north prince

Kris Wu – Tian Di — Выше, бей выше! — успевает комментировать действия брата Чанель, наседая своими ударами мечом. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об омеге, альфа решил окунуться с головой в тренировки, поэтому сейчас вновь размахивает мечами с Чонином, тренируя младшего для дальнейших сражений. Чанель сбежал из комнаты принца рано на рассвете, обнаружив себя спящим у ног Бэкхена. Мальчишка, наверное, так и не проснулся за долгую ночь, а руку продолжал сжимать уверенной хваткой, ненароком боясь потерять эту опору. Сжимал тоненькими пальчиками широкую ладонь альфы, что была так контрастна по сравнению с его маленькой и тонкой. — Хватит поправлять меня! Я не маленький альфа, который только взял в руки меч! — рычит мальчишка, ударяя с звоном мечом о меч Чанеля, пытаясь показать себя грозным, но старший только ухмыляется, успевая ударить затупленным наконечником по руке, вырвать недовольное шипение. — Да, не маленький, но сражаешься, как сопляк, хуже Кёнсу с мечом обращается! — чтобы хоть как-то раззадорить молодого альфу, подбавить огонька, так сказать, Чанель врёт, совсем немножко, и это действует. Чонин сжимает пухлые губы вишневого оттенка сильней, уходя от ударов и нанося собственные, но, увы, не на тело старшего. — Не сравнивай меня со своими подстилками,– Чонин наступает ближе к брату, ударяя по руке, заставляя старшего изумленно замереть. — Делаешь успехи, но этого недостаточно…– Чанель стоит несколько секунд, а после неожиданно замахивается для удара, но удар приходится по мечу,– И разве не ты говорил о том, что хочешь мою «подстилку»? — В нашем замке много дырок,– кидает младший, совсем не стесняясь в выражениях. — И все-таки твой язык надо было отрезать ещё в год, когда ты делал первые успехи в говорении,– Чанель утыкается острием в грудь младшего, заставляя того раздраженно опустить руки. «Убил. Опять» — повторяет после каждого такого провала средний брат, а после тренировка по новой, с самого начала,– Следи за своими движениями и координацией, меч должен быть продолжением руки, а у тебя он неприкаянное щупальце, которое тыкает и бьёт по всему, что видит. — Молчал бы, от тебя пользы, как от барана молока,– рычит Чонин, сцепив пальцы на рельефной ручке покрепче. — Вспомнишь мои слова, когда тебя к земле прижмет дикарь или любой другой враг, а ты ничего и не сможешь сделать, только рот открыть, чтобы в который раз съязвить, но не успеешь, — хмыкает Чанель, нападая по-новой, — лишишься головы быстрее, чем увидишь его улыбку. — Заткнись! — младший заносит меч над головой, а после меч проносится над Чанелем, старший вовремя успел присесть. — Чего такой нервный? — громко дыша, выпрямляется Чанель, — спермотоксикоз — это ещё не смерть. Хороший удар, но будь менее эмоционален, а то будет неловко, когда расплачешься перед врагом… Какое-то время они продолжали в молчании. Чанелю нравилось тренировать младшего, самому забыть приятную тяжесть в руке не так просто, да и лишние тренировки никогда не лишние. — Что с этим мальчишкой теперь? — неожиданно даже для себя спрашивает Чонин, ударяя затупленным клинком о лезвие брата,– Его казнят? — А что? Влюбился? — хрипло засмеялся старший. — Больно надо… — За что его убивать? За то, что судьба решила посмеяться над его жизнью и наделила несколькими уродливыми шрамами? Да, конечно, порезы не украшают омегу, но его тело более чем прекрасно и с ними,– Чанель оговаривается, но осознает это намного позже, чем можно было бы успеть поправить себя. Тело Бэкхена и вправду было великолепно. Он помнил, как оно содрогалось от страха, прошибающего кожу, помнил, как хотел заполучить его. Нежно, медленно, томно подчинять тонкое тело себе, не так, как с остальными шлюхами, которые только и умеют, что ублажать тело, а не душу. — Отец хочет пойти военным походом на Северное королевство. Хочет подчинить герб с белым волком себе. Чанель видел герб Северного королевства. Белый волк на обрыве скалы воет на полную луну. Он встречает путников на въезде в столицу северян, он выкован на их могучих стенах, за которыми холод и тьма, на доспехах их войнов. Часто Чанель задумывался о том, что Бэкхен совсем не похож на северянина. Слишком худой, тонкий, маленький. Его кожа бледна, словно снег, светлые волосы, тёмные глаза. Совсем не похож на тех, про кого в детстве маленьким омегам и альфам травят байки. Безжалостные, жилистые, не знают, что такое цивилизация. На юге же загорелые, накаченные тела бьются под жарой, а в осень заготавливают пропитание на зиму. — Откуда ты узнал про шрамы? — Чонин успел спросить перед тем, как его удар отразили. — Удалось увидеть,– неохотно ответил Чанель, наступая на младшего брата, — следи за своей осанкой и будь чуть ловчей, медленным тебя быстро нанижут на острие меча. Чонин недовольно фыркнул, мальчишка не любил, когда его поправляли.

