Спаситель

      — Да-да, говорят, что он сам признался.       — Прямо на уроке в припадок ударился. Орал, что Сами-Знаете-Кто точно вернулся, потому что он якобы сам ему помог в этом.       — А мне его однокурсник рассказал, что он даже пытался напасть на профессора Амбридж.       — Да нет же! Он пытался убить Пивза. Я сам слышал его крики и какие-то глухие удары в коридоре, но не рискнул подойти близко, вдруг он бы и на меня набросился.       — Алета, а ты помнишь, как он смеялся, когда появился тогда на поле с Седриком?       — Точно-точно. Я была недалеко и все видела. Он еще хохотал, как маньячина, и не хотел отходить от тела, пытаясь изувечить его как можно сильнее, а потом он замер такой, поднял голову и посмотрел прямо на меня. У меня тогда чуть сердце не остановилось, если бы профессор Грюм тогда его не увел, то он бы точно на меня кинулся.       — Наверно поэтому он и сказал, что профессор Грюм — слуга Сами-Знаете-Кого, который пробрался в школу под обороткой.       — Ха, вот бред! Директор Дамблдор никогда бы не пустил сюда такого человека.       Уже на следующий день гигантская паутина сплетен и слухов оплела весь Хогвартс. История произошедшего на уроке Защиты неоднократно пересказывалась, и каждый раз дополнялась новыми деталями, которые сильно искажали реальные события. Однако основной смысл был неизменен: Поттер безумен и опасен. Он убил Седрика. Все оставшиеся сомнения вмиг развеялись, и многие ученики решили, что пора переходить к активным действиям, потому что каждый из них считал своим долгом отомстить за смерть дорогого друга и верного товарища. Кто-то даже вспомнил странную песню Распределяющей Шляпы, ведь она призывала объединиться против общего врага.       Слухи, распространившиеся по всей школе, стали для Гарри настоящим шоком. Он не мог поверить, что кто-то всерьез говорит о том, что он убил Седрика. Это просто не могло быть правдой. Скорее всего, это было просто чьей-то злой шуткой, и он все ждал момента, когда кто-нибудь из ребят подойдет к нему, положит руку на плечо и со смехом в голосе скажет: «Успокойся, Поттер, это просто розыгрыш». Но ничего подобного не происходило, а люди все продолжали говорить об этом, приукрашивая факты для красного словца и достижения нужного эффекта, и кидать на него озлобленные взгляды.        Сначала он пытался поговорить с ребятами, объяснить, что все это бред, ведь Амбридж просто ненавидит его, поэтому и сказала все это. Но никто даже не собирался его слушать, все просто уходили как можно быстрее. На место неверию и подавленности пришел гнев. И уже на третий день бойкота им была совершена первая ошибка. Он сорвался. Словесная перепалка с Симусом быстро переросла в дуэль, в которой однокурсник поймал несколько оглушающих и потерпел сокрушительное поражение. А на смену гневу и злости пришло чувство опустошенности.       Уже через неделю после урока у Амбридж Гарри стал изгоем. Ученики с первого по четвертый курсы его избегали и теперь ходили только группками минимум по три человека. А старшие прожигали его ненавидящими взглядами и внимательно следили за каждым его шагом. Гриффиндорцы вытеснили его в самый дальний угол стола в Большом Зале. А когда он входил в факультетскую гостиную, то все разговоры тут же затихали, напряженные взгляды сопровождали каждое его действие, а в руках учеников тут же появлялись волшебные палочки. Его однокурсники и ученики шестого и седьмого года обучения прикрывали собой младших, многие — в основном дети авроров и невыразимцев — держали палочки боевым хватом. Каждый из них ожидал, что Поттер вот-вот нападет, и был готов к сражению.       Веселые вечера в факультетской гостиной, которые ранее приносили лишь радость и помогали отрешиться от всех проблем, обернулись для Гарри пыткой. Он сидел в комнате, привалившись спиной к входной двери, и, опустив голову на колени, обнимал их руками. До него долетали обрывки громких разговоров и задорных шуток, и губы, подрагивая, расползались в горькой усмешке. Некогда приятные и согревающие воспоминания теперь сковывали грудь стальными обручами, не позволявшими вздохнуть свободно. Он не хотел слышать все это, однако что-то не позволяло ему просто подняться и наложить пару мощных заглушающих заклинаний. Чуть позже к нему пришло осознание того, что он не нужен этим людям. Те, кого он считал семьей, без сожалений отказались от него.       