north prince

Nicole Dollanganger — mean Бэкхен весь день пролежал в кровати Чимина. Слезы кончились, как и какие-либо эмоции; остались только мысли, бьющиеся в голове будто птицы, заключенные в клетку. Он не спал, а, наверное, только делал вид. Он правда пытался упасть в забытие, но мысли не давали спокойно уснуть. Ещё и ожог отдавался иголочками боли и пульсировал. Омега даже боялся коснуться воспаленной кожи холодными подушечками пальцев. На секунду он даже пропустил мысль о том, что это была ошибка — выжечь метку. Она не достойна таких мучений, что переживает принц сейчас. Но потом Бэкхен до звездочек зажмурил глаза, приводя чувства в относительный порядок, и вернулся к мысли, что это было не зря. Боль пройдёт, а вот привязанность к Чанелю — нет, а метка только усугубила бы ситуацию. Как бы омега не хотел, но мысли возвращались к альфе. Память подкидывала обрывки прошлого, и Бэкхен иной раз задумывался над тем, как вообще смог выжить. Если бы его не нашёл Лухан, он бы умер от нехватки крови, если бы в темнице его продержали ещё на пару дней больше, он бы умер от холода или болезни, если бы не старый бета, что спал в тот момент, когда Бэк брел к лошадям, его бы в лучшем случае избили, а в худшем, скорее всего, изнасиловали или убили, и ещё много чего могло бы произойти. Он отказывался от еды, которую каждый час предлагал лекарь, только пил, смачивая горло и прилипший к нёбу язык. Дергался каждый раз, как только Чимин наносил на ожог мазь. Было неприятно вначале, но терпимо, а по прошествии пары минут субстанция холодила воспаленную кожу, как бы остужая ее. Принц наблюдал за тем, как Чимин смешивает что-то в деревянных мисках, как растолачивает это в непонятную смесь и подогревает в колбе над одиноким огоньком, пока жидкость не начинает смешно бурлить и издавать пар. Выглядело завораживающе. Бэкхен и раньше это видел у Лухана, но не зацикливал внимание, а именно сейчас смотрел, кажется, не моргая, наблюдая за коротенькими пальчиками омеги, что, обхватив горлышко колбы, выливают непонятную смесь в банку, закрывая марлей. Комната наполнилась приятным запахом травянистого со сладостью, что щекотала нос. В комнате Чимина всегда пахло чем-то таким, но сейчас запах был насыщенней, вкусней что ли. Бэкхен вдохнул полной грудью и поморщился от того, как защипало намазанный ожог, поэтому поспешил выдохнуть. Прикрыв глаза, омега почувствовал, будто находится в ванне, где приятно пахнет благовониями и травами, прямо как здесь. Открыв глаза, принц потрогал собственную кожу, вновь вдохнул, оценивая, что его запах стал более насыщенный оттого, что он давно не принимал ванну, и сорочка пропиталась до нитки им, а кожа под пальцами влажная и даже, можно сказать, липкая. Одно радовало: он не пахнет Чанелем. Никак. Вообще нет намека на гранат, хоть по словам Чимина, альфа спал с ним все те дни, что принц был в отключке. Это волей-неволей заставило ухмыльнуться. Когда солнце за окном покатилось к горизонту, омега проявил желание помыться. И вправду, липкая кожа и слабый запах пота вперемешку со сладким ароматом мандаринов — не лучшее комбо. — Ты уверен в том, что сможешь встать и идти сам? — недоверчиво покосился на Бэка Чимин, готовый в любой момент поддержать мальчишку, если дрожащие от слабости ноги вдруг подведут. — Вообще-то я не настолько слаб, чтобы не дойти самому,– негромко фыркнул принц, с трудом садясь на кровати и свешивая с её края бледные и худые ноги. Было больно только поворачивать голову, а налившиеся свинцом конечности — это терпимо. Бэкхен встал не без помощи, потому что, если бы его не поймал лекарь, улетел бы принц носом в пол. Принц негромко ойкнул, когда его подхватили под руки, а Чимин прошипел что-то еле слышно на подобие «Ага, как же…» Нахмурившись звону в голове и выходя из комнаты, омега не переставал вдыхать до боли больше воздуха в лёгкие, пытаясь определить, где может быть Чанель. Его запах стоял сильный, как и все запахи альф в этом дворце, но не