Ты мне нужен. Единая книга

*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~* 15 сентября 3742 года. Королевство Аварон. Приграничные земли * * * — Можно? — Открыто! — отозвался Линс. — Твой ответ некорректен, — в комнату зашел Джес, прикрыл за собой дверь и, подумав, уточнил: — А с точки зрения здравого смысла, в сущности, твое восклицание даже не является ответом на поставленный мною вопрос. Линс, продолжая увлеченно копаться в своем рюкзаке, прыснул со смеху: — Чудик, фразу "с точки зрения здравого смысла" ты вообще говорить никакого морального права не имеешь. Джес снова призадумался: — Я должен говорить фразу "с точки зрения элементарной логики"? Линс взглянул на друга и, не удержавшись, все-таки расхохотался в голос. А чтобы Джес не обиделся, подошел к нему и дружески похлопал его по плечу: — Чудик, будь проще! И люди к тебе потянутся! Джес, казалось, чуть смутился: — Не думаю, что тут дело в моей манере изъясняться. Линс, не ответив и все еще посмеиваясь, вернулся к рюкзаку, в последний раз проверяя, всё ли он собрал: — Знаешь, где Крис и Аарон? — Монарх и Седой. — Ну да, Монарх и Седой. Так знаешь? — Нет. Они не считают нужным передо мной отчитываться. — "Не считают нужным отчитываться", — Линс покачал головой и полез в карман за телефоном. — Да, — из трубки донесся голос принца. — Привет, Крис. Ты где? — На складе. Слушай внимательно. Чудик остался в своей комнате, так что сейчас он, скорее всего, зайдет к тебе. Дождись его. Потом спускайтесь в бар, там вас ждет Седой. Позавтракайте и идите сюда. Здесь я вас встречу. Седой дорогу знает. Вопросы? — Мм... нет. — Хорошо. Тогда жду вас через час, — связь прервалась. — Я ненавижу, когда он так делает! — в никуда высказался Линс. — Как "так"? — любопытно спросил Джес. — Вот сколько я сейчас задал ему вопросов? — Один? — тут же засомневался Джес, не совсем понимая, куда клонит друг. — Да! Я задал ему один вопрос — а ответил он мне на десять! Да я даже придумать их еще не успел, а он мне уже на них ответил! Джес улыбнулся: — Это называется "просчитывать ситуацию на два шага вперед". Линс подошел к нему и одной рукой обнял за плечи. — Нет, друг. В нашем с Крисом случае это по-другому называется. Но! — Линс поднял указательный палец, не давая открывшему рот Джесу заговорить. — Но тебе я сейчас не скажу, как. — Почему? — Мал еще такие вещи знать, — ухмыльнулся Линс и, подхватив свои вещички, направился к двери. — Пошли в бар, нас там Аарон заждался уже... — Седой. — Ну да, Седой. * * * Минут пять назад Левак начал нервничать, что у него выразилось в одном-единственном жесте: в его руке появился снятый с предохранителя пистолет. Кристиан и Аарон последовали его примеру. Джес тоже было потянулся к кобуре, но Линс тихонько фыркнул и демонстративно закатил глаза. Джес, смутившись, вспомнил, что пистолет-то ему так и не выдали "во избежание", так сказать, а Линс за это удостоился строгого взгляда от Кристиана. Но сейчас напряженная атмосфера немного разрядилась, потому что наконец-то из-за плавного поворота, образованного бетонной стеной, показался патруль. Левак жестом приказал "замереть и не дышать" и наглядно продемонстрировал, что нужно сделать: опустил пониже на лицо край от капюшона камуфляжной куртки, положил голову на траву и застыл. Остальные эту нехитрую комбинацию действий повторили. Патруль благополучно прошел мимо. И все равно им предстояло выждать еще минут пять. — Только по моей команде, — на грани слышимости произнес проводник. Отношения, сложившиеся между бродягами и военными, можно было охарактеризовать одной простой фразой — "вооруженное перемирие". Вылазки за бетонный забор, конечно же, были незаконны. И круглосуточные патрули призваны были эти вылазки пресекать, а если пресекать не удавалось, то, по крайней мере, докладывать начальству о "несанкционированных проникновениях на подохранную территорию". Но по уже сложившейся традиции в еженедельных рапортах напротив строчки "несанкционированные проникновения на подохранную территорию" стоял неизменный ноль. Потому что проблем не хотелось никому. А в открытую противостоять бродягам