north prince

Бэкхен проснулся глубокой ночью, когда лунный свет очерчивал изгибы рядом лежащего тела. Омеге потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить все то, что произошло несколько часов назад. Благо Чанель рядом спал, размеренно дыша мальчишке в макушку, ероша тем самым тонкие, светлые волосы, и не видел, как густо покраснели щеки принца. Смущение поглотило с головой. Его тело тянуло болью, особенно в пояснице и чуть ниже. Поэтому в попытке привстать он сморщился, сдерживая стоны боли, и улегся обратно, замирая от того, что большие глаза альфы, что с секунду назад были закрыты и двигались под тонкими веками, сейчас смотрели на него. Бэкхен разбудил его? Рука Чанёля, которая лежала поперёк бёновского живота, придвинула мальчишку ближе к себе, отчего Бэкхен сильнее чувствовал жар жилистого тела, а сам альфа теперь нависал над принцем, заглядывая в тёмные глаза. — Все в порядке? Может позвать Лухана? — Чанель смотрел обеспокоенно, и мальчишка благодарил небеса за ночь и за то, что альфа не видит его красное, словно у рака, лицо. Чувствовать Чанеля было приятно и смущающе одновременно. Его горячее тело согревало обычно холодные ноги и руки мальчишки, а любопытный взгляд цеплялся за оголенный торс альфы. Сам же Бэкхён только сейчас почувствовал обнаженным телом мягкость одеяла, в которое был укутан Чанелем. Бэкхен не знал сколько сейчас время, наверняка, старший уже спит крепким сном в объятьях Сехуна. Хотя, если бы Чанель и позвал его, Лухан бы прибежал, не думая, кинув своего мужа одного на холодной кровати. — Сильно болит? — Чанель подцепил длинными пальцами край одеяла, поглаживая нежную и сейчас через чур чувствительную кожу слегка шершавыми пальцами, отчего Бэкхен невольно дернулся в больших руках альфы, вызвав на лице второго ухмылку. Бэкхен почему-то молчал, чувствуя, как вмиг пересохло горло от этого взгляда больших тёмных глаз, от ощущения сильного тела над собой, мальчишка боролся с тем, чтобы не задрожать, но все же вновь дернулся, видя, как Чанель наклонился ниже к нему, а после почувствовал лёгкое касание губ к заалевшему и так хорошо видному даже в свете луны засосу на плече. Бэкхен знал наверняка, что теперь все его тело усыпано этими причудливыми бутонами, которые слегка саднили. — Все нормально,– уклончиво проговорил принц, закусывая губу от того, как приятно мозолистые пальцы альфы гладили его кожу под одеялом, поглаживая рефлекторно втянувшийся живот и худые бока. Чанель целовал, еле касаясь влажными губами ярких отметен, боясь сделать больно, а сам же чувствовал, как приятно потяжелело внизу живота от ощущения под подушечками пальцев нежной омежьей кожи, которая при лунном свете отдаёт серебристым. Поднявшись к шее, альфа слышал, как рвано задышал под ним омега, а сам прижался к трепетно бьющейся под молочной кожей синей венке, борясь с желанием вцепиться в тонкую шейку зубами, глубоко вонзаясь в кожу, оставляя метку на алебастровой коже, подчиняя целиком и полностью себе. Он не должен был этого делать. А вдруг этого не хочет Бэкхен? Не хотелось привязывать младшего к себе таким грязным способом. Он и так уже не сдержал своих природных инстинктов, сделав это с мальчишкой, поэтому он не мог себе позволить ещё одну слабость. Бэкхён глубоко дышал от того, как приятно покалывает кончики пальцев, а по всему телу расходится тепло, концентрируясь внизу живота тягучим возбуждением. Не хотелось признавать, что Чанель его так легко может возбудить только поглаживаниями по оголенной коже и лёгкими поцелуями. Чанель поднялся