north prince

Always Never - Hopeless Бэкхен опустил острый клинок, что ещё секунду назад был готов отсечь голову альфе. Что-то в его груди неприятно щелкнуло, а сердце гулко забилось в груди. Он же не такой. Он же не убийца. Такое происходило впервые, омега с трудом поборол в себе то, чтобы не откинуть тяжёлый меч подальше от себя и не забиться в тёмный угол, прижимая теснее колени к груди. Он чувствовал, что начинает заметно подрагивать. — Господин?..– заметив сомнения Бэкхена, подал голос слуга, сильнее сжимая руки альфы до того, что Чанель, не выдержав, слишком громко вдохнул, напрягаясь всем телом. — Отпусти его, иначе я не посмотрю на то, что ты омега! — крикнул Чонин, подходя ближе, заметно сильнее сжимая длинные пальцы на рукоятке меча, будто ещё немного, ещё одна песчинка в часах, и альфа кинется с мечом на Бёна, вонзив лезвие в тонкое тело. — Юджин, отпусти его, — хрипло проговорил омега, отходя слегка в сторону и убирая сверкающий на слабых лучах солнца меч в ножны с характерным звоном металла. Сейчас Бэкхен больше всего хотел оказаться в Восточном дворце, в своей комнате, наедине с собственными мыслями, чтобы это все было плохим сном. Чанеля же больше не существует для Бэкхена? Он же просто мираж… дурацкая шутка разума. — Но, Господин, как же…– на выдохе произнес альфа сейчас за спиной Чанеля, ослабляя хватку на сильно сжатых руках парня, заставляя почувствовать то, как по гудящим от напряжения мышцам забегали неприятные, колючие мурашки. — Я сказал, отпусти его, чёрт тебя дери! — гневно зарычал сквозь зубы омега, слегка оборачиваясь на своего слугу. — Мы и так здесь задержались. В ту же секунду тело Чанеля грузно упало на влажную траву. Чонин не спешил подходить к брату, убирая собственный меч в ножны и наблюдая за тем, как Бэкхен ловко запрыгивает на коня, натягивая кожаные поводья, и молча скрывается со слугой в полумраке густого леса, куда очень редко попадают лучи солнца из-за раскинувшихся крон деревьев. Когда двое альф остались наедине, слыша, как ухает на одном из деревьев филин, Чонин помог подняться Чанелю, протянув тому шершавую ладонь, а после неслабо толкнул того в вибрирующее от напряжения плечо, рыча: — Объясниться не хочешь? Что это все сейчас было? Какого хера он до сих пор жив? — закидывал вопросами младший, следя за тем, как Чанель морщит высокий лоб, проводя собственной пятерней по спутанным прядям волос, тем самым только сильнее ероша их. — Ведь это ты помог ему тогда сбежать, я прав? Иначе откуда у него твой меч… — Долго ещё разглагольствовать будешь? — фыркнул старший, поведя плечом и с характерным хрустом наступая на тонкую, иссохшую ветку под ногами. — Пошли, а то и до рассвета до столицы востока не доберемся такими темпами.

***

Братья ехали в полном молчании, Чанель вел коня немного позади, наблюдая за ровной спиной младшего. Близился вечер, и солнце, что и так слабо освещало густой лес, совсем скрылось за горизонтом, накрыв мраком землю. Путь выматывал, а высоких стен Востока так и не было видно. Изредка даже проскальзывала мысль о том, что возможно они потерялись. Просто бредут не в ту сторону. В лесу было подозрительно тихо, и за все то время, что Чанель и Чонин находились в нем, никто на них даже не попытался напасть, будто все дикие племена в одночасье вымерли, наконец-то позволив всем путникам спокойно выдохнуть. Чанель много думал, и все его мысли были исключительно о Бэкхене. Как бы альфа ни старался думать о другом, постоянно каким-то чудным способом возвращался к омеге, вспоминая его, такого холодного и непокорного. Когда он успел стать таким? В сознании Чанеля до сих пор теплился образ нежного и милого мальчишки, что краснел и жутко смущался при нем, говорил тихо, а его сладкий запах выдавал все волнение, становясь ярче, гуще, с приятной кислинкой на кончике языка, что щипала влажную плоть. В настоящем же Бэкхене, которого недавно узрел альфа, чувствовался внутренний стержень, хладнокровие, чуждое северянам, даже снаружи принц изменился. Обычный беспорядок на голове, когда мягкие волосы хотелось попробовать на ощупь, прикоснуться кончиками пальцев, сейчас же они были уложены совсем уж аккуратно, прядь к пряди, и кажется, что стали только белее, к ним боязно было притронуться, как и ко всему Бэкхену в целом. Омегу можно было сравнить с только выпавшим снегом, хоть Чанель и не видел его так часто, как северный принц. Таким белым, чистым, совсем уж без изъянов. Чанель заметно вздрогнул, вынырнув из мыслей о прекрасном омеге, когда густой лес прошиб надрывный крик и ещё парочка последующих в попытке что-то сказать, чтобы незнакомца услышали, но те уже были намного тише, сдавленней, будто некто говорил это через силу. Чонин, что шёл немного дальше, остановил лошадь, оборачиваясь на подошедшего Чанеля. Альфы даже на мгновение перестали дышать, вновь слыша крик. Он, кажется, был совсем близко, и точно кричал не альфа. — Что это? — хрипло спросил Чонин, наблюдая за реакцией Чанеля. — Нападение? — предположил альфа. — Будто мало тут диких…– Чанель замолчал, когда послышалось надрывное рыдание на грани истерики. Неизвестного точно пытались заткнуть, но тот продолжал кричать, прося о помощи.