north prince

Бэкхен был изнеможен, он не ел и не пил почти два дня и сейчас безвольной куклой лежал на лошади, пока та, так же устав, как и её «хозяин», медленно бредет по лесу. Сейчас день, а это значит, что его скорее всего уже ищут. От холодного ветра помогает спасаться тёплый плащ, что пропах гранатом. Невольно омеге кажется, что он до сих пор держит тепло тела альфы, но на это только мотает головой, спеша прогнать непрошенные мысли, связанные с Чанелем. Слишком большой и тяжёлый камень обиды лёг на омегу, заставляя отводить взгляд от альфы. Бэкхен не знал, куда брела лошадь, будто та сама знала, где лучше и безопаснее будет омеге, поэтому мальчишка не сбивал её с поставленного курса. Тяжёлый меч, что подходил только для альф, тянул вниз. Омеги, если и воины, то чаще всего поражают стрелами из-за тёмного угла, а не держа в тонких руках острый клинок. Принц слышал, как мерно шагает его лошадь, но неожиданный шорох откуда-то сбоку заставил мальчишку поднять голову, спрятанную под глубоким капюшоном так, что видны только светлые волосы отросшей челки. Пальцы сильнее сжали рукоятку меча под плащом, а сердце под ребрами, кажется, и вовсе перестало биться. Лошадь также встала, как вкопанная, навострив большие уши и что-то фырча на своём. — Тише, тише, — тонкая ладошка левой руки легла на загривок кобылы, поглаживая, легко ероша отросшую, мягкую гриву.– Это просто ветер шумит, — омега пытался успокоить встревожившуюся лошадь, но больше это было похоже на то, будто он успокаивает себя. Отчасти правда. Мальчишка заозирался по сторонам, но, кроме столетних стволов деревьев и зелёных кустарников, ничего не увидел, да и от этого легче не становилось. Громко выдохнув, будто собирая себя по кусочкам, Бэкхен сжал одной рукой кожаные поводья, второй продолжил придерживать ручку тяжёлого клинка. Принц даже не был уверен, что без проблем сможет вытащить его из ножен, не то, что взять в руки, поэтому кончики тонких пальцев холодели, а в горле встал неприятный комок. — Пойдём отсюда, — поспешил проговорить Бён лошади, похлопав ту по боку шеи, как шорох повторился, и в этот раз мальчишка слишком заметно дернулся, заставив неизвестного, что стоял сзади, издать приглушённый смешок. Бэкхён замер так же, как и лошадь, боясь дернуться, но пальцы, будто не подчиняющиеся телу, сильнее вцепились в рукоять меча, пытаясь как можно незаметнее вытащить тот из ножен. — Малыш, тебе лучше не дергаться, ты на мушке, — хохнул все тот же незнакомец за спиной, а омега вобрал в лёгкие побольше воздуха.– Слезь со своей коняшки, покажи мне свое личико, и, может быть, так и быть, я оставлю тебя в живых… ненадолго. У Бэкхена дрожали губы, а в уголках глаз собралась предательская влага. Мальчишка, все так же не видя незнакомца, спустился с лошади, стараясь не звенеть мечом под плащом, и повернулся к альфе, как уже успел понять принц, учуяв резкий, бьющий в нос запах мужчины. — Воу, а плащ твой уж точно не из мешка под мусор деланый, — восхитился мужчина, слегка вскидывая арбалет в руках, что очень пугало Бэкхена. Эта штука как-то раз чуть не убила его, и как-то не хотелось пережить это вновь.– Дёрни капюшон, омега,– в приказном тоне обратился незнакомец, и Бэкхен, повинуясь, сдернул тяжелую ткань с головы, являя альфе своё лицо. Мужчина на мгновение замер.– Т-ты…– Бэкхён также прошёлся оценивающим взглядом по мужчине напротив. На вид ему не больше сорока, имеется аккуратная борода, хоть и лицо в странных разводах грязи, одежда — самая обычная, только на груди и животе странные щиты из железа, что наверняка не блестят от чистоты долгое время.