больше не может делать вид, будто ничего не происходит.       — У вас есть вопросы по поводу главы, милая моя? — Спросила она, отмечая, что учебник гриффиндорки был закрыт.       — Вопрос, но не по поводу главы.       — Прошу заметить, сейчас мы читаем, — сказала Амбридж, обнажая мелкие зубы в улыбке, — все прочие неясности мы можем обсудить внеучебное время.       — Мне не ясны цели вашего курса, — отрезала Гермиона. — Ни в одном из пунктов не говорится об использовании защитных заклинаний.       — Об использовании? — Усмехнулась женщина. — Неужели вы думаете, что во время нашего урока кто-то может напасть на вас? Лично я даже не могу представить ситуацию в этом классе, когда бы вам пришлось прибегнуть к использованию защитных заклинаний.       — Но не в том ли смысл Защиты от Темных Искусств, чтобы научиться применять изученные заклятия на практике?       — Вы, собственно, кто у нас, мисс…       — Грейнджер.       — Может вы у нас эксперт Министерства Магии по вопросам управления образования? — Продолжила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном.       — Нет, однако…       — Тогда вы не можете говорить в чем именно суть данного курса. Учебная программа для пятого года обучения была разработана выдающимися работниками Министерства, которые, хочу отметить, старше и умнее вас. Они составили теоретический план, который позволит вам узнавать о защитных заклинаниях самым безопасным способом.       «И какой в этом толк»? Все происходящее начинало сильно раздражать Гарри, но он все же следовал своему первоначальному плану.«Какой смысл в этих теоретических знаниях, если я не смогу применить заклинание в бою?» Тем временем профессор Амбридж продолжила:       — Я уже давно заметила, что этот класс подвергался пагубному влиянию низкоквалифицированных и поистине безответственных волшебников, которых по неведомой случайности сделали вашими учителями. И это я еще не говорю об одиозных полукровках. — На последних словах ее лицо на доли секунды скривилось в отвращении, и если бы Гарри не отрывал от нее пристального взгляда, то не заметил бы. «И это отношение министерства к оборотням? Ну тогда не удивительно, что они перешли к Волдеморту». Гарри тихо фыркнул, он все еще оставался верен своему решению не высовываться, но его терпение уже было на исходе.       — Профессор Люпин был самым лучшим! –Выкрикнул Дин с задних парт.       Профессор Амбридж решила его проигнорировать: — На протяжении четырех лет вас запугивали, внушая, что на вас в любой момент может напасть одно из Темных существ. И показывали заклинания, которые слишком сложны и опасны, надеясь исключительно на ваше благоразумие и, что вы не станете опрометчиво обращать их против других волшебников.       Также, насколько мне известно, предыдущий преподаватель не только произносил непростительные заклинания в вашем присутствии, но и применял их к вам.       — Может это из-за того, что он был сумасшедшим Пожирателем Смерти? — Громко воскликнул Гарри. Раздражение, копившееся последние несколько дней, достигло критической отметки.       — Десять очков с Гриффиндора за выкрик с места! — По классу прокатился возмущенный гул голосов, а Гарри в бессильной злости сжал кулаки. Он сразу понял, за что именно с него сняли баллы.       — Да, мисс… — Профессор Амбридж посмотрела на Парвати, рука которой легко взметнулась вверх.       — Парвати Патил. Профессор, неужели на С.О.В. по Защите от Темных Искусств не будет зачетов за практическое использование. Как мы сможем их сдать без должных тренировок?       — Не беспокойтесь, мисс Патил, — елейным голосом сказала Амбридж, — при должном знании теоретического материала не возникнет никаких проблем, чтобы под пристальным наблюдением в специально смоделированных экзаменационных условиях использовать некоторые заклинания.       — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне «специально смоделированных экзаменационных условий»? — Вновь громко спросил Гарри. Сзади тут же послышалось злое шипение Симуса. — Заткнись, Поттер, замолчи немедленно.       — Я могу вас заверить, что ничего страшного вас там не ожидает. При любой хоть сколько-нибудь опасной ситуации, вам на помощь придут квалифицированные работники аврората при Министерстве Магии. — Класс одобрительно загудел, выражая свое восхищение доблестными аврорами, а Амбридж удовлетворенно усмехнулась.       — Да неужели? — «Поттер — идиот, что ты творишь? Решил же не высовываться». Однако остановиться он уже не мог. И с присущей ему импульсивностью и горячностью он пытался донести свою мысль окружающим.       — Ну кто, скажите на милость, может вам и таким же детям, как вы, угрожать? — Медовым тоном пропела Амбридж. Все шло именно так, как и было запланировано.       — О, дайте подумать… Кто бы это мог быть… — притворно-задумчивым тоном произнес Гарри. — Может, Лорд Волдеморт?       Рон вздрогнул и непроизвольно обнял себя руками за плечи. Лаванда и Парвати громко вскрикнули. Невилл чуть не упал со стула, а Симус уронил учебник. Однако Амбридж, при упоминании имени Темного мага, который даже после своего исчезновения держал в страхе всю магическую Британию, и глазом не моргнула. Она пристально смотрела на Гарри с мрачным удовольствием на лице.       — Двадцать очков с Гриффиндора, мистер Поттер. — На этих словах представители ало-золотого факультета со злостью посмотрели на Гарри. Они и так много баллов потеряли вчера на зельях, а сейчас их очки сократились почти вдвое.       — Как бы ни печально было говорить об этом, — женщина сочувственно улыбнулась, обращаясь к Гарри, а в ее голосе появились нотки глубокого сожаления, — но боюсь, что вам внушили, будто один темный волшебник возродился из мертвых — она легко усмехнулась, подчеркивая абсурдность подобного развития событий — и теперь гуляет на свободе.       — Но он не был мертвым! И он действительно возродился! Я видел его, я дрался с ним! — закричал Гарри, подскочив с места. Он быстро оглядел класс, надеясь, что хоть кто-то его понял, но натыкался лишь на холодные презрительные и насмешливые взгляды. Кто-то быстро опускал глаза, не желая даже встречаться с ним взглядом. Ему не верили. Никто не верил. На смену раздражению пришло всепоглощающее отчаяние и злость.       — Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжественным, полным ликования голосом воскликнула Амбридж. Все складывалось даже лучше, чем планировалось изначально. — Сегодня в пять часов вечера жду вас в своем кабинете. И от лица Министерства Магии я могу вас заверить, что никакие Темные Лорды нам не угрожают. Если бы все обстояло именно так, как говорит нам мистер Поттер, то Министр уже давно принял бы все необходимые меры по обеспечению вашей безопасности. А если вы все еще обеспокоены и, подобно одному из ваших однокурсников, считаете, что вам грозит опасность, то я всегда рада вас видеть в своем кабинете во внеурочное время.       Она со спокойной улыбкой вернулась на свое место и поправила лежавшие на нем книги. Гарри остался стоять, опустив голову и сжимая кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев побелели, а на внутренней стороне ладони появились ранки от ногтей. Его била мелкая дрожь.       — Гарри, не надо, сядь. — Гермиона тут же вцепилась в его рукав. Она поняла, ЧТО именно ее друг собирался сказать, и нужно было это предотвратить. Однако Поттер вырвал руку из ее захвата и срывающимся голосом спросил:       — Кто тогда убил Седрика Диггори? Или он, по-вашему, умер сам?       По кабинету разнесся общий судорожный вздох. Все в недоумении, граничащим с шоком, уставились на Гарри, а профессор Амбридж расплылась в довольной улыбке. Такой шанс она точно не упустит.       — Это, мистер Поттер, нужно узнавать у вас. Вы были с ним в момент его смерти, и именно вы доставили бездыханное тело бедного мальчика на обозрение публики. А делать выводы, основываясь на словах такого человека, как вы… — она не договорила, лишь многозначительно покачала головой и отвернулась от него, показывая, что разговор окончен.       Гарри опешил и в негодовании уставился на нее. У него не было слов, чтобы ответить на ее высказывание, чтобы хоть как-то опровергнуть вложенный в эти слова смысл. Он медленно опустился на стул, пустым взглядом рассматривая ее ярко-розовую сумку.        И для всех остальных это было достаточным доказательством вины Поттера в смерти Седрика. Он не мог ответить, потому что действительно был виновен, даже Министерство Магии поддерживает эту версию. Атмосфера в классе тут же изменилась, будто сам воздух стал тяжелее, а напряжение, витавшее в нем, казалось, можно было потрогать.       — Прошу, подойдите-ка сюда, мистер Поттер. — Мягким голосом пропела Амбридж, доставая из сумки маленький розовый пергамент. Ее глаза светились ликованием, а улыбка не сходила с лица.       Гарри резко поднялся, почти отшвырнув стул в сторону, и, чеканя шаг, направился к столу профессора. Женщина обмакнула розовое перо в чернильницу и принялась за написание записки. Пока она выводила буквы, гриффиндорец спиной чувствовал три десятка прожигающих его взглядов, и ему оставалось только молиться, чтобы никто из них не принял слова этой розовой жабы на веру. Он проклинал себя и свою глупость — «Нужно было сидеть тихо и не высовываться» — а также Амбридж, Министерство и Волдеморта. Спустя примерно минуту женщина закончила писать, при помощи палочки запечатала послание и протянула его Поттеру.       — Отнесите это профессору МакГонагалл, будьте добры.       Гарри взял у нее пергамент, не говоря ни слова, быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и отправился на поиски своего декана. Апатия быстро прошла теперь он был зол и обижен. Эта жаба — Амбридж - намекала на то, что это он убил Седрика. «Но это же бред. Министерство проводило расследование, мою палочку проверили». В том, что Амбридж знала о его невиновности, он даже не сомневался. Зачем тогда выставлять его убийцей? Чего она добивается? «Ей все равно никто не поверит, — успокаивал себя гриффиндорец, — может, они и не верят в возрождения Волдеморта, но считать меня убийцей точно не будут. Мы же уже пятый год на одном факультете, они знают, что я не способен на подобное». Гарри решительно поднял голову вверх, он был уверен, что у Амбридж ничего не получится, что бы она там ни задумала.       Повернув за угол, он тут же наткнулся на полтергейста. Пивз парил около факелов и старательно привязывал к ним какие-то нити. Заметив Поттера, он расплылся в лукавой улыбке и спустился пониже, чтобы быть с Гарри примерно на одном уровне.       — Так-так-так, кто это у нас тут? Сумасшедший Поттер! — он громко расхохотался и бросил Гарри под ноги шарик с маслом. Парень, не ожидавший такой подлянки, поскользнулся и упал спиной на твердые каменные плиты, больно приложившись головой. От удара воздух выбило из легких, а перед глазами начали расползаться темные круги, сквозь которые он мог видеть ухмыляющегося полтергейста. Через несколько секунд Гарри, наконец, удалось вздохнуть, и он принял сидячее положение, дожидаясь, когда зрение придет в норму, а голова перестанет кружиться. Первое, что он почувствовал, так это масло, пропитавшее мантию, и неприятной, вязкой жижей стекающее по пальцам рук.       — Пошел ты, Пивз. — Гневно прошипел Гарри, накладывая очищающее заклинание.       — Что на этот раз? Слышишь какие-то голоса? Или видишь то, чего нет? — Полтергейст, в притворном страхе расширил глаза, а потом вновь захохотал.       — Оставь меня в покое! — заорал Поттер и быстрым шагом отправился вглубь коридора. Пивз все так же хихикая, скользил рядом по воздуху.       Зря ты, Гарри, нос задрал,       Все ты врешь, и все ты врал!       