– Бэкхен?! — Чанель слышал этот голос, и он был ему знаком. Эти рыдания будто возвратили его обратно на три года назад. Альфа, не задумываясь более, сжал поводья меж пальцев сильнее, пришпорив коня по бокам, заставляя того рвануть с места, будто ошпаренного кипятком. — Эй! Ты спятил?! — уже вдогонку кричал Чонин. — Чёрт тебя дери, Чанель! — младший также пришпорил коня, погнавшись за братом, что уже успел скрыться между стволов деревьев.– Но! Пошла! Чанель прислушивался к звукам леса, каждый раз оборачиваясь, если слышал странное скуление или что-то похожее на то, но крики стихли, и никого не было видно. Возможно, омеги уже не было в живых, а может, зажав её аккуратненький ротик своим грязным и вонючим кулаком, дикарь грубо трахал беззащитного, получая пресловутое, ложное удовольствие от приятной узости, но не давая того же дурманящего разум чувства взамен. — Ты сумасшедший?! А если их там с десяток?! — сровнявшись с Чанелем, рычал Чонин, надрывисто дыша от переизбытка свежего воздуха. На лес заметно спускалась ночная темнота, обостряя все чувства, заставляя лучше видеть, чувствовать.– Да и темно, нас запросто могут убить! — Тебе страшно стало? — не поворачивая головы, чтобы увидеть лицо младшего альфы, спросил Чанель.– Это омега, определённо. — И как ты это понял? Запаха все равно не ощущается, он не течный, возможно, вообще бета. — Чувствуешь? — неожиданно подал голос Чанель, прислушиваясь и заметно раздувая ноздри. Чонин поспешил сделать так же, вытягивая приятный запах жареного мяса, которым не прочь был бы полакомиться, желудок уже сворачивало в голодных спазмах. — Жареное мясо? — Дым, они жгут костёр.– заключил альфа, выпрямившись в кожаном седле. — Они близко,– широкая ладонь легла на грубую рукоять меча, сжимая ту длинными, мозолистыми пальцами. Проехав ещё несколько метров, Чанель шикнул, сказав остановить лошадей. Стук копыт по земле стих, и альфы замерли, наблюдая за тем, как в пятнадцати метрах от них горит костёр, вокруг которого сидят трое альф-дикарей, удовлетворённо поедая мясо какого-то животного, но не это притянуло взгляд Чанеля, а омега, которого пытался раздеть четвёртый дикарь, хищно улыбаясь своими корявыми, желтыми зубами, разрывая тонкие ткани рубашки и брюк прямо на сжавшемся парнишке, что, притянув связанные руки к голове, надрывно рыдал, что-то неразборчиво пытаясь говорить между всхлипами. Возможно, в его рту и правда какой-нибудь грязный комок ткани, а может и что похуже. Светлая копна волос и молочная кожа с россыпью родинок по всему телу показались Чанелю слишком знакомыми, а мандариновый запах, в котором чувствовался явный страх, щекотал стенки носа, грузно оседая в лёгких. — Бэкхен…– не раздумывая, прошептал альфа, сильнее сжимая между пальцев поводья. — Бэкхен? Какого черта, при нем был охранник,– фыркнул Чонин, не веря словам брата. — Даже самого сильного и стойкого альфу можно убить,– продолжал шептать Чанель, рыща глазами по местности, но так и не найдя того самого стражника, что склонял его голову перед мечом омеги, заставляя сдавленно шипеть проклятья.– Они избавились от лишнего альфы, а Бэкхена оставили в живых, посчитав полезным, и вскоре «согреют» своего гостя. Чонин недоверчиво покосился на старшего, хмуря густые брови. Он не понимал, почему Чанель хочет спасти жизнь тому, кто чуть хладнокровно не убил его. — И что же ты предлагаешь? — Их четверо, трое у костра, один рядом с Бэкхеном, — перечислял альфа, придумывая план подступления. Надо подойти как можно ближе и ударить как можно неожиданней.