Неприкасаемый

ЧАСТЬ II. Похоть

1. — Условие. Кит сидел на краю кровати напротив Сэма. Из окна на Картера падал плоский луч света; пылинки кружили и оседали на его коже и коротких пшеничных волосах. — Представь, что здесь стена, — священник поднял ладонь и провёл ею в воздухе, словно мим по незримому стеклу. — Непроницаемая. Ты не можешь подойти ко мне, я — к тебе. — А почему ты ко мне не можешь? — поинтересовался Сэм, устраиваясь удобнее и отыскивая точку равновесия на шатающейся табуретке. Кит забрался на кровать, подтянул к себе ноги и, скрестив их, прислонился спиной к стене. Ровно под распятием. — Часто ты видел, чтобы актёр спускался с экрана или сцены? — спросил в ответ священник. — Ты сегодня только зритель, безликое существо из тёмного зала. — А зал не нужно запереть? — спросил Сэм, оглянувшись в сторону двери, из-за которой доносились приглушённые расстоянием разговоры. Кто-то там громко матерился, и даже из их каморки чувствовалось, что назревает драка. Но Киту было плевать — не его смена. — Зачем? Сюда никто не придёт. А если придёт — мне всё равно, кто ещё будет смотреть, — произнёс Сакред, расстёгивая верхние пуговицы чёрной рубашки, и усмехнулся: — Ты бы ревновал? — Нет. Ты ведь делаешь это для меня, — самодовольно улыбнулся Сэм, наблюдая за тем, как ладонь священника скользнула по груди и скрылась за тёмной тканью. Под ней угадывались плавные движения: пальцы прошлись вверх по торчащим рёбрам, мягко обвели сосок и болезненно сжали. Так подсказывало Сэму воображение. — Он тоже видит, — напомнил Кит и кивнул на пыльное распятие. Отражённый в покрытом трещинами зеркале, разбитый и раздробленный, Иисус смотрел на священника. — Тебя это возбуждает? Кит поймал взгляд Христа — многоглазого чудовища с головой, запутавшейся в паутине осколков, — положил ладонь между ног и протянул неопределённо: — Возможно, — и добавил, прищурившись: — Но то, как смотришь ты, возбуждает сильнее. Его пальцы расстегнули пуговицу и ширинку на джинсах, и Кит, неотрывно глядя на Сэма, начал гладить себя сквозь ткань трусов. Картер жадно следил за каждым движением священника, и в том, как он неосознанно подался вперёд, читалось желание разрушить невидимую стену, оказаться как можно ближе, вдохнуть запах дыма и воска, оставить засос на тонкой шее, положить руку на пах Кита и чувствовать, как член под ней быстро твердеет. Но он мог только смотреть. И сам Сын Божий следил за тем, чтобы Сэм соблюдал условие. Сакред откинул голову назад и потянулся к колоратке, но Картер произнёс быстро и требовательно: — Оставь. Пусть будет. Жёсткий белый воротник — словно ошейник, тонкая цепочка — как поводок. Крестик с пастырем на бледной груди, потемневшее распятие над головой и бесстыдно двигающаяся между ног рука. Это завораживало. — Может, мне ещё чётки на член повязать? — насмешливо предложил Кит, но колоратку послушно оставил. — Это излечит тебя от страха прикосновений, и ты позволишь тебе отсосать? — Вряд ли, — пальцы священника скользнули по краю рубашки, отгибая его, и сжали открывшийся взгляду Сэма маленький коричневый сосок, яркий на фоне светлой кожи. Кит двинул бёдрами, потираясь о собственную руку, и выдохнул шумно, на грани стона — то, как горели глаза Картера, вызывало мурашки по всему телу, а внутри неприятно дёргало от желания узнать, какие ощущения принесли бы ему рот Сэма. Член Сэма. Руки Сэма. — Расскажи, что ты сделал бы, если бы не было ни условий, ни запретов, — предложил священник и пояснил: — Как секс по телефону, только без телефона. И всяких там «что на тебе надето». — Никогда не занимался сексом по телефону, — усмехнулся Картер. Кит