Ему было больно и обидно, а когда Гермиона попыталась с ним поговорить и хоть как-то утешить, он сорвал на ней свое недовольство. Гарри кричал на нее, выплескивал свою обиду, захлебываясь словами и не до конца понимая, ЧТО ИМЕННО и кому он говорит. В чувство его привела звонкая пощечина. Девушка смотрела на него с горечью во взгляде, по ее щекам текли слезы, а нижняя губа дрожала из-за еле сдерживаемых всхлипов. Она выбежала из обычно пустующего кабинета быстрее, чем Гарри успел перед ней извиниться. После этого он чувствовал себя просто отвратительно и неоднократно пытался подойти к подруге, чтобы вымолить прощение. Но она даже не хотела его слушать, из-за чего гриффиндорец впадал в еще большее отчаяние.       Начало октября ознаменовалось резкими холодными ветрами и постоянными ливнями. Небо было затянуто тяжелыми серыми тучами и вгоняло в уныние даже самых жизнерадостных людей, заставляя предаться пространным размышлениям о смысле жизни и судьбах человечества. Но в Большом Зале школы Чародейства и Волшебства было шумно. Неунывающие гриффиндорцы переговаривались друг с другом, сыпали искрометными шутками и громко хохотали. За столом царила легкая атмосфера радости и веселья. Все ученики факультета храбрых и доблестных обсуждали предстоящий матч против Слизерина и делали ставки, ставя на победу своего факультета. Все же Поттер был лучшим ловцом, нежели Малфой.        Гарри тяжело вздохнул и опять потер кожу на запястье левой руки. Пару дней назад он снова нарвался на недельную отработку у Амбридж, и недавно затянувшаяся рана, оставленная Кровавым пером, опять давала о себе знать. Вот уже месяц он сидел один и на уроках, и в Большом Зале, даже не пытаясь вновь наладить отношения с Гермионой. Так было лучше для нее, ведь если она продолжит общаться с ним, то у нее возникнут проблемы. И его все еще грызло чувство вины, поэтому он не хотел причинять подруге еще больше боли.       Вот уже в течение трех недель многие ученики оттачивали на нём владение мелкими жалящими проклятиями или заклятиями подножки, забрасывали шариками с маслом, краской и различной дурнопахнущей жижей. От нее не спасали никакие очищающие чары, которые Гарри уже отработал до совершенства и накладывал невербально. Также ему пришлось выучить способы наложения защитного контура, чтобы хоть как-то обезопасить себя во время сна. Пару дней назад он проснулся от невыносимого жжения на коже: кто-то облил его гербицидом, который использует профессор Спраут в теплицах, чтобы избавиться от сорняков. Он медленно разъедал кожу, оставляя после себя неприятные на вид раны, похожие на магловские химические ожоги. Гарри повезло, что он успел быстро смыть с себя гербологическое зелье, предотвратив появление слишком уж серьезных повреждений. Однако одежда прилипала к выделявшейся сукровице, а при движении отрывалась вместе с присохшей корочкой. Парень постоянно кусал губы, чтобы сдержать рвущийся наружу болезненный стон и не выдать своего состояния. Но благодаря мази, которую ему отдала мадам Помфри, уже через несколько дней кожа вновь была гладкой и мягкой, и уже ничто не напоминало о произошедшем.       От воспоминаний его отвлекло движение напротив, палочка уже привычным движением скользнула в руку, и Гарри поднял голову. С той стороны стола с невозмутимым видом сидела Гермиона, она неторопливо накладывала какой-то салат в свою тарелку, игнорируя взгляды гриффиндорцев.       — Что ты…       — Замолчи и слушай, — прервала его девушка. — Я тебя простила, но если ты еще раз попробуешь сорвать на мне свою злость, то я тебя прокляну. — Эти слова заставили Гарри улыбнуться. Осознание того, что подруга не испытывает к нему ненависти, приятно грело душу, и он впервые за этот месяц почувствовал себя хоть немного счастливым.       — Спасибо.       — А теперь рассказывай, я хочу знать все, что с тобой произошло. — Решительно сказала гриффиндорка. Она видела, как Гарри падал на ровном месте или брел в башню факультета, покрытый неизвестно чем, но девушка чувствовала, что это еще не все.       