– Да ты ж! Мальчишка более медлить не стал. Острый клинок выбил из рук альфы арбалет, повалив его на влажную землю недалеко, а сам мужчина врезался в близь стоящее дерево спиной, жмуря глаза и задрав голову так неестественно, что наверняка вот-вот мог сломать, так как самый конец тяжёлого меча упирался неизвестному прямо в неспокойно дергающийся кадык. Смог ли этот мужчина узнать в Бэкхёне Северного принца или просто удивился его красоте — не имеет значения. — А, ну, положи меч на землю, малец, если не хочешь получить стрелу в голову, — раздался грозный голос за спиной Бэкхена, заставив мальчишку вздрогнуть. Он совсем и забыл о том, что, наверняка, где-нибудь поблизости должна сидеть засада. Не будет же этот альфа нападать в одиночку. Меч в руках принца дрогнул и упал на землю, совсем чуть-чуть порезав кожу на шее того альфы и заставив мужика облегчённо выдохнуть, схватившись за царапину, из которой потекла алая кровь. — Он! Он же! — хрипел мужчина до сих пор прижимаясь к дереву. — А, ну-ка, повернись, — скомандовал голос за спиной, а Бэкхен не мог не повиноваться. Весь запал куда-то выветрился, оставив тонкое тело дрожать. Омега медленно повернулся, наконец-то видя того, кто с ним «говорил». Рядом с высоким альфой в доспехах стояли ещё несколько, и их заряженные арбалеты были направлены на Бёна. Высокий альфа нахмурился, без стеснения разглядывая омегу, а после кивнул на мальчишку альфам позади себя, и вот Бён вновь у кого-то в заложниках.– Надо же… как похож-то…– тянет мужчина. — Во дворец его, живо! — скомандовал альфа, и уставшего от этого всего принца поволокли через лес, прихватив с собой и лошадь с мечем.

***

Бэкхён падает на колени из-за резкого толчка в спину, и сейчас, упираясь грязными ладонями в чистый мраморный пол, в котором без труда можно увидеть своё отражение, омега, опустив голову, громко дышит. Его привезли в непонятное место, очень похожее на город. Так называемый «дворец» слишком сильно отличался от тех, где когда-то удавалось бывать принцу. Это не замок, нечто другое, без башен и намека на готику и романтизм, все проще и в то же время завораживающе. Странные деревья по пути до этого места, что розовыми лепестками осыпают тропинки под собой, высокие водопады и спокойные, покрытые кувшинками озерца. За то время, пока его вели ко дворцу, ведущие альфы нагло успели облапать, и наверняка их даже не смутил стойкий запах альфы, что окутывал мальчишку благодаря плащу. Бэкхен чувствовал пронзительный взгляд откуда-то сверху, где успел заметить сидящего немолодого альфу. И что сейчас с ним будет? Убьют? Прилюдно изнасилуют? — Король, этот мальчишка — копия вашего покойного сына Тэхена, — неожиданно говорят из-за спины омеги, а сам Бэкхен дергается. Так значит его повязали не из-за того, что он «тот самый Северный принц», а из-за того, что он просто сильно похож на покойного сына какого-то короля очень странного королевства?! — Нам пришла мысль о том, что, увидев кого-то похожего на вашего сына, вам станет немного легче. Да и сам этот омега видный, умеет владеть мечом, да и при нем конь… — Как твоё имя? — довольно спокойно проговорил старик, тем самым перебив своего подчиненного. Бэкхен в страхе поднял голову, смотря снизу вверх на короля, в чьих глазах плескалась боль и невыплаканные слёзы. — Б-бэкхен, Ваша Милость, — представился омега, громко сглатывая. Есть ли процент того, что сегодня он не умрёт? Если есть, то мальчишка будет держаться за него и руками, и ногами. — Бэкхен…– протянул мужчина, а после поднялся со своего трона, взяв в руки рядом лежащую деревянную трость, и медленно спустился вниз по трём невысоким ступенькам, еле слышно кряхтя. Его странное одеяние Бэкхен видел разве что только в книгах королевской библиотеки. Очень похоже на одежду народов востока. Ткань свисала с тела, закрывая даже ноги, а расписные драконы, обшитые золотом на чёрном поясе мужчины притягивали взгляд принца. Морщинистое лицо и грустные глаза. Король положил свою слегка дрожащую от старости и болезни ладонь на светлую макушку омеги и еле ощутимо вплел костлявые, длинные пальцы в спутанные, мягкие волосы, прикрывая глаза. Бэкхен застыл, кажется, даже не дыша. Стыдно признаться, но эти ненавязчивые касания были ему приятны. В детстве его мать любила так же пропускать сквозь пальцы пшеничного