поднялся на колени и спустил одежду на бёдра. Его налившийся кровью член стоял, приподняв край рубашки, и священник легко, дразняще поглаживал его пальцами, опустив веки и пока больше никак к себе не прикасаясь. — Давай, смелее, — протянул он. — Я просто выебал бы тебя так, что ты не смог бы встать на следующий день. Но просил бы ещё, — хрипло выдохнул Сэм, до боли сжав кулаки, чтобы не сорваться прямо сейчас, не повалить Кита, уткнув его лицом в подушку, и не… Сакред откинулся обратно к стене, полулёжа скинул штаны и нижнее бельё, швырнул их на другой конец кровати и выдавил смазку себе на руки. — Думаешь, мне бы это понравилось? — тихо спросил он, развёл ноги в стороны и, плотно обхватив ствол скользкой ладонью, быстро ею задвигал. — Ещё как. А потом я трахал бы тебя медленно, долго, снова и снова, пока мы не оказались бы на грани от изнеможения. — Блять, — выпалил Кит, коротко рассмеялся: — Да ты поэт, — и ввёл в себя палец. Сакред застонал. Не так, как когда его рот был занят Сэмом — это был тот самый сладкий, откровенный, отчаянный звук, который всего пару недель назад заставил Картера прижиматься к двери этой комнаты и едва не дрочить прямо в коридоре. Только Кит не выгибался так красиво, как Сэм тогда представлял, не откидывал назад голову, не вытягивал тонкую шею. Но это было неважно. С губ Сакреда срывалось горячее дыхание, грудь тяжело вздымалась, а ноги с острыми коленками и тощими лодыжками, совсем как у подростка, раздвигались шире, чтобы Киту было удобнее, а Сэму — виднее. И Сэм смотрел, не отрываясь, почти не моргая, как священник обводит красную головку, гладит мошонку, снова обхватывает ствол и двигает обеими руками одновременно. Кит трахал себя пальцами и стонал, представляя, что это пальцы Сэма у него внутри. Что это Сэм дрочит ему так быстро и горячо. Что это Сэм — тот, кого Кит сможет к себе подпустить. — И что… дальше? — прерывисто выдохнул священник. — Дальше… — эхом повторил Картер, с трудом соображая — в штанах было так тесно, что голова начинала кружиться, но Сэм боялся, что если сдвинется с места хоть на миллиметр, то накинется на Кита, как оголодавший зверь. — Дальше я разбудил бы тебя риммингом. Брови Сакреда удивлённо взлетели вверх. — Да-а-а, — протянул Сэм, неотрывно глядя в серые глаза священника с непривычно широкими зрачками. — Я вылизал бы твою покрасневшую, разъёбанную моим членом дырку. — Она была бы вся в твоей сперме, — подхватил Кит, толкнулся пальцами глубже и откинул голову назад. — А ты даже не мог бы стонать, потому что сорвал бы голос накануне. — Но я всё равно умолял бы тебя не останавливаться, — с придыханием продолжил священник, его пальцы на ногах невольно поджались, и сквозь череду коротких стонов прорвалось отчаянное: — Пожалуйста… Сэм… Кит кончил себе на живот, испачкав рубашку, и замер, часто дыша, с закрытыми глазами. А когда открыл их — увидел, как Картер сорвался с табуретки и остановился перед кроватью. Лихорадочно расстегнув джинсы, Сэм достал из трусов член с блестящими белёсыми каплями на головке и впился взглядом в священника. Тот не спешил приступить к делу. — Ну, — поторопил Картер. Губы Кита изогнулись в жестокой усмешке. — Сэм, — протянул он и сел на колени​ совсем близко к краю матраса, но вместо того, чтобы взять у Картера в рот, сказал: — Здесь стена, помнишь? Его ладонь замерла в воздухе, наткнувшись на невидимую преграду. — Придётся тебе самому. — Блять, — прошипел Картер, шумно дыша от возбуждения и пытаясь побороть желание ударить или изнасиловать священника за то, каким доступным он выглядел и каким недосягаемым при этом был. Но в итоге, повинуясь странному