Парень отвел взгляд в сторону, ему не хотелось впутывать подругу в это, но держать все в себе уже было невыносимо. После месяца, проведенного практически в одиночестве, ему хотелось поговорить с кем-то. Высказаться. Довериться.       — Хорошо, только не сейчас.       В верхние окна со свистом и клекотом влетели сотни сов с письмами, посылками и прочей корреспонденцией. Каждая опустилась к своему адресату, по пути окропив обедающих учеников дождевыми каплями. Букли среди них не было, чему Гарри не удивился. Единственным, кто мог бы ему написать был Сириус, но он все еще был в бегах и не мог писать письма о погоде и живописных пейзажах. Гермионе, однако, пришлось быстро отодвинуть свою тарелку и кубок с апельсиновым соком, чтобы освободить место опустившейся на стол сове-сипухе с экземпляром «Пророка» в клюве.       — Зачем тебе эта макулатура? — Помрачнев, спросил Гарри. При одном взгляде на желтую газетную бумагу у него нервно задергался левый глаз.       — В последнее время тут пишут о некоторых довольно интересных событиях, — со злорадной ухмылкой, которая была так несвойственна девушке, ответила Гермиона. Она развернула газету и на некоторое время скрылась за ней. А появилась, только когда Гарри уже закончил с едой.       — Ага! Смотри, — довольно улыбаясь, Грейнджер протянула ему раскрытый разворот, на котором большими буквами был напечатан броский заголовок:       " СТЭН ШАНПАЙК: ПРЕСТУПНИК ИЛИ ОЧЕРЕДНАЯ ЖЕРТВА МИНИСТЕРСКОГО ПРОИЗВОЛА?!»       ТО, ЧТО ОТ НАС ПЫТАЛИСЬ СКРЫТЬ.       Очередное вопиющее злоупотребление должностными полномочиями со стороны Министерства Магии. От достоверного источника нам стало известно, что по приказу Министра Магии был арестован и доставлен в Азкабан кондуктор автобуса «Ночной Рыцарь» — СтэнШанпайк. Простодушный, еще совсем зеленый мальчишка, лишь пытающийся держаться, как всё на свете повидавший волшебник, уже в столь юном возрасте восемнадцати лет познал все тяготы заключения в застенках магической тюрьмы. По словам многочисленных свидетелей, находившихся в баре «Дырявый котел» в тот день, мальчик как обычно рассказывал анекдоты, хвастал новыми знакомствами и помогал бармену Тому обслуживать посетителей. Именно в такой, ничем не примечательный день несчастный малыш Стэн совершил ошибку, которую по праву можно назвать роковой. Он усомнился в эффективности политики нашего Министра Магии, за что уже через несколько минут был арестован отрядом авроров.       Является ли это символичным запретом на свободу самовыражения? Можем ли мы, добропорядочные волшебники, открыто высказывать свое мнение? Или за любое неугодное Министру слово нас могут отправить к дементорам? Возможно, уже через несколько часов после выхода этой статьи, которую я осмелилась написать, чтобы предупредить Вас о нависшей над нами опасности, мне придется встретиться с несчастным Стэном в камере Азкабана.       Корреспондент: Рита Скитер       — И чему ты радуешься? Это же ужасно! Ты помнишь, каким был Сириус? А рассказы Хагрида?       — Успокойся, Гарри. Я уверена, что никто не был отправлен в Азкабан. В магловском мире подобные ходы используют многие политики, чтобы дискредитировать своего оппонента. Мне кажется, что кто-то из министерских чиновников решил занять пост Министра. А недовольство жителей Магической Британии заставит Фаджа уйти в отставку. Он же ужасно честолюбив и не захочет испытывать на себе гнев волшебников. А когда Министр будет переизбран, то Дамблдор сможет его убедить в возвращении Сам-Знаешь-Кого и заставить действовать. — Торжественно объявила девушка, стараясь донести свою мысль.       — Это, конечно, хорошо, но что, если это Волдеморт?       — Гарри, ты же сам говорил, что он безумен и жаждет крови. Даже в первый раз он действовал открыто, объявив о себе и своих амбициях путем военного террора. Думаю, что в этот раз будет тоже самое.       — Да, думаю, ты права. — Слова Гермионы убедили и успокоили его, а в душе загорелся огонек надежды, что новый Министр примет все меры, чтобы остановить Волдеморта.       — Конечно, я права, — девушка сложила руки на груди и улыбнулась своей самой яркой улыбкой, — идем, сейчас История Магии.