Никакой ты не герой,       А обычный псих дурной…       — ЗАТКНИСЬ! — Крикнул Гарри, и бегом преодолел два этажа. Затылок пульсировал уже терпимой болью, а за спиной раздавался противный повизгивающий смех полтергейста. Как только он добрался до кабинета гриффиндорского декана, то тут же начал колотить в дверь и, когда она открылась, увидел недовольное лицо профессора МакГонагалл.       — Что случилось, мистер Поттер? И почему вы не на занятиях? — Строго спросила женщина, внимательно рассматривая растрепанного ученика. Пивз последний раз хихикнул и улетел.       — Вот. — Гарри протянул запечатанный розовый пергамент с пятнами от масла и опустил голову, уставившись в пол.       Профессор МакГонагалл внимательно прочла написанное и покачала головой: — Здесь сказано, что вы должны будете оставаться после уроков каждый день, начиная с сегодняшнего.       Гарри резко поднял голову и расширившимися от удивления глазами уставился на профессора.       — Всю неделю?! — в негодовании повторил он. — Но профессор, скоро начнутся тренировки по квиддичу, не могли бы Вы…       — Нет, не могла бы. Профессор Амбридж ваш преподаватель, и в ее праве назначать взыскания и снимать баллы, если ученик не может вести себя подобающе. — Она строго посмотрела на Поттера и добавила: — И впредь будьте осторожны, не ищите себе неприятностей. Можете идти.       Гарри попрощался с профессором и направился в Северную башню. Следующим уроком были Прорицания.

***

      Результат превзошел все, даже самые смелые предположения. Спустя почти сутки после присоединения первого — и самого большого — кусочка души, Темный Лорд чувствовал, как плотная пелена безумия, опутывавшая его разум на протяжении нескольких лет, рассеивается. Как ум снова становился острым и ясным, ментальные щиты восстанавливались, позволяя взять под контроль бессмысленный гнев и злобу. Магическая энергия новым, более мощным потоком струилась по телу, постепенно возвращая ему более человеческий вид и стирая последствия множества темных ритуалов, проведенных когда-то. Как он и предполагал, возвращение хоркруксов исцеляет повреждения магической ауры, что снимает лишнюю нагрузку с работающего на пределе магического ядра. Пропала постоянная усталость, давящая на плечи каменным грузом, и Волдеморт теперь чувствовал себя отдохнувшим и будто обновленным.       Первым делом он просмотрел все свои недавно составленные планы по захвату власти над Магической Британией. Все они теперь казались абсурдными, если не сказать бесполезными и откровенно глупыми, и непременно привели бы к провалу. Состоящие сплошь из кровавых терроров и репрессий, они не оставляли и шанса на победу. А если бы, каким-то чудом ему удалось завоевать магическую Британию, то править было бы просто некем.       Маг нахмурился, внимательно разглядывая свои записи. Не было ничего удивительного в том, что его подчиненные смотрели на него с отвращением и почти животным, первобытным страхом. Бессмысленные убийства людей, которые могли бы ему еще пригодиться, и прочие недостойные великого правителя глупости. Казалось, он совершенно забыл, ради чего начинал свою борьбу за власть. Он всегда хотел приумножить могущество волшебников, поднять общий уровень магических способностей среднестатистического мага на новый, более высокий уровень, проведя реформы в образовании, остановить их вырождение и постепенное исчезновение магии, однако все стратегии, изобретенные его некогда поврежденным рассудком, кричали об обратном.       — Хвост! — Этот никчемный анимаг всегда ошивался поблизости в образе крысы, поэтому уже меньше чем через минуту он упал в ноги Темному Лорду, сотрясаемый крупной дрожью. Мужчина скривился в отвращении и схватил крысу за руку, необходимо было призвать своих последователей среди аристократии и начать действовать. Уязвленное самолюбие требовало решить все проблемы как можно быстрее.       