Ты мне нужен. Единая книга

* * * Тяжело отдуваясь, Левак повалился на спину и уставился в небо. Рядом Беркут уже поднялся и стряхивал пыль с и так не слишком чистой куртки и штанов, но Левак его игнорировал. Благодарить своего спасителя бродяга и не думал, сейчас он был занят другим, гораздо более важным делом: он лихорадочно соображал, как можно использовать только что обнаруженную информацию. "Оказывается, святой Беркут, даже у тебя есть слабости", — с удовольствием размышлял Левак. Беркут для Левака с самой первой встречи был этаким раздражающим идеалом бродяги. Из тех, что постоянно маячат перед глазами и всем своим видом каждую минуту напоминают, какое ты ничтожество. И всё у таких идеалов чисто-гладко, и придраться не к чему, ни единой зацепочки. Как-то попытался Левак у своих дружбанов-приятелей выспросить, кто такой этот Беркут, но ничего стоящего так и не узнал. Да, говорили, видели мы его, помог он нам от тушканов отбиться, из лужи вызволил, аптечкой поделился, на схрон указал... просто добрая, мать его, фея какая-то, а не бродяга. На этом месте своих измышлений Левак обычно сплевывал, но лежа на спине провернуть это было затруднительно. А вот компромата на Беркута нарыть никак не удавалось. Да что там "компромата" — даже сигналов о помощи от Беркута никогда в сеть не поступало, и клановских нашивок на его одежде не было. Просто не человек, а сплошная загадка. В эти его "бродяга, как и все" Левак давно уже не верил, наверное, потому и цеплялся за него как только мог, в приятели набивался. Не оставляла Левака идея, которая со временем переросла в уверенность, что, если Беркута расколоть, подловить на чем-нибудь, можно сорвать солидный куш. Такие загадочные личности щедро платят за сохранение своих тайн. И вот пожалуйста — есть, есть зацепка, которая вполне может стать инструментом получения этого самого "куша". Остается только придумать, как это обставить. Но это уже дело техники, главное он уже знает: у идеального Беркута есть слабость. "Слабость" эта как раз опустилась сейчас на колени рядом с Леваком и принялась осматривать его разодранную штанину. — Левак, сколько ты уже по Междуземью ходишь? — явно недовольно спросила "слабость". Нет, этого допускать нельзя. — Немало, детка, — по возможности ласково отозвался Левак. Адамант нахмурился: наверняка из-за "детки". "Но это вполне можно списать на беспокойство за владельца", — довольно подумал Левак. — Хорошо, спрошу по-другому, — в том же тоне продолжил Адамант. — Ты хоть раз проходил топи? Если проходил, должен же знать, что нельзя... Договорить ему не дал Левак, приподнявшись и грубо поцеловав в губы. Адамант было дернулся назад, но Левак придержал его за затылок. "А это — на неожиданность", — продолжал размышлять Левак и, не отрываясь от губ своего "трофея", кинул взгляд украдкой на Беркута. Но Беркут на них уже не смотрел, он что-то быстро набирал на КПК. — Всё же обошлось, детка, не волнуйся так за меня, — усмехнувшись, достаточно громко сказал Левак. У Беркута дрогнула рука. — За тебя? — почти неслышно переспросил Адамант, но ответа он и не ждал. Он заметил, на кого был направлен взгляд Левака, а потому занимал его сейчас совершенно другой вопрос. "Левак оценивает реакцию Беркута? Это уже что-то", — едва заметно улыбнулся Адамант. Это уже что-то. * * * — Беркут говорит, надо идти к ближайшему мосту, — прочитав сообщение от бродяги, Аарон посмотрел по сторонам и указал на едва заметную отсюда линию, пересекающую овраг. Джес прищурился: — Далеко. — Выбора нет. Идем. Джес послушно кивнул, но не успел он и шагу сделать, путь ему преградила сильная рука. Программист непонимающе взглянул на спутника. — После меня, — пояснил Аарон. — Но... — Джес посмотрел под ноги, заболоченный овраг обрамляли полосы