было, естественно, намного проблемнее, чем заучить универсальный ответ на все вопросы начальства: "Ничего не видел, ничего не знаю". Причем понимало это и начальство на всех уровнях, а потому и на рапорты эти смотрели сквозь пальцы, а проверки устраивались только при возникновении ЧП. Ну а бродяги, в свою очередь, с военными старались не ссориться и видимость этого "абсолютного ноля" добросовестно поддерживали: колючую проволоку на заборе не резали, сам забор взорвать и разобрать не пытались, на глаза патрулям не показывались. И всё честь по чести: мы не мешаем вам — вы не создаете проблем нам. — Всё. Берем рюкзаки и — к забору, — проинструктировал Левак. Пережидая патруль, залегли они в кустах неподалеку, а рюкзаки свалили чуть подальше и тщательно укрыли их маскировочной сеткой. Поэтому пришлось потратить лишних пару минут на то, чтобы за ними вернуться. — А зачем было ждать патруль? — уже у забора спросил Линс. Левак медленно шел вдоль бетонной стены, низко опустив голову, будто что-то искал. Остальным он жестом показал "ждите"... но не показал "молчите", чем Линс и воспользовался. Проводник только громко хмыкнул, показывая свое отношение к этому вопросу, и продолжил свой путь. — Из соображений безопасности, — терпеливо объяснил Аарон. — Нельзя оставлять врага за спиной, лучше... — ...самому оказаться у него за спиной, — понял Линс. — Правильно, Блон... — Аарон вовремя прикусил язык и все равно заработал недовольный взгляд. Из-за "Блондина" Линс все еще злился. Злился он в основном, естественно, на принца, но и остальным перепадало. Поэтому Линса его прозвищем старались называть как можно реже. Даже их проводник уже просек эту странность. — Сюда! — скомандовал Левак. Оказалось, что искал он особую примету — в определенном порядке выложенные камни. И камни эти обозначали границы металлического листа, сверху на котором на слое дерна росла трава. Втроем с Аароном и Кристианом они аккуратно подняли его и оттащили в сторону, открывая довольно широкую дыру в земле прямо под самым забором. — Подкоп, — прокомментировал Линс. — Какая догадливость, — едко откликнулся проводник, отряхивая руки, и тут же снова стал серьезен. — Я иду первым, проверяю обстановку. Потом даю команду — идет Монарх. Потом наш самый догадливый малый, потом Чудик. Замыкающий — Седой. Сможешь поставить лист на место, или помощь нужна? — Сам справлюсь, — кивнул Аарон. — Там снизу ручка есть. Смотри, чтобы точно на прежнее место встало, — проводник снова достал пистолет. — По моей команде, — повторил он и полез в дыру. Ждать пришлось недолго. Видно, на той стороне сейчас было спокойно. И все же Кристиан, на всякий случай, тоже вооружился. — По моей команде, — он серьезно посмотрел на друга. — Да понял я, понял, — вздохнул Линс. Кристиан благополучно пролез под стеной. Раздалось короткое: "Давай". Линс повернулся к Джесу и поднял вверх указательный палец: — По моему высочайшему дозволению! И, пока Джес не успел отреагировать, нырнул в дыру. Однако, "высочайшее дозволение" и в этот раз было дано, как и положено, голосом принца. Джес открыл рот, чтобы произнести хотя бы "по команде", но, когда взглянул на Аарона, почему-то ничего, кроме смущенного и даже чуть испуганного "хм", выдать не получилось. Аарон приподнял бровь, будто спрашивая, последует ли продолжение, но Джес на вторую попытку не решился, быстро отвернулся и скрылся в дыре. Аарон дождался команды и, сориентировавшись, как лучше всего задвинуть обратно лист, полез в подкоп ногами вперед. *~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~* 15 сентября 3742 года. Междуземье. Условно-безопасная зона * * * Здесь и вправду было спокойно. Линс встал в полный рост и осмотрелся, внимательно вглядываясь в чужое, опасное, таинственное место, обросшее страшными слухами, домыслами, жуткими легендами. И увидел он... Прямо впереди деревья с пышными зелеными кронами плавно покачивались в такт, задаваемый ветром. На изумрудном море сочной травы тут и там, островками выделяясь, будто плыли полянки ярких пестрых цветов. Где-то рядом журчали невидимые ручьи, а от небольшой