Уже через двадцать минут у дверей большой гостиной толпились семь человек. Большинству из них пришлось срочно оставить свои важные дела, чем они были крайне недовольны, однако не роптали. Каждый из них надеялся, что ему все же удастся сегодня вернуться к семье. Легкое покалывание метки дало понять, что они могут войти в помещение. Диваны и кресла манили своей мягкостью, предлагая присесть, но никто из мужчин не осмелился на подобное, не зная позволено ли им это.       Темный Лорд вошел через вторую дверь, находящуюся в другом конце комнаты, и только выдержка, присущая большинству аристократии, позволила Упивающимся сохранить невозмутимое выражение лица. Их Лорд выглядел иначе: черты лица заострились, прямой нос и немного впалые щеки сильно снижали сходство с рептилией, исчезли чешуйки. Однако кожа все еще оставалась тонкой, бледного серо-белого цвета с проступающими сквозь нее зеленоватыми нитями вен, а вертикальный зрачок, окруженный алой радужкой глаз и немигающий взгляд напоминали о прошлом омерзительном облике. Но несмотря на это, больше всего мужчин поразила подавляющая магическая сила, волны которой, казалось, можно было даже потрогать.       — Присаживайтесь, друзья мои. — Раздался спокойный голос вошедшего мага. Лишенный шипящих ноток, он тем не менее оставался сильным и немного пугающим. Волшебники опустились на мягкие подушки и напряженно замерли, дожидаясь дальнейших слов. — Пришло время действовать.       Лорд Волдеморт являлся прекрасным оратором, он красноречив и убедителен. Первым делом он заявил о прекращении открытого террора и захвате Министерства подпольным путем, добившись того, что сидящие аристократы приняли эту мысль, как будто она принадлежала им самим.       — Трусость и честолюбие Фаджа являются нашим преимуществом. Он не хочет терять свое место Министра, поэтому активно убеждает население в том, что нет никакой опасности, а мое возрождение — лишь бредни сошедшего с ума мальчика. И мы не будем это опровергать. Крэбб, Гойл и Нотт, — волшебники легко вздрогнули, внимательно посмотрели в глаза сидящему напротив магу и, не заметив привычного гнева и отблеска безумия, немного расслабились, — задействуйте свои связи среди судебных чиновников. Нужно сделать так, чтобы Министр лично подписал приказы на отправку десятка невиновных в Азкабан. Думаю, обвинения в пособничестве Темному Лорду будет достаточно. — Мужчина тонко усмехнулся своим мыслям и перевел взгляд на Торфина. — Роули, займись средствами массовой информации. С помощью «Пророка» и «Новостей Волшебного Мира» мы сможем контролировать настроения общества. Я хочу быть уверен, что определенные события будут освещены прессой.       — Да, мой Лорд. — Мужчина коротко склонил голову, и вновь уставился на темного мага. Он терялся в догадках, что могло произойти с их господином и привести к подобным переменам. Сама атмосфера в комнате изменилась. Присутствие намного более сильного мага держало в напряжении, однако тело больше не сковывал леденящий душу страх за свою жизнь, а мысли не были наполнены молитвами.       — Розье, Яксли, достаньте Леди Лестрейндж из Азкабана. Дементоры не будут вам препятствовать. О ее побеге не должны узнать, и только вам я могу это доверить. — Не лесть - констатация факта. И Розье, и Яксли были опытными мастерами интриг, и оба могли похвастаться живым, острым умом.       — На этом пока все, вы можете идти.       Шестеро мужчин, получивших свои задания, синхронно встали, поклонились и покинули помещение. Им еще нужно было многое обсудить, ведь сегодняшний день стал настоящим потрясением. Еще несколько минут назад никто из них не был уверен, что сможет пережить эту встречу, однако уже сейчас подобные мысли казались если не абсурдными, то точно не имеющими под собой оснований.       — Северус, что ты можешь мне рассказать?       