***

Бэкхен сидел на краю кровати, смотря в открытое окно напротив. Его тонкие пальцы сжимали плотное одеяло, а глаза опять были на мокром месте. Он проснулся совсем недавно, да и вообще спал не спокойно. Что теперь с ним будет? Дверь призывно скрипнула, говоря о том, что впустила кого-то в покои. Принц не обернулся. Совсем не интересно. Невольно в голове проскользнула мысль о том, что он должен был все-таки умереть в ту злосчастную ночь, было бы не так больно, как сейчас. Жить куда тяжелей и страшней. — Что со мной будет? — всхлипывая спросил омега, вытирая мокрые глаза. Мальчишка знал наверняка, что за его спиной стоит Лухан, он узнал приятный запах, забирающийся в лёгкие. Старший омега слишком громко втянул воздух, сжимая пальцы до отпечатков полумесяцев на ладони. Парень обошел кровать, присаживаясь рядом с мальчишкой. Матрас кровати характерно прогнулся под небольшим весом, а небольшая ладонь накрыла руку Бёна, нежной кожей поглаживая влажные от ранее вытираемых слез пальцы. Лекарь не спал всю ночь, заставляя своего мужа неодобрительно бурчать. Омега думал, где лучше будет Бэкхену. Принц не умел по своему титулу ни убираться, ни мыть, да уж тем более готовить! Но всему ведь можно быстро научиться? Да Лухан сам готов подсказать и, если надо, помочь мальчишке! — Теперь ты будешь спать в комнате для прислуги, Кёнсу все тебе покажет, не стесняйся спрашивать и просить о помощи при надобности,– пытаясь как можно мягче донести до принца информацию, говорил Лухан. Он знал, что для Бэкхена это будет шоком, но это куда лучше, чем быть конюхом или работать в ближайшем борделе, ублажая не всегда ласковых и терпеливых гостей. Мальчонка скрыл скуксившееся лицо в узких ладошках, думая, что так всхлипы будет куда хуже слышно, но даже это не помогает. От павших слез намокает тонкая ткань рубашки, а лисьи глаза неестественно краснеют от раздражения. Лухан знает, что это разрушит Бэка до конца, но другого выхода нет. Парень прижимает омежку к себе, а принц только жмется к тёплой груди сильней, сжимая плотный кафтан старшего, оставляя влажные дорожки от слез на темно-красной ткани.