абсолютно сухой каменистой земли, лишь метрах в десяти от края почти сплошной полосой тянулся кустарник, — но здесь безопасно. — "Сухо" — не значит "безопасно", — ответил Аарон и задумался, надо ли развязывать соединяющую их веревку. В конце концов, решил, что надо (если нападут твари, Джес сможет убежать, а Аарон его прикрыть), и потратил минуту на распутывание всех узлов. — Всё. Идем, — отдав веревку Джесу, Аарон взял в руки автомат. Джес не слишком внимательно смотрел под ноги, уже привыкнув доверять впереди идущему, а потому частенько поглядывал на тот берег оврага, по которому к тому же мосту шли товарищи. Снова впереди Беркут, сразу за ним Линс и его высочество, а Левак и Адамант на небольшом отдалении. "Наедине хотят побыть, — размышлял Джес, — конечно, Левак сейчас чуть не погиб..." И вроде бы знал он, что рассуждает правильно, но за Беркута все равно было обидно. Да, может быть, Джес не самый общительный человек, и в обществе "железяк" ему комфортнее, чем в обществе людей; может, изъясняется он порой непонятно, путается, сбивается от избытка внимания и не умеет считывать с мимики и жестов эмоции, но ведь не дурак же он. Далеко не дурак. Вот и становилось за сильного, волевого, непробиваемого Беркута... обидно. Джес вздохнул. Громче, чем намеревался. Аарон остановился и резко обернулся: — Что такое? Джес почти налетел на него. — А? Нет, ничего. Я... просто... — взгляд невольно вернулся к товарищам. Аарон заметил это, кивнул и вновь отвернулся, чтобы продолжить путь. Джес ждал, что он что-нибудь скажет, но так ничего и не дождался. Утекали минуты, метр за метром сокращалось расстояние до моста, шаг за шагом Джес придумывал всё больше причин, из-за которых Адамант мог выбрать Левака, но начинались они все с фразы: "Если бы Левак..." В конце концов, Джес обреченно покачал головой: нет, так не пойдет. Даже если известен алгоритм решения задачи, верный ответ найти не получится, потому что... — ...нет необходимых исходных данных, — пробормотал Джес. Погрузившись в свои думы, он не заметил ни того, что начал рассуждать вслух, ни того, что у его спутника на губах появилась улыбка. — Пытаешься понять, почему Адамант выбрал Левака? — Мм? — отвлекся от раздумий Джес. — О. Да. Я снова говорил вслух? Изви... — Ничего. — Я проанализировал действия Адаманта, — поощренный тем, что не он начал этот разговор, продолжил Джес, — но... не могу прийти к однозначному выводу. Правдоподобному, я подразумеваю. Мне казалось, после стольких лет бегства Адамант стал бы "трофеем" только в том случае, если бы его об этом попросил любимый человек... — Аарон снова улыбнулся, на этот раз Джес это заметил и расстроился: — Я глупости говорю, да? — Нисколько. Джес немного помолчал, в нерешительности покусывая нижнюю губу, но все же не выдержал и продолжил. — А Левак... Я не заметил в их взаимодействии друг с другом ничего... настоящего. Я, наверное, снова глупости говорю, — вдруг заторопился программист, — я не очень хорошо в этом разбираюсь, но, мне кажется, искренних чувств друг к другу у них нет. А Беркута... жалко, — неожиданно закончил он вполголоса. — Только при Беркуте не заикайся о жалости, хорошо? — серьезно произнес Аарон. — Я понимаю, — вздохнул Джес. — Но... но ему же плохо. Даже я это вижу. Почему же он не может поговорить с Адамантом? Или... или я ошибаюсь... он... не хочет... Аарон оглушительно чихнул, окончательно сбивая Джеса с мысли. — Будь здоров. Аарон кивнул вместо "спасибо": — По поводу Беркута: не думаю, что тут дело в "хочет" или "не хочет". — А в чем? — В "не имеет право". Джес обдумал эти слова: — Ты знаешь, кто такой Беркут? — Догадываюсь. Но я могу ошибаться, поэтому говорить пока ничего не буду. — Не имеет право... — задумчиво протянул Джес. — Не имеет право становиться