порыву, Сэм тоже приложил руку к невидимой стене. Всего пара сантиметров отделяли его пальцы от пальцев Кита, которые заметно дрогнули, но не отодвинулись. Ладонь Картера плотнее сжалась на члене; Сэм смотрел на священника с яростной страстью, а Кит с отстранённым видом наблюдал, как совсем рядом с его лицом рука скользит по твёрдому длинному стволу, и неосознанно облизывал губы. — Сука, — прохрипел Картер, — как же я тебя хочу. Его движения становились всё быстрее, но разрядки не наступало. Хотелось схватить пастора за шею, притянуть к себе и засадить сразу до основания в его грязный язвительный рот. Но Сэм только подался немного вперёд, упёрся коленом в кровать, чтобы быть ближе, и нечаянно задел пальцами ладонь Кита. Сакред мгновенно отдёрнул руку, но Сэму этого мягкого, мимолётного, едва ощутимого касания хватило — он кончил так сильно, что несколько капель попало священнику на щёку. Кит нахмурился и, с неприязнью протирая место прикосновения, бросил: — Это было нечестно с твоей стороны. — А с твоей стороны всё это было издевательством, — парировал Сэм. — Ты хотел посмотреть, как я дрочу — я показал, какие претензии? Заметив, как судорожно Кит сжимает в кулак руку, до которой он дотронулся, Картер проглотил резкий ответ, чуть не сорвавшийся с языка, покачал головой и сказал: — Никаких. Это было охуенно. Он наклонился к священнику, будто хотел поцеловать, но Сакред отвернулся. — Да подожди ты, — раздражённо остановил его Сэм. — Я тебя испачкал, хочу это исправить. Ничего больше, обещаю. Кит медлил, и в таком виде — злой, с недовольно сложенными на груди руками, в наполовину расстёгнутой, заляпанной их спермой рубашке и торчащими из-под неё острыми голыми коленками — он впервые показался Сэму уязвимым. И сейчас, когда Кит так выглядел, Картер и не смог бы ничего больше с ним сделать. Священник повернулся и неохотно подставил щёку. Сэм мягко прижался губами к бледной сухой коже и скользнул по ней языком, собирая капли собственной спермы. Он готов был терпеть этот мерзкий вкус ради возможности снова коснуться Кита. Сэм медленно слизал прозрачные следы, провёл губами по скуле священника в извращённом поцелуе и отстранился. Сакред заторможенно дотронулся до влажной от слюны щеки, моргнул и указал в сторону стола. — Дай сигареты. Картер бросил ему пачку, Кит прикурил, пока Сэм застёгивал джинсы и устраивался на табуретке, и затянулся. Иисуса в отражении заволокло серой дымкой, прорезанной алым лучом заходящего солнца. Зажигалка щёлкнула второй раз, дымная завеса стала плотнее. Кит скрестил перед собой ноги, даже не думая привести себя в порядок и одеться, и Сэм старался не смотреть на сбившийся между его бёдер и ничего не прикрывающий край чёрной рубашки. Не хватало ещё снова так возбудиться и остаться ни с чем. Священник явно не был настроен на продолжение. — Ты так уже делал, да? Дрочил для кого-то? — поинтересовался Картер, почти наверняка зная, каким будет ответ. — Да, — отстранённо отозвался Кит. — В основном в разных чатах. Мне это нравилось — оставаться в безопасности за своим монитором, но при этом не чувствовать себя одиноким. Потом, правда, общественные туалеты понравились мне больше. Сакред несколько раз затянулся, явно не собираясь продолжать. Из главной комнаты до них донеслись звуки злобной ругани. — И что, с этим не связано никакой ужасной истории? — недоверчиво уточнил Сэм. Раз их отношения держались на любопытстве и глубоком минете, нужно было подпитывать их не только регулярными отсосами в каморке священника и подсобке костёла, но и отвратительными подробностями из прошлого. А иначе почему Картер не ушёл сразу