***

Бэкхен не думал, что прислуга живёт в крохотных комнатках, спит на тонких матрасах и укрывается такими же тонкими покрывалами. В этой части замка, куда привёл его Кёнсу, по пути рассказывая о его новых обязанностях, было ещё холоднее. Беты жили в одной комнате с омегами и только воротили носы от «новенького», думая о том, что теперь и в без того маленькой комнате совсем будет «нечем дышать», слишком уж маленькое пространство. Мальчишку привели сюда ближе к вечеру, когда яркое солнце стремительно пряталось за облаками. За несколько дней на улице сильно похолодало и Бэкки слышал краем уха от придворных омег короткое «Зима близко». Кажется, чего бояться Бэкхену? Он же северянин и привык к высокоградусным холодам, но это не так. Конечно, он знает, что такое зима, часто любил выходить рано утром из замка с няньками, следящими за его сохранностью, и играть в снежки, кидая в раскисшие рожи старушек-омег по холодному снежку, а, пока те отвлекались на улюлюканье и бурчание, убегал на задний двор, чтобы упасть на холодное покрывало из кристаллов замерзшей воды и сделать ангела. Шубейка из шкуры волка была вся мокрая по окончании утренней прогулки, няньки гундели о том, что не пристало принцу проказничать в его-то годы, а настроение омеги поднималось на ближайшие два дня. Стены в северном замке были намного толще, были утеплены специально для морозов, камины топились регулярно и использовались новомодные приспособления, как любил называть придворный учёный, заставляя даже промокшие дрова загораться синим пламенем. Это забавно, приковывает внимание, и Бэкхен часто оставался у одного из каминов, просто наблюдая за огоньком. А здесь? А здесь Юг, стены тоньше, но морозы нифига не «легче». Они приходят, конечно, позже по сравнению с Северным королевством, но такие же сильные. Бэкхену хочется тепла. И совсем не от одеяла. — Чондэ! Двинь зад! — прикрикнул Кёнсу, отчего Бэкхен дернулся, выплыв из своей задумчивости. Было немного неуютно здесь. В кабинете Лухана намного легче, приятней. Щуплый бета, что с секунду назад лежал на наверняка собственном матрасе, закрыв глаза и что-то тихо шепча, недовольно открыл веки, убийственно смотря на Кёнсу. — Пошёл нахуй, До, почему ты всегда отвлекаешь меня от молитвы? — нервно сплюнул новый знакомый, подгибая длинные ноги под себя, тем самым дав пройти. Смоляной омега ничего не ответил на возбухания беты, только прошёл по чужому матрасу босиком, Бэкхен пошел за ним, пытаясь игнорировать испытующий взгляд Чондэ. Кёнсу кинул рядом с нервным бетой старенький матрас, теперь уже Бэкхена, разгоняя клубы поднявшейся пыли. Принц, глотнув серого облака, закашлялся, прикрывая ладошкой рот, в то время как слуга кинул на матрас одеяло. — Можешь ложиться, свет выключат ровно в полночь,– неохотно проговорил Кёнсу, падая рядом на уже ранее разложенное место. Мальчишка закусил нижнюю губу. Многие шумно разговаривали между собой, кто-то уже спал, закрывшись от этого мира одеялом с головой, кто-то просто пинал балду, смотря в потолок. И опять эта мысль «У Лухана намного лучше». Принц неуверенно опустился на колени, убирая одеяло слегка в бок, чтобы позже им накрыться, и все это под изучающим взглядом рядом лежащего беты. Бэкхен старался игнорировать, но тело непроизвольно начинало дрожать. И Бэкхен вновь отметил про себя, что если расплачется, то никакой Лухан больше не придет на помощь обнимать, успокаивать, пытаться уложить спать. Омега думал о том, что пережил уже весь ад, который только мог, все, что предначертала ему судьба, но нет, кажется, его персональный ад только начинается. — Где-то видел тебя…– протянул парень наверняка на несколько лет старше,– Ну, не моё дело! — резко выпалил Чондэ, а после так же резко затараторил. Своеобразный парень, — учти, я пинаюсь во сне, а еще могу громко храпеть, и не прикасайся ко мне, без рук! — бета подергал руками, будто готов побить прямо сейчас в подтверждение своих слов, — спи на своём матрасе и не хнычь. Если будешь реветь, делай это бесшумно. Неужели по Бэкхену так видно, что вот-вот и слезы могут хлынуть из лисьих глаз? Или у них тут каждый «новенький» рыдает? Хотя, почему нет… кто захочет заниматься тяжёлой работой по дому? Многие здесь — обычные пленные, кого-то спасли взамен на пожизненный ад, хотя могли просто убить. Бэкхен пытался сглотнуть тугой комок в горле, что мешал нормально дышать. Сейчас ему придется куда более нелегко. Работать? Он этого никогда не делал, чёрт его дери! Он принц, наследник престола, будущий король Северного королевства! А его заставляют работать на какого-то напыщенного уебка и его сынишек при том, что один из них слишком много о себе думает, просто много думает… — Перестань пугать мальчишку, Че-ен…– протянул кто-то со стороны, на что ранее упомянутый недовольно нахмурил брови. — Не вмешивайся, Исин! — Он же совсем ребёнок, да ещё и омега, ему сложней,– сонно говорил бета, лежащий в стороне. Он смешно чмокал розовыми губами, перебирая ими в полудреме, это заставило принца немного расслабиться. Чондэ сморщил острый носик, повернувшись к бете-прислуге, и показал розовый язычок, но тот этого жеста совершенно не заметил, поэтому продолжил забавно причмокивать пухлыми губами. — Не слушайте их, ложитесь спать, — дернув за рукав, оповестил мальчонку Кёнсу, ранее молчавший, — мы поздно ложимся и рано встаем, поэтому сон надо беречь, кроме этого из ценного у нас больше ничего не осталось… Бэкхен кинул короткий взгляд на уже отвернувшегося Чондэ, на того забавного бету в углу комнаты, на закрывшего глаза Кёнсу. Это все навеяло сон. Сегодня Бэкхен слишком устал. Следует набраться сил для завтрашнего дня. Омега улегся на матрас, натянул тонкое одеяло до щёк, кутаясь в него, и закрыл глаза, почти сразу засыпая, уморенный произошедшими событиями.