владельцем "трофея"? Аарон кивнул. — Даже если Адамант стать его "трофеем"... захочет? Аарон снова кивнул. Джес опустил глаза и рассеянно пнул камушек. Камушек случайно угодил Аарону в ногу, Джес почти этого ожидал. Аарон замер. — Пр-прости, — поспешил извиниться Джес. Аарон отмахнулся: — Просто сообщение. Он достал из кармана КПК, быстро прочел текст и... не делая резких движений, медленно присел, положил автомат на землю, снова встал и, рукой задвинув Джеса себе за спину, сделал шаг назад, отдаляясь от оружия, а заодно и от плотной стены кустов. . [PDA_Berkut -> PDA_Sedoj] Седой, я засек сигнал. Рядом с вами оборотень. Не паникуй. Медленно положи автомат на землю и отойди. Он к вам выйдет. Днем оборотень атаковать не будет, если его не провоцировать. Выражайся односложно. Не давай Чудику говорить. Джес глянул под ноги и вдруг понял, что от края пропасти их отделяют каких-то жалких два шага. Захлебнувшись неожиданной волной паники, Джес зажмурился и прижался к своему единственному спасению, обхватил его руками, намертво вцепился пальцами в куртку. Аарон крайне удивился такой реакции, но виду не подал и, даже наоборот, попытался успокоить. — Всё хорошо, — он ладонью провел по крепко сжавшим его талию рукам и, согревая, погладил похолодевшие пальцы. Джес распахнул глаза, от прикосновения вмиг придя в себя, но даже смутиться не успел: в кустах началась какая-то возня. Пронзительно запищали зверьки-следопыты, все это время не оставлявшие их в покое, затряслись-затрещали ветки, послышался едва различимый утробный рык. Джес выглянул из-за плеча Аарона и невольно выдохнул: "Ой". Раздвинув пышные лапы кустов, к ним вышел мужчина. Невысокий, кряжистый, с непропорционально длинными руками и слишком массивными выступающими челюстями. Абсолютно голый. Хотя темные волосы, покрывающие всё тело, почти заменяли ему одежду. Почти. Джес склонил голову набок. — Не тфая террийторий, челофек, — между тем низким голосом заговорил незнакомец. — Мы просто здесь пройдем, — медленно ответил Аарон. — Мы никого не тронем. — Пройсто, — повторил мужчина, и Джес готов был поклясться, что в его голосе прозвучала насмешка. — Кого ты убифайт уше, челофек? — кивком указал он на оружие. Аарон помедлил, но в итоге ответил честно: — Церберов. — Цейбе... — мужчина даже не стал договаривать незнакомое слово, Аарон это понял. — Собак. — Собайчкоф? — задумался незнакомец и вдруг благосклонно кивнул: — Собайчки метят террийторий. Собайчки не фкусный. На это, видимо, Аарон не придумал, что ответить. Невысокий человек (хотя, скорее всего, не человек, решил Джес) еще с минуту их разглядывал, а потом отвернулся и полез обратно в кусты. Лишь напоследок оглянулся через плечо: — Если ты убифайт обойротен, челофек, гофорийт мне, где. Йа искайт обглоданай кости и брайт себе клыки. Не дожидаясь ответа, он ушел. Аарон расслабился. Только после этого Джес понял, насколько на самом деле тот был напряжен. А еще понял, что до сих пор цепляется за него, как за спасательный круг посреди бушующего моря. Джес покраснел и поспешно убрал руки. — Быстро к мосту, — подбирая автомат, как ни в чем не бывало приказал Аарон. Джес благодарно улыбнулся. Не глядя, впрочем, на спутника. * * * Левак держал его за руку. Некоторое время Адамант всерьез размышлял, не тронулся ли Левак умом от пережитого стресса, но скоро всё встало на свои места. Левак осторожно наблюдал за Беркутом и даже не подозревал, что за ним самим наблюдает Адамант. А Адамант подмечал все детали, припоминал, с чего это началось, и делал выводы. Многообещающие выводы. Единственное, с чем Адаманту оставалось определиться, так это с вопросом: нужно ли ему самому это? Нужно ли провоцировать Беркута на реакцию... в надежде, что эта реакция все-таки последует. Ведь Левак