Зельевар многое мог рассказать, но чаще всего утаивал часть информации. До этого момента он всего лишь допускал, что именно Темная сторона выиграет в этой войне, и оставлял себе пути к отступлению, не разглашая уж слишком важные сведения, добытые шпионажем за Орденом Феникса в целом и Дамблдором — в частности. Основной причиной его неуверенности были нелогичные, а иногда и откровенно неразумные действия Темного Лорда, но сейчас все изменилось, и он был готов перестать перестраховываться.       — Дамблдор вновь созвал Орден Феникса.       — Можно ли считать это угрозой? — Мужчина со смешком посмотрел на скривившегося Снейпа.       — Старый аврор-параноик и несколько его друзей, министерский тюфяк, домохозяйка, вор, старуха-сквиб, псина, дети и лишь пара толковых магов. — Проворчал Снейп прежде чем вспомнил, кто перед ним сидит. Лорд опасно сверкнул глазами, и метка зельевара коротко полыхнула болью, предупреждая, что в следующий раз за подобный фамильярный тон он будет наказан. — Нет, мой Лорд. От Ордена Феникса осталась лишь былая слава. На переговоры с великанами Дамблдор отправил лесничего Хагрида и директрису Шармбатона. Аластор Грюм со своими подчиненными пытается определить местонахождение оборотней, но пока ему это не удается. Сам Дамблдор в школе почти не появляется, некоторое время назад он часто бывал в Министерстве, пытался убедить Фаджа и других чиновников, что Вы вернулись, однако безуспешно. Но помимо этого он начал довольно часто отлучаться.       — Что с Гарри Поттером?       — Здесь многое вызывает вопросы, — мужчина на мгновение замялся, — от него скрыли информацию о деятельности Ордена. К сражению его не готовят, а Дамблдор всячески избегает встречи с ним. — Профессор замолчал, изложив все известные ему факты.       — Можешь идти.       — Да, мой Лорд. — Мужчина поклонился и поспешил покинуть гостиную. Ему нужно было срочно вернуться к ученикам, пока подземелья еще находились на нижних уровнях замка, а не где-нибудь еще.       Оставшись наедине со своими мыслями, Темный Лорд обдумывал состоявшийся разговор. Старик ничего не делает просто так, каждое его действие должно быть чем-то продиктовано. «Если он избегает Гарри из-за нашей ментальной связи, то почему не поручил его обучение кому-нибудь другому?»Было похоже, что из мальчика хотят сделать мученика, погибшего от руки Подлого Темного Лорда. В таком случае его смерть будет проблемой. Народ тут же восстанет против человека, убившего ребенка, да еще и такого знаменитого и самоотверженного.        Второй загадкой являлись постоянные отлучки Дамблдора. Если он больше не докучает Министру Магии, то куда он уходит? Одним из вариантов были дипломатические миссии в другие страны. «Он пытается заручиться поддержкой или пропагандирует политику невмешательства, настаивая на нейтралитете? Если это так, то нужно срочно отзывать Люциуса и поручить ему новую миссию». Лорд Малфой был достаточно ценной фигурой. Прекрасный дипломат, финансист и политик, обладающий незаурядным умом и выдающейся деловой хваткой. Именно он должен будет сыграть немаловажную роль в захвате Министерства. Лорд уже не был зол на него за повреждение его бесценного хоркрукса, ведь все сложилось крайне удачно, однако спускать подобное с рук он не собирался и уже продумал наказание, которое будет мучительным для любого любящего родителя.       Усмехнувшись, Волдеморт поднялся на ноги и призвал одного из домовых эльфов. Прежде всего, нужно было забрать два доступных ему осколка души и как можно скорее провести ритуал слияния. Когда ушастое создание появилось в гостиной, маг, приказав следовать за ним, аппарировал.       Выходя из воронки аппарации, мужчина увидел обветшавшую хибарку, которая до самых окон заросла мхом. Черепица с крыши давно осыпалась, в стенах дома было видно несколько дыр, а единственным доказательством, что здесь когда-то жили волшебники — это мертвая змея, прибитая к входной двери. Высокая трава, закрывавшая грязные и давно не мытые стекла в крошечных рамах, кое-где была примята.