настолько, чтобы можно было переживать о том, что альфа рядом. Видеть его не хотелось. Вообще. Больше никогда. И Бэкхен правда не понимал, почему Чанель «нянчился» с ним на протяжении пары дней, помогая с обрабатыванием ожога и протиранием тела тёплой, влажной марлей. Альфе же все равно на него. Он издевался над ним, делал больно, делал насильно, почему же теперь, когда они не являются для друг друга больше никем, продолжает быть рядом? Всегда где-то неподалеку. Спокойно и без происшествий пройдя длинный коридор, поймав на себе кучу заинтересованных, но тут же отведенных взглядов слуг, омеги дошли до нужной комнаты, немедля заходя внутрь. Ванная встретила как всегда приятным запахом и влажным паром, что в ту же секунду оседал крохотными каплями на молочной коже, а после щекотно сползал вниз по телу. Чимин помог Бэкхену сесть на невысокую лавку, пока сам отошёл к глубоким купальням, погружая запястье в горячую воду, при этом морща нос от пара, исходящего от воды. Принц в это время, кривя лицо от боли в шее, снял с тела единственную ткань — сорочку, оставшись полностью обнаженным. Витающий повсюду пар неприятно щипал ожог, отчего Бэкхена манила мысль почесать розовеющую от тепла кожу, но как только пластинки постриженных ногтей коснулись шеи, омегу пробрало болью, отдавшейся импульсом в каждый палец на руках и ногах, а неприятные мурашки поползли по телу иголками. Поэтому мальчишка быстро оторвал руку от ожога, до боли закусив нижнюю губу. Взгляд зацепился за Чимина. Лекарь сыпал в воду сушёные лепестки какой-то очередной резко-пахнущей травы и какую-то мутную жидкость из колбы, что принёс под подолом своей мешковатой одежды. — Эти травы хорошо успокаивают и восстанавливают, — говорил будто сам с собой лекарь, даже не смотря на принца и наверняка думая о том, что мальчишка может его даже не слышать.– А этот настой приятно пахнет и обеззараживает раны… Чимин вернулся через пару минут, помогая Бэкхену спуститься в скользкую мраморную ванну по ключицы, говоря о том, что горячая вода может только сильнее воспалить подсохший от мазей ожог. Бэкхен сел на небольшой выступ в воде, кажется, как раз для этого и предназначенный, и, прикрыв тяжелые веки, чувствовал, как ненавязчиво лекарь трет его узкую спину щёткой. Жёсткие ворсинки будто не отшкрябывали липкий пот и запах, а только щекотали кожу, отчего Бэкхен еле заметно улыбался. Слишком сильно жалел его Чимин. — Я так хочу опуститься под воду с головой… – на выдохе проговорил омега, но Чимин все равно услышал его. — Ожогу от твоих «хотений» лучше не станет, – фыркнул в ответ лекарь, знающе приподнимая подбородок. — Да нет же, — хихикнул как-то слишком весело мальчишка, отчего Чимин даже в изумлении вздернул бровь «Чего такой веселый-то?», — выдохнуть весь воздух из лёгких, вот так, — принц громко выдохнул, показывая, — а потом опуститься в воду. — И что дальше? — нахмурился лекарь. — Не вдыхать и не выходить из воды,– спокойно ответил Бэкхен, — будто играть с водой, кто кого, понимаешь? Либо я не продержусь не вдохнув, либо она вытолкнет меня наружу. Лекарь неожиданно сильнее провёл по розовеющей коже спины щёткой, отчего Бэкхён ойкнул, а Чимин недобро зарычал: — Глупо, если выиграешь — умрёшь без воздуха под водой, — сильнее водя по острым лопаткам и заметно выделяющимися позвонкам, шипел омега, — ещё чего удумал, дурак! Бэкхен ничего не ответил, продолжая сидеть спиной к лекарю, пока тот сам не попросил повернуться к нему, начав водить по груди и вниз к впалому животу, что скрывался в мутной горячей воде. Чимин намочил длинные рукава своей светлой одежды, но, кажется, его это даже не заботило. — Хоть я и избавился от метки — легче не стало, — разочарованно выдохнул Бэкхён, вновь разрушив тишину. — От истинности не избавиться,– пожал плечами Чимин в ответ, даже не подняв взгляд на принца. — А ты, Чимин, нашёл свою истинную пару? Лекарь замер, даже перестав водить щёткой по Бэкхену. Вперил свой взгляд куда-то в тонкие ключицы принца, даже не моргая. Бэкхен с вопросом в глазах смотрел на темную макушку омеги перед собой, ожидая ответа, но даже через долгую минуту не дождался его. — Чимин? — Нет, не нашёл, — как-то слишком грубо отозвался лекарь, а после, ещё раз двинув щёткой, убрал ту в сторону, поднявшись на ноги.