до слегка приоткрытых губ принца, прихватывая те своими и целуя медленно. С каким-то упоением смакуя пухленькие губки омеги. Бэкхен не отталкивал, неловко отвечал на поцелуй, положив узкие, слегка вспотевшие непонятно из-за чего ладошки на широкие плечи альфы. Длинные пальцы Чанёля очертили аккуратный пупок мальчишки, ведя ниже. Бэкхену было стыдно из-за собственного возбуждения, и он поспешил свести колени, скрывая явную эрекцию. Альфе ничего не стоило развести дрожащие, острые коленки, с вожделением прикусывая губы мычащего в поцелуй принца. Одеяло было скинуто куда-то в сторону, когда мальчишка почувствовал чужие пальцы на своём члене, а помутневший взгляд зацепил немаленькое возбуждение Чанеля. Тёплые пальцы опустились ниже, обводя подушечками все такое же растянутое, раздраженное колечко мышц. Бэкхен рефлекторно сжался, цепляясь тонкими пальцами за запястье альфы. — Нет, Чанель, — хныкал то ли от возбуждения, то ли от неудовлетворения омега, заставляя альфу вновь прильнуть к его шее, — я не смогу… Бэкхену было больно даже привстать, что уж говорить о члене альфы, который готов был войти в любую секунду. Было безумно приятно чувствовать чужие пальцы на собственной головке аккуратного члена, но Чанель, скорее всего, не хотел ограничиться только этим. Альфа целовал чувствительную кожу за ушком Бэкхена там, где его природный запах был ещё слаще, ещё вкусней. Чанель переложил собственную широкую ладонь на подрагивающий живот, успокаивающе поглаживая, зашептал, обдавая горячим дыханием покрасневшее ушко: — Ты сможешь, котёнок, не бойся, я сделаю все, чтобы тебе не было больно. Чанель рад бы остановиться, да не мог. Возбуждение болью отдавало от низа живота по всему стволу и плыло цветными кругами перед глазами, а жалобный голос омеги только поддавал огонь в пекло. — Ч-чанель, — всхлипнул омега, когда сочащаяся смазкой головка легко проникла внутрь, а дальше проехалась по чувствительному комочку нервов, заставляя Бэкхена нечеловечески прогнуться в спине, ловя губами воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Омега громко застонал, когда альфа начал движение внутри, с каждым разом будто специально проезжаясь по простате. Младший будто заговоренный повторял имя альфы, поддаваясь толчкам, сжимая сильные плечи Чанеля, целуя в ответ, когда альфа накрывал его губы своими, опускался к вздутой венками шее, целуя ту, боясь в какой-то момент просто впиться в тонкую кожу до кровоподтеков, а омега будто специально подставлялся, не осознавая, что творит. Чанель пропустил тот момент, когда впился острыми зубами в молочную кожу, чувствуя на языке металлический привкус, то, как Бэкхен хрипло застонал, замерев, как сильно сжал альфу внутри себя, орошая свой живот белесой жидкостью, не выдержав нахлынувших чувств. Чанель кончил глубоко в принца, не успев выйти, узел развязался, сцепляясь с ослабевшим телом омеги, но сейчас это волновало меньше всего. Бэкхен уснул почти сразу, морщась от саднящей раны на шее, чувствуя, как по коже течёт что-то тёплое. Голова была пустой, поэтому мальчишка быстро уснул. Альфа, выровняв сбившееся дыхание, помотал несколько раз головой для ясности ума, обнял лёгкое тело под собой, переворачивая его и укладывая на себя для большего удобства. Мальчишка оперся щекой на грудь старшего, крепко засыпая, когда руки Чанеля сместились на его ровной спине, а сон все никак не мог окутать прояснившийся разум. Альфа ещё долго не мог уснуть, обдумывая то, что опять не смог себя остановить рядом с этим омегой. Принц как-то влиял на Чанеля.