цвета прядки, когда голова омеги находилась на её острых коленках, скрытых тонкой тканью сорочки. — Поднимись, дитя моё, — попросил старец. Принц не помнил, каким был его собственный отец. Знал лишь только по картинам придворных художников, а мать рассказывала о том, что любовь к военным походам его сгубила, поэтому сама мать, когда стала правительницей Севера и вдовой, никогда не шла войной и старалась поддерживать только мир. Мальчишка поднялся на ноги, заметно покачнувшись, что заставило рядом стоящего старца подхватить Бэкхена за тонкую руку: — Ты устал, дитя моё? Откуда же ты? — С юга, Ваша Милость, — поджав облупившиеся губы, неуверенно проговорил Бэкхен. — Долго же скакал? Ведь ты на востоке, — едва заметно улыбнулся мужчина, сильнее сжимая узкую ладошку мальчишки своей. — Я не ел и не пил больше трёх дней, кобыла совсем осунулась… — Приготовьте нашему гостю горячую ванну с душистыми травами и королевские покои, — неожиданно громко приказал мужчина, а потом уже намного тише обратился к омеге, когда все слуги разбежались выполнять приказ. — Чувствуй себя, как дома, дитя моё…– выдохнул альфа, а Бэкхен не мог не расплыться в благодарной улыбке.

***

Получилось так, что Бэкхен и вправду гостил у восточного короля, как у себя дома. Сблизился со старцем, слушая его рассказы по вечерам за трапезой, а тот все продолжал называть его своим дитя. Бэкхен не был против при том, что он и покойный принц Тэхен и вправду были весьма похожи друг на друга, разве что восточный принц был шире в плечах и выше в росте, но скорее всего придворные художники слишком любили приукрасить восточного принца на картинах. Бэкхен не успел опомниться, когда сам стал считать себя сыном Восточного короля, а прошлое постепенно забывалось, рассыпаясь на кусочки, будто разбитая старинная ваза при восточном дворце. Не успел опомниться, когда король объявил его своим наследником, уже полноценно считая за сына. Не успел опомниться, когда пребыванию его в Восточном дворце отсчиталось уже три года. Мальчишка рос, учась бою на мечах, фехтованию, стрельбе из арбалета, разучивая восточные танцы и немного увлекаясь кулинарией, причем королю это нравилось. У Бэкхена весьма неплохо получалось. Синяки вскоре сошли, царапины остались в воспоминаниях, а некогда горячее сердце покрылось холодеющей нутро коркой. Как бы ни хотелось, но воспоминания не вылечишь, не замажешь мазью или не наложишь бинт, они каждую ночь навещали мальчишку снова и снова, заставляя подрываться с влажных от пота простынь посреди ночи, иногда с криком, пугая слуг и заставляя ворваться в уже успевшими стать его покои стражников, иногда со стонами в подушку и мокрыми глазами. Как бы ему ни предлагали избавиться от метки — Бэкхен отказывался. Та каждую ночь теплом отдавала по всему телу, а в период течек — горела огнём, заставляя проклинать того, кто оставил её на теле принца, неприкрыто желать и тихо выстанывать ненавистное имя, которое щекотало кончик языка, от которого сердце под ребрами гулко отбивало чечетку. Бэкхен всем сердцем хотел при встрече воткнуть в его грудь тонкое лезвие шпаги. Если, конечно, встреча когда-нибудь состоится, но это сводилось к нулю, ведь мальчишка выходил за пределы восточного королевства очень редко, решаясь искупаться в бурлящем водопаде и то — только при охране. Так же до Бэкхена дошли вести о том, что война Юга и Севера закончилась победой Юга. Что не удивительно. Мальчишка не знал, как там Чанель, как Сехун и Чонин. Сильно скучал по Лухану и его доброй улыбке, даже по Кёнсу скучал совсем чуть-чуть. Бэкхен продолжал молчать, скрывая то, откуда он родом, кто его родители. Он ведь уже не тот Северный принц. Принц всегда увиливал от ответов на эти вопросы, а восточному королю, кажется, было не очень то и интересно знать, ведь рядом с ним был его «сын». Хоть и не родной. Хоть и не Тэхен, но настолько похожий на него. Сердце в разы реже болело, да и в общем самочувствие намного улучшилось.