***

      Мужчина отложил газету, и его красивое лицо исказила жесткая ухмылка. Все шло согласно его расчетам. Люциус исподволь распространял идеи Темного Лорда в кругах чистокровных министерских чиновников, укрепляя его позиции в Министерстве. Аресты, выставленные в прессе в нужном свете, заставили жителей Магической Британии начать выражать свое недовольство. Последним шагом, который приведет к отставке Фаджа, станет публичный арест Скитер. И последним «оплотом света» останется Хогвартс со своим ярким символом надежды — Гарри Поттером.       Перед глазами тут же появилась картина, будоражащая все еще поврежденный разум. Чумазый, дерзкий мальчишка, который так и не склонился перед ним. Темный Лорд чувствовал его страх и предвкушал момент, когда Гарри сломается и начнет молить о пощаде. Но тот смотрел своими яркими, горящими внутренним огнем глазами и не собирался сдаваться. Мало кто решался смотреть на него прямо и так открыто, даже Дамблдор отводил взгляд, возможно, помня о его выдающихся способностях в Ментальной магии или же пытаясь скрыть свое разочарование. Его последователи тоже старались сохранить свои мысли и воспоминания в тайне и не осмеливались поднять на него взгляд без приказа. Но безрассудный мальчишка смотрел прямо ему в глаза, открывая все свои непокорные мысли. Это раздражало, злило, и… разжигало некий двусмысленный интерес. Именно этот интерес и не позволил тогда убить Поттера, чем теперь Темный Лорд был доволен.       — Мой Лорд? — Мужчина так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу заметил женщину, бесшумно вошедшую в гостиную. Она некоторое время стояла в дверях, согнувшись в почтительном поклоне, и не решалась привлечь к себе внимание. Волдеморт плавно поднялся и окинул женщину придирчивым взглядом. Длинные темные волосы были уложены в аккуратную прическу, открывающую изящную шею, а элегантное черное платье подчеркивало тонкую талию и эстетично контрастировало со светлой кожей.       — Идем.       Уже через несколько минут они стояли перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками Косой аллеи. У отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стояли гоблины, настороженно рассматривая каждого входившего и выходившего мага. Два гоблина с поклонами встретили Темного Лорда и его спутницу, когда они прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов, которые делали записи в больших гроссбухах и под множеством луп изучали монеты и драгоценные каменья. Никто из них ни на секунду не отвлекся от своих дел. Гоблинов интересовали только деньги, которые они хранят и преумножают, и политические дрязги волшебников проходили мимо них.       — Рад приветствовать Вас, мистер Реддл.- Гоблин согнулся в формальном поклоне. — Добрый день, леди Лестрейндж. Меня зовут Блордак, я провожу Вас до кабинетов Ваших распорядителей. — Закончив свою маленькую речь, гоблин развернулся на пятках и направился вглубь холла. За стойкой находилась арка, открывающая вход в длинный коридор со множеством дверей. Стены, пол, потолок, как и все здание, были облицованы мрамором, а тяжелые створки массивных дверей были сделаны из довольно дорогого — даже по меркам волшебной аристократии — мореного дуба. Они прошли несколько десятков метров в абсолютном молчании, пока, наконец, гоблин не остановился около одного из тысячи проемов и не сообщил: — Мистер Реддл, здесь мы Вас оставим. — И вновь не дождавшись ответа, Блордак развернулся и пошел дальше по коридору, увлекая за собой миссис Лестрейндж.       