Ты мне нужен. Единая книга

*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~* 16 сентября 3742 года. Междуземье. Условно-безопасная зона * * * Кристиан вымыл руки и напоследок плеснул горсть ледяной воды в лицо. Умывальник был установлен на улице, но вода эта, как объяснил вчера Левак, проходила через фильтры, так что являлась вполне безвредной. А вот полотенца здесь, естественно, предусмотрено не было, Кристиан просто резким движением стряхнул капли с рук и пошел обратно ко входу в схрон. У самой двери обнаружился Беркут, и Кристиан приветственно ему кивнул. Беркут внимательно смотрел вперед, на раскинувшуюся под их холмом территорию Междуземья, но приближение принца все же боковым зрением заметил и тоже кивнул. Кристиан остановился и задумался. Беркут дверь не загораживал, но возвращаться в землянку принц и сам не спешил. Все равно там все еще спали. Это только Кристиана выкинула из-под теплого уни-одеяла жестокая реальность, а именно: невозможность избавиться от утреннего стояка самым приятным из всех возможных способов. Хотя соблазнительное гибкое тело совсем рядом, под ладонью, и такой приятный запах от мягких волос, кожи... Стоп. Только-только проснувшись, еще находясь в утреннем сонном тумане, он уже чуть было не совершил глупость, лишь в самый последний момент себя остановил, осознав, кто же лежит с ним рядом. А сейчас так вообще нужно было выкинуть эти мысли подальше. Кристиан даже головой тряхнул, избавляясь от наваждения. Впрочем, Беркута и Таракана с Твоюмать что-то выгнало из землянки еще раньше. — Где эти отморозки? Беркут никак не отреагировал на "отморозков". — Ушли. — Куда? Бродяга хмыкнул: — Мне не докладывали. Кристиан помолчал, внимательно наблюдая за бродягой. Тот по-прежнему внимания на принца не обращал и спокойно смотрел в даль. Кристиан понял, что первое впечатление его не обмануло: поведение Беркута вызывало доверие. Он казался уверенным в себе, трезво оценивающим свои силы опытным бродягой. Не то что... — Давно он работает проводником? Беркут, наконец, перевел взгляд на принца, усмехнулся: — Ты нанял проводником Левака? — Есть проблемы? Беркут пожал плечами: — Нет. Но, скорее всего, только пока. — Он не проводник, — уверенно сам себе кивнул Кристиан. — Тогда кто? Беркут прищурился и смерил принца оценивающим взглядом, не сразу, но ответил: — Бродяга. Как и все мы. Но потом отвернулся и, как бывалый, дал совет новичку: — Но, когда идешь в Междуземье, всегда обращай внимание на имена. Кристиан обдумал его слова. — Не доведет? — Доведет, — успокоил его бродяга, — раза в два или три медленнее, но доведет, — и все-таки добавил после короткой паузы: — Только следи за ним. Кристиан кивнул, показывая, что и сам это прекрасно понимает. И озвучил мысль, над которой думал со вчерашнего вечера: — Мы идем на ту сторону, в Латаве. Если нас поведешь ты, я заплачу тебе больше, чем проводнику. Беркут не ответил, даже не шелохнулся. — Я заплачу тебе больше, чем ты смог бы заработать на артефактах, добытых в этой вылазке. Снова нет реакции. — Сто златокрон, — в третий раз попробовал Кристиан. По меркам бродяг, это весьма приличная сумма. На то и был расчет. Беркут покачал головой: — Я тоже не проводник, экскурсии не вожу. А с Леваком у тебя договоренность. В Междуземье не принято от своих слов отказываться. — Я не отказываюсь. Он идет как проводник. А ты пойдешь так, будто тебе просто "по пути", — и, снова не дождавшись реакции на свои слова, Кристиан добавил: — Сто пятьдесят златокрон. Беркут хмыкнул: — Неплохая сумма. — Деньги для меня не проблема. Для меня важно, чтобы мы дошли до той стороны. Дошли, по возможности, быстро. И без... происшествий, — Кристиан кивком указал на вход в схрон. Беркут заметил это движение и тоже повернулся к двери: — Понимаю. — Двести. — Ты только одного не учитываешь, — бродяга посмотрел на принца. — Для меня деньги тоже не проблема. По правде, Кристиан уже и сам это понял. Потому что плата в двести златокрон всего лишь за услуги проводника уже была запредельной, и любой обычный бродяга, ни секунды не раздумывая, согласился бы на эту сделку. Беркут, однако ж, смотрел на принца почти насмешливо, ясно показывая свою неготовность ради этой суммы даже и пальцем пошевелить. Если бы Кристиан не был на сто процентов уверен, что лидеры кланов в Междуземье без охраны и сопровождающих не ходят, точно решил бы, что Беркут — и есть лидер какого-нибудь богатого влиятельного клана. По крайней мере, один из его приближенных. Но нет, такая возможность исключалась. Да и Левак уж слишком запросто с Беркутом общался... — Но они никогда не бывают лишними, так? Триста. Дверь вдруг открылась, и к ним даже не вышел, а буквально вывалился Левак, мрачный, помятый, крайне недовольный всем миром в целом и "внезапным" наступлением рассвета в частности: на лицо последствия вчерашней "настойки". — Посторонись, парни, — пробурчал он и целеустремленно направился по безопасной тропке к кустам и умывальнику. Беркут и Кристиан не загораживали дверь, но все равно, будто и вправду следуя указанию, Кристиан сделал несколько шагов в сторону, приближаясь к собеседнику. — Мне плевать на деньги, — тихо сказал принц, провожая взглядом проводника. — Мне плевать на Левака. И если бы я был один, меня устроил бы и он. Но я не один. — Зачем же ты потащил с собой... его? — также негромко спросил Беркут. — Так было нужно. Четыреста. — Пятьсот. Кристиан обдумал это и молча протянул раскрытую ладонь. Беркут также молча крепко ее пожал. Сделка состоялась. — Уладишь с Леваком? — спросил Кристиан. — Конечно, — усмехнулся Беркут. — Вообще-то мне действительно с вами по пути. * * * — Раз уж нам в одну сторону, — когда все вышли из землянки, в соответствии со сценарием объявил Беркут, — пойдем вместе. Пока поведу я, а там дальше видно будет. Кристиан внимательно наблюдал за Леваком, и тот — что было совершенно предсказуемо — отреагировал на это заявление спокойно и даже с едва заметным освобожденным вздохом. Спорить и бросаться громкими фразами типа "это же моя работа", естественно, он и не думал. — А у тебя есть новейшее достижение передовой научно-технической мысли? — поинтересовался у Беркута Линс. Никто — в том числе и Джес, кстати — ничего не понял. — Что? — переспросил Беркут. — Гайка на веревочке у тебя есть? — вздохнув, пояснил Линс. — Гайка? Нет, гайки нет. Есть "попрыгунчик". А также детектор движения, детектор живых существ и детектор активных прото-частиц, — ответил Беркут и с самым серьезным лицом уточнил: — Устроит? — Чтоб я еще знал, что такое "прото-частицы"... — отозвался Линс: если он и был впечатлен технической оснащенностью бродяги, то показывать этого точно не собирался. — Вон, у "ботаника" своего спрашивай, — сплюнув, недовольно откликнулся Левак: видно, шуточки про гайку его все-таки задели. — Я не ботаник, — вновь попытался внести ясность Джес, — я... — Да заткнись ты уже! — вдруг сорвался Левак. За что тут же и поплатился. * * * — Седой, ну, ты бы хоть бил, что ли, поаккуратнее, — задумчиво рассматривая рассеченную бровь Левака, протянул Линс. Аарон подобрал какую-то не слишком чистую тряпицу и, попытавшись оттереть кровь с рук, мрачно пообещал: — Постараюсь. В следующий раз. — Смой лучше, — посоветовал Беркут, не отвлекаясь, впрочем, от изучения лица своего незадачливого коллеги. — И с одежды тоже. Чтобы запаха не было. Кровь для некоторых местных тварей все равно что амброзия. Чудик, помоги ему. Джес не очень