может ошибаться. На Адаманта Беркуту может быть глубоко плевать, ведь за весь же день даже ни разу не взглянул... зараза такая. А Леваку просто что-то показалось, примерещилось, привиделось, примечталось... Задумавшись, Адамант не сразу заметил, что все остановились, лишь рывок за руку вернул его в реальность. — Стоим, ждем, — проронил Левак. Адамант оглянулся. Беркут находился у самого края пропасти и в бинокль наблюдал, что происходит на той стороне оврага; остальные тоже вооружились оптикой. — Что там? — спросил Адамант. — Оборотень, кажется, — равнодушно отозвался Левак. Оборотень? На той стороне? Но там же Седой и Чудик! Адамант попытался освободить руку, но чужие пальцы сжали ладонь еще сильнее. Адамант невольно поморщился от боли. — Не дергайся. Нормально всё. Адамант прищурился и, пользуясь тем, что Левак не отрывался от бинокля, решил рассмотреть повнимательнее своего... да, владельца. Смотрел и думал: "Какого черта я даже прикасаться ко мне ему позволяю?" Интуиция никогда Адаманта не подводила, и сейчас она настойчиво нашептывала: Левак — трус, Левак — неуверенный в себе бродяга-неудачник, не умеющий слышать, видеть, чувствовать Междуземье, у него нет авторитета, нет уважения и, судя по клановским нашивкам, даже в родном клане Левак — никто. И тут Адамант понял, наконец, зачем на самом деле он нужен был этому бродяге-неудачнику. "Ты же за мой счет, скотина ты последняя, решил о себе заявить, — на удивление спокойно подумал Адамант. — Захотелось оставить свой след в истории, да, Левак? В элиту вознамерился влезть? Место под солнцем застолбить? А сам для этого ты ничего не пытался сделать, а? Ох, Левак, а ты ведь зря со мной связался". — Я ж говорил, нормально всё. Вон, по мосту уже скачут, — отчитался, убирая бинокль, Левак. Адамант посмотрел на мост, но взгляд сам собой уперся в стоящего на прежнем месте Беркута. По поводу Беркута интуиция скромно помалкивала, поэтому Адамант обратился к другим чувствам... и почему-то даже страшно немного стало от вспыхнувшей надежды, почти необоснованной надежды. — Идем, — Левак потянул его за руку. Адамант снова поморщился. "Зря, Левак, очень зря. Ты стараешься показать, что всё у нас хорошо. Интересно, а что произойдет, когда я покажу, что это далеко не так? Об этом ты не подумал, а, Левак? Зря". Необоснованной? Почти? Рискнуть? "А что, в конце концов, я теряю?" * * * Впереди бушевала гроза. И ветер дул в их сторону. Беркут не стал рисковать и заблаговременно остановил отряд в очередном редком перелеске. Еще даже не начали сгущаться сумерки, а они уже соорудили на ночь убежище: из веток сложили шалаш и накрыли его сверху непромокающими уни-одеялами. Беркут сказал, что если гроза все-таки до них доберется, этого будет вполне достаточно: даже местные твари не охотятся в дождь. Но только последнее уни-одеяло было закреплено, ветер сменил направление и погнал грозовые облака на юг. — Остаемся на месте, — ответил Беркут на вопросительные взгляды товарищей. — Всё может поменяться еще не раз и не два. Спорить и отказываться от неожиданной передышки никто даже не думал. * * * Беркуту оставалось установить последнюю растяжку, чтобы "замкнуть периметр", и только он приметил подходящее местечко, за спиной звонко треснула ветка. Беркут отпрыгнул в сторону, упал на землю и, перекатившись, выставил перед собой винтовку, еще мгновение и... — Седой, твою мать! Ты соображаешь, что ты творишь?! Аарон рефлекторно поднял вверх пустые руки и, не удержавшись, усмехнулся: — Неплохо. Беркут с усилием воздержался от очевидного ответа на этот комментарий. — Ладно, прости, больше не повторится, — Аарон предложил бродяге руку. Беркут вздохнул, опуская оружие: — Забыли. Он дружески ударил по протянутой ладони, но поднялся без посторонней