Ты - мой замысел

Уилл на ватных ногах поднялся по лестнице, которая, хоть и была пологой, но отнимала все силы. Чувство того, что трупы идут следом, дыша в затылок, не отпускало. Дом оказался маленьким, так что Грэм сразу увидел комнату, в которой изначально проснулся. «Надо одеться». Ступни с шаркающим звуком тащились по полу. На правой руке засохли капли чужой крови, неприятно стягивая кожу. Вот эта застеленная кровать, стол. Брюнет открыл узкий шкаф и заметил свои вещи. Как ни странно, тут же хранились несколько кофт и пара джинс Митчелла, а также собрание книг художественной классики. «Мартин Иден» Лондона, избранные романы О.Бальзака, рассказы американских писателей с совершенно незнакомыми именами. Грэм мысленно отметил, что некоторые из книг читал ещё в университетском возрасте и остался под впечатлением. С каждым вдохом внутри этого дома Уилл понимал похитителя отчётливее. Приходилось гнать прочь навязчивые мысли. «В любом случае, он уже мёртв, а с мёртвыми дружбу не заведёшь». Он отказался от анализа поведения Ганнибала, от той жестокости… Вернее, равнодушия, с которым перерезалась шея Митчелла. В одну минуту Уилл готов был поклясться – перед ним грамотный, расчётливый убийца. Митчелл же не был таким. Он «влип» в эту историю парадоксально, - так многие заучки вваливаются в бравый коллектив алкоголезависимых сверстников, ожидая перемен к лучшему в своей жизни. Они не задумываются, на какой самообман идут ради фантомных представлений. Что тебе могут дать люди, которые не в грош не ставят твои личные качества, но знают, где приобрести выпивку подешевле? Вот и Митчелл по наивности купился на дешёвую приманку сознания. Люди, которыми он себя окружил, были фальшивкой. Но в Уилле наконец удалось найти то, без чего не держится ни одна связь, - искренность и участие. Наспех одевшись, профайлер в последний раз посмотрел на полку с книгами, испытывая смутное чувство потери и, кажется, ненависти. Только вовсе не к Митчеллу. Выйдя из дома, Грэм заметил чёрный внедорожник, в котором сидел Ганнибал. Он обогнул машину и занял сидение, пристегнув ремень безопасности. Пространство вокруг было до ужаса пустым, давящим, ровно как и атмосфера в машине. Серые дождевые тучи заполонили небо, грозя скорыми осадками. Поля, уже голые, раскинулись до линии горизонта, создавая иллюзию вакуума. Никаких деревьев или домов. Лектер молча завёл автомобиль и вырулил на дорогу. Полчаса они ехали в тишине и, только когда в окна забарабанили мелкие капли, начали исподтишка смотреть друг на друга через поверхность автомобильных зеркал. Уилл глубоко вдохнул, прежде чем спросить. -Я же ответил «давай отпустим его». Ганнибал неторопливо повернул голову, заглядывая в голубые глаза. -Вот именно. Ещё десять минут немоты совершенно вымотали Уилла. -Что, если бы я сказал убить? Психотерапевт медлил с ответом. -Тогда я бы его просто "выключил" и мы бы ушли. Он был зависим от тех сектантов. Без них он бы продолжил вести ничем не приметную жизнь. Уилл всё понял. К сожалению, поздно. -Я слышал часть из того, что он сказал тебе. Плечи Ганнибала заметно напряглись. -И что ты думаешь? -Что он разглядел тебя куда лучше, будучи на расстоянии, чем я. -И каковы твои следующие действия, Уилл? Месть. Вот первое слово, которое маячило в голове так ярко, как белый флаг. -Есть просьба. Пообещай, что выполнишь. Лектер заинтересованно взглянул на профайлера и медленно кивнул. -Для начала припаркуй машину. Внедорожник медленно остановился у края безлюдной дороги. -Возьми нож, - бросил Уилл, выходя. Ганнибал тоже хлопнул дверью и сделал пару шагов навстречу профайлеру. Металлическое лезвие в ладони казалось матовым и заведомо холодным. Грэм расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и вынул руку из левого рукава пальто. Он отметил, каким взглядом Лектер очертил его шею и выраженные ключицы, теперь свободные от зап`аха рубашки. Любование. Нет ничего более неприятного и сложного, как своими руками портить нечто красивое. Уилл знал, что Ганнибал даже не дрогнет от новости, как в пожаре погибли тысячи людей, но если огонь зацепил