понял, в чем должна была заключаться помощь, но вслед за Аароном к умывальнику все же послушно пошел. Беркут достал из аптечки несколько плотных шариков ваты, смочил их антисептическим составом и попытался обработать смиренно сидящему на траве Леваку бровь и ссадины на лице. Тот было дернулся сначала, но потом снова затих, лишь помрачнел еще больше. — И в "следующий раз" лучше не сопротивляйся, — заметил Леваку Линс. — Наш Седой столько единоборств знает, сколько ты даже просто названий не запомнишь. И это он тебя еще пожалел. На первый раз. Левак презрительно хмыкнул, но продолжил упрямо молчать. — Швы нужны? — спросил Кристиан. — Попробуем обойтись, — лаконично ответил Беркут. Он, как и все бродяги, основы оказания медицинской помощи знал, поэтому даже швы проблемой не были. Однако, у бродяг имелись и свои секреты. Беркут накапал на вату прозрачной жидкости из маленького флакона без маркировки и с коротким предупреждением "терпи" приложил ее к рассечению. Левак резко сомкнул челюсти, даже звук ударившихся друг о друга зубов послышался, но пытку перенес с честью: без жалоб и попыток отбиться от чужих рук. Через полминуты Беркут вату убрал и заклеил ему бровь пластырем с водоотталкивающим слоем. — Иди умывайся, горе-бродяга. И смотри, чтобы крови нигде не осталось. — И без тебя знаю, — очень тихо проворчал Левак. *~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~* 16 сентября 3742 года. Междуземье * * * По приборам идти было гораздо легче. Но все же Беркут сразу объяснил, что детектор активных прото-частиц — не панацея от всех опасностей Междуземья. Потому что Междуземье в этом плане постоянно меняется: исчезают старые, возникают новые виды этих самых прото-частиц. А так как именно они составляют основу аномальных возмущений, то и "подлянки", поджидающие бродяг буквально на каждом шагу, постоянно обновляются. Естественно, нужно какое-то время, чтобы новая прото-частица появилась в общей базе данных, и под нее были настроены детекторы. Так что если вдруг "посчастливится" встретить на пути какую-нибудь новенькую, ранее не встреченную частицу, то и детектор промолчит. Поэтому и Беркут всецело на приборы не полагался, а руководствовался в том числе и личным опытом. Он перевел в звуковой режим все детекторы, вшитые в единый корпус, пристегнул его к специальному креплению на поясе и натянул на правую руку черную тонкую перчатку из материала, очень похожего на кожу. Этой рукой он выудил из маленького накладного кармана на бедре "попрыгунчик", а в левую взял пистолет. Вторым в колонне шел Левак, в обеих ладонях он сжимал пистолет-пулемет и в любой момент готов был открыть огонь. Третьим Беркут поставил Кристиана и велел ему вооружиться автоматом, как и замыкающему Аарону. Ну, а шедшие в середине Линс и Джес в выборе оружия предоставлены были сами себе: на них, видимо, Беркут не очень-то и рассчитывал. Беркут передвигался по высокой траве с ощутимо большей скоростью, чем вчера Левак. Он внимательно прислушивался к различным попискиваниям, позвякиваниям, потрескиваниям, издаваемым детекторами, и, в зависимости от звуков, корректировал маршрут. Когда приборы молчали или просто место Беркуту казалось особо подозрительным (пожухлая трава среди ядовито-зеленого буйства, проплешины, замершие травинки, не качающиеся под порывами ветра, металлический блеск, непонятный иней и прочие прелести), он бросал "попрыгунчик". "Попрыгунчик" — одно из порождений Междуземья, так называемый артефакт. Но никаких особо полезных свойств у "попрыгунчиков" выявлено не было, и вскоре цена на них упала настолько, что бродягам попросту невыгодно стало таскать их из-за забора. Но сами они, очевидно, вполне успешно ими пользовались. — И в чем отличия от гайки? — полюбопытствовал Линс. — В цене, — буркнул Левак. — Да ладно, — не поверил Линс, — "попрыгунчики" почти задаром продаются. Чудик, подтверди. Джес кивнул: — По последним сводкам, три среброкроны. — Не на артефакт цена, — отозвался Беркут. — На перчатку. Он всегда отвечал спокойно и терпеливо на бесконечные вопросы неугомонной парочки (в Джесе вдруг проснулся дух истинного ученого, настойчиво требующий изучить всё неизученное, попутно сунуться во всё неизведанное и, по возможности, собрать подопытный материал, а Линс... а Линс просто со своим обычным энтузиазмом к этому процессу подключился). Он не цыкал на них, не пытался их заткнуть, чтобы не мешали, не огрызался, как то вчера постоянно делал Левак. В глазах Кристиана и Аарона авторитет Беркута возрос еще на несколько пунктов. Между тем Беркут вновь остановился, заставив замереть и всех остальных. Бродяга прицелился и метнул черный шарик в самый нелюбимый им участок: трава там стояла будто ненастоящая, искусственная. Словно кто-то ее из подкрашенного воска вылепил и намертво в землю врыл. Под ветром она не пригибалась и вообще не шевелилась. И если это были пяточки, диаметром хотя бы дюймов десять, заметить их было несложно. Но вот меньшие просматривались не так однозначно. "Попрыгунчик" вернулся в подставленную ладонь, затянутую в перчатку. Беркут поднес его поближе к глазам и внимательно осмотрел: на черной матовой поверхности остались светло-голубые разводы неизвестного вещества. Но приборы, словно сговорившись, молчали. Беркут убрал пистолет, потянулся освободившейся рукой к поясу и отстегнул детектор, всмотрелся в дисплей: ничего. Большим пальцем потыкав в кнопочки, несколько раз поменял ракурс трехмерной проекции, попереключался по доступным диапазонам, в конце концов, просто хорошенько его встряхнул, но результат остался тем же: ничего. — Не видит, — проронил Беркут. — Что-то новенькое? — тут же выдал очевидную догадку Линс. Беркут пальцами вытер черный шарик — подозрительное вещество полностью впиталось в материал перчатки — и бросил его на метр левее пяточка с застывшей травой. Вернулся "попрыгунчик" всё в тех же разводах. Беркут повторил процедуру и на этот раз кинул артефакт правее. Результат был тот же. — И что делать? — внимательно наблюдая за этими манипуляциями, спросил Кристиан. Беркут пожал плечами: — То же, что и всегда. Обходить. Он пару раз подбросил "попрыгунчик" на ладони, примериваясь, куда бы еще его зашвырнуть, и уже было замахнулся, но движение так и не завершил. Детектор, отвлекая, подал два звуковых сигнала: би, би-ип. Беркут глянул на дисплей. — Двое. Двести метров. — Бродяги? — предположил Аарон. Беркут покачал головой, не отрывая взгляд от двух — побольше и поменьше — красных точек, перемещающихся на самом крае дисплея детектора. — На людей эта техника не срабатывает. Это жители коренные, — криво усмехнулся Левак. — И идут они к нам, — кивнул Беркут. * * * Беркут быстро огляделся: — Так. Седой, разворачивайся и иди вон к тому дереву. Остальные — за ним. Беркут указал на высокий раскидистый дуб. Сейчас их окружало редколесье, к которому они вышли, миновав неширокую полосу леса, поэтому до ближайшего подходящего дерева нужно было пройти метров тридцать. Но и трава здесь уже была невысокая, мелкая, не то, что в условно-безопасной зоне, и передвигаться по ней было значительно легче. Все развернулись и, теперь следуя за Аароном, побрели назад. Но Беркут не стал плестись в хвосте колонны, он отошел немного в сторону и быстрым шагом направился вперед. Пока они шли по своим же следам, было безопасно, но дерево стояло метрах в десяти от их маршрута, и нужно было это расстояние быстро проверить. Беркут снова посмотрел на детектор: точки неспешно, но неуклонно приближались. Бродяга остановился и вгляделся в траву, медленно скользя взглядом от носков своих ботинок до ствола дуба. Ничего подозрительного он пока не видел. И детектор прото-частиц помалкивал. Но Беркут все равно — для соблюдения всех формальностей — побросал в разные точки "попрыгунчик". Шарик каждый раз возвращался чистым. — Порядок, — сказал Беркут подошедшим товарищам и первым шагнул к дереву. — Забирайтесь наверх. Нижние ветки были толстые и прочные, но даже самый из них высокий Аарон с земли не мог до них дотянуться. — Сначала Чудик и Трофей, — распорядился Беркут, периодически посматривая на пищащий детектор. Аарон сплел пальцы в замок и чуть присел. Линс подошел к нему первым, положил ладонь ему на плечо для страховки и правой ногой встал на подставленные руки. Аарон рывком приподнялся, Линс одновременно с его движением выпрямился, схватился за нижнюю ветку и подтянулся. — Давай, Чудик, — устраиваясь на ветке понадежнее, сказал Линс, — я помогу, если что. Джес попытался в точности повторить действия друга, но подтянуться на руках сам все же не смог. Но Линс вовремя пришел ему на помощь, и программист благополучно, хоть и тяжело отдуваясь, оказался на дереве. — Лезьте выше, — приказал Беркут. — Седой, ты следующий, — сказал Кристиан. Аарон кивнул и с помощью принца залез на нижнюю ветку. Затем тот же фокус повторил Левак. Кристиана подсадил Беркут, а последнего Беркута принц затащил наверх за руку. Беркут еще на земле успел убрать "попрыгунчик" и снять перчатку, поэтому, чуть только устроившись на ветке поудобнее, достал из-за спины винтовку и припал к оптическому прицелу. — Оттуда придут, — проинформировал он всех. Ствол винтовки указывал на пышный зеленый кустарник, пристроившийся у подножья высокого холма. А то, что было за холмом, не видно было даже Линсу и Джесу, забравшимся выше всех. * * * Стало тихо. Стало так тихо, что от каждого писка детектора хотелось, как от грома, вздрагивать и втягивать голову в плечи. Но Линс ничего подобного, конечно же, не делал, он сидел, до побелевших костяшек вцепившись пальцами в ветку, и напряженно всматривался в точку, на которую указал Беркут. Он ждал. Ждал с нетерпением, ждал с интересом, с каким-то даже болезненным любопытством... с предчувствием. Но это было не опасение. И страха не было, потому что как-то даже не верилось, что всего лишь с двумя тварями не справятся четверо до зубов вооруженных мужиков. По этой же причине, кстати, сам он не спешил доставать оружие. Очевидно было, что раз их с Джесом загнали выше всех, бродяги точно не летающих тварей из-за кустов ждали. И вдруг тишину, словно ржавым тупым ножом, мучительно вспорол... хохот. Сухой старческий отдаленный хохот, вперемешку с судорожным кашлем. О-хо-кхо-ох-кх-хо-хо. Рядом Джес сильно вздрогнул. Линс, на всякий случай, одной рукой схватил его за куртку, но взгляд от кустов не отвел. Продолжал пристально всматриваться, думая: "Вот сейчас, сейчас..." Сейчас он в живую увидит то, чем в далеком детстве пугали дуры-няньки. Эти их вечные присказки на любую провинность: "вот придет за тобой ночью...", "мальчиков, которые плохо себя ведут, уносят...", "нельзя туда лезть, там живет злой-презлой..." Когда был совсем маленьким, Линс, конечно же, во все это верил, но со временем его начали забавлять подобные истории. У этих нянек явно не доставало воображения, чтобы придумывать красочно-ужасные описания жутких злобных "исчадий", а без них быстро растущие мальчишки больше не верили в эти россказни. Бедной фантазии незадачливых воспитательниц хватало лишь на стандартные "и глаза его горят адским пламенем". Но подобные штампы вызывали у мальчишек вовсе не священный трепет и немедленное желание "прекратить хулиганствовать", а целый поток вопросов: "А чем адское пламя отличается от обычного?", "А глаза по-настоящему горят? Прям вот так — пыффф, фпыфф?", "А пламя всегда красное, а я видел, что не только красное бывает...", "А они всегда горят или с перерывами?", "А дрова подбрасывать надо?"... Так что всё чаще со временем такие попытки в воспитательных целях запугать подрастающее поколение заканчивались полной капитуляцией нянек и заливистым детским смехом. Линс даже улыбнулся, вспомнив их с Крисом детские проделки, но тут снова кто-то невидимый рассмеялся старческим о-хо-кхо, и улыбаться резко расхотелось. Хохот был совсем близко, прям вот тут, за холмом, вот сейчас... — Без моей команды не стрелять, — твердым тоном произнес Беркут и снова замер, так и не оторвавшись от прицела. О-хо-кхо-ох-хо-кх. Линс уже начал привыкать к этому приглушенному невеселому смеху. Он подсознательно подался чуть вперед, будто желая лучше увидеть, больше заметить, отчетливее услышать... и вдруг — РРР! Линс невольно дернулся назад, совершенно позабыв, что в пальцах все еще сжимает куртку Джеса. Джес тихонько ойкнул и стал заваливаться в сторону, но Линс вовремя спохватился, отпустил его и помог удержаться на ветке. Но громогласный рык, раздавшийся парой секунд ранее, заставил встрепенуться в голове Линса тревожную нечеткую мысль: "А может, я все-таки не хочу их видеть?" Но до конца ее продумать Линс не успел, потому что где-то за кустами хрустнула ветка, и в зону прямой видимости вышел... пес. Линс недоуменно нахмурился. Но да, с виду это была обычная собака размером со взрослую овчарку, только шерсть очень короткая, черная, лоснящаяся, и необычный хвост, похожий на крысиный, очень длинный и абсолютно лысый. Пес резко остановился и закрутил вытянутой мордой, будто принюхиваясь. Он что-то учуял, сомнений не было. Линс краем глаза заметил, как еще больше подобрались внизу бродяги и Кристиан с Аароном, но Беркут пока команды стрелять не давал и не стрелял сам, хотя собаку держал на прицеле. Пес, наконец, посмотрел в их сторону и — что удивительно — просто спокойно склонил голову набок. Потом негромко беззлобно рыкнул, будто сказал с ехидцей "ждите здесь, людишки", и прыжком нырнул обратно в кусты. — Почему не стрелял? — спокойно спросил Аарон. — Не хотел злить... еще больше, — ответил Беркут. — В голову — с одного выстрела бы снял, — возразил тот. — Это щенок цербера, — в разговор вступил Левак. — А щенки одни не ходят, сечете? И словно бы в доказательство его слов, снова раздался негодующий оглушительный "РРР!", на этот раз гораздо ближе. Действительно, представлялось, что такие звуки может издавать кто-то размером с овчарку, с большим трудом. — Мама или папа? — уже в каком-то гипнотическом трансе глядя на кусты, поинтересовался Линс. Ответить ему не успели. За холмом что-то зашелестело, затрещало, снова захохотал-закашлялся невидимый старикашка-весельчак — и над кустами взлетела огромная черная тень. Раздался приглушенный выстрел. Винтовка с интегрированным глушителем в руках бродяги лишь незначительно дернулась и вновь замерла. Тварь приземлилась на все четыре лапы и взревела, широко раскрыв зубастую пасть. Левак не совладал с нервами первым, он поднял свой пистолет-пулемет, но Беркут жестко его одернул. — Нет! Надо подпустить ближе. Пуля, застрявшая в грудине, казалось бы, пыл твари не охладила. Беркут вновь выстрелил одиночным, целясь псине размером с упитанного быка в голову. Но тварь, судя по всему, с ролью мишени в стендовой стрельбе была не согласна. Она метнулась вперед одновременно с приглушенным "чихом" винтовки. Пуля прошла мимо. Тварь длинными тяжелыми прыжками понеслась к их дереву... — Давай! Последние звуки