запруды, обросшей камышом, то и дело доносилось жизнерадостное кваканье лягушек. И птицы пели на разные лады, порхая между деревьями. Даже на по-летнему ярком небе не было ни облачка, и уже поползшее к горизонту солнце слепило глаза... Линсу вдруг захотелось, как в детстве, надуть губы и сложить брови домиком, всему миру показывая, как он на всех на них обижен. И это Междуземье? И это "проклятая полоса"? Вот это?! Вот это сошедшее с картинки из детской книжки сказочно-прекрасное место — вот это Междуземье??! — И это Междуземье?! — все-таки не выдержал Линс. — А ты чего хотел? — усмехнулся Левак, видно, уже привыкший к подобной реакции новичков. — Выжженную землю, извергающиеся вулканы, огонь, лаву, голые черные деревья, монстров? Прямо вот здесь, под стеной? — он даже ногой притопнул для убедительности. — Что, думал, шаг за забор сделаешь и в другой мир попадешь? Линс нахмурился, недовольный этим издевательским тоном, но возразить ничего не смог: выходит, он и вправду думал, что за забором будет совершенно другой мир. — Э, нет, — между тем продолжил Левак. — Междуземье — оно все равно что баба. С виду хороша, чертовка. А как свой стервозный характер начнет показывать, так ведь поздно уже. — Что поздно? — переспросил Линс. — Рыпаться поздно. Всё. Как поймешь, что к чему, окажется, что она тебя уже успела охмурить, захомутать и окольцевать. Как там в клятве-то той, что перед алтарем произносится? "Вместе до самой смерти"? Вот так и тут, — Левак посмотрел в даль, на вечную "невесту" всех бродяг, — до самой смерти. * * * — Не обольщайтесь, — вдруг резко помрачнел проводник. — От стены метров на триста вглубь — условно-безопасная зона. Поэтому здесь, вон, лягушки концерты закатывают, а не стаи церберов резвятся. Там недалеко, — Левак махнул рукой вправо, — почти на границе условно-безопасной зоны схрон есть ничейный. Общественный, по-вашему. Кто в Междуземье идет, первую ночь там обычно проводит, а с рассветом уже в путь. Вот и мы там заночуем. Потравлю я вам байки про местную флору и фауну, — ухмыльнулся Левак. — И спать мы будем сладко-сладко, — с какой-то обреченной задумчивостью протянул Линс. — Спать будете, как убитые, — снова помрачнел проводник. — Значит, так. Я иду первым. За мной — по одному. В прежнем порядке. Идти за мной шаг в шаг. И — боже вас упаси — вляпаться в какую-нибудь лужу, особенного того цвета, которого вода быть не может. Линс с Джесом машинально посмотрели себе под ноги, будто всерьез ожидали увидеть, что уже давно по колено стоят в этих самых лужах. Кристиан нахмурился: — Объясни. — Ядовитые они. Вода, в смысле, здесь ядовитая. А если "механизм возникновения" интересует, вон лучше у "ботаника" своего спрашивай. — Ученого, — поправил Аарон. Левак, казалось, на него внимания не обратил. — Я... мм... не ботаник, я компьютерщик, — уточнил Джес, догадавшись, что слово "ботаник" относилось к нему, но не совсем разобравшись, почему именно "ботаник". Левак, похоже, на него внимания обратил еще меньше, чем на Аарона. — Меня интересует не "механизм возникновения", а возможные последствия. — Да, это сейчас намного актуальнее, — поддержал друга Линс, все еще подозрительно вглядываясь в траву под ногами. Левак пожал плечами: — Если в зеленую вляпаетесь — кожу и мясо проест до кости; если в ярко-синюю — обморожение заработаете охерительной степени с обязательным омертвлением тканей; если в красную — тоже приятного мало, ожоги, волдыри и другие прелести... Ни в какую, в общем, не советую. Если, конечно, здоровье не казенное. — А в желтую? — вдруг спросил Джес. — Что? — обернулся к нему Левак. — Ну, вы назвали основные цвета, причем в соответствии с общепринятыми представлениями об обозначении ими основных угроз: зеленый — кислота, синий — холод, красный — огонь. Логично предположить, что оттенки основных цветов указывают просто на разные степени серьезности исходящей от объекта соответствующей угрозы. И на какую же угрозу — по вашей системе — указывает цвет желтый? Наступила тишина, даже, казалось, лягушки и птицы на время смолкли. Левак приподнял брови, произнес красноречивое "хм" и снова