***

Утро наступает как-то слишком быстро, яркими лучами пробираясь в комнату. Бекхен морщится совсем уж не из-за надоедливого южного солнца, а из-за непонятного шуршания и копошения, которое не даёт досмотреть сотый сон, заставляя морщиться, открывать глаза. Омега не сразу чувствует влажную марлю у себя на лбу. Мальчишка не может повернуть голову, шея ужасно болит и, по-видимому, тоже замотана, поясница на этот раз тянет куда сильнее, отдавая болью вверх по позвоночнику. Бэкхен готов больше никогда в жизни не спать с альфой, лишь бы не чувствовать на утро эту адскую боль, выстреливающую и накрывающую волнами все хрупкое тело. Недалеко от кровати мальчишка может увидеть Лухана. Старший копошится среди каких-то склянок в одном из деревянных ящиков и что-то тихо бурчит, хмуря аккуратные брови. Бэкхен невольно ловит себя на мысли, что когда-то это уже было. Дежавю. — Ох, Бэкки, я разбудил тебя? — заметив, как младший моргает тяжелыми, будто наполненными свинцом веками, теребя тонкими пальчиками кромку одеяла, отвлекается лекарь. Возможно, омега проснулся из-за шума, но, как тут не бурчать, если в комнате этого чертового альфы фиг что найдёшь?! Пришлось тащить свои мази, целый ящик… Лухан был готов на месте прибить Чанеля, когда тот с утра пораньше оказался на пороге их с Сехуном комнаты, прося проверить Бэкхена и будто между прочим говоря о свежей метке, которая приняла яркий сине-бордовый цвет. — Ты как? — подходя к большой кровати ближе, спросил Лухан, подмечая про себя все такую же бледную кожу, потерянный взгляд и облупившуюся кожицу на пухлых губах. — Тело болит, особенно шея, — хрипит мальчишка, пытаясь выдавить полуулыбку, но получилось не очень. Лекарь невольно вспоминает первый раз с Сехуном. Метка заживала чуть больше недели и ужасно болела все это время, но сейчас напоминает о себе лёгким покалыванием и приятным теплом в период течки, подливая масла в огонь. Лухан был крайне удивлён, когда узнал, что альфа полностью подчинил себе Бэкхена, что теперь его тонкую шею украшает метка принадлежности. Хотя так принц будет в какой-никакой безопасности. Лухан приободряюще улыбнулся в ответ, проклиная про себя непутевого Чанеля и его излишнюю грубость, хоть даже если это было и не так, но все тело Бэкки было в ярких отметинах, отпечатках сильных пальцев, что не могло не разозлить старшего. — Как чувствуется метка? — неожиданно спросил Лу, разматывая марлю на шее, дабы обработать ранку. — Метка? — хрипит в непонимании младший, вопросительно изогнув брови и все-таки подняв тяжелую сейчас руку, чтобы подушечками пальцев провести по укусу, который неприятно жег, был горячим и неприятно липким из-за пахучей мази. Осознание пришло не сразу, именно тогда, когда в памяти скользнула вчерашняя близость с Чаном. Он вспомнил резкую боль, что волной прошибла тело после сильного удовольствия и невольно поморщился. Чанель подчинил его? Бэкхен теперь его омега? Бред… но саднящаяя метка заставляла поверить. Внизу живота поселилось какое-то приятное тёплое чувство, а сердце под тонкими ребрами зашлось в разы сильнее. — Тебе надо выпить успокаивающих трав, а то твоё бешеное сердце мне придётся ловить по всей комнате, — захихикал Лухан, наконец-то убирая тонкие пальцы заторможенного Бёна в сторону, и аккуратными движениями по чувствительной коже размазал приятную прохладную мазь, которая холодила поврежденную кожу, заставляя покрыться мурашками. Лухан ещё много чего расспрашивал, вгоняя младшего то и дело в краску, ну, как можно было спросить о том, понравилось ему с Чанелем или нет? Хотя, в этом случае ответ не может быть отрицательным. Мальчишка задумался о том, что не видел альфу с самого утра. Ещё пребывая во сне, он почувствовал, как под ним закопошился парень, как переложил спящего Бёна на мягкой кровати и, ступая по скрипучему полу, вскоре вышел из комнаты, чему послужил глухой стук двери. Интересно, куда он ушёл?