– Два на мне, два на тебе. Справишься? — старший покосился на Чонина, что все это время продолжал кусать пухлые, вишнёвого цвета губы. С самого детства, как только Чонин смог поднять самый лёгкий тренировочный меч, его учили сражаться, защищать себя, своих родных, свой народ. Рукопашная борьба, метание копий, фехтование, стрельба из арбалета — все это с легкостью давалось альфе, но, когда младшего альфу впервые отец взял в военный поход, когда четырнадцатилетнему Чонину пришлось выбирать между жизнью и смертью, когда он видел, как тонкой струей вытекает из пореза на шее врага алая кровь, на шее, которую он саморучно вспорол, и после сотня таких же убитых им альф валялась у его ног, Чонин перестал спокойно спать ночью, говоря о том, что духи убитых приходят во снах, говоря о том, что обязательно переродятся и отомстят за свою смерть, за то, что их убил какой-то мальчишка. Ещё совсем неопытный, но так крепко держащий в руках клинок и собственную жизнь. Альфа боялся засыпать, но продолжал убивать чужих, сидя ночью у окна, не смея сомкнуть глаз. Это что-то на подобии болезни, от которой нет лекарства. Поэтому сейчас младший уж слишком неуверенно кивает, поджимая эти самые вишневые губы в тонкую полоску, дабы не выдать своего волнения от того, как заметно дрожат его губы и пальцы, которыми он сильнее сжимает ручку меча, спрятанного в ножнах. Чанель кивнул в ответ, спрыгивая с лошади и вытаскивая острый клинок, что вскоре ольется алой кровью, а в воздухе повиснет запах металла с приятной кислинкой на кончике языка. Альфа ступал тихо и размеренно, каждый гребанный раз застывая на месте причудливой статуей, наблюдая за тем, как безрезультатно брыкается Бэк в руках дикаря, как те смеются, переговариваясь на своём непонятном нормальному человеку языке, как наглец лапает своими толстыми пальцами тонкую кожу, проводя по ней и надавливая на скрытые точки, будто знал, где те находятся, заставляя парня под ним скулить и пытаться вылезти, но даже натренированному омеге не победить дикаря. Этот мужик больше Северного принца раза в три и возвышается над ним, касаясь кончиком своей рыжей, лохматой бороды подрагивающего, плоского живота с едва заметными линиями пресса, грубо разводя стройные, обнаженные ноги омеги в стороны, вцепившись в сочные бедра, на которых точно останутся яркие синяки. — Отпус…с.тите меня, — слышал Чанель в перерывах между всхлипами Бэкхена, — прош…у…– но дикарь только гадко заржал, что-то непонятно поговорив, а потом звонко ударил омегу по бледной ягодице, оставляя красный отпечаток собственной широкой ладони. Сдавленный крик и мычание как вознаграждение альфе-дикарю, когда тот подтягивает стройное тело ближе к себе, уже готовый насадить принца на стоящий колом толстый член, но все его мечты и желания в тот же момент меркнут, когда со спины, сквозь грудину проходит острие длинного меча прямо в сердце, что ещё секунду назад набатом билось в висках дикаря. Чонин убивает ещё двоих у костра, даже не дав им прожевать отборные куски мяса, а третий кинулся к Чанелю, подхватив кривой клинок. Альфа вынул из уже трупа собственноручно загнанный в тело дикаря меч, отражая сильный удар жирного альфы, но не успевает отразить последующий, и дикарь задевает его совсем чуть-чуть, проезжаясь кривым клинком по бедру, вспоров тёмные брюки и загорелую кожу под ними, оставляя неглубокий, но болючий порез, заставляющий громко зашипеть, занося в который раз меч для удара и отрубая альфе-дикарю голову. Бэкхён в это время успевает дергано выбраться из-под упавшего прямо на него тела дикаря, чей холодный и грязный нос уткнулся аккурат в его пупок. Омега прикрывает свою наготу связанными руками, пораженно смаргивает с глаз слезы, надрывно дыша, и опирается ровной спиной на близ стоящее дерево, наблюдая за тем, как ещё один дикарь валится обезглавленный на влажную землю под собой. Принца рвет изнутри, ему хочется выблевать все оставшееся в его желудке, что он успел сегодня съесть, но грязная тряпка во рту не даёт этого сделать, заставляя немо давиться, содрогаясь всем телом, видя перед собой Чанеля с каплями чужой крови на лице и руках, с окрававленным клинком, с которого капает алая жидкость и впитывается в землю, и видя, как правая штанина альфы намокает кровью из-за полученной хоть и не глубокой, но раны. Альфа подходит ближе к Бекхёну, даже не прихрамывая на раненную ногу, попутно расстегивая на своём теле бордовый камзол. Омега хочет слиться с корой дерева, что так неприятно царапает его лопатки и спину, что так впивается в его кожу тысячами иголок. Принц жмурит глаза, не желая смотреть на то, как, возможно, в него так же вгонят холодный металл, но вместо этого острие режет по толстым верёвкам на руках, освобождая те от стягивающих оков, а тёплая ткань камзола, пропитанная запахом Чанеля, падает на его грудь, закрывая обнажённое тело полностью, при желании Бэк даже может обернуться в эту ткань пару раз, не меньше. Омега разрешает открыть себе глаза только через несколько долгих секунд, когда альфа уходит ближе к костру, у которого расслабленно развалился Чонин, и так же падает рядом, громко выдыхая, но даже не думая о том, чтобы обработать и зашить рану.