замолчал. Наконец, выдал: — В первый раз понятнее было. — Чудик, ты только больше не объясняй ничего, хорошо? — взмолился Линс. — А то что-то совсем тоскливо делается. — Мне просто... интересно стало, — попытался оправдаться Джес. — В желтую тоже лезть не надо, — отрезал Левак. — Недаром же говорят, что бродяжья моча поядовитее всех этих луж вместе взятых будет, — и громко расхохотался над своей шуткой. И даже то, что смеялся он в гордом одиночестве, ничуть его не смутило. — Очаровательно, — закатил глаза Линс. — Вот она — легендарная романтика бродяжьей жизни. * * * По словам Левака, условно-безопасная зона в ширину была триста метров, однако в обычном прогулочном темпе они прошли лишь метров сорок, а потом скорость передвижения резко упала. Проводник не хотел рисковать и выверял каждый свой шаг, особенно в высокой траве, из-за которой не видно было земли. Дорогу перед собой он то и дело "прощупывал" нехитрым бродяжьим приспособлением: гайкой с привязанной к ней веревочкой. Один раз — уже ближе к концу пути — это их даже спасло. Левак, как обычно, кинул гайку в то место, куда хотел опустить ногу, но вместо мягкого шелеста потревоженной травы, вдруг раздался звон, как при ударе металла о металл. Левак с силой потянул на себя веревку, но гайка из невидимого плена возвращаться не пожелала. Стоящий позади него Кристиан вызвался помочь, но вдвоем они добились лишь того, что веревка, не выдержав напряжения, оборвалась. — Там, в траве, металлическая пластина? — спросил Аарон и тут же сам себе ответил: — Хотя не похоже. От пластины гайка бы отскочила. — А хер знает, что там, в траве, — отозвался Левак, задумчиво изучая кончик веревки: выглядело всё так, будто она и не оборвалась вовсе, а была аккуратно перерезана очень острым ножом. — Одно скажу точно: туда мы не идем. Пришлось обходить опасный участок. И еще раз вынужденно сделали крюк, когда на пути у них оказалась запруда с такими же жизнерадостными лягушками, как и у стены. Снова проводник не стал рисковать и дал команду "в обход". — Но если вода здесь ядовитая, — вслух принялся рассуждать Линс, — как в ней могут жить лягушки? — А ты видел этих лягушек? — спросил Левак. Линс отрицательно покачал головой. — Вот и я не хочу, — резюмировал проводник, и на этом беседа оборвалась. В общей сложности на путь, который в обычных условиях занял бы от силы минут десять, потрачено было два часа. А потому, когда они подошли к замаскированному входу в схрон, уже начали сгущаться сумерки. И чем темнее становилось вокруг, тем неспокойнее — на душе. Ведь именно ночь — стихия большинства местных тварей... Громким словом "схрон", как оказалось, обзывалась обычная землянка. Да, обустроенная, но — по сути — самая обычная землянка. Стены, пол, потолок единственного помещения обиты были крепкими, обструганными и окрашенными бесцветной краской досками. Из мебели здесь имелись лишь столы и табуреты, видно, из тех же досок, что и обшивка. Но освещалось всё это тусклым электрическим светом, что более всего и удивило новичков. Но от прямого вопроса "откуда здесь электричество?" Левак отмахнулся, пояснив это маленькое чудо расплывчатой фразой "автономные источники питания". — А что, дверь закрывать не будем? — Аарон кивнул на вход. — Двери закрываются в десять, — ответил Левак. — Так мы здесь будем не одни? — догадался Кристиан. — Я же сказал, схрон общественный, — проводник составил на один из табуретов рюкзак и принялся что-то в нем искать. — Успеешь до десяти прийти — смело считай себя тут полноправным хозяином. Не успеешь — прости, друг, такова жизнь, — из недр рюкзака была извлечена бутылка "настойки", как ее называли местные, и пара банок консервов. Кристиан это заметил и сделал жест Аарону: мол, и от нас тоже надо что-то на общий стол поставить. — Так мы тоже тут хозяева? — когда уже все сели за стол, усмехнулся Линс. — Скажем так, — Левак удобно прислонился спиной к стене и расслабленно вытянул ноги, — вы мои гости. Рановато вам еще, Блондин, в хозяева-то записываться. Линс поморщился, услышав нелюбимое "Блондин", но никак это не прокомментировал. Однако Левак, уже успевший