***

Замок южного королевства вновь разразился криками. Слуги уже не удивляются. Если при правлении покойного короля было и так не тихо, то когда на престол взошел Сехун, так вообще крики не стихали ни на секунду. И нет, новый король не кричал на своих подданных и не был болен чем-то, просто частенько самый младший принц Чонин выводил обычно спокойного и молчаливого короля. — Я поеду один! — кричит Чонин, шумно дыша. — Да ты представляешь вообще во что ввязываешься? Тебя первым же делом сожрут заживо дикари, а потом пришлют твои обглоданные кости нам в подарочной коробке! Ты ни в коем случае не поедешь один, никогда! — разверзся Сехун, хмуря густые брови. — Хватит со мной нянчиться! Мне не пять лет! — надрывается младший, отчего эхо в тронном зале разносится до самого потолка. — Да, ты не маленький! Тебе ебаных девятнадцать лет, а мозгов — кот насрал! — Я хорошо владею всеми видами оружия! Ещё секунда и они бы сцепились в кулаках, и разнимать было бы уже намного сложнее, но в зал вовремя входит Чанель. Так как на улице стоит летняя жара — жарко даже в самой тонкой рубашке — занимается Чанель без неё. Был бы рад снять и брюки, но слуги смутятся, да и не поймут такого порыва. По вискам скатываются большие капли пота, следуя по линии челюсти, падая с подбородка на твердую, рельефную грудь, а там уже своим чередом до кромки широких брюк. Мышцы у альфы приятно тянет после тренировки, а ноги слегка даже побаливают, ведь принц ни один километр проехал на своём коне, крепко сжимая ногами бока чёрного скакуна. — Эй, в чем дело? Вас слышно даже на улице…– фырчит альфа, шагая к братьям, отчего стук невысоких каблуков на сапогах парня отдается эхом по всему помещению, отбиваясь от стен. — Слышал? Ты слышал это, Чанель? Чонин хочет один отправиться на Восток к матери! Отыскать её чёрт возьми! — старший сжимает длинные пальцы в кулаки, пытаясь держать себя в руках. Ещё и эта одежда. Жутко неудобная и стесняет движения, хоть и очень красивая. По-королевски красивая. Такую же, только на несколько размеров больше, носил и их отец, пока не скончался в один из ясных дней, лёжа в кровати, сокрушенный подхваченной хворой, от которой даже говорить ему было сложно, чах на глазах, тут и Лухан был бессилен, хоть и всякими способами пытался вылечить, совсем не спя ночами, разрываясь между их с Сехуном первенцом и больным королём. — Чанель, ну, хоть ты скажи ему! Я ведь уже хорошо овладел каждым видом оружия, я ведь смогу постоять за себя, да?! — Чонин с надеждой в глазах посмотрел на Чанеля. Но средний брат только громко выдохнул, помотав головой. — Нет, Чонин, ты не готов ещё,– спокойно выдал альфа, заставив младшего застыть с приоткрытым в возмущения и удивления ртом. — Но как же так… — Вот именно, Чонин, так что ты отправишься не один, — твёрдо проговорил Сехун, зачесывая собственные волосы пальцами назад, тем самым взъерошивая их.– Да, вот с Чанелем и поедешь! — неожиданно орошил альфа. — Чего?! — одновременно выдохнули Чанель и Чонин. — Прекрасно, просто прекрасно! — воскликнул младший, саркастично раскинув руки по обе стороны от себя, будто благодарил Господа Бога, — спасибо, что хоть отпустил, твою мать! — выплюнул на последок Чонин и зашагал к выходу из зала. Сехун громко выдохнул, когда стройный силуэт Чонина пропал из виду, и плюхнулся прямо на трон, закрывая лицо ладонями. — Проследи там за ним, прошу, — подает голос старший, когда Чанель собирается уже уходить, понимая, что на этом очередной негласный «концерт» окончен. — Корона тебе к лицу, с ней ты более ответственен что ли…– выдыхает Чан и уже не слышит ответа, а просто выходит в длинный коридор, освещенный канделябрами, и направляется в свою комнату. Надо собраться.