***

— Лорд Ву Ифань, так вы отказываетесь поставлять треть своих войск и помочь королю? — переспрашивает Минсок, стоя рядом с королём в тронном зале. Здесь часто проходили разного рода собрания, когда созывали знамена, в сегодняшний же день зал был наполнен разношерстными лордами в дорогих одеждах, что шумели, будто пчелы в улье. — Ваше Величество, это глупо, со дня на день на землю выпадет снег, «стукнут» первые заморозки, и они у нас уж точно не такие, как на Севере, а вы хотите собрать войско и идти в наступление! — грозно говорит высокий альфа лет тридцати. Этот мужчина был главой Юго-Востока от стены южной столицы, отличался рассудительностью.– Я не хочу отправлять своих людей на верную смерть,– закончив свою речь, мужчина поклонился в уважении и сел обратно на своё место. Король, что до этого крутил на пальцах золотые перстни, громко выдохнул, будто нарочито, и, сделав небольшую паузу, что напряженным молчанием висела в зале, все-таки начал: — Лорд Ву, — мужчина поднял взгляд на альфу в зале, — вы поклялись всем, что у вас есть, ради того чтобы помогать и защищать короля, то бишь меня, так значит вы готовы со всем своим добром проститься? Лорд в зале чуть было не подавился воздухом, только набранным в лёгкие. — Нет, что вы Ваше Величество, я не… — Лорд Ву, определитесь же…– хмыкнул мужчина на троне, вновь начиная теребить перстни, — вы можете лишиться всего за свое неповиновение. Сыновья короля наблюдали за этим всем со стороны, каждый думая о своём. И если у Чонина глаза загорались в ожидании новой схватки и возможности показать, на что он способен, а у Сехуна были мысли о том, что он опять должен бросить на неопределенный срок своего омегу совсем одного, то у Чанеля все мысли занял Бэкхен. Отец хочет напасть на Север, воспользовавшись их уязвимостью из-за непонятно сложившейся сейчас власти и разрухе в королевстве, ещё одним козырем был как раз-таки северный принц, что так кстати подвернулся, он мог сделать с ним все что угодно ради того, чтобы получить очередные большие и плодородные земли. Чанелю совсем не нравилось развитие событий на подобии того, что мальчишку могут просто убить или отдать в руки тех, от кого он бежал не смотря под ноги, от которых получил ненавистные шрамы на хрупком теле, и те не поскупятся потратить время на долгую смерть мальчишки, будто мстя за то, что он не простился со своей жалкой жизнью раньше. Если бы так произошло, Чанель собственноручно вспорол бы недругам животы, приказав накормить голодных собак после долгой и изнуряющей дороги самым подходящим для них «мясом». — У нас есть их Северный принц! — неожиданно громко произнёс король, ранее пряча «пешку» в кармане, а сейчас выставив на показ. — Им, конечно, он тоже не нужен, но кажется, они не откажутся от того, чтобы саморучно сначала измучить его тело, чтобы малец просил о своей смерти, а потом прикончить. В зале вновь поднялся шум, кто-то одобрительно качал головой, кто-то поджимал губы в тонкую полоску, сомневаясь. Руки Чанеля невольно сжались в кулаки от слов отца, отчего кожа перчаток слышно заскрипела, а по жилистым рукам выступили синие вены. Бэкхен теперь его, он теперь его омега. Целиком и полностью, и телом и душой мальчишка принадлежит альфе, а Чанель не хочет смерти принца. — Мы завладеем их землями! Подчиним Север Югу! Заставим это сделать! Они никто без короля! — подбадривающие выкрикивал король, на что все присутствующие одобряюще галдели, поверив словам мужчины. — Нас больше! У нас их «Северный мальчишка»! Убьем молокососа сами, либо же посмотрим на то, как его