Темный Лорд на секунду прикрыл глаза и, справившись с подступающим раздражением, легко толкнул одну из створок и вошел в кабинет распорядителя. Он изящно сел в кресло, стоявшее перед большим деревянным столом, и внимательно посмотрел на мерзко ухмыляющегося гоблина.       — Рад вновь видеть Вас у себя, мистер Реддл. Чем обязан Вашему визиту? — Под тяжелым взглядом Темного Лорда усмешка мгновенно сползла с уродливого лица гоблина, а сам он подавился рвущейся наружу насмешкой. За долгие годы отсутствия волшебника, распорядитель успел забыть это гнетущее ощущение присутствия по-настоящему сильного темного мага.       — Для начала я хотел бы узнать о рентабельности своих предприятий и состоянии счетов. — Нейтральным тоном начал мужчина, показывая, что желает поскорее перейти к делу.       Рагнок тут же слез с высокого стула и зашуршал бумагами, быстро просматривая ровные ряды мелкого текста и выискивая необходимые данные. Как только нужная информация была найдена, он вернулся за стол, и, самодовольно улыбнувшись, начал доклад: — Предприятия промышленной и сельскохозяйственной направленности остаются высоколиквидными, и доход с каждого из них варьируется от 584 до 613 тысяч галеонов в год. Крупные транспортные и строительные предприятия дают стабильный доход от 954 тысяч до одного миллиона галеонов в год. Расходы и доходы по каждому наименованию за последние четырнадцать лет подробно расписаны здесь и здесь. — Гоблин выставил на стол четыре стопки, в каждой из которых находилось не менее восьмидесяти уменьшенных магией папок. — Общее состояние Вашего счета увеличилось на 423 миллиона 879 тысяч 548 галеонов и 963 тысячи сиклей. Активность прироста денежных средств с учетом налогов и инфляций расписана здесь, — на стол опустилась еще одна стопка, — а отчет о низколиквидном предприятии здесь. — Рагнок указал длинным кривым пальцем на верхнюю папку. Темный Лорд окинул бухгалтерские папки взглядом, подавил острое желание предать всю эту макулатуру геенне огненной и вновь обратился к гоблину.       — Мне нужна бригада рабочих, которая сможет за неделю привести мое поместье в порядок. Оно пустовало более четырнадцати лет и не было законсервировано.       Гоблин мысленно содрогнулся. Поместье, в котором жил такой сильный маг, наверняка привлекло огромное количество нечисти и магических паразитов. А плотный темномагический фон является самым благоприятным условием для появления и развития боггартов. Все это в разы усложняет простую реставрацию.       — К сожалению, ни одна бригада не сможет справиться с подобной задачей в столь короткий срок. — С опаской произнес Рагнок.       — Тогда подключите несколько групп или найдите любое другое решение, — мужчина встал и мягко взмахнул палочкой, заставляя стопки бумаг исчезнуть, — я вернусь через неделю.       Гоблин сорвался со своего места и кинулся к дверям, провожая мага на выход и тихо радуясь, что волшебник, наконец-то, уходит. Подобная реакция не укрылась от цепкого взгляда мужчины, который, заметив явное облегчение на лице гоблина, лишь ухмыльнулся.       В холле здания его уже ждала Беллатрикс, сжимая в руках чашу Хельги Хаффлпафф. Темный Лорд вдруг почувствовал, как его магия и кусочек души, заключенные в хоркруксе, тянутся к нему, желая вернуться к хозяину. Раньше он не мог так ярко чувствовать их. Чем больше частей души он присоединяет, тем сильнее остальные осколки хотят вернуться. Подобное просто не могло не радовать, возможно, после сегодняшнего — третьего по счету — ритуала, он сможет убедиться в целостности остальных вместилищ.