***

Лухан медленно избавлялся от одежды, оставаясь перед своим альфой полностью обнаженным. В его голову лезли самые разные мысли, заставляя сжимать тонкие пальчики на руках. Сехун лежал в кровати, ожидая своего омегу ко сну, но лекарь все никак не шёл в кровать, вновь задумываясь, находясь разумом далеко не в их с Сехуном спальне. — Замерзнешь так стоять, иди сюда, — мурлыкал альфа, томно выдыхая. Полоска лунного света падала аккурат на тонкое омежье тело, подчеркивая стройные ноги, в меру пухлые бедра, подтянутый живот и прекраснейший профиль, — в кровати ужасно холодно без тебя, Лу. — Я переживаю за него, — выплыв из раздумий, дернулся парень, наконец-то обращая своё внимание на мужа,– А вдруг… — Это воля короля,– напомнил альфа, вмиг став серьёзней, — думаю, нам не стоит в это влезать. — Сехун, как же ты не понимаешь! — омега быстрым шагом прошлепал босыми пяточками по холодному полу, наконец-то залезая под одеяло, смотря на альфу в полумраке,– Он совсем не для этого рожденный! — Может, хватит? — Сехун резко перевернулся, навис над Луханом, припечатав того своим жилистым телом к мягкой кровати, что была уложена множеством приятных телу одеял и подушек. Омега замер, когда лицо мужа было в паре миллиметров от его,– Меня уже раздражает то, что ты думаешь об этом мальчишке чаще, чем обо мне,– Сехун рычал на ухо, кажется, специально легко касаясь тонкого хрящика влажными губами. Лухан чувствовал, как ему в бедро под одеялом упирается возбуждение мужа, но мысль о том, чтобы немного «повыеживаться» пришла быстрее, чем более правильная. — А ты ревнуешь? — глаза омеги блестели в темноте, будто стекляшки. Рука блондина накрыла член альфы под одеялом, размеренно поглаживая, кончиками пальчиков касаясь головки, дразня, и Лухан, смотря прямо в потемневшие глаза напротив, развел стройные ножки в стороны, дав альфе немое добро. — Ты слишком красив, тебя даже к омегами ревновать надо, — короткий поцелуй в стык шеи с плечом, из-за чего метка, находящаяся чуть выше, начинает приятно гореть, посылая тепло по всему телу, — боюсь оставлять тебя одного, уходя в походы… Альфа целует слишком медленно, кусая, оттягивая пухлые губы, чтобы вновь укусить. Горячий язык очерчивает ребристое небо, ряд ровных зубов, заставляя задыхаться от нехватки кислорода. Оба дышат слишком громко, разрывая затянувшийся поцелуй. — Ну, так и не оставляй меня одного,– шепот слишком тих, но Сехун прекрасно слышит, целуя часто вздымающуюся грудь, проводя языком по слегка солоноватой коже, чувствуя её природный запах, запах омежьего тела, который сносит крышу, срывает всевозможные тормоза, — мне слишком одиноко одному без тебя, папочка ведь запрещает мне касаться себя там,– Лухан прикусывает губу, направляя сочащийся смазкой член в себя. Он не мазохист, все продумано. — Ханни касался себя? — хрипит Сехун, чувствуя, как поддается нажиму кольцо мышц, как приятно в горячей узости. Лухан судорожно выдыхает, ловя на себе изучающий взгляд, еле ощутимо подается бедрами навстречу, заставляя альфу выйти полностью, но лекарь даже не успевает жалобно простонать из-за чувства пустоты, Сехун входит резко, заставляя спинку кровати удариться о стену, а Ханя - громко простонать имя своего мужа, вцепившись в накачанные плечи,– Ханни был плохим мальчиком. — Так накажи меня, папочка.