помощи. — Зачем искал? — без предисловий начал Беркут. Аарон помолчал, бродяга не стал ждать ответ и начал устанавливать последнюю растяжку. — Монарх сказал, ты знаешь, кто мы. Беркут отвлекся на минуту и внимательным взглядом окинул Королевского Наставника. Наконец, усмехнулся: — "Сэром" называть не буду. Аарон пожал плечами, с легкостью выдержав "испытание взглядом": — Да меня "сэром" никто еще не называет, пока только студенты — "мастером". Это поколение принцев выросло, ждем следующего, — и чуть улыбнулся своей шутке. Беркут кивнул и вернулся к прерванному занятию. Но Аарон действительно искал бродягу с определенной целью: — Я по долгу службы общаюсь с эсбэшниками. И с военными. Настала очередь Беркута пожимать плечами: — Я тоже, бывает, общаюсь и с теми, и с другими. Приходится. И что? — Так я прав? Беркут не отвечал, пока не закончил с растяжкой. Потом поднялся с одного колена, повернулся к Аарону, пристально посмотрел ему в глаза: — Чего ты хочешь, Седой? Медаль за сообразительность? Премию за использование мозгов по назначению? Скажи, я сделаю всё, что в моих силах. Аарон спокойно покачал головой: — Да нет. Просто хотел проверить: законченная ты сволочь, как о вас говорят, или все-таки что-то человеческое в тебе еще осталось. Беркут отвел взгляд в сторону. — Лучше бы не осталось, — внезапно вполголоса сказал он. — Зря ты так. — Зря? — вновь посмотрев ему в глаза, опасно прищурился бродяга. — Зря, — бесстрашно подтвердил Аарон. — Сейчас ты просто тень. А когда-нибудь ты пробовал жить? Жить, а не существовать, бродяга. Разные вещи. — А откуда тебе знать, кто "живет", а кто "существует"? Между ними повисла напряженная тишина, но буквально через пару мгновений ее вдребезги разбил приглушенный крик: "Подонок! Что ты делаешь?!" Кричал Линс. Аарон и Беркут сорвались с мест и кинулись к шалашу. * * * Линс и Чудик сдерживали разъяренного Монарха, Левак угрожающе нависал над лежащим на земле Адамантом. Беркуту хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию. Не медля ни секунды, он подскочил к Леваку со спины, схватил его за плечо и, дернув, развернул к себе лицом. Кулак, появившийся перед глазами, для Левака стал полной неожиданностью, он не успел среагировать, не успел закрыться, его спасло лишь то, что после первого удара Беркут опомнился и его от себя отшвырнул. — Левак, подонок, как ты смеешь его бить?! — подливая масла в огонь, снова закричал Линс. — Он мой! — держась за разбитый нос, ответил Левак, но смотрел он при этом на Беркута. — Я могу делать с ним всё, что захочу! А у вас нет права вмешиваться! Беркут выдохнул и, явно сдерживаясь, почти прорычал: — Неверный ответ. Левак вытер кровь и с вызовом посмотрел на соперника: — Это не твое дело, бродяга. Мы уж как-нибудь без тебя разберемся. Беркут взглянул на Адаманта, но тот лежал лицом вниз. Беркут не видел его глаза, не мог убедиться, правильно ли поступает, но уже не мог отказаться от принятого решения: он шел ва-банк. — И снова — неверный ответ, — повторил Беркут. — Бери нож, ублюдок. — Ты не... — Бери нож. В поединках за "трофей" запрещено было огнестрельное оружие; лишь владельцы имели право использовать ножи, претенденты же и вовсе вынуждены были обходиться голыми руками. Что означают слова Беркута, понимал сейчас только Адамант, остальные могли лишь догадываться. — Уведите Адаманта, — пока Левак доставал оружие, распорядился Беркут. Линс взглянул на принца, проверяя, достаточно ли тот успокоился, чтобы можно было оставить его на попечение Чудика, и, удовлетворившись результатом осмотра, поспешил к Адаманту. Адамант всё еще лежал на земле и на приближение Линса никак не отреагировал. — Так, драгоценный наш, давай-ка отойдем подальше, — Линс помог ему подняться и отвел его в сторонку. До конца верный