приказа потонули в стрекоте автоматной пальбы разом из трех стволов. * * * Линсу не терпелось спуститься. Схватка оказалась быстротечной и кровавой, черная остывающая туша животного теперь валялась всего в нескольких метрах от их дуба, а вторая, поменьше, сраженная снайперским выстрелом в голову, покоилась аккурат под живописными пышными лапами кустарника. И Линсу интересно было на них посмотреть поближе. Нет, не на развороченную пулями окровавленную плоть, а на относительно невредимые морды. Точнее, глаза. "Адского пламени" в них, конечно, уже не будет (даже если оно там и было при жизни), но ведь... — Линс, посмотри, — негромко окликнул его Джес, протягивая бинокль. Джес все еще сидел на соседней ветке чуть повыше, хотя все остальные уже спустились, и тыкал пальцем куда-то на север. Линс кинул тоскливый взгляд на тушу внизу, но, справедливо рассудив, что теперь уже она далеко не убежит, взял бинокль. — Что я должен увидеть? — он честно смотрел в указанном направлении, но пока ничего странного не обнаружил. — Правее, — проинструктировал Джес. Линс послушно перевел взгляд и — тихо охнул. А секунд через пять задумчиво изрек: — Мм... кажется, древолазанье здесь популярный вид спорта. — Эй, чего вы там застряли? — раздался снизу недовольный голос Левака. — Загораем, — беззаботно отозвался Линс и вдруг предложил: — Беркут, не хочешь к нам присоединиться? Линс, конечно же, сразу заметил, что Кристиан непонимающе нахмурился, и, открыто встретив его вопросительный взгляд, невинно пояснил: — Тебя не приглашаем, Монарх. Вряд ли ты знаешь местные обычаи и традиции и в состоянии будешь по достоинству оценить ритуальные пляски стайки церберов вокруг дерева с сидящей на нем потенциальной человеческой жертвой. * * * Так быстро по Междуземью они еще не передвигались. Беркут даже не стал доставать "попрыгунчик", он просто набрал в карман мелких камушков со склона холма, возле которого они завалили двух церберов (самку и ее детеныша), и, периодически разбрасывая их перед собой, быстрым шагом направился к тому дереву. — Левак, ты КПК проверял? — на ходу кинул Беркут. Остальные старались от него не отставать. — Проверял. Нет входящих, — ответил проводник. — У меня тоже. Странным не кажется? — Пришлый, — предположил Левак. — Или зеленый. — Один? — усомнился Беркут. — Остальные погибли, — снова выдал догадку проводник. — Исключено, — покачал головой Беркут. — Кто-нибудь успел бы подать сигнал. Остальные не понимали, о чем речь, поэтому помалкивали. Но и между бродягами беседа скоро оборвалась: ситуация и так была предельно ясна. Что бы там ни было, им предстоит еще одна встреча с церберами. Уклон пошел вверх. Уже слышны стали щенячьи тявканья, завывания, утробные рычания и старческий хохот-кашель, они доносились из низины за хребтом холма. На самом верху травы не было вовсе, лишь сухая земля и камни. Беркут сделал жест, что можно лечь, и первым по-пластунски пополз вперед. Остальные его примеру последовали. А как только добрались до вершины и стало видно, что происходит внизу на той стороне, замерли, оценивая обстановку. Дерево, на которое, спасаясь от церберов, забрался неизвестный бродяга, росло в низине между двумя пригорками, будто на дне пересохшей реки. Под деревом наматывали круги черные псы с крысиными хвостами. Это была даже не стая, а просто одно семейство: самец, две самки и пятеро совсем еще маленьких и неразумных щенков. Щенки гонялись друг за другом с визгами и хохотом, игрались, дрались, ловили свои и чужие хвосты, им не было дела до забот старших. Самки вели себя сдержаннее, они медленно кружили вокруг дерева на почтительном расстоянии и угрожающе утробно рычали, пытаясь запугать жалкого человечишку, нагнать на него волну первобытного страха, чтобы начисто смыть желание сопротивляться неизбежному, иномирному, необъятному и непобедимому... А стащить человека вниз старался единственный самец. Правда, особой прыгучестью церберы не отличались, а у бродяги в руке был пистолет, которым он не стеснялся пользоваться, когда настырная псина пыталась дотянуться до него когтистыми лапами или зубастой пастью. Но пистолет против самца цербера — это... — ...это, мать вашу, несерьезно, — сплюнул Левак. Беркут сдернул с плеча винтовку и прильнул к оптическому прицелу. — С одного положишь? — спросил Аарон. — Вряд ли, — откликнулся Беркут. — Они тупы, в башке больше костей, чем мозгов, — проводник демонстративно постучал себя по лбу, будто подозревал, что не все присутствующие догадывались, где именно мозги должны находиться. — И непредсказуемы, — продолжил Беркут. — Если повалят сюда, бейте короткими очередями, как только поближе подберутся. Если не сразу сообразят, в чем дело, я сам, вы не высовывайтесь... Первый выстрел он выцеливал долго. Но отнюдь не зря. Пуля попала самцу в глаз, эффектно взорвала глазное яблоко и вгрызлась в мозг. Цербер умер почти мгновенно, в последний миг успев лишь пронзительно по-щенячьи взвизгнуть... — Снайпер, — уважительно хмыкнул Левак. — Повезло, — отмахнулся Беркут. — Остальные, кстати, ваши. Очухавшись от неожиданной потери вожака, обезумевшие самки понеслись прямо на них. Кристиан и Аарон по прошлому опыту уже уяснили, что стрелять надо в голову, желательно в открытую пасть, или в брюхо. Остальные пули, застревая в толстой шкуре или попадая в мышцы или не жизненно важные органы, доставляли черным псам лишь неудобство, и то временное. Принц и Аарон переглянулись, кивнули друг другу и одновременно вскочили на ноги, удобнее перехватывая автоматы. Самки погибли в последнем прыжке и рухнули на землю, содрогаясь в посмертных судорогах. Но со щенками расправиться было, как ни странно, сложнее. Почувствовав гибель старших, почуяв кровь и смерть, они впали в самое настоящее бешенство. Правда, атаковать людей сами они не пытались, но и их достать стало непросто. Но, в конце концов, и с этой задачей было покончено. Всё это время спасенный бродяга сидел на дереве и даже не пытался помочь разобраться со стаей. Не спустился он и тогда, когда его спасители подошли ближе. И даже глубокий капюшон, затеняющий лицо, не снял. — Я так понимаю, спасибо мы не дождемся, — с намеком протянул Линс, ни к кому конкретно не обращаясь. Остальные промолчали. И сначала промолчал и скрытный бродяга, но потом все же раздался его неуверенный голос. — М... Спасибо, — и уже тверже он добавил: — Но я не звал. — Мы в курсе, что не звал, — странно-недовольно откликнулся Беркут. — Кстати, почему? — Новичок? — спросил Левак. Бродяга на дереве помедлил, но все-таки ответил: — Нет. — Неудобно разговаривать с человеком, если не видишь его лицо, — с очередным намеком сказал Линс. — Я... мм... обезображен. Ожоги. Жуткое зрелище. — Ерунда! — Линс крайне удивился такой откровенной лжи. — Когда мы с Чудиком тебя заметили, ты точно был без капюшона. Да и вряд ли... Из глубин капюшона раздался протяжный раздраженный выдох: — Отлично! Намеков ты не понимаешь, да? И уступчивость считаешь наипозорнейшим из недостатков, я прав? Бродяга одним движением сдернул капюшон и сложил руки на груди. — Он просто упрям и не в меру любопытен. Порой не к месту, — спокойно пояснил Кристиан. — Адамант, верно? С дерева ни них смотрел стройный молодой человек в исключительно черной одежде, с черными же прямыми волосами, свободно падающими на плечи, и прищуренными серыми глазами. У него были правильные тонкие черты лица и чистая кожа, узкие ладони и длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. И