– Дальше сам сможешь? — Бэкхен кивнул. — Тогда я выйду ненадолго, а ты пока тут посиди. Сам не вылезай! Ещё, не дай бог, подскользнешься и плюхнешься в горяченную воду… Это показалось Бэкхену более чем странно. Лекарь вышел в коридор, впустив в ванную прохладный воздух, а после закрыв за собой тонкую дверь, оставил после себя только приглушённый звук капающей где-то воды.

***

Чанель спрыгнул с фыркающего после бега коня, отдав его в распоряжение подошедшего тут же конюха, что предложил свою помощь. Альфа кивнул и отдал молодому бете поводья, на прощание погладив чёрного коня по боку шеи. Чанель быстрым шагом направился к дверям дворца, игнорируя косые взгляды стражи и проходя мимо редких слуг. Та единственная дверь в конце длинного коридора была не заперта, поэтому альфа ворвался в комнату, даже позабыв элементарно постучаться хотя бы для приличия, но в комнате никого не оказалось, только смятая постель и стойкий сладкий запах мандарина, который тут же просочился Чанелю в ноздри и дальше, оседая жаром в альвеолах. Нахмурившись, альфа вышел обратно в коридор, прикрывая за собой дверь. Может, они в комнате Бэкхена? Чанель закусил губу, поднимая взгляд и замечая не так далеко, в метрах трёх от себя, мальчишку-прислугу. Он нес большой железный таз в руках, что-то напевая себе под нос совсем уж тихо. Долговязый, но ниже Чанеля, с худыми руками и ногами, что не скрывали даже широкие балдахины рубашки и шароваристых брюк. Когда между ними оставалось меньше полутора метров, альфа решил спросить, пока подросток не сбежал от его глаз. — Эй, ты не видел принца и лекаря? Не знаешь, куда они пошли? — не своим голосом спросил Чанель, отчего прочистил охрипшее горло, неосознанно положив горячую ладонь на собственную грудь. Мальчишка от чужого баса вздрогнул почти незаметно, поднимая взгляд на альфу. Скорее всего тоже бета, Чанель не чувствовал никакого запаха, кроме мыла, которым пах подросток или, скорее всего, его чистая одежда ещё без единого пятна. Бета мотнул отрицательно и поспешил исчезнуть в поворотах коридора, даже не подав своего голоса. Может, немой или просто испугался? Чанель, шипя, отправился к комнате омеги, желая увидеть там Бэкхена. Он даже сам не знал, откуда такая тяга к мальчишке, но он просто хотел убедиться, что с тем все в порядке, что он спокойно спит или же просто лежит на кровати. Но и в покоях принца никого не было. Кровать также в хаосе, половина одеял на полу, а вторая половина клубком покоится на кровати, все как утром. — Да где же этот мальчишка, чёрт подери! — рыкнул альфа. Он был раздражен то ли от того, что не мог найти Бэкхена, то ли от того, что устал безбожно и готов залезть в горячую ванну, чтобы расслабленно лежать в ней, чувствуя обжигающую воду голой кожей и приятные ароматы горящих палочек. Таких не было в Южном королевстве, и Чанель не прочь взять их туда с собой на обратном пути, они хорошо успокаивают. Кожа горела огнём и пульсировала под тканью одежд, а лёгкие были наполнены сладким запахом мандарина. Он так давно его не чувствовал настолько насыщенным, настолько притягательным и приятным, казалось, он настолько густ, что можно попробовать на вкус, высунув язык, и почему ещё утром он не чувствовал его настолько хорошо? Выйдя из комнаты, Чанель помотал головой. В коридоре было намного свежее, и запахи были всевозможными, поэтому альфа быстро пришёл в себя. Пояс с железным мечом тянул вниз, свисая грузно с жилистых бедер, отчего его хотелось поскорее стянуть. Бэкхена же он сможет найти и завтра? А вот если он не справится с усталостью во всем теле, то до завтра точно не доживет, поэтому, громко выдохнув, Чанель направился к ванной комнате.