тело будут мучить его ещё недавно подданные! — крики и свист одобрения заставили кривую ухмылку повиснуть на губах короля. Чанель громко дышал, держа себя, чтобы не сорваться с места и, в беге вытащив из ножен меч, не вонзить его в сердце собственного отца. Хотя невозможно убить то, что и так уже не бьётся множество лет. Мужчина бессердечен, и в этом альфа убеждается не раз. Король идёт на поводу жажды власти и алчности, хочет больше, всего больше. Альфа невольно отводит взгляд в сторону, пытаясь успокоиться, когда видит у дверей Лухана. Наверное, омега вырвался всего на секунду, успокоив Бэкхена и решив наведаться к мужу, но сейчас он до боли кусал губы, сжимая пальцы в кулаки, ногти которых больно впивались в тонкую кожу. В глазах лекаря читался страх за младшего. Он все слышал. Старший омега уже повернулся на месте, решаясь уходить, как Чанель наконец-то отмер и неожиданно даже для себя побежал за омегой в коридор, прочь из тронного зала, где так шумно в данный момент. Омегу удалось поймать на лестничном пролёте, схватив за рукав тонкой белой рубашки, которая причудливо была заправлена в кожаные штаны. Лухану пришлось обернуться. Он уже знал, кто бежал сейчас за ним сломя голову. — Лухан…– начал было альфа, но омега перебил того. — Доигрался?! Подчинил?! Теперь попробуй защитить! — рычал блондин, с силой выдернув зацепленный рукав из длинных пальцев. Омега быстро скрылся из виду, оставив Чанеля одного.

***

Бэкхен уже на протяжении часа неотрывно наблюдает за Луханом. Омега вернулся в комнату, громко хлопнув дверью, тем самым разбудив заснувшего на секунду Бэкхена, а после старший долго извинялся. Сейчас же лекарь сидел за столом Чанеля, читая какую-то заумную книгу в старой и потрепанной годами обложке, поджимая пухлые губы в тонкую полоску и всеми способами игнорируя испытующий взгляд принца. Мальчишка не вставал с постели целый день, хоть и мышцы уже затекли, он продолжал лежать в одной позе под тёплым одеялом, то откидывая его в сторону, то, наоборот, укрываясь до подбородка. В конце же концов толстое одеяло уместилось одним углом между ног принца так, что вторая нога была открыта, и это похоже нравилось мальчонке. Чанеля Бэкхен не видел так же на протяжении всего дня. Не то чтобы он скучал или ещё что, но от мыслей об этом альфе у омеги пригревало метку, отчего та посылала приятные импульсы по всему хрупкому телу принца, а на губах мальчишки сама собой образовывалась полуулыбка. Омега и сам не замечал этого за собой. Мысли о Чанеле точно приносили удовольствие, но Бэк жутко смущался от своих же мыслей и спешил избавиться от них, резко помотав головой, чем притягивал заинтересованный взгляд старшего. Кажется, Лухану нравилось сидеть рядом с Бэкхеном и наблюдать за его здоровьем, будто что-то должно было произойти в любую секунду с субтильным телом. Иногда у мальчишки были мысли о том, что одним ясным утром к нему в комнату вломится разъярённый Сехун и просто вонзит кинжал в трепетное сердце, крича «Ты уводишь моего мужа прямо у меня из-под носа!», хоть это и звучит абсурдно… Лухан выглядит задумчивым, когда смотрит в раскрытые страницы старой книги, но зрачки совсем не следят за строчками. Он вообще читает? Кажется, просто задумался. Поэтому Бэкхен наконец-то решается отвлечь старшего от его дела, слегка сжимая в кулачках ткань одеяла и пряча под отросшей челкой глаза. Он долго думал над этим вопросом. — Лухан, — зовет мальчонка, привлекая внимание блондина, что заметно вздрагивает и поднимает глаза со страниц книги, — как думаешь, я и Чанель… мы истинные? Лухан поджимает пухлые губы в тонкую полоску, хмуря аккуратные светлые брови, и откладывает подальше на стол книгу. — Разве в «истинность» сейчас верят молодые омеги и альфы? Мне казалось, что в наше время об этом думают только дети, которые вычитывают это из сказок.