если бы сейчас они находились во дворце, то он — в подходящем одеянии, конечно же — вполне сошел бы за представителя "золотой молодежи", иными словами — за молодого потомственного аристократа. Адамант снова вздохнул, но на этот раз уже не раздраженно или сердито, а скорее... устало. — Послушайте... не поймите меня превратно, я вам действительно... благодарен... за помощь. Но... Он замолчал. — Но, — подтолкнул Линс, совершенно не обидевшись на предыдущую тираду сероглазого бродяги. — Вы новички, — вдруг заявил Адамант. — Они новички, — уточнил Левак. — Мы с Беркутом нет. Кстати, — он указал на себя, — Левак. Это Беркут. Те — Монарх, Седой, Чудик и... Трофей. Последнее слово Левак произнес с иной интонацией, нежели остальные. Это почувствовали все, в том числе и Адамант, для которого эта интонация и предназначалась. — Отлично. Всегда мечтал и всё такое, — вновь помрачнел и прищурился Адамант. — Это всё? — Сейчас он скажет "все свободны", — тихонько произнес Линс, главным образом — для стоящих рядом Кристиана и Чудика. — Идеальное попадание в образ. Принц согласно кивнул. Джес сделал вид, что ничего не слышал. — Почему не подал сигнал? — спросил Беркут. Адамант, казалось бы, даже растерялся на пару секунд, совершенно не ожидая подобного вопроса. — М... у меня нет КПК. При себе. Сейчас, в смысле. Беркут нахмурился: — И где же он? — Ну... здесь где-то. — Здесь где-то? — приподнял бровь Беркут. — Я... Церберы напали, пришлось бежать сюда. КПК в кармане был и... выпал, в общем... А возвращаться было нельзя. Беркут и Левак многозначительно переглянулись. Но промолчали. Потому что по виду Адаманта было понятно: любое замечание на этот счет он воспримет как смертельное личное оскорбление. Беркут покачал головой, достал свой КПК и принялся что-то в нем искать. Секунд через десять раздался сигнал, как от принятого сообщения, Беркут оглянулся и пошел на звук. КПК Адаманта лежал неподалеку, за камнями, целый и невредимый. — Ты знаешь его номер? Вы раньше были знакомы? — удивившись, попытался сложить два и два Линс. Но гораздо чаще у него при этом получалось романтическое пять, а не прозаическое четыре. Так случилось и на этот раз. — Да, я знаю его номер, — начал Беркут, бросив чужой КПК на валяющийся под деревом рюкзак Адаманта. Но не успел Линс порадоваться своей догадливости, он продолжил: — Как и все без исключения бродяги. В целях безопасности база открыта и в свободном доступе. — В целях безопасности? — переспросил Аарон. Беркут кивнул: — В случае опасности на КПК находящихся поблизости бродяг поступает сигнал — призыв о помощи. Если возможность есть, бродяги друг другу помогают. — Безвозмездно? Беркут хмыкнул: — А у тебя, Седой, иссякла вера в человечество? Думаешь, не делают уже ничего безвозмездно? Аарон молча пожал плечами. — Сегодня поможешь ты, завтра помогут тебе, — продолжил бродяга. — Негласное правило. — Междуземье живет по своим законам, — важно кивнул Левак. — Кто их нарушает, обычно долго не протягивает. Адамант все еще слушал беседу с дерева и даже не пытался спуститься. К настоящему моменту такое поведение выглядело, по меньшей мере, необычным. — Корни пустил? — добродушно поинтересовался Линс. — Загораю, — вяло огрызнулся Адамант. Но, к его немалому удивлению, остальные не вразумить его попытались, а лишь обменялись взглядами и усмешками. Даже странноватого вида молчаливый парень, которого назвали Чудиком, слегка улыбнулся, поддерживая общее веселье. Веселье, причину которого Адамант не понял, а оттого нахмурился сильнее и откинулся назад, спиной привалившись к стволу дерева. — Над тобой никто не смеется, — успокоил его Беркут. — Спускайся. — Мне и здесь неплохо, — упрямо отозвался Адамант, внимательно глядя куда-то в сторону. А вот теперь все, а не только Линс, заинтересовались этим странным поведением. Но Адамант продолжал делать вид, будто всё в порядке вещей. — А сейчас мы должны притвориться, что этой встречи не было, и свалить, да? — спросил Левак. Адамант промолчал. — А ты угадал, — усмехнувшись, поздравил проводника Линс. Но вопреки совершенно явному, хоть и молчаливому выпроваживанию, все оставались на своих местах. Никто почему-то не спешил покидать весьма странно ведущего себя Адаманта. А сам Адамант упрямо всматривался в какие-то заоблачные дали и напрочь игнорировал их присутствие. — Ты не хочешь быть должным, — вдруг произнес Кристиан. Адамант быстро перевел на него взгляд, в котором отчетливо читалось предупреждение, и даже чудилось опасение. Все остальные тоже повернулись к принцу. — Как я понимаю, помочь отбиться от монстров — это одно. Это оплаты не требует. А вот иная помощь... Кристиан не договорил. Всё и так стало понятно. Беркут внимательным взглядом окинул тело Адаманта и только сейчас подметил, что его левая нога висит неестественно неподвижно, безвольно. Хотя никаких следов не было заметно на черной ткани штанов, и видимых дыр на них не наблюдалось, стало ясно: псине-переростку таки удалось зацепить несостоявшуюся жертву. — Трофей, Чудик, помогите ему спуститься, — устало потерев ладонью лоб, распорядился Беркут. — Левак, Седой, проверьте пока "шурупы". Подходя к дереву, Линс кинул взгляд на морду мертвого цербера, распластанного среди торчащих из земли корней. Один глаз у него все же уцелел, и Линс снова — как и тогда, у их дуба при осмотре самки — почувствовал, как ему становится немного не по себе. Нет, вряд ли эти глаза горели адским пламенем даже при жизни церберов... потому что были они пронизывающе-холодными: снежно-белыми, без зрачков и радужки. * * * Левак и Седой обошли все трупы псов, внимательно их осматривая. "Шурупами" называли самые кончики их крысиных хвостов, твердостью не уступающие и камню, и с наростами, похожими на резьбу. Из этих "шурупов" ученые научились добывать особый материал, способный защищать от ядовитых веществ Междуземья, то есть от тех самых прото-частиц. Именно из него и была сделана перчатка Беркута. И стоила она безумных денег, потому как из одного "шурупа" можно было извлечь не более капли вязкой жидкости, в застывшем состоянии и представлявшей собой этот материал. Да еще и не каждый "шуруп" был "заряжен". Из тридцати штук, дай бог, чтобы хоть один был годен... Но сегодня им повезло. Один хороший "шуруп" они отрезали от хвоста мертвого щенка у их дуба, а еще один обнаружился у самки, сраженной очередью автомата Седого. Левак снял рюкзак с плеча, чтобы убрать ценную находку, и, уже открывая кармашек со вторым "шурупом", вдруг вспомнил, что не все артефакты с прошлой вылазки успел продать. Была у него заначка: правда, не особо ценная, не особо редкая... Но... Левак кинул быстрый взгляд через плечо — там, у дерева, Трофей и "ботаник" в принудительном порядке спускали вниз раненого сероглазого бродягу — и, наверное, впервые в жизни не пожалел о недополученной наличности. Левак подбросил на ладони "шуруп" и посмотрел на Седого, приставленного к нему не то помощником, не то надзирателем, и в открытую ухмыльнулся: — Неплохой улов, а? Для первого-то дня. А Аарон вдруг понял, что ему отчего-то страшно захотелось стереть эту сальную ухмылку с рожи проводника. Предпочтительно — ударом в зубы. И возможно даже — с ноги. * * * Беркут сверился с картой на КПК, где зеленым маркером были обозначены схроны, найденные им за время скитаний по Междуземью. Утром, прикинув маршрут, он уже определился с подходящим убежищем на ночь, но теперь вынужден был свой