***

Конечно же Бэкхен не послушал Чимина. Ему быстро надоело сидеть в мутной жидкости, в которой то и дело проплывали сухие некогда листки и лепестки, а лёгкие уже горели от тепла комнаты и влажного пара. Ожог тоже напоминал о себе покалыванием, поэтому находиться здесь становилось все менее приятным принцу. Лекаря не было уж слишком долго (так казалось Бэкхену, на самом же деле прошло совсем уж мало времени с момента его ухода), поэтому омега самостоятельно вылез из скользкой, мраморной ванны, один раз даже чуть ли не свалившись в неё вновь. Бэкхен удержал себя от того, чтобы прикоснуться к ноющему и пульсирующему ожогу, поэтому решил оторвать от старой, грязной сорочки немного тонкой ткани, не туго обмотал её вокруг шеи, дрожащими, влажными пальцами завязав небольшой узелок. Теперь идти было точно не в чем, но ожог ныл менее ощутимо и вообще был ограждён от теплого, раздражающего пара комнаты. В купальне совсем не нашлось ещё полотенец или же простыней, а чистые Бэкхен забыл взять с собой наверняка так же, как и Чимин. Оставаться голым было как-то не по себе, и в ожидании лекаря мальчишка решил надеть все-таки грязную сорочку, чувствуя влажным телом тонкую ткань, что сразу прилипла ко всем плавным изгибам омеги из-за капель воды на теле. Принц подошёл к мраморному бортику ванной, наклоняясь, чтобы поднять ранее оставленную щётку, как за спиной слишком громко закрылась дверь, впустив в ванную вновь прохладу, тот час заставляя толпы мурашек пробежаться по спине. Бэкхен обернулся, рассчитывая увидеть Чимина со сменным бельем, но наткнулся на немного усталый и удивленный взгляд альфы. Омега, кажется, на автомате сделал небольшой шаг назад, когда Чанель аккуратно ступил вперёд, боясь спугнуть замершего статуей мальчишку. Сердце в груди зашлось с новой силой, стуча где-то под глоткой. Его будто поместили в вакуум, выкачав весь кислород из лёгких, а в ушах звенело, Бэк даже не слышал того, что говорил альфа. Просто смотрел на то, как шевелятся чужие полные, влажные от слюны губы, а в больших глазах отступило удивление, дав место страху? Он делает ещё шаг вперед, а Бэкхен назад, чувствуя голыми ступнями прохладный мраморный выступ ванной. Чанель продолжал что-то говорить, будто пытаясь на расстоянии привести омегу в себя, но принц ничего не слышал, только звон, противный и бьющий по ушной раковине. Ещё один неуверенный шаг назад по скользкому бортику, и равновесие подводит, заставляя тонкое тело подскользнуться, падая в обжигающую мутную воду ванной. Бэкхен не слышит, что кричит Чанель, когда до воды остаются считанные сантиметры, омега только успевает зажмуриться, чтобы вода не попала в глаза, но чувствует только, как его схватили за руку стальной хваткой, а пар от близости к горячей воде даже через ткань на шее раздражает ожог, заставляя кожу неприятно пульсировать. Он не упал. Принц осмелился открыть глаза только через долгие полминуты, находясь натянутой струной между бортиком и водой. Он слышал чужое сбивчивое дыхание и чувствовал длинные пальцы на собственном запястье, что держали крепко, боясь уронить. Чанель выглядел взъерошенным, стоя в грязных, высоких сапогах на бортике купальни, где цеплялись за мрамор короткие пальцы ног омеги, боясь встретиться с разгоряченной водой. Спина покрылась то ли крошечными капельками пота, то ли оседающим влагой паром, а капли срывались вниз от лопаток по позвонкам до копчика. — Дурак? — наконец-то разорвал молчание Чанель, подав хриплый басистый голос.