***

Чанель держится уверенно в седле коня. За пару лет он успел натренировать тело, день и ночь занимался и тренировался, хотя и был не хлюпиком, держащимся за мамину юбку, просто что-то с уходом Бэкхена из жизни Чанеля поменялось. Наверняка все те часы, что он убивал в избиении мешка, наполненного песком и подвешенного за перекладину, тренировках на мечах и попадании в мешень из арбалета, а так же охота, что затягивалась на несколько дней за пределами южной стены, Чанель просто пытался забыть омегу, загружая голову другими мыслями. Жив ли сейчас мальчишка, сумел тогда выжить? Ведь три года уже прошло… К слову, в тот день, когда Бэк сбежал, его не нашли. Сладкий запах растворился в стойком запахе Чанеля, или, проще сказать, его плаща, что пропах им до самой тонкой нитки, скрывая направление, в котором скрылся Северный принц. Они ехали уже на протяжении трёх дней, а города всё не было видно на горизонте. Альфа постоянно краем глаз наблюдал за младшим. За эти три года Чонин догнал в росте обоих братьев, грозя даже обойти, набрал мышечную массу благодаря тренировкам Чанеля, на которых так же неоднократно бывал и сам младший. Чанель учил Чонина держать меч в руках, целиться, правильно держать арбалет и стойко держаться в седле. Хоть младший альфа это все и так умел, но с помощью среднего брата его навыки во многом улучшились. Чанель сильнее сжимает между пальцами кожаные поводья и тянет те на себя, заставляя коня остановиться. Сейчас раннее утро, а солнечный свет только кривыми кусками падает на влажную землю, кроны деревьев не пропускают солнечные лучи почти совсем, поэтому настолько влажно ступать по траве под ногами. Альфа спрыгивает на землю и трет большие ладони друг о друга, вызывая недоумение у Чонина. — Чего встали? Враги? — заозирался по сторонам младший, уже положив ладонь в перчатке на рукоять меча, но Чанель поспешил разочаровать парня. — Мы ехали без перерывов почти два дня, поэтому я хочу пройтись и размять зад, чего и тебе советую, — фырчит альфа, отходя от коня немного в сторону.— Пойду, осмотрюсь, если что кричи…– кидает на последок старший, пропадая между могучих стволов столетних деревьев. Чонин даже не успевает огрызнуться на некий «подъеб» со стороны брата. — Я че тебе девчонка? Или омега, чтобы кричать? Сам разберусь, если что случится…– рычит младший себе под нос, так же спрыгивая с седла и крутя бедрами, дабы размять те, ведь они успели онеметь и теперь посылают табуны неприятных мурашек по всей длине ног. Чанель же в это время блуждает среди деревьев, держа как всегда руку на рукояти меча. Мало ли кто в лесу бродит помимо него. Дикари — нередкое явление. Громко выдыхая, альфа думает о том, как устал, и что по приезде в столицу Востока сразу же отрубится на первой попавшейся кровати. Ноги и поясницу ломит от непрекращаемой езды на коне, а глаза сами собой закрываются. Он был бы не против поспать и поесть, но еду надо экономить, хер знает, сколько они ещё так ехать будут. Краем уха Чанель улавливает бурлящие звуки, будто совсем