выбор пересмотреть. Кинувшись на помощь Адаманту, они ушли совершенно в другом, нежели планировали, направлении. Ушли не слишком далеко, но с раненым бродягой на руках о возвращении и помышлять было нечего. — Пара "шурупов" есть, — сообщил им подошедший Левак. Беркут кивнул, не отрываясь от изучения значков на карте. К счастью, одна зеленая точка поблизости имелась. Насколько Беркут помнил, это должен был быть дом на дереве, некогда принадлежавший бродяге Кукушу, но уже давно заброшенный. Беркут кинул взгляд украдкой на Адаманта, подчеркнуто независимо от остальных привалившегося к дереву, с которого его за руку спустил Трофей, и принял окончательное решение: дом Кукуша. — Надо отсюда уходить, — сказал он. — И быстро. Скоро сюда сбегутся падальщики. Он успел сделать пару шагов к Адаманту, но тут же резко остановился, осознав свою ошибку. Адамант смерил его осторожным подозрительным взглядом и с упрямым вызовом приподнял подбородок. Да, Беркут и вправду на мгновение позабыл, кто перед ним. — Нам нужно отсюда уходить, — еще раз, специально для Адаманта, объяснил Беркут. — Обезболивающее? Адамант опустил глаза и пару секунд увлеченно что-то рассматривал в траве: — Я все равно не смогу идти сам. — Не боись, подсобим, — совершенно не к месту ухмыльнулся Левак. Адамант наградил его презрительным взглядом. Но тут очень вовремя встрепенулся Линс. Он теперь уже тоже сообразил, что из всех них "легенда Междуземья" примет помощь только от него или Чудика, не зря же именно их изначально Беркут попросил спустить его на землю. Очевидно, осторожничающему Адаманту они представлялись обычными "трофеями", а "трофеи" на его так ревностно оберегаемую свободу посягнуть не могли. — Готов предложить свои услуги, — открыто улыбнулся Линс и протянул руку раненому. Адамант, подумав, молча оттолкнулся от дерева и вцепился в его плечо, пытаясь одновременно и равновесие удержать, и на левую ногу сильно не наступить. Линс поддержал его за талию: — Ну, пробуем? Адамант плотно сжал губы и сделал решительный шаг. Левая нога подвернулась, Адамант на мгновение зажмурился, не сдержав резкий выдох, и лишь благодаря Линсу удержался в вертикальном положении. — Больно или просто онемела? — внимательно за ним наблюдая, спросил Беркут. — И то, и другое, — поморщился Адамант. — Мне всегда казалось, одно другое исключает. Беркут полез за аптечкой. — Укус цербера, — сказал он таким тоном, будто это всё объясняло. Хотя в данном случае это, похоже, действительно всё объясняло. Аптечку из рюкзака Беркут так и не вытащил, потому что вновь ожил детектор. — Дерьмо, — вяло выругался Левак и заозирался по сторонам, хотя прекрасно понимал, что твари пока еще на приличном от них расстоянии. Беркут взглянул на раненого, быстро прикидывая возможные варианты. Адамант, однако, понял это задумчивое созерцание по-своему. — Уходите, — твердо сказал Адамант, убирая руку с плеча Линса. — Только патроны к винтовке... Беркут нахмурился и, не позволяя сероглазому бродяге наговорить еще больше глупостей, пристально посмотрел на него и многозначительно произнес: — Монарх — владелец Трофея. Повиснуть мертвой тишине не давал лишь истошно вопящий детектор. Судя по звукам, к ним приближалась целая стая... кого-то. Для церберов сигналы были чересчур отрывисто-короткими. Кристиан понял, чего добивался Беркут, и заверяюще кивнул Адаманту: — Даже не совсем "владелец", а... — ...а любимый владелец, — с усмешкой подыграл Линс. — Ну, и долго ты еще будешь там столбом стоять, любимый владелец? Видно было, что Адамант еще сомневался, но все же делать было нечего, и он резко кивнул. * * * И вновь Беркут не стал доставать "попрыгунчик", обходясь мелкими камушками. По счастью, со стаей им удалось разминуться, но Беркут объяснил это просто: вечно голодных тварей-падальщиков гнал вперед инстинкт. Они своим феноменальным чутьем унюхали кровь и слепо понеслись на этот запах. А поврежденную ногу Адаманта Беркут предусмотрительно побрызгал специальным отбивающим запахи аэрозолем. Главное — оказаться как можно дальше от их добычи, а то ведь эти твари и свежим мясцом не брезговали. Беркут не ошибся, и они действительно вышли к дому Кукуша. Дом был старым, основательно потрепанным ветрами, дождями и временем, но все же ужасным на первый взгляд не казался. Кукуш был отшельником, в какой-то момент решившим безвылазно поселиться в Междуземье, и в свое время позаботился, чтобы жилище у него этим целям соответствовало. К обустройству дома он подошел с умом. Высота здесь, недалеко от забора, где еще не встречались летающие твари, должна была служить дополнительной защитой, но конкретно сейчас она была крайне нежелательна. К стволу дерева были приколочены доски, по которым здоровый человек без труда мог забраться сразу в дом через люк в полу. Но Адамант смотрел на эту импровизированную лестницу устало и даже с тоской в глазах. Залезть самому, подтягиваясь на руках? Можно, конечно, попробовать... Адамант и так уже чувствовал себя ужасно от того, что вынужден был согласиться на публичное унижение. Его несут будто обморочную кисейную барышню, да еще и при свидетелях — другого названия кроме как "публичное унижение" Адамант подобрать не мог. Они встали под деревом. Беркут отправил вперед Левака — проверить обстановку. Левак взял в руку пистолет, остальное оружие и рюкзак оставив товарищам, и полез наверх. — Порядок, — через какое-то время донеслось из люка. — Так, давайте все туда, — махнул рукой Беркут. — Седой, Монарх и вы двое. "Вы двое", очевидно, относилось к Линсу и Джесу. Никто не стал перечить, и вскоре внизу остались только Беркут и Адамант. — Я сам, — заявил Адамант и намертво вцепился пальцами в одну из перекладин. "Теоретически это возможно", — он попытался себя не то успокоить, не то подстегнуть. Коротко выдохнув, повис на руках, здоровой ногой стараясь нащупать нижнюю доску... Беркут снова обреченно потер лоб: — Нет, это просто смешно, — проронил он и уже громче позвал: — Седой, Монарх, принимайте. В люке показались Аарон и Кристиан, свесились почти по пояс и протянули руки. Беркут подошел к Адаманту сзади, бесцеремонно положил ладони ему на бедра, резко скомандовал "руки вверх" и на рывок поднял. Адамант растерялся, но его тело, похоже, решило действовать самостоятельно, без его участия. Пальцы будто сами по себе разжались, и руки взметнулись вверх. Кристиан и Аарон подхватили его и потянули на себя. Адамант не успел опомниться, как уже сидел на дощатом полу около открытого люка. * * * Помещение было разделено напополам перегородкой. И помимо люка здесь имелись еще окна высоко под потолком без стекол и дверь, ведущая на неширокий настил, опоясывающий дом. Те половые доски, которые находились под крышей, казались еще вполне крепкими, но вот наружные — уже совсем никуда не годились. Беркут предупредил всех, чтобы на настил не вздумали выходить, и начал тщательно осматривать все укромные уголки: вполне возможно, этот дом еще посещали такие же, как и они, неудачники, не сумевшие или не успевшие найти более подходящего прибежища на ночь. А тайник и вправду нашелся. Такие тайники называли общими, и появлялись они, как правило, когда бродяги решали сваливать весь свой ненужный хлам в одно место. Не выбрасывали, а именно сваливали в общую кучу: вдруг кому-то еще пригодится. Закончив исследование дома, Беркут встал в проеме в перегородке и окинул взглядом место импровизированной лечебницы. Оказалось, что Трофей тоже умел