– пожал плечами старший омега, заставив Бэкхена только сильнее сжать ткань одеяла. Неужели, старший подумал о том, что Бэкхен и вправду верит в это? Что Бэкхен до сих пор витает в своих детских мечтах о настоящей любви?.. — Нет, ты не подумай ничего, — второпях начал оправдываться принц, вызвав улыбку у Лухана, — просто, если бы «парность» существовала… — Кто-то говорит, что она существует и по сей день, а кто-то утверждает, что это детский лепет из сказок про любовь, — выдохнул старший омега, — но… Бэкхен вдруг резко поднял голову, после тягучего «но». –…но… думаю, если бы она существовала и сейчас, то да, вы очень даже подходите друг другу, безусловно, что такой союз мог создать только Всевышний.– в подтверждение своих слов Лухан кивнул, улыбаясь. Бэкхен тоже расцвёл на глазах, его запах стал намного слаще после вердикта Лухана, а милое личико озарила смущенная улыбка. Лухан решил умолчать о том, что сам верит в то, что парность существует, просто кто-то не находит свою половинку, предназначенную судьбой, а кому-то все-таки это удаётся. Да и у Лухана не лучший опыт в этом, чтобы рассказывать Бэкхёну, было просто приятно видеть, как улыбается младший, ведь возможно то, что он так ярко улыбается в один из последних разов.

***

— Отправляемся на север через три дня, — диктовал король, оперевшись двумя руками на большой стол с настеленной на него картой. Вокруг стола так же стояли сыновья короля, начальник гвардии и советники, — подготовьте телеги с продовольствием,– мужчины кивали, слушая альфу, — а так же найдите мне этого Северного принца, возьмём его с собой как заложника. Сердце Чанеля больно кольнуло в груди. Он до сих пор не поговорил с отцом да и по сути даже не знал, о чем говорить. Убедить оставить мальчишку в покое? Отдать его за Чанеля? Да королю легче отрубить им обоим головы или сжечь, чем выслушать такой бред, а уж тем более согласиться. Когда мужчина приказал всем приступать к своим обязанностям, Чанель остался в комнате, ожидая, когда дверь закроется за последним вышедшим. Лишние уши им не нужны. — Отец, — позвал альфу Чанель, когда тот отошёл к другому столу с графином, наливая себе в бокал резко пахнущий эль. Король с вопросом обернулся на среднего сына, продолжая наполнять бокал до верхов. Последнее время он много пьёт. — Чанель? Что ты здесь делаешь, я же сказал идти…– мычит устало и даже немного раздраженно мужчина, приближая к облупившимся губам хрусталь бокала, успев расплескать немного на чистый ранее камзол и стол. — Отец, я хочу поговорить насчёт Северного принца,– молодой альфа останавливается напротив отца, смотря, как тот осушает бокал полностью, с грохотом ставя хрусталь обратно на стол и по новой наполняя алкоголем. — И что ты хочешь мне сказать о нем, — фыркает мужчина, делая мерные глотки.– Этот омега должен умереть либо от наших рук, либо от рук его собственных людей. Он не должен выжить. Его королевство станет нашим, его земли станут нашими, а он превратится в прах… нахальный мальчишка. — Он станет мне парой. На нем моя метка.– неожиданно говорит Чанель, сильнее сжимая руки в перчатках, скрипя кожей. Король чуть ли не давится алкоголем, смотря на собственного сына как на умалишенного, но молодого альфу это не останавливает и он спрашивает, — Ты же хотел, чтобы я нашёл себе омегу?