недалеко от него находится водопад, и альфа решает прибавить шагу, дабы убедиться в своих догадках, вымыть лицо и руки. Освежиться. Через несколько минут Чанель видит сквозь растущие слишком близко деревья водопад. Как он и предполагал. Вода сокрушалась вниз, разбиваясь о многочисленные камни, образовывая совсем небольшое озеро, но не это приковало внимание альфы, а кое-что или — правильней сказать— кое-кто. В кристально-чистой воде Чанель видит стоящего парня. Вода скрывает тело ровно ниже ямочек на пояснице, заставляя альфу чуть ли не подавиться. Светлые волосы — на вид мягкие и пушистые — безобразно взъерошены на голове, а сам незнакомец увлеченно натирает небольшим кусочком мыла тонкие, изящные руки, стоя к альфе спиной. Чанель прекрасно чувствует, что это омега. Сладкий, тонкий запах внимает в себя через ноздри, смакуя на языке. Приятный и даже чем-то… знакомый? Чанель не спешит выходить из тени леса, дабы не пугать прекрасного даже со спины незнакомца. Тот что-то тихо напевает, что-то из восточного, судя по мелодии. Звуки ласкают слух, а вид — глаз. Омега аккуратными пальцами смывает мыло с тонкой, светлой кожи, слегка наклоняясь вперёд, отчего у Чанеля воздух застревает в лёгких. Он однозначно где-то уже видел этого сорванца. В борделе? На улицах своего города? А может… Холодное лезвие ножа холодит кожу на шее, что натянулась словно струна, когда альфа дернулся назад, но его руки были уже схвачены. Неизвестный дышал в затылок, что говорило о том, что он точно больше самого Чанеля в размерах. А, может, этот поганец дикий? Может, это его папаша сейчас стоит за спиной альфы, прижимая опасно близко к шее лезвие ножа. Но нет. Удушающего запаха помоев и гнили нет, а также мерзкого вонизма изо рта незнакомца. Чанель не видит всей одежды стоящего за ним, но краем глаза замечает рукав кафтана. Это не рвань из сумбурных кусков ткани — это точно. Так, значит, цивилизованные люди? От незнакомца пахнет пряностями и только слегка природным запахом с толикой пота, что не скажешь о самом Чанеле. Это он здесь больше на дикого похож. Это от него давно не пахнет травами и мылом, а несёт за версту гранатом и потом. Ему бы в горячую ванну. Да и одежда давно нуждается в стирке. — Разве мама в детстве не учила, что подглядывать — это плохо? — шипит за спиной незнакомец, скорее всего «охрана» этого обнаженного чуда в воде. Кажется, омега не из простых… Чанель не хотел. Чанель правда не хотел, но вышло все, скорее всего, на автомате, альфа и сам опомниться не успел, как лезвие его клинка уже наровило проткнуть незнакомого альфу, повалив того на влажную траву, а нож, что ещё секунду назад почти перерезал Чанелю горло, был отброшен далеко в сторону. — А ты быстрый, — фыркает мужик, даже когда находится почти на волосок от смерти. Чувствует же, как кожа неприятно саднит даже через несколько слоёв ткани от упирающегося в грудь меча. — Да не, это просто ты слишком невнимательный, – фырчит альфа, краем глаза замечая движение за собой, поваленный на землю незнакомец продолжает улыбаться. Не на того напали.