«Кто-то был здесь». Темный Лорд нахмурился и достал волшебную палочку, чтобы проверить магический контур вокруг лачуги. Несколько уровней защиты были уничтожены совсем недавно, однако добраться до кольца вору так и не удалось. Мужчина самодовольно ухмыльнулся и, быстро сняв все свои защитные чары, вошел внутрь.       Тут было все так же невероятно грязно: потолок покрывал плотный слой паутины, пол — глубоко въевшаяся сажа и пыль. В помещении стоял ужасный смрад гниющих и разлагающихся тел немагических животных, которые смогли пробраться сквозь дыры в стенах, и их продуктов жизнедеятельности. Брезгливо сморщившись, мужчина поспешил забрать хоркрукс из тайника, используя левитирующие чары, — не подходящее место, чтобы обезвреживать сильные темномагические проклятья — и покинуть лачугу. Он положил кольцо в мешочек из драконьей кожи и вернул оставшиеся неповрежденными защитные чары. Это надолго займет похитителя. Через несколько минут он уже стоял у входа в пещеру, отмечая, что контуры наложенных им чар были не тронуты.       Добраться до чаши с Изумрудным зельем оказалось проще, чем он предполагал. Эльф, желая помочь сильному магу, просто трансгрессировал прямо в центр маленького островка. Волдеморт даже не мог предположить, что эльфы способны преодолевать антиаппарационные чары. Будучи по натуре исследователем, он поставил мысленную пометку, что магию домовых эльфов стоило тщательно изучить, и приказал:       — Пей.        Как и в первый раз, когда он проверял действие зелья и помещал в него медальон, пришлось использовать эльфа. Эти маленькие, угодливые существа не могут ослушаться прямого приказа и не доставляют лишних проблем. Питье зелья приносило жуткие физические страдания и вызывало кошмарные видения. Домовик мучился, сжигаемый агонией тяжких, болезненных воспоминаний и галлюцинаций, скулил и пищал, но его магия не позволяла ему остановиться.       Как только чаша опустела, мужчина поднял хоркрукс в воздух и замер. Придирчивым взглядом он осмотрел украшение и даже взял его в руки, стремясь почувствовать пульсацию родной энергии. Но даже с первого взгляда было понятно, что медальон не тот. Все еще сжимая его одеревеневшими пальцами, Волдеморт почувствовал леденящее дыхание смерти, намертво сковавшее тело. Если он не сможет вернуть душе целостность, то вскоре погибнет. Оцепенение сменялось страхом, а страх — жгучей яростью, которая требовала выхода. Зеленый луч убивающего заклятья достиг своей цели, и в пещере повисла гнетущая тишина, более не нарушаемая скулежом эльфа. Но нужно было срочно успокоиться, любое шальное проклятье могло вмиг обрушить каменные своды пещеры. Несколько глубоких вдохов и очищение сознания путем одной из окклюментативных практик помогли мужчине восстановить хрупкое самообладание.        Пальцы сжимались на медальоне c такой силой, что мягкий металл немного деформировался. В щели между крышкой и корпусом показался уголок пергамента, который привлек к себе внимание Темного Лорда.       «Темному Лорду.       Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий хоркрукс и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь того, кто сравним с тобой по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.       Р.А.Б.»       Записка вспыхнула и пеплом осыпалась под ноги Волдеморта. Среди его последователей был только один человек с подходящими инициалами. Регулус Блэк. Весьма посредственный волшебник, который бесследно исчез при неизвестных обстоятельствах. Лорд не сомневался, что артефакт невредим, мальчишке бы просто не хватило сил, чтобы его уничтожить, а сам он, скорее всего, пополнил ряды мертвых стражей. Однако в пещере медальона не было, а значит, кто-то его все же вынес, в обход защитных заклинаний.       «Эльф».