***

Принца разбудили рано на рассвете, больно толкая в худой бок и что-то неразборчиво говоря. Бэкхен оторвал лохматую голову от кровати, пытаясь сфокусировать сонный взгляд после «ночки». Было ужасно холодно, у мальчишки мерзли руки и ноги, и даже одеяло хреновато помогало. Многие спали близко друг к другу будто щенки, согреваясь, а Бэкхену же было страшно к кому-нибудь лечь, даже к Кёнсу, который так же мерз, кутаясь во сне в кокон из одеяла. Мальчишку вновь больно толкнули по ощущением носком ботинка, и Бэкхен наконец-то разлепил глаза, садясь на матрас. Его тонкое тело дрожало, из-за чего он инстинктивно кутался в одеяло, зевая и смотря на стоящего перед ним жирного альфу. Принц не знал его и раньше вообще не видел, но доверия мерзкий тип не внушал. Только сейчас, лениво оглядевшись, мальчонка понял, что остался один в небольшой комнате, остальные слуги наверняка уже разбежались по своим делам, а об омежке просто забыли, оставив досматривать десятый сон. — Ты, засранец, мелкое отродье, почему ещё не на ногах?! — схватив толстыми пальцами, которые напоминали сосиски, тонкую ткань рубашки на груди Бэкхена и потянув на себя, спросил он. Мальчонка поморщился из-за ужасной вони изо рта альфы, пытаясь убрать жирную руку от себя,– Тебе показать, где твоё место?! Ты уже как полчаса должен работать! Ругательства лезли из омеги наружу, но мальчишка тактично молчал, понимая, что если заговорит, то точно лучше от этого не станет. Мужчина еще раз тряхнул худое тело, чему-то ухмыляясь, и, кинув мальчишку обратно на матрас, продолжил говорить: — Помоги на кухне кухаркам, постели новое постельное бельё на ложе второго его Высочества принца Чанеля и подготовь для принца купальню, он желает принять утреннюю ванну,– альфа вновь ухмыльнулся, смотря на то, как Бэкхен щерится, понимая, что будет прислуживать второму принцу,– Встань! Иначе сегодня же вечером попадешь в бордель по самой низкой цене, сученыш. Принц подорвался с теплого матраса, что держал запах девственного омеги, вздернул аккуратный носик, смотря на альфу. Как бы хотелось сейчас что-нибудь съязвить, но мальчонка быстро вспомнил, что не хочет, чтобы его голова сегодняшним вечером украшала королевскую пику собой.