без церемоний прямо из горла отхлебнуть "настоечки", это заметил и на этот раз без внимания решил не оставлять. — Эк тебя коробит от собственного имени, — насмешливо сказал он и сделал еще глоток "живительной влаги", а потом поочередно каждому жестом предложил этой самой "влаги" вместе с ним испить. Все отказались. Левак, судя по всему, не слишком расстроился. — Может, тогда называть тебя просто Трофеем? — Почему Трофеем? — опередив Линса, спросил Кристиан. — Потому что похож на "трофей". И, по сути, "трофеем" и является, — хмыкнул Левак. Кристиан поднял руку, показывая Линсу: "Помолчи пока, говорить буду я". — И что для бродяг значит "трофей"? — То же, что и для всех остальных. Трофей — это то, что получено за победу в поединке. — Я не просил цитировать толковые словари, — вроде бы спокойно сказал принц. Но за этой показной невозмутимостью несложно было разглядеть предупреждение: "Не играй со мной в игры. Но если все-таки рискнешь, жди, что правила буду устанавливать я, а не ты". Левак сначала ничего не ответил, но потом снова приложился к бутылке и все-таки начал объяснять. — Я уже говорил, у бродяг есть только одна "невеста". И она не просто стерва, она еще и ревнивая стерва, — Левак улыбнулся, в голосе его слышалась вовсе не злоба, а гордость, нежность даже. — Не терпит наша "невеста" рядом с нами других баб. Если завел какую-нибудь интрижку — отношения, по-вашему — по ту сторону забора, сюда лучше не возвращайся. Обратно потому что уже не выйдешь. Не выпустит она тебя. За погибших и навеки пропавших без вести! — провозгласил Левак и вновь отхлебнул "настойки". Остальные молча ждали продолжения. — Можете считать это суевериями, если хотите. Но баб здесь нет и никогда не будет, — подвел итог бывалый бродяга. — Здесь, может, и нет, но в трактирах-то есть. Официантки, например, — заметил Линс. Левак отмахнулся: — Трахнуть пару раз — это не "отношения". — И как всё это объясняет "трофеи"? — вернулся к прежней теме Кристиан. — Как-как. У бродяг кланы есть, надеюсь, это-то вы хоть знаете? А между кланами терки постоянные. И не всегда в открытую. Политика, мать ее, — презрительно скривился Левак. — А "трофеи" — еще один... инструмент, что ли, в этой борьбе. "Трофеи" — это мальчики, вон как Блондин ваш. Раз баб нету, появились такие вот мальчики. — Только у лидеров кланов? — спросил Кристиан. — Да нет, — протянул проводник. — Если сможешь удержать, считай, что "трофей" твой. — Удержать? — Так ведь их почему "трофеями"-то называют? Да потому что любой может подойти к тебе и в рожу тебе дать под предлогом "я себе его хочу", — Левак ткнул пальцем в Линса. — И тут уж, кто победит, того и "трофей". — А у "трофеев" мнение на сей счет спрашивают? — хмыкнул Линс. Левак неопределенно пожал плечами: — Чтобы изначально "трофеем" сделать добровольное согласие нужно. А там уж... как придется. Право сильного никто еще не отменял. — Ты сказал, что они "инструмент борьбы", — вмешался Кристиан, — почему? — Престиж, — вновь пожал плечами проводник. — Есть вещь такая: "рейтинг трофеев" называется. Чем выше в нем твой "трофей", тем и авторитет твой авторитетнее, — он ухмыльнулся. — А можно посмотреть на этот рейтинг? — осторожно спросил Джес. — Можно, почему нет, — расщедрился Левак и полез в карман за КПК, непременно имевшемся у каждого бродяги. Устройство это им служило не только как обычный КПК. Так как на территории Междуземья напрямую по телефону общаться было проблематично из-за постоянных, неизвестного происхождения помех, бродяги друг с другом переписывались по своему особому мессенджеру. Мессенджер этот устанавливался на КПК, а КПК защищался отпечатками пальцев. Отпечатки пальцев, в свою очередь, вносились в единую базу. Вот и выходило, что помимо прочего КПК для бродяг был своеобразным удостоверением личности. Левак нашел нужный файл и передал КПК любопытствующим. — А почему нет фотографий? — первое, что спросил Линс. — По той же причине, по которой вы нигде никогда не найдете фотографий членов королевских семей. Кроме короля и королевы, конечно. Да проправят они еще тыщу лет! — куда-то в потолок сказал бродяга и добросовестно запил свой патриотичный тост "настойкой". Правда, не уточнил, каких именно короля и королеву он имел в виду, но это уже были сущие мелочи. Линс тихонько фыркнул. — Боятся похищений и покушений на жизнь и здоровье, — понимающе кивнул Аарон. — Что-то вроде, — согласно качнул головой Левак. — Здесь напротив каждой позиции два имени, — сказал Джес. — Логично предположить, что первое принадлежит "трофею", а второе... — ...