обращаться с армейской аптечкой, а потому заботы о раненом Беркут вверил ему. Так всем будет спокойнее, рассудил он. На полу в середине комнаты сидели Чудик, раненый и его временно-лечащий временно-врач; все остальные расположились у стен и чистили оружие. Идиллия в чистом виде. Вот только почему-то все в одной комнате, а во второй нет никого. Беркут едва слышно хмыкнул и вернулся взглядом к раненому бродяге. Сегодня днем Трофей задал ему вопрос, были ли они с Адамантом раньше знакомы, и Беркут ушел от прямого ответа. А ведь на самом деле, если и не личное, то заочное знакомство у них имелось. Беркут в то время постоянно болтался с Хвостом, тогдашним лидером клана Дар, и лично наблюдал, что творилось с приятелем, когда у границы Междуземья появился Адамант (или как он сам себя тогда называл — Серый). Чего только Беркут про него не наслушался от сначала одержимого, а после полученного отказа обиженного и рассерженного приятеля. Один раз он даже отговорил Хвоста от рискованного предприятия: похищения, причем отнюдь не с целью получения выкупа. Естественно, Беркуту было любопытно, какой же он из себя, этот паренек, сумевший зацепить — да что там "зацепить", практически за жабры взять — не кого-нибудь, а самого Хвоста! Хвоста, кого прозвали так из-за талисмана его же изготовления из жала собственноручно заваленной мантикоры. Хвоста, кто без сожалений отказывался от одного "трофея" ради возможности заполучить другого, но повыше рейтингом. Да, Беркуту было любопытно. И однажды, пробив по своим каналам, в каком баре Адамант условился встретиться с заказчиком, заявился туда инкогнито. Узнал он его сразу: подробных, местами даже чересчур красочных описаний приятеля хватило с лихвой. И в течение вечера просто за ним издалека наблюдал. Это был первый и последний раз вплоть до сегодняшнего дня, когда он видел Адаманта в живую. Правда, когда Хвост, перебесившись и отойдя немного от своей обиды, устроил практически никому не известному Серому первое место в рейтинге "трофеев", Беркут частенько о нем вспоминал. Фактически, каждую неделю. То есть каждый раз, когда вынужден был по долгу службы проверять изменения в этом самом пресловутом рейтинге. И со временем стал ловить себя на странном ритуале. Каждый раз перед тем, как открыть файл, он незаметно даже для себя самого задерживал дыхание, а увидев напротив первой позиции одинокое знакомое имя, выдыхал. . {1} Адамант {-} Но это лишь означало, что всё по-прежнему, что мир не сошел с ума. Что картинка осталась прежней, и на ней свое законное место все еще занимает сероглазый бродяга с единственной маленькой родинкой над левой бровью. Что он все еще жив и... все еще один. Да. Да, это тоже было частью картинки привычного мира. Просто частью картинки. "А он изменился за эти четыре года", — отвлеченно подумалось Беркуту, но развить мысль бродяге не удалось. Адамант, конечно же, чувствовал на себе его пристальный взгляд, но только сейчас поднял голову. Беркут глаза не отвел. * * * Беркут. Адаманту казалось, что где-то он уже слышал это имя, но сейчас никак не мог вспомнить, где или в связи с чем. Пристальное беззастенчивое разглядывание он сначала настроился игнорировать, благо для него это никогда проблемой не было, но в какой-то момент все же не выдержал. Придав себе самый холодный вид, он поднял голову... да так и замер с недовызовом в глазах. Чего он хотел этим добиться? Смутить бродягу? Заставить ретироваться? Показать ему, что его действия — эти и ранние — могут вызвать реакцию, причем отнюдь не положительную? Чего он хотел... тут же перестало иметь значение. Потому что Беркут смотрел на него... с интересом. Но не с тем интересом, к которому Адамант привык: не было в глазах бродяги со шрамом ни алчного, ни похотливого блеска. Спокойный интерес, задумчивость, может быть, но уж никак не стремление лично убедиться, что первый номер рейтинга "трофеев" этим самым "трофеем" быть не желает, в доказательство чего может претенденту и по морде съездить без долгих раздумий и сожалений. А ведь таких "стремящихся" было хоть отбавляй, волей-неволей приходилось сохранять бдительность. Чуть ли не каждый встречный, узнавая Адаманта, просто долгом своим считал проверить, верны ли слухи. А получая в ответ "да, верны", отчего-то решал, что именно он послан высшими силами в Междуземье со священной миссией — обратить, наконец, Адаманта в "трофей". Причем все понимали очевидное: если Адаманта приберет к рукам обычный бродяга, недолго счастливый владелец будет радоваться своему приобретению. Как только Адамант признает себя "трофеем", за него развернется борьба на уровне лидеров кланов: просто упустить возможность заполучить первый номер рейтинга никто не захочет. А раз понимали, уже заранее искали приемлемые выходы из ситуации. И одним из таких выходов была перепродажа. Адамант поморщился. Беркут приподнял бровь, будто спрашивая, в чем дело. Адамант запоздало сообразил, что все еще играл с ним в гляделки, и этот брезгливый жест он вполне мог принять на свой счет. К счастью, вовремя вмешался Трофей. — Готово, — известил он всех, указывая на свою работу — аккуратно забинтованную голень Адаманта (ботинок пришлось снять, а штанину разрезать). Принявшись собирать обратно аптечку, Трофей вдруг вспомнил: — Обезболивающее? Снотворное? Вроде бы спрашивать он должен был Адаманта, но смотрел при этом новоявленный врач вовсе не на него. Беркут пожал одним плечом: — По самочувствию. Но я бы не советовал. И вот только теперь Трофей повернулся к своему пациенту, улыбнулся краешком губ: — Ну, так как? — Нет, не надо. Всё в порядке, — ответил Адамант. И сказал при этом чистую правду: он практически перестал чувствовать боль, когда ему вкололи нейтрализующее, чтобы очистить кровь от прото-частиц, попавших туда со слюной цербера, а ранки от зубов (к счастью, укус был неглубоким, псина отпрянула от появившегося перед мордой пистолетного дула раньше, чем успела до конца сомкнуть челюсти) обработали антисептиком и обильно нанесли на них заживляющую мазь, наверняка содержащую в себе в том числе и парочку секретных бродяжьих компонентов. А вот снотворное он никогда бы не позволил себе вкалывать. Беркут кивнул: — Скоро начнет темнеть, можете уже располагаться на ночь. Левак, на два слова. * * * Ночь они с Беркутом поделили на двоих, договорившись новичков пока не трогать, и Левак вызвался дежурить первым. Беркут лишь безразлично пожал плечами, соглашаясь, и отвернулся. А потому не увидел промелькнувшей на губах проводника довольной ухмылки. Солнце уползло за горизонт, ненадолго снизу розовым и оранжевым подсветив редкие облака, и развернулась, почувствовав свободу, тьма. Ночь упала на Междуземье тяжеленным камнем: так же неумолимо, быстро и с таким же оглушающим эффектом. Левак спустился с дерева, чтобы поставить парочку простых сигнальных "секретов", и уже возвращался обратно в дом. У самой лестницы он остановился, огляделся, в темноте различая лишь очертания ближайших деревьев, и прислушался, но неестественную тишину, только в Междуземье порой встречающуюся, не нарушал ни единый возглас живой твари. Левак постоял так с минуту, потом достал маленькую плоскую баночку, открутил крышку и зачерпнул мизинцем немного белой мази. Напоследок вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, изнутри помазал обе ноздри, вытер палец прямо о рукав, снова убрал банку и полез наверх. Все уже спали; или, по крайней мере, лежали на своих местах, завернувшись