– Смотри, куда идёшь хоть. А если бы упал? Альфа дёрнул на себя, заставив субтильное тело упасть в свои объятья, а Бэкхен и не заметил, как уткнулся носом в грубую ткань бордового камзола где-то в ключицы альфы, вдыхая полной грудью чужой горьковатый запах. От Чанеля пахло гранатом и тонкой нитью пота, но почему-то принц не спешил отрываться от чужого тела, и это совсем не из-за рук, что прижимали сильнее к себе. – Я искал тебя, — еле слышно прохрипел альфа, продолжая держать принца, но совсем мягко, ненавязчиво: так, что при желании мальчишка давно бы мог отделаться от Чанеля, но он до сих пор этого не сделал, сопя в толстую ткань одежд альфы. Бэкхен сильней сжал тонкими пальцами подол собственной порванной сорочки и нахмурился от слов парня, но Чанель конечно же этого не увидел. На удивление сердце под ребрами не билось бешено, как раньше, на этот раз оно вело размеренный ритм, а стуки отдавались в ушах. На периферии омега слышал альфу. Чанель молчал, просто продолжая вдыхать запах Бэкхена, смешанный с сушеными травами, что так приятно дополняли. Обнимать принца было чем-то трепетным и интимным, не для чужих глаз. Он и сам не знал, почему так подорвался с места, ловя омегу в полёте, хватая за тонкое запястье, а после и вовсе притягивая в свои объятья. Но это казалось как ничто и никогда правильным. Бэкхен оторвался от горячей груди альфы только через пару минут, все также продолжая молчать, не поднимая головы так, что светлая и отросшая челка спадала на миндалевидные глаза, закрывая те. Чанель заметил, как его пальцы дрожат, но кроме «Бэкхен?» ничего путного сказать не успел: омега выскользнул из пропитанной паром ванной комнаты, исчезая в длинных коридорах дворца, оставив Чанеля вновь одного.

***

После произошедшего прошло два дня. Все эти дни Бэкхен будто бегал от Чанеля, скрывался, пытался не попадаться на глаза, а альфа в свою очередь все пытался найти повод поговорить. Чанель не спал ночь, лёжа один в тёмной комнате, в которую попадал только лунный свет и то через открытое окно. Комары, жужжащие над ухом, жутко раздражали, путались в мыслях альфы, будто мухи в паутинках. Чанель хотел поговорить, Чанель хотел Бэкхёна, но совсем не в похабном смысле, просто быть рядом, что омега полностью искоренил, не попадаясь даже на глаза не то, что не разговаривая. Правда альфа не знал, как это сказать принцу. Как объяснить? Он просто хочет быть рядом с мальчишкой. Дверь комнаты Бэка всегда закрыта, а на любые просьбы открыть глухое молчание в ответ. Чимин пожимает плечами и также молчит. Дурацкая омежья солидарность, чтоб её. Чанель даже не знает, все ли в порядке с омегой, как ожог? Он заебался волноваться, думая о том, что что-то может пойти не так. Заражение или тупо долго не заживает и ужасно болит, отдаваясь пульсацией в кончики пальцев. Да, Чанель будет рад даже просто увидеть мальчишку! Хотя, нет, он все равно его поймает и заставит выслушать пока неготовую речь, а это раздражает ещё сильней. Чонин не возвращался, и ладно, чем дольше младший будет с матерью, тем больше альфа будет рядом с Бэкхёном, хотя бы духовно и на расстоянии. Чанель даже сам не заметил, когда все его мысли стали только о мальчишке, а его сладкий запах ощутимо густо витал в воздухе, стягивая колючим кольцом лёгкие в груди. Находиться рядом со своим истинным, но не иметь права дотронуться до него — это сводило с ума, и, кажется, Чанель был уже на пике.