его владельцу, — перебил компьютерщика Левак. Джес кивнул и продолжил: — Но напротив первой позиции только одно имя. Получается, у этого "трофея" владельца нет. Такое возможно? Левак снова отпил из уже практически опустевшей бутылки. Но то ли алкоголь на бродягу не действовал, то ли одной бутылки ему было мало. Лишь лицо у него раскраснелось, а поведение и речь так и вовсе почти не изменились. — Нет. Невозможно. — Но есть? — невинно поинтересовался Линс. — Но есть, — согласился Левак и протянул руку, Джес без разговоров вернул ему КПК. — Адамант... — он внимательно вгляделся в дисплей, будто фотографии там все-таки были. — Адамант не просто постоянный лидер этого рейтинга. Адамант — это долбанная легенда всего нашего Междуземья! — весело воскликнул Левак: по-видимому, эффект от "настойки" все-таки был. — Но он существует? — Еще как существует. Только в руки никому не дается, маленькая дрянь, — хохотнул Левак. — Прозвище-то свое он за это и получил. "Хрен расколете" называется, "хрен я вам сдамся". — Он, наверное, красивый очень, — задумчиво сказал Линс, — раз в рейтинге первый. — Ну да, говорят, красивый. Сам-то я не видел, — признался Левак. — Волосы длинные черные, говорят, глаза серые. Но первый он не поэтому. — А почему? — тут же спросил Линс. — Да тут вот какое дело, — начал бродяга. — Раньше-то как было. "Трофеи" такими же бродягами были, как и все. Так же в Междуземье ходили, артефакты таскали. А потом в каком-нибудь трактире их замечали и забирали в клановские поселения. Мало их тогда было жутко. Вот тогда шла за них настоящая борьба. А щас, — пренебрежительно махнул рукой Левак. — Не "трофеи", а посмешище одно. Хуже баб. Они же щас как. Приходят в трактир, садятся в бар и, в комфорте попивая херню какую-нибудь намешанную, ждут, когда к ним кто-нибудь подкатит. А там уже — недурственные условия проживания в клановских поселениях, полное обеспечение, охрана даже, если владелец — шишка крупная. А им что — знай себе только задницу подставляй и всего делов. — А этот Адамант? — продолжил допытываться Линс. — А этот Адамант — настоящий бродяга. Года четыре уже, как он по Междуземью ходит. Ходит причем один, потому что напарникам не доверяет. Да он и здесь-то, если начистоту, — Левак постучал ногтем по КПК, — находиться права не имеет. Потому что никогда "трофеем"-то и не был. Это всё лидер клана Дар подсуетился. Чего, говорят, он только этому Адаманту ни предлагал: и горы золотые, и власть, и известность, если захочет, и всё остальное до кучи. Даже угрожал он ему, когда понял, что уговоры не действуют. А Адамант всё равно ни в какую. "Я, — говорит, — не за тем сюда шел". Вот и записали его вечным первым номером в этот рейтинг. Хотя проблем у него от этого немерено теперь, — бродяга подался вперед. — Но вот таким должен быть настоящий "трофей", понимаете. А эти все, — Левак снова махнул рукой и даже смачно сплюнул на пол: — Позорище. Линс громко фыркнул и с усмешкой посмотрел на бродягу: — И теперь ты меня хочешь называть Трофеем? Чтобы каждый встречный точно так же плевался? Левак, казалось, задумался, поставил на пол опустевшую бутылку и, наконец, ответил. — Они не будут плеваться, — снова выдержал паузу, пристально глядя на Линса. — Ведь ты же по эту сторону забора. * * * — Привет, бродяги. Все резко обернулись на голос. — Беркут, твою-налево! — "поприветствовал" новоприбывшего Левак, поднимаясь ему навстречу. — Давненько что-то не видел тебя, бродяга. — Старею, наверно, — усмехнулся Беркут, — форму теряю... Левак смерил его недоверчивым взглядом и вдруг с силой врезал кулаком ему по спине. Беркут даже не шелохнулся. — Да таких кабанов здоровых еще поискать! — с