полотно известного мастера… Тогда трагедия оставит след на его безэмоциональном лице. -Подключичная артерия. Глубина 3 сантиметра, продольный разрез. Грэм знал, что в таком месте также проходит много нервов, так что боль будет ощутимой, а шрам, когда затянется, оставит вздутую фиолетовую полосу. -Давай. -Ты нестабилен, это стресс, - решительно сказал Лектер. Ганнибал впервые смотрел на нож в руке как на инородный предмет, которых хочется оставить посреди дороги. В юности, когда перья для письма ещё были актуальны, он готовил масштабную работу по теории вскрытия трупов и посмертному анализу опухолей. Исследовательский материал занял около ста страниц. Буквы идеально текли друг за другом, образуя крепкие витки информации, ровно до того момента, пока округлая капля чернил не упала на бумагу, успев пропитать несколько страниц ниже. С той поры Ганнибал пообещал себе не допускать подобных ситуаций. Не давать одной несообразности испортить целый труд. Лектер приставил металл к ключице Уилла. Голубые глаза закрылись в ожидании. Ганнибал нежно провёл рукой по свежему надрезу на нижней губе Грэма. Рана в таком месте всегда напомнит о себе во время еды или питья. Особенно алкогольных напитков, от которых профайлер вряд ли откажется до полного заживления пореза. Он ощутимо надавил на губу и по подбородку брюнета потёк насыщенно-красный цвет. Лектер едва заметно нахмурился. «Странная красота. Уилла не совершенствует кровь. Он закончен. Как картина кисти умелого итальянского художника. В ней создан абсолютный баланс деталей и оттенков, кажется, добавь автор в творение дополнительный штрих, - оно потеряет хрупкую завершённость. Станет перегруженным и вульгарным». Лектер стёр кровь тыльной стороной ладони и убрал нож в сторону. Грэм открыл глаза. Ганнибал не из тех людей, которые не выполняют обещания. На то должна быть причина невероятная по содержанию и аргументации. Он вперился в карие глаза, силясь прочитать что-то. Психотерапевт сдержанно улыбнулся, заметив ищущий ответов взгляд. -Твои собаки скулили, когда я приехал. Полагаю, они начинают думать, что ты не вернёшься. Заботься о том, кому ты действительно дорог, Уилл, и не давай цепям чужих слов сковывать здравый рассудок. Профайлер отвёл глаза и, высматривая что-то на пустыре, вдевал руку в рукав пальто. Застёгивал рубашку. -А ты, Ганнибал? Тебе есть, о ком заботиться? Лектер помедлил, прежде чем открыть дверь машины. -Я уже позаботился. Хлопнула водительская дверь и загудел двигатель. Уилл занял привычное место. -Как психоаналитикам, нам обоим известно, что забота – солнечная сторона контроля. Человек помогает другому тогда, когда этого не требуется, и уже ждёт взаимной отдачи в самом выгодном и, желательно, увеличенном размере. Ганнибал усмехнулся. -Не часто ты рассуждаешь в рабочем контексте. Однако, если для одних людей контроль -это ограничение, то для других – спасительная шлюпка, на которой можно лавировать между брешами собственной реальности. В последнее время я наблюдаю в твоём поведении тенденцию виктимности, - ты хочешь сложить ответственность на плечи агрессора и обособиться от мира. Но так не может продолжаться вечно. Свобода не выбирать весьма убога. Уилл задумался. Дождь прибивал пыль шоссе к обочинам. В машине слышалось глубокое дыхание Лектера, действующее как седативное лекарство. -Виктимность мне не свойственна. Кроме того, свой выбор я, к сожалению, сделал. И вряд ли смогу исправить последствия. Ганнибал заметил как Уилл поправил пуговицу на манжете, проводя большим пальцем по мягкой ткани пальто. -Оставь его себе. Оно красиво смотрится. Профайлер растерянно посмотрел на Лектера, после чего собрался с мыслями. -Что ж, это избавит от утомительных походов по супермаркету и сэкономит мой бюджет. -Это действительно то, что ты хотел сказать? Ганнибал повернул направо и Уилл узнал окрестности своего дома. Лес, вдалеке – устье реки, которое отсюда не видно за деревьями. -Нет. Лектер сдержанно улыбнулся и ещё раз повернул руль, выезжая на дорогу, прямиком ведущую к дому Грэма. В случае Уилла, грубость - одежда деликатных эмоций.