***

Бэкхен поклялся себе, что с этого дня на кухню больше не ступит. Поварихи так его измучали, заставляя резать овощи, свежее мясо, от которого у омеги не раз появлялся рвотный позыв, но мальчишка держался. Тонкие руки уставали от работы слишком быстро, а кухарки все продолжали командовать. За окном все никак не хотело темнеть, на улице до сих пор стояло яркое утро. Принца отпустили только через четыре часа, плюнув на неумеху. А что вы думали? Его никто в королевстве не учил разделывать свиные тушки! Сейчас же Бэкхен шёл по коридору к комнате второго принца, держа в руках накрахмаленное постельное бельё, которое постелит на кровать альфы. Если честно, то мальчишка немного боялся. Даже были мысли не идти, а подождать до конца дня в какой-нибудь кладовке, но перспектива отрубленной головы на королевских пиках его пугала не меньше, и омега продолжал идти. Остановившись у уже знакомой двери, мальчишка поморщился. Первый и последний раз он приходил сюда глубоко за полночь просить альфу сделать с ним непоправимое, подчинить свое тело, в одну ночь повзрослеть и перейти на новую ступень своей жизни. Омега неохотно взялся за холодную ручку двери, даже не стуча, открыл ту, морщась от ярких лучей солнца. Они, кажется, были везде, заполняя собой каждый миллиметр этой комнаты. Немного привыкнув к свету, мальчишка ступил за порог, прикрывая за собой дверь. В комнате никого не было, а кровать была застелена. Куда бы мог уйти Чанель так рано? Но мальчонка помотал головой, избавляясь от лишних вопросов. Чем быстрее начнёт, тем быстрее закончит. Тонкие пальчики коснулись мягкой ткани одеял, омега мог чувствовать запах альфы, которым пропиталось бельё. Мальчишка откинул одеяло, вертя в голове не слишком потребные мысли. Хотелось прильнуть к простыням и вдохнуть такой приятный аромат. Неужели этот запах приятен всем в округе помимо Бэкхена? Как же эти люди тогда не теряют голову? Мальчишка провёл узкой ладошкой по темно-красной ткани постельного белья, ступил одним коленом на край мягкой кровати и склонился к ней, утыкаясь носиком в приятно пахнущую простыню. Принц внимал запах, который сжимал альвеолы под тонкими ребрами, который проникал в каждую клеточку маленького тела, будто заведомо подчиняя альфе. От этого запаха внизу живота приятно скручивался тугой узел, отчего хотелось прикоснуться к себе. Омега делал это очень редко, после стыдливо краснея и пряча глаза. Не подобает делать такие непотребства принцу, наследнику престола. Бэкхен сжал пальчиками простыню, а с губ сорвался тихий стон. — У тебя прекрасный голос…– хриплый бас со стороны заставил хрупкое тело вздрогнуть, вмиг выровнявшись. Щеки густо заалели в ту же секунду, а в груди заклокотало сердце. Мальчишка боялся обернуться, поэтому грузно опустил голову, жмуря глазки,– Так сильно нравится гранат или мой запах? Чанель прошёл до крупно дрожащего омеги, становясь сзади. Мальчишка по росту еле доходил альфе до плеча, из-за чего парень еле заметно улыбнулся, поворачивая к себе Бэкхена. Тот не сопротивлялся, только вот головы так и не поднял, упираясь теперь лбом в подкачанную грудь Чанёля, чувствуя рельеф мышц и бьющееся под ребрами сердце. — Я… я, это…– пытался выговорить принц, закусив до боли губу, но его лицо неожиданно подняли, заставив смотреть в глаза альфы. Щеки жгло красной краской, а сердце грозило раздробить кости. — Так что? — Чанель наклонился слишком близко. Его тоже дурманил тонкий запах омеги, оседая в лёгких и на кончике языка приятной сладостью, этот запах хотелось смаковать, размазывая по ребристому небу. Так же альфу манила худая шейка с молочной кожей, на которой хотелось оставить парочку укусов, оставить болючую метку, прокусив до крови упругую, бархатную кожу, чувствуя металлический вкус и обволакивающий запах,– Ты боишься меня, Бэкхен? Мальчишка помотал головой. Ему стыдно, чёрт возьми! Стыдно признавать, как приятен ему запах альфы! — Чего же тогда молчишь?..– Чанель испытующе смотрел на Бэкхена, но омега никак не реагировал, только сильнее сжимал пальцы в кулачках,– Приготовь мне ванну, Бэк,– выдохнул мужчина, мазнув мальчишку влажными губами по щеке, заставив того перестать дышать от неожиданного касания губ. — Но как же с постель… — Я хочу принять ванну, — перебив принца, рыкнул альфа, падая на расстеленную кровать. Бэкхен кивнул и побыстрее ретировался из комнаты, чтобы наконец-то вдохнуть в лёгкие воздуха, прижавшись спиной к закрытой двери Чанелевой комнаты.