***

— Так, значит, эти олухи напали на вас, когда вы решили сделать привал, — выслушав неохотный рассказ омеги, подвел итог Чанель. Они сидели оба у костра на довольно далеком друг от друга расстоянии и, если же альфа хоть как-то проявлял поползновения в сторону сжавшегося под широким кафтаном Бэкхену, принц рычал, подобно злому щенку, и отползал дальше, смотря волчонком на Чана. Чонин в это время исчез где-то за деревьями, избавляясь от изуродованных тел мёртвых. — Именно, — кивнул парень, прижимая острые коленки теснее к груди и вжимая голову в плечи так, что та уходила глубоко под высокий ворот толстой ткани. Бэкхен так и походил на цыплёнка.– Юджина убили, когда он пытался защищать меня, лошади, испугавшись, убежали. Мои навыки в фехтовании не помогли, и даже рукопашка. Быстро скрутили и повалили на плечо. Чанель продолжал кивать будто по инерции, даже не совсем вслушиваясь в рассказ омеги. Он поражался другому. Бэкхен сейчас вновь был похож на тот маленький комочек нежности и тепла, от него совсем не исходил холод, и тут причина не в горящем рядом костре. — Но мы вовремя появились, — опять заключил альфа, неосознанно перебивая принца, даже не заметив этого. Забыв о недавно полученной ране, которую он даже не обработал, а кровь уже успела застыть, образовав сухие подтеки, Чанель подкинул в костёр несколько сухих веток, опираясь на больную ногу, но уже вскоре слишком громко зашипел, схватившись за вновь начавшую кровоточить царапину, и привлек внимание Бэка. — Ты не обработал её, — заметив алую жидкость, поспешил проговорить омега, даже успев податься к альфе, но вовремя себя отдернув и вернувшись обратно. Это, конечно же, не ушло от глаз Чанеля. — Ничего страшного, — фыркнул альфа, одним движением руки оторвав лоскут ткани от собственной рубашки и перевязывая им рану. — Я и не переживал, просто напомнил,– пробубнил парень, поворачиваясь на странное шуршание со стороны, но наткнулся взглядом только на вышедшего из тени леса Чонина, в чьих руках находилась пара длинных и довольно-таки острых на вид кинжалов и коротких ножей. — Понять не могу, и откуда у них они, — кидая рядом с поваленным стволом дерева, на которых упирались спинами Чанель и Бэкхен, протянул младший, падая рядом с Чанелем. — Украли? — предположил старший альфа, убирая руки под голову и откидываясь туловищем сильней на сухой ствол дерева. Чонин пожал плечами, решив промолчать. Пока альфы были погружены в собственные мысли, Бэкхен, ещё раз кинув на них беглые взгляды, подтянулся ближе к кинутым на траву парочке сверкающих от языков пламени длинных кинжалов, хватая один с на вид изящной серебряной холодной ручкой, быстро пряча острое оружие под толстую ткань кафтана и быстро возвращаясь на своё место. Кажется, все манипуляции прошли мимо глаз мужчин. — Почему мы сидим? Разве вы не на Восток собирались? Тут осталось совсем немного до стены…– неуверенно начал разговор Бэкхен и сам был поражен, куда делся его холод, обычно чувствовавшийся в каждом слове. Альфы даже не дернулись, продолжая сидеть и лежать каждый на своём месте. Лошади, привязанные к толстой ветке дерева, кажется, тоже уже спали, да и омега чувствовал, как его тянет к земле. — Мы не спали нормально на протяжении трёх дней, поэтому Восток подождет до завтра,– лениво съехав чуть ниже со ствола дерева, Чанель устроился так, чтобы упираться в него головой, а стопы ног приятно пригревало пламя костра.