***

      Мышцы ног сводило судорогой от долгого пребывания в статичном положении, колени ломило от холода каменного пола туалета. Поясница затекла из-за неудобного положения тела, пальцы, с силой сжимающие край фарфорового унитаза, побелели от напряжения и потеряли чувствительность, лишившись стабильного кровоснабжения. Очередной болезненный спазм скрутил кишечник и желудок, заставляя желчь смешанную с кровью подняться вверх по пищеводу. Раздраженное горло саднило, а глаза застилали выступившие слезы. Сколько раз его вывернуло? Гарри уже давно сбился со счета. Как только в кишечнике появлялась хоть капля желудочного сока, ноющие мышцы живота вновь сокращались, и парень опять сгибался над унитазом.       — Как жаль, что я не захватил колдокамеру. Как думаешь, сколько заплатит мне «Пророк» за фотографию Избранного, пытающегося утопиться в унитазе? — Со стороны дверей послышался знакомый голос, манерно растягивающий гласные. Гарри не успел подумать о том, что заставило Малфоя посетить заброшенный женский туалет, как его вновь вырвало. По подбородку и шее стекала струйка крови, впитываясь в уже давно не белый ворот рубашки.       — Паршиво выглядишь, Потти. — Драко медленно подошел к нему и, внимательно рассматривая, присел рядом. Поттера била мелкая дрожь, лицо покраснело от напряжения, а по щекам текли слезы, доказывающие, что парень уже давно находится в таком положении. Сам он с немым шоком в ярких глазах, уже не скрытых за стеклами нелепых очков, уставился на Малфоя.       — А тебя, оказывается, сильно ненавидят, — по его бледному лицу расползлась язвительная усмешка, — раз решили отравить. — Гарри быстро отвернулся и опять склонил голову над унитазом, надеясь, что его внутренности останутся на месте. Малфой же поднял валяющиеся на полу очки, немного покрутил в руках и осторожно положил в карман мантии. Когда гриффиндорец закашлялся и попытался отдышаться, Драко аккуратно опустил руку ему на голову и легко оттянул мягкие пряди, призывая поднять голову, его вторая рука уже находилась перед лицом Гарри, а на раскрытой ладони лежал маленький камушек.       — Это безоар. — Слизеринец замер, дожидаясь, пока Поттер сообразит, что ему хотят помочь, и возьмет камень в руки. Но тот смотрел на Драко, как на ожившего Мерлина, и, кажется, даже забыл, как нужно дышать. Блондин раздраженно выдохнул и немного пошевелил рукой, привлекая к ней внимание. Гарри, наконец, очнулся и, прожигая Малфоя недоверчивым взглядом, взял безоар дрожащими пальцами и положил его в рот. Волшебники замерли на несколько минут, и, убедившись, что действие яда было нейтрализовано, гриффиндорец выплюнул камень.       Гарри медленно поднялся на ноги и попытался сделать шаг в сторону раковин, но икры и бедра прошило острой болью, и он опять опустился на пол. Дожидаясь пока восстановится кровообращение, и пройдет тремор, он очистил лицо и одежду от крови и наколдовал стакан воды.       — Спасибо, — голос сильно хрипел, но он продолжил говорить, напрягая саднящее горло, — теперь я тебе должен? — Ирреальность происходящего, заставляла его сомневаться в собственной вменяемости. Потому что подлый слизеринец — Малфой! — помог ему, а один из благородных гриффиндорцев отравил…       — Конечно должен, — фыркнул блондин, протягивая Гарри очки, — считай, что мы заключили сделку: я помог тебе, ты — мне.       — Почему ты думаешь, что я буду помогать кому-то вроде тебя?       — А вот и знаменитое гриффиндорское скудоумие, — Малфой опять усмехнулся и окинул сидящего на полу парня насмешливым взглядом, — я только что спас твою жизнь, Потти. Ты бы вскоре умер, если бы я не вмешался. Что-нибудь слышал о Долге Жизни? — Драко блефовал, рассчитывая на то, что Поттер действительно так плох в зельях, как часто говорит крестный. Ему нужна была помощь, чтобы выполнить задание Темного Лорда, и он не мог обратиться к кому-нибудь со своего факультета. Все было бы проще, если бы они с Гарри были друзьями, но момент, когда вражду еще можно было прекратить и добиться хотя бы нейтралитета, уже давно был упущен.        Смешно округлившиеся глаза гриффа показали, что Малфой не прогадал, и его маленькая ложь сработала.       — Я не знал, — Поттер снял очки и протер без того чистые стекла, — и что я должен буду сделать? И почему именно я? Не помню, чтобы мы были хотя бы приятелями.– Он, наконец, смог подняться и теперь стоял напротив блондина, смотря на него снизу вверх. « И когда хорек успел так вырасти?»       — Где-то в школе спрятан один артефакт, который мне нужно найти. — - Драко решил перейти сразу к делу. — И я выбрал тебя, потому что ты никому об этом не расскажешь, а еще ты хорошо знаешь верхние этажи, которые я не могу исследовать.       — Я понял. Что за артефакт? — Все это становилось все более нереальным. Подумать только, Малфою нужна его помощь!       — Не так быстро, Потти. Откуда мне знать, что ты не откажешься от своих слов? — Серые глаза сузились и внимательно наблюдали за выражением лица гриффиндорца, все мысли которого были ясны и без легилименции.       — Я даю слово, что помогу тебе с поисками, — решительно произнес Гарри, — если это, конечно, не темный артефакт.       — Нет, не темный, — не изменившись в лице, солгал Драко, он сильно сомневался, что Лорду понадобится хоть что-то светлое, за исключением самого Гарри Поттера, конечно. — Это диадема одной из основательниц — Ровены Равенкло…       — О, я слышал, что надевший ее человек становится умнее, — просиял Гарри, — боишься, что без ее помощи не сможешь сдать С.О.В.?       — Нет, я собирался подарить ее тебе, потому что только такой тупица, как ты, мог позволить отравить себя. — Малфой закатил глаза и сложил руки на груди. — Ты же Лорд Поттер, где твой родовой перстень?       — Мой…что? –Гарри недоуменно посмотрел на блондина, который издал страдальческий вздох и возвел очи горе.       — Это один из главных артефактов рода и в числе множества его полезных свойств, о которых ты, конечно же, не знаешь, он определяет наличие ядов и простых зелий в пище. — Наблюдая за удивленно вытянувшимся лицом однокурсника, он продолжил: — В ближайшие дни тебе нужно посетить управляющего делами твоего рода в Гринготтсе, а то в следующий раз меня может не оказаться поблизости. –Малфой лучился самодовольством и на некоторое время забыл о необходимости постоянно язвить.       Гарри решительно не понимал, что происходит, но над словами хорька серьезно задумался. Если это кольцо действительно обладает такими свойствами, то оно может быть очень полезно. Сегодняшний случай был не первым, когда ему что-то подливали в еду, но раньше это было что-то относительно безобидное, что-то вроде Болтливого или Ослабляющего зелья. Однако их действие было кратковременным, и они не наносили сильного физического урона, страдала только его гордость. Но сегодня он мог умереть. Что если он опять съест что-нибудь отравленное, а спасти его не успеют? Надо все же сходить к этому управляющему, вот только…       — Как мне попасть в банк?       — Мои советы — это роскошь, доступная не всем смертным, а ты и так уже получил больше, чем заслуживаешь. Да и я так и не услышал от тебя согласия.       — Но я же дал тебе слово, что помогу. — С явным возмущением в хрипящем голосе простонал Гарри.       — Этого мало, — Малфой взял свою палочку в левую руку, а правую протянул Поттеру, как для рукопожатия, — дай магический обет. Так и быть, Непреложный требовать не буду.       Гарри недоверчиво посмотрел на протянутую бледную ладонь и, решив, что свое обещание он в любом случае собирался выполнить, тоже достал волшебную палочку и пожал хорьку руку.       — Повторяй: « Я — Гарри Поттер, сын Джеймса Поттера, обязуюсь содействовать Драко Малфою, сыну Люциуса Малфоя в поисках диадемы Ровены Равенкло. EgoTestor!»       Гарри быстро произнес слова магического обещания, чувствуя легкое покалывание в теле. Такая форма обета ему была незнакома, однако последствий он не боялся, ведь свое слово он все равно сдержит.       — Так что с Гринготтсом?       — Через неделю посещение Хогсмида, ты можешь воспользоваться камином в «Кабаньей голове», чтобы попасть на Косую аллею. — Малфой максимально непринужденно пожал плечами, безуспешно пытаясь скрыть свою радость. Сейчас он казался Гарри ребенком, которому подарили давно обещанную игрушку.