после того, как кончил? — Связано, — криво усмехнулся Кит. Голоса в зале становились всё громче, в одном из них, высоком и нервном, Сэм узнал парня-торчка. — Но в ней не я повёл себя мерзко, а мой… знакомый. Так что вряд ли есть смысл её рассказывать. — Мне всё равно любопытно, — настоял Картер, так же, как и Сакред, игнорируя крики. — Ладно, — равнодушно пожал плечами Кит, бросил окурок в пепельницу, снял колоратку и швырнул на тумбочку. — Я туда довольно часто заходил, в эти чаты, мне нравилось, что там ни у кого не было ни претензий, ни притязаний. Подрочили на вебку и разошлись, даже не пожелав друг другу спокойной ночи. Что-то не устраивает — просто переключаешься на следующего, и всё. Я переключался, когда видел кого-то во второй раз, — Сакред расстегнул верхние пуговицы и устало потёр шею; его рубашка распахнулась, открывая взгляду тонкие ключицы и некрасиво выступающие рёбра. — Хотелось разнообразия. А потом я как-то заметил, что мне слишком часто приходится переключаться с одного и того же парня. И я решил, что раз он мне так настойчиво попадается, то можно отступить от своих правил один раз. Он так охуенно стонал, что это того стоило, — в зале раздались новые крики, что-то упало, и в коридоре послышались торопливые шаги. — И член у него был огромный, так и тянуло оказаться рядом, потрогать его, облизать и… — Кит провёл пальцами по нижней губе, вспоминая вкус, и слабо улыбнулся. — Поэтому я согласился, когда он предложил встретиться. И сначала всё было… Звук шагов оборвался, дверь в комнату Кита распахнулась, и на пороге показался рыжий священник — Винсент. Его высокомерный взгляд метнулся от Сэма к Сакреду, скользнул по его голой груди и разведённым в стороны бёдрам, задержался на мгновение между ног и поднялся к серым глазам. — Блять, ты бы оделся, — с отвращением бросил он. — Ты бы стучался, — ровно отозвался Кит, даже не попытавшись прикрыться. — Чего тебе? Я занят. Винс презрительно фыркнул: — Вижу я, как ты занят. Теперь принимаешь клиентов на дому? Сколько дают за то, что от тебя осталось? Он насмешливо посмотрел на Сэма. В зале снова раздался грохот, и в этот раз Сакред, которого, очевидно, не особо волновали комментарии коллеги, прислушался к происходящему. — Говори, что нужно, и съёбывай, — тяжело уронил Картер. Этот рыжий ублюдок не понравился ему ещё при первой встрече, но теперь, когда он прервал их и лез не в своё дело, Сэм был бы рад стереть мерзкую усмешку с его лица парой ударов. — Там Брендон опять угрожает убить Райана. Когда догонит, конечно, но это скоро случится, сам знаешь, обдолбанным много не побегаешь, — до них долетел высокий отчаянный крик, и Винс довольно добавил: — Уже догнал. — Ну так разними их, — быстро сказал Сакред. — Ни за что. Брендон конченый, я к нему больше не подойду — прошлого раза хватило. Кит шумно выдохнул и нервно смял в пальцах край покрывала. Грохот и крики не прекращались, Винс стоял, равнодушно скрестив руки на груди, Сэм ждал. — Мы договаривались, что я проведу за тебя мессу. И всё. С этим сам разбирайся. Труп в приюте будет твоей проблемой. Полный боли вопль прорезал напряжённую тишину, Кит заметно вздрогнул. Губы Винсента растянулись в отвратительной улыбке, и он произнёс с явным наслаждением: — Я вызову копов. — Сука, — выпалил Сакред, сорвался с кровати, быстро натянул на себя джинсы и, скинув грязную рубашку, надел чёрный свитшот. — Тебе пора, Сэм. И ты выметайся, — сказал он коллеге, и тот скрылся в коридоре. Картер поднялся, сунул в карман свои сигареты, взял кожанку и, проходя мимо Кита, остановился. — Этот Брендон… Он ведь тебя ненароком не прикончит? — Беспокоишься, что