ноткой зависти воскликнул Левак. И, действительно, смотрелся Беркут в обычной — такой же, как и у всех у них — бродяжьей экипировке темно-серого цвета (а вовсе не камуфляжных, которые почему-то в моде были у новичков) весьма внушительно. И держался при этом уверенно, спокойно. — А с вами мы, похоже, еще не встречались, — проигнорировав приятеля, Беркут посмотрел на остальных. Кристиан поднялся из-за стола и протянул ему раскрытую ладонь: — Верно. Не встречались. Монарх. — Я — Беркут. Как вы уже, наверное, поняли, — снова усмехнулся он и пожал предложенную руку. — И прошу запомнить: не "шрам", а именно "беркут". Все невольно посмотрели на правую сторону его лица. Спорить было бессмысленно: прозвище "шрам" подошло бы ему идеально. Потому что, аккурат посередине рассекая бровь и спускаясь ниже, на скулу и щеку, по его лицу проходил старый загрубевший этот самый шрам. А правый глаз уцелел, судя по всему, лишь благодаря чуду. Кристиан кивнул и чуть обернулся к сидящим за столом, поочередно их представляя: — Седой, Чудик и... — Трофей, — перебил друга Линс, невинно улыбнулся: — И попрошу запомнить: не "блондин", а именно "трофей". Беркут хмыкнул: — Вот так сразу и "трофей"? — А тебя что-то не устраивает? — нахмурился Кристиан. Кристиан хоть и уступал Беркуту в росте и ширине плеч, но не намного, и это сразу автоматически ставило их в категорию "серьезные противники". Левак даже отступил на шаг, но сугубо ради самоуспокоения, потому что, если бы драка началась в этом небольшом закрытом помещении, прилетело бы всем без исключения. — С чего ты взял? — вдруг легко и безразлично пожал плечами Беркут. — За "трофеями" не охочусь, — и отвернулся, нисколько не смущаясь поворачиваться к Кристиану спиной. Но принца такой ответ устроил, а бить в незащищенную спину он и не помышлял. Что-то было в этом бродяге такое, от чего его слова вызывали доверие. — Но сейчас сюда двое придут, — между тем продолжил Беркут. — Вот их не советую к Трофею подпускать. — Кто? — тут же помрачнел Левак. — Таракан и Твоюмать. — Твою же ж мать, — видно, уже ритуальной фразой откликнулся Левак и вновь сплюнул на пол. Беркут обернулся к нему и внимательно его осмотрел. — Уже набрался, — констатировал он. Левак лишь небрежно отмахнулся: — В первую-то ночь можно. * * * Линс открыл глаза. Что-то его разбудило, но он никак не мог понять, что же именно. Это определенно была не сработавшая растяжка у входа, потому что взрыв шумовой гранаты — уж конечно — разбудил бы не только его; и не звук шагов, потому что все лежали на своих местах; и не вой оборотней на луну, потому что вряд ли оборотни подобрались бы так близко к забору; и не... тогда что? Или это просто нервишки пошаливают?.. А не рановато ли для нервного срыва? И тут Линса осенило. Точно, рука! Вовсе не звук его разбудил, а движение. Лежащий за его спиной Кристиан всего-навсего во сне обнял его за талию. Линс осторожно, стараясь друга не разбудить, перевернулся на спину и заглянул в его лицо. "Надо же, — подумалось Линсу. — Он выглядит таким спокойным, даже... счастливым. Не то, что прошлой ночью..." Прошлой ночью Кристиан, наверное, подумал, что Линс уснул сразу, как только головой коснулся подушки. Но это было не так. Линс тоже долго мучился бессонницей и просто спокойно лежал, из-под ресниц наблюдая за принцем. А тот почти полночи прокрутил в пальцах какой-то мягко мерцающий камень. Но зато в этом тусклом свете Линс без труда мог видеть лицо друга, и выглядел друг... одиноким. А Линс чувствовал себя от этого... немного преданным. Причем всю абсурдность этого чувства он прекрасно понимал, и все равно ничего не мог с собой поделать. Ему в тот момент хотелось только... вскочить с кровати, подлететь к Крису, схватить его за грудки и прямо в лицо прокричать: "Какого черта?! А как же я?!" Разве имеет право Крис чувствовать себя одиноким, когда у него есть он — Линс? И тут же Линс себя одергивал: конечно, имеет. "Ты же ведь просто друг, — сам себе говорил Линс. — А Кристиан уже мальчик взрослый..." Но раньше же эта ситуация решалась очень просто. На нехватку внимания Крис никогда не