в уни-одеяла. И только Беркут боком сидел в пустом дверном проеме, правой ногой упираясь в ненадежный настил, и вглядывался в ночное Междуземье: тихое, притаившееся, опасное. — Чего сидишь? Беркут покосился на него, но ничего не ответил. — Тебе вторым дежурить, вообще не поспишь. Беркут затылком прислонился к дверному косяку: — Успею еще. Левак пожал плечами и, пользуясь тем, что второй бродяга на него не смотрел, осторожно достал из кармана вещицу, похожую на флакончик от женских духов, встряхнул и на секунду приоткрыл крышечку. Через полминуты Беркут уже крепко спал. За сходство и то, что им чаще всего пользовались женщины, этот артефакт так и назывался — "духи". Применялся же он в качестве снотворного, а особую любовь слабого пола заслужил за то, что не имел никаких побочных эффектов (таких, например, как тяжесть в висках после пробуждения, головная боль), и сон, им вызванный, казался легким, неглубоким, даже со сновидениями и зачастую — очень специфичными... реалистичными. И это при том, что первые пару часов спящего не мог разбудить даже выстрел из пушки с расстояния пяти метров. В этой же комнате с дверью расположились Чудик и Седой. Левак подошел сначала к одному, затем к другому, потому как лежали они у разных стенок, а "духи" следовало открывать в метре от жертвы, на большем расстоянии порождаемые ими пары не действовали. Разобравшись с бродягами в этой комнате, Левак перебрался в другую. С Монархом и Трофеем процесс повторился в точности, но вот рядом с Адамантом Левак "духи" открывать не стал. Рядом с Адамантом он опустился на колени и поднес вплотную к носу спящего чуть приоткрытый другой флакон. Нет, это был не очередной артефакт, это были самые обыкновенные легкие наркотики, так популярные среди гуляющей по барам и трактирам молодежи. Как оказалось, очень вовремя Левак закупился, весьма и весьма кстати. Правда, Левак-то надеялся перепродать их в Латаве и подзаработать на этом деньжат, но этот вариант реализации был даже лучше. Перспективнее, так сказать. Левак почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбочке: вряд ли Адамант балуется подобными наркотиками, так что, скорее всего, наутро и не сообразит, что с ним было. А уж будет-то точно. Потому что молодежью этот наркотик использовался в основном в качестве афродизиака. Веки Адаманта дрогнули, и Левак быстро спрятал флакон, чтобы не вызвать лишних подозрений. Подождал немного, пока слегка не сфокусированный взгляд серых глаз не сосредоточится на нем, и попытался располагающе улыбнуться. Адамант моргнул, нахмурился, снова моргнул, но взгляд не отвел, и Левак в его глазах четко видел, что самого-то Левака он узнал, а вот что происходит, еще понял не совсем. "И не поймешь, детка", — с издевкой подумал Левак и, не давая ему времени на размышления, поцеловал в губы. Никакой мягкости и нежности в поцелуе не было, Адамант коротко застонал, почувствовав, как нижнюю губу начали терзать чужие губы и зубы, и приоткрыл рот, впуская настойчивый язык, он не в силах был бороться с собственным телом, почему-то внезапно решившим, что сейчас ему жизненно необходимо именно это. Левак понимал, что действовать надо быстро: эффект от такой небольшой дозы наркотика скоро пройдет, сменится усталостью и сонливостью. Он лег, почти полностью накрыв собою стройного Адаманта, и, оторвавшись от припухших губ, переключился на его шею. Адамант уже даже не пытался сдерживаться, признав желания предательского тела: ему стало наплевать, кто с ним, он выгибался, стараясь потереться о любовника, стонал и судорожно пытался сорвать одежду — и с себя, и с него. Левак ухмыльнулся, любуясь своей работой — засос получился шикарным, скрыть его будет ох как непросто. Но Адаманту эта заминка очень не понравилась, он стиснул в пальцах плечи любовника и на этот раз сам потянулся к его губам. Левака уговаривать не пришлось, первый номер рейтинга пока вполне оправдывал ожидания. "Время, идиот!" — минут через пять поцелуев и почти невинных ласк зло напомнил себе Левак. Сейчас ему нельзя было увлекаться. Сейчас главное — план. Если всё пойдет, как задумывалось, потом времени на это будет предостаточно. Левак неохотно отодвинулся, но Адамант потянулся вслед за ним... — Терпение, детка, — усмехнулся Левак. — Надо избавиться от этих тряпок. Адамант его не слушал, Адаманту было плевать, что там "надо" сделать, хотел он совершенно другого. Хотел, к примеру, пододвинуться к любовнику поближе, хотел узнать, как ощущается его поросшая щетиной кожа под губами, хотел пройтись поцелуями по линии челюсти, пальцами пригладить короткие волосы на затылке... Левак решительно его отодвинул, не забыв чмокнуть в кончик носа, и завозился с пуговицами на штанах. Отвергнутый Адамант недовольно нахмурился, но, почувствовав, как большая огрубевшая ладонь сжимается вокруг его члена, вмиг позабыл о своем недовольстве, выгнулся, толкаясь в незамысловато ласкающую его руку, застонал. — Да, детка, можешь стонать. Громче, — горячо зашептал ему на ухо Левак. — А кричать мое имя ты будешь? — М-мм... — Правильно, будешь, — ухмыльнулся Левак. — Еще как будешь. Не тратя понапрасну драгоценное время, он свободной рукой выдавил из заранее припасенного тюбика смазку, растер ее между пальцами. — Повернись. На этот раз Адамант послушался и безропотно лег на бок, к нему спиной. — То, что надо, детка. То, что надо. С подготовкой затягивать было нельзя, но и пренебрегать ею тоже не стоило. Иначе утром в свое "добровольное согласие" Адаманту будет поверить намного сложнее. Под его руками корчился, стонал и просил о большем первый номер рейтинга "трофеев". Левак стиснул зубы и попытался выкинуть из головы эту мысль, иначе всё могло закончиться слишком быстро. А нужно было довести дело до конца, потому что... потому что теперь Левак уж точно знал, что Адамант должен принадлежать ему. Адамант должен стать ЕГО "трофеем". — Ну, детка, готов?.. Он впился пальцами — наверняка до синяков — в бедра СВОЕГО "трофея" и вошел в него одним сильным движением. * * * Использованный презерватив Левак выкинул в окно, быстро привел в порядок себя и улыбающегося Адаманта, лег рядом с ним и, обняв за талию, собственнически прижал к себе. Адамант уже находился где-то на грани между реальностью и царством сновидений, а потому Левак поспешил выполнить самый последний пункт своего гениального плана. Свободной рукой он взял свой КПК и отправил заранее подготовленное сообщение. — Не спи, детка, сейчас тебе придет сообщение. — Не хочу. — Надо. — Дурацкое слово, — не открывая глаза, невнятно пожаловался Адамант. — Только одно сообщение. И можно будет спать. — Ну... хорошо, — вздохнул Адамант и действительно, как только его КПК призывно пискнул, сразу же за ним потянулся. "Разбудил", нажал "читать" и пару секунд ничего не выражающим взглядом смотрел на короткий текст. — Да, ты этого хочешь, — прошептал Левак, губами почти касаясь его уха. Адамант, чуть вздрогнув, занес палец над КПК и... нажал "да". "Ответ отправлен", — отчиталась система. Левак прикрыл глаза, чувствуя, как по всему телу разливается обжигающе-горячая волна из смеси удовлетворения, облегчения, счастья, предчувствия, и с силой сжал кулак, стараясь успокоиться, сдержаться, унять бешеное желание вскочить на ноги и во всю глотку заорать: "Да, мать вашу, я сделал это!" А когда он, справившись с собой, наконец-то открыл глаза, Адамант уже сладко спал. *~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*