не услышишь конец истории? — холодно улыбнулся священник. Сэм не ответил. — Нет, не прикончит. Такое уже случалось, и всё это — не твоё дело. Так что вали, — резко произнёс Кит, кивнув на дверь. Картер сжал зубы, шумно выдохнул, собирая остатки терпения, и молча вышел из комнаты. Они прошли по коридору, в конце которого Сакред обогнал Сэма и вылетел в главный зал, даже не попрощавшись. Картер свернул в прихожую и замер посреди неё, прислушиваясь. Мучительные стоны и яростное рычание перекрыл злой, с оттенком бессилия и смертельной усталости голос Кита, который через пару коротких мгновений прервался болезненным вскриком. Сэм напрягся, заставляя себя остаться на месте, не вмешиваться, но и уйти почему-то не мог. Стоял и слушал звуки ударов, стоны, грязную ругань и увещевания, пока всё не стихло и не сменилось пьяными жалобами и терпеливыми ответами священника. И как только у Кита хватало на это сил — так спокойно говорить с тем, кто только что наверняка не раз заехал ему увесистым кулаком по лицу или рёбрам, готовым, казалось, сломаться от одного лёгкого прикосновения? — Боишься, что Брендон его прибьёт, и ты не сможешь найти себе настолько же дешёвую шлюху? — раздался рядом насмешливый голос. — Отъебись, — злобно отозвался Картер, повернувшись к Винсенту, который стоял у выхода и крутил в пальцах тонкую сигарету и зажигалку. — Я ему не плачу. — Зря. За дополнительную плату такие, как он, что угодно сделают, — губы священника скривились в жёсткой усмешке: — Однажды он согласился отсосать мне за два бакса. С условием, что я не буду его трогать, поэтому я предложил сделать это в исповедальне через решётку, ради его же спокойствия, и видел бы ты его лицо, когда я сказал, что тогда накину ещё три доллара, — Винс издевательски засмеялся. — Этот урод верил, что у него останется хоть что-то святое, но знаешь, чем всё закончилось? Тем, что он исповедовался с моим членом во рту и принял причастие в виде моего семени. Картер нахмурился, пытаясь понять, можно ли верить рыжему ублюдку, но чувствовал, что Винсент не лжёт. Он легко мог представить коленопреклонённого Кита среди бликов от витражей, окутанного запахом ладана, цепляющегося за решётку бледными пальцами и стонущего при каждом, всё более размашистом и сильном толчке в его узкое горло. Сэм сглотнул. Реакция тела на эту картину была слишком однозначной в отличие от чувств, которые она вызвала. Почему-то было неприятно слышать подобные мерзости от Винсента, а не от самого Сакреда, и в то же время хотелось оказаться на месте рыжего священника в тот момент. Хотелось быть тем, кто столкнёт Кита ещё глубже в бездну. Картер оглянулся на дверь, ведущую в большую комнату. Там было тихо. — Не переживай, — ехидно протянул Винс. — Кит живучий, как и все самые отвратительные твари в этом мире. — Тогда ты, наверно, вообще бессмертный, — сквозь зубы прошипел Сэм, оттолкнул священника с дороги и, переступив порог приюта, словно вынырнул из омута. В голове прояснилось, туман, застилавший разум и чувства, рассеялся. Каждый раз, оказываясь рядом с Сакредом, Сэм будто погружался в мутное болото, из которого всё сложнее было выбраться. Вот и сейчас — свежий воздух вытеснял из его лёгких приютскую вонь, ветер сдувал с кожи пыль и прах, тишина стирала отзвуки стонов наслаждения и боли, но мысли продолжали крутиться вокруг Кита. Вокруг того, что тот был способен осквернить святое место за несколько баксов. Вокруг того, что он мог бы сделать за несколько сотен. Сэм сел на мотоцикл, завёл его и быстро поехал прочь от приюта. Он хотел Кита так сильно, что не задумываясь отдал бы за это несколько тысяч.