жаловался: любовников у него было предостаточно. Да, именно любовников, но Линса никогда не беспокоила ориентация друга: в конце концов, это личный выбор каждого. И ведь не было же тогда этого идиотского пустого взгляда в никуда, и этой идиотской "трагической" складочки между бровями тоже не было... Но, получается... всё изменилось? Когда? В какой именно момент? Линс этого не знал. — Почему не спишь? — спросил тихий голос. Линс сумел сдержаться и не вздрогнуть, посмотрел в открытые глаза проснувшегося принца: — Мне показалось, кто-то ходит, — и нагло соврал. Кристиан нахмурился и осторожно бесшумно приподнялся на локте, оглядываясь. На всякий случай, проверил и остальных, но основное внимание все же сосредоточил на двух бесформенных глыбах, должных обозначать их новых (и весьма неприятных) знакомых: Таракана и Твоюмать. По случаю встречи с последним Линс даже припомнил одно очень меткое выражение: "лицо, не обезображенное интеллектом". Под очень тонким уни-одеялом, с недавних пор заменяющем любому бродяге спальник, движения груди дышащего человека можно было различить без проблем. И дышали обе груды. Кристиан расслабился и вновь опустился на пол. — Всё в порядке. Спи, — сказал принц и закрыл глаза. Линс заметил, что руку с его талии Крис в этот раз так и не снял. Хотя вечером, устроив для "зрителей" очередное представление с демонстративным укладыванием под одно уни-одеяло, Крис в последний момент (уже укрывшись) руку все-таки убрал. Правда, уже тогда Линс посчитал этот жест глупым: все равно же личного пространства никакого, так какая разница — будет рука на талии или ее там не будет? Кристиан задышал медленнее и глубже: он снова заснул. Линс еще пару минут вглядывался в его спокойное лицо и тихо вздохнул: — И вам, ваше высочество, доброй ночи. *~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~* 20 июля 3742 года. Королевство Аварон. Королевский Дворец * * * Но проснётся телефон, и за гудком Тихий голос твой, до одури родной(1) У нее была хорошая кожа. Белая. Гладкая. Мягкая даже на вид, не только на ощупь. И волосы тоже были хорошие. Каштановые, чуть вьющиеся. До плеч. Густые, блестящие. Вот только... всё то время, пока она без умолку рассказывала ему последние сплетни, он развлекал себя вопросом: "Духи или шампунь?" Просто ему было до чертиков любопытно: от кожи или все-таки от волос идет этот ужасный приторно-цветочный запах? И он придумывал, как бы это выяснить наверняка. В самом деле, ну не слушать же о том, что "Тани, ну, помнишь ее, у нее еще мать раньше работала здесь поваром, а потом уволилась, потому что далеко и вообще... так вот Тани..." И так далее в том же духе, до бесконечности... Иногда Линс всерьез спрашивал себя: зачем ему такие мучения? Все эти якобы-вкусно-пахнущие духи, которые девушки выливают литрами на кожу, волосы, даже одежду; все эти разговоры ни о чем без перерывов на сон, обед и отдых; все эти капризы, обиды по сущим мелочам, перемены настроения по десять раз в минуту, игры в недотрог и скромниц... Линс вздохнул: да, неофициальное звание "главного ловеласа дворца" требовало адского терпения и — главное — самопожертвования. Но в начале хоть был азарт и отчаянное желание кому-то что-то доказать. А сейчас? А сейчас Линс уже и не помнил, кому и что он пытался доказать... "Главный ловелас" уже совсем было решился пододвинуться к девушке поближе, поцеловать ее за ушком и докопаться, наконец, до истины "духи или шампунь?", но тут в его кармане зазвонил мобильный телефон. Девушка умолкла на полуслове, замерев с чуть приоткрытым ртом, и уставилась на него с немым вопросом в широко распахнутых прекрасных голубых глазах. Линс в очередной раз вздохнул, шутливо прикрыл ей ротик, пальцем подцепив подбородок, и полез в карман за телефоном. Даже не взглянув на дисплей, нажал кнопку "прием". — Да? — Линс. Моя комната. Через пять минут. В трубке зазвучали короткие гудки. Линс задумчиво посмотрел на погасший экранчик: — И вам, ваше высочество, доброе утро. _________________________________________________ 1) Отрывок из стихотворения (с) Юрий Егоров "У окошка, у закрытого — толпа..."