– А сейчас не мешало бы поспать. Чонин так же показательно плюхнулся на траву за собой, отворачиваясь в другую сторону от брата и Бэкхена так, что между альфами осталось прилично места. Бэкхен понятливо кивнул, поражаясь своей покорности, и, поправив на себе большой кафтан, что прикрывал его обнажённое тело ровно по середину бедра, омега также лёг у костра, свернувшись в подобие клубка, подтянув ноги ближе к груди и обхватив их тонкими руками, и уже собирался прикрыть глаза, перед которыми плясали языки огня, как услышал: — На улице ночью даже летом намного холоднее, чем днём, — устало тянул Чанель, заставляя омегу поднять голову и в непонятках уставиться на альфу.– Так ты промерзнешь до костей, иди сюда. — Что?! — Бэкхен выпалил это слишком громко, поэтому почти заснувший уже Чонин недовольно прервал его словами в духе «Если вы сейчас оба не заглохните, то завтра оба не проснетесь!» — Я не лягу с вами,– это предложение должно было изначально звучать немного по другому «Я не лягу с ТОБОЙ!» — Ну, как хочешь, так ты быстро замерзнешь, а я слышал, что для омеги это не очень хорошо,– фыркнул Чанель, продолжая нагло смотреть на Бэкхена, освещенного огнями костра. — Лучше уж быть замерзшим, чем…– Бэкхен не договорил, боясь произнести это «…вновь использованным тобой». Альфа закрыл глаза, подкладывая руки под щеку, а сам в прищур наблюдал за принцем: — Если тебе так удобней, то как хочешь… Тишина опустилась на землю, и только сухие ветки, объятые пламенем огня продолжали потрескивать в костре. Бэкхен вновь опустился на бок, подтягивая начавшие холодеть ноги ближе, вновь обнимая их руками и закрывая глаза. Совсем скоро Бэкхен не заметил, как уснул, а сцепленные руки ослабели и, расцепившись между собой, выпустили друг друга из цепкого замка. Его тело незаметно подрагивало из-за холодного ветра, что пробивался через толстую ткань кафтана и ласкал своими ледяными пальцами открытые участки тела парнишки, заставляя морщиться от холода во сне. Чанель все это время в отличие от Чонина и Бэкхена не спал. Лежал на спине, смотря в тёмное, покрытое яркими звёздами небо, замечая, что костёр наконец-то погас, а тело Бэкхёна начало заметней дрожать. Сам омега тихо поскуливал и дергал ногами, поджимая пальцы на ногах, дабы хоть как-то согреться, но даже тёплый кафтан не помогал ему. На протяжении нескольких минут мышлений и наблюдения, Чанель подвел итог, что будет не очень приятно, если принц заболеет или, что ещё хуже, отморозит себе что-нибудь. Альфа поднялся с собственного согретого места, ступая высокими сапогами с острыми шпорами на пятках по влажной траве, боясь разбудить Чонина, а уж тем более Бэкхена. Подойдя совсем уж близко, наблюдая, как морщится аккуратный нос омеги, альфа наклоняется к принцу, поудобней взяв того на руки, пытаясь не разбудить, но парнишка и не думал просыпаться, наоборот, прижался тесней к горячей груди альфы в желании согреться. По пути уже до нагретого и належанного места Чанель заметил, как высокий ворот его же кафтана на Бэкхене завернулся так, что открыл тонкую шею с алебастровой кожей, на стыке с плечом которой, он увидел розовое пятно. Сказать, что альфа был в шоке — ничего не сказать. Бэкхен за эти три года не избавился от его метки? Омега ещё принадлежал Чанелю?! Розовое, почти незаметное на лебединой шее пятнышко, тянуло к себе прикоснуться, и альфа с трудом борол в себе эти порывы, поджимая губы в тонкую полоску. Положив слишком лёгкое тело на траву между ним и Чонином, что до сих пор лежал отвернутым от брата, Чанель лёг на своё место, закрывая глаза, даже не понимая, почему именно на его лице светится эта дурацкая улыбка. Но вновь открыть глаза его заставил спящий омега, что во сне крепко прижался к альфе, порываясь даже закинуть на его бедро ногу, и Чанель не мог отказать себе в таком удовольствии, чтобы разрешить.