– Если бы не зрители, — Чанель дёргает бровью, будто говоря: "Да-да, тот омега за моей спиной, что только что вытащил из ножен довольно тяжёлый меч и готовится меня им прикончить», — я бы давно вспорол тебе брюхо, выпустив кишки. Знаешь, опарышам бы понравились твои внутренние органы, думаю они неплохи. Чанель следит за омегой. Как тот слишком бесшумно заносит меч, как ступает босыми пяточками по влажной земле без единого шороха, а после отражает довольно сильный удар чужого клинка. — Любезный, ваш друг хотел меня убить, не могли бы вы следить за вашими…– нахально улыбается Чанель, а после открывает прикрытые глаза, чтобы наконец-то взглянуть на вкуснопахнущего мальчишку, но не договаривает, замирая так же, как и омега перед ним. Чанелю будто выкачали из лёгких весь воздух. Как. Как он мог не вспомнить этот сладкий запах мандарина? Как не узнал ровную спину с узкой талией и еле заметными издалека полосками-шрамами от ненавистного хлыста, который ещё после Бэкхена почти доводил до смерти людей? Чанель отключился от этого мира на несколько секунд, разглядывая перед собой уже повзрослевшего омегу, что стал только краше. Сейчас его глаза украшала тонкая линия чёрного карандаша, волосы были мокрыми от воды, а хрустально хрупкое тело с плавными линиями скрывали наспех надетая белая рубаха и широкие брюки. Альфа даже не успел осознать, когда из его ослабевших рук выхватили меч, а сами руки скрутили за спиной. — Господин, я держу его, этот подонок подглядывал за вами, пока вы наслаждались прохладной водой и шумом водопада, — проговорил запыхавшийся альфа за спиной Чанеля, на попытки молодого альфы высвободиться только сильнее скручивал руки до хруста суставов и немой боли на лице Чанеля. — Так, значит, подглядывал? — напущенно удивлённо протянул омега, наверняка специально проводя по скрывающемуся под тканью животу с еле видными линиями пресса, что было слишком странно для омег. Хоть голос принца и был сладок, словно сахар на языке, но холодный взгляд разъедал нутро Чанеля, будто заглядывая в душу. Безжизненный, нечитаемый, не такой, как раньше — вот как можно было его охарактеризовать. — Обезглавьте его, мой господин, он видел то, что не следовало — ваше тело… Чанель на секунду заметил огонёк в глазах мальчишки после слов его подчиненного. Он и вправду хочет это сделать? Зачем?! — Что? Бэкхен, это уже не смешно! — протестующее зарычал альфа, безнадёжно дергая руками, отчего болью отдавалось в напряженные до невозможности мышцы, а синие вены причудливо выступили на сильной шее. Бэкхен нашёл хорошего охранника для своего восхитительного тела. — Какое право ты имеешь обращаться так к принцу Востока?! — альфа за спиной Чанеля неприятно шипел на ухо, сжимая пальцы на чужих руках сильнее. Интересно, останутся синяки? Чанель пораженно застыл, смотря на ухмыляющегося Бэкхена, который сейчас совершенно не был похож на того ангелочка, что поддавался ему каких-то три года назад. Это дьяволенок во плоти. Вот-вот и из-под светлой копны мягких волос высунутся рожки. — Чанелли, а мы тут шутки на Востоке не шутим, — с прищуром говорит елейным голоском Бэкки, подходя ближе, не выпуская меч из тонких пальцев, а Чанель замечает, что это тот самый меч, что три года назад он самолично отдал омеге. Сейчас принц уверенно сжимал его в руке, без усилия держа на весу и даже не морщась, хотя тот совсем не для таких субтильных крошек, как Бён. Чанель хочет уже ответить, но замирает, слыша со стороны знакомый голос: — Мать вашу, что здесь происходит?! — все присутствующие оборачиваются, замечая у одного из деревьев взъерошенного Чонина. А Чанель ведь уже успел забыть о том, что прибыл не один.– Б-бэкхен?..