своей роли, Адамант тяжело осел на землю и спрятал лицо в ладонях. Линс готов был поклясться, что таким образом он просто приготовился наблюдать за поединком сквозь пальцы. Линс пристроился рядом и обнял его одной рукой за плечи. — Не переживай так, — прошептал Линс. — У Левака нет шансов. — Когда ты понял? — тихонько откликнулся Адамант. — Сразу почти. Да и не нужен мне, в отличие от некоторых, — кивок в сторону вставших друг напротив друга бродяг, — целый день на переваривание информации. Адамант ничего не ответил, потому что поединок начался. * * * Схватка затягивалась. Как оказалось, Левак весьма неплохо управлялся с армейским ножом, к тому же он сразу ушел в глухую оборону, и Беркуту быстро закончить поединок не удалось. Что было только на руку Леваку, потому что с каждой пройденной минутой, с каждой новой атакой больше выматывался Беркут, нежели он. Закончилось тем, что Левак подловил Беркута на отходе и сумел зацепить его лезвием. Беркут упал на одно колено и схватился за левую щеку, сквозь его пальцы засочилась кровь. Тут уж даже Адамант бросил свое притворство и вскочил на ноги, намереваясь кинуться к раненому, но Линс в последний момент успел его удержать. Левак уже чувствовал себя победителем, с ножом наготове он подошел ближе к поверженному противнику: — Сдаешься, бродяга? — Мечтай, ублюдок, — только и ответил Беркут, на мгновение хищно ухмыльнувшись. И стало понятно, что, уверовав в свою победу, Левак совершил самую большую свою ошибку. Беркуту хватило и секундного замешательства противника, чтобы сбить его с ног, обезоружить и приставить лезвие отобранного ножа к его горлу. — Сдаешься, бродяга? — издевательски повторил Беркут. Левак попытался вжаться в землю, уходя от впившегося в кожу холодного металла, но Беркут не намерен был его убивать. Пока, во всяком случае. КПК Беркут всегда носил при себе, и сейчас ему не составило труда одной рукой достать его из кармана и набрать текст. Почти сразу из рюкзака Левака послышался сигнал-извещение о принятом сообщении. — Дайте ему КПК, — сказал Беркут. Линс поспешил исполнить просьбу. — Ответишь "нет", считай, что покойник, — негромко произнес Беркут, когда в руку Левака был вложен его КПК. . [PDA_CORE -> PDA_Levak] Ты признаешь поражение в поединке за принадлежащий тебе "трофей"? Левак медлил, Беркут сильнее нажал на нож. — Чего ждешь, ублюдок? — Чтоб ты сдох. — Все там будем, — философски ответил Беркут. — Но ты, похоже, меня опередишь, — из-под лезвия потекла тонкая струйка крови. — Стой! — перепугался Левак, поднес руку с КПК к глазам и отправил "да". — Отпускай. — Подождешь. Одновременно "ожили" КПК принца и Аарона. — Что мы должны сделать? — спросил Наставник. — Подтвердите, что победа была одержана честно, — наконец-то немного расслабляясь, проинструктировал Беркут. — Готово, — кивнул Аарон. — Готово, — эхом повторил Кристиан. Беркут поднялся, с залитым кровью лицом выглядел он неважно: — А теперь убирайся. И чтобы я никогда больше тебя не видел. Левак, приподнявшись, сел, провел рукой по шее, потом встал, слегка пошатываясь: — Ты еще об этом пожалеешь. — Пожалею, что отпускаю тебя живым? — тут же прищурился Беркут и продемонстрировал все еще находящийся у него нож: — Могу это исправить. Или ты еще думаешь, что я святой? — Нет! — вдруг к нему подскочил Адамант и двумя руками вцепился в его предплечье. — Поединок закончен! Теперь ты не можешь убить его безнаказанно! Беркуту захотелось рассмеяться: "Да, черт возьми, могу!" Но тогда он посмотрел на взволнованного Адаманта, увидел в его глазах неподдельное беспокойство, и не за Левака беспокойство, потому что на бывшего владельца Адамант даже не взглянул, а за него, за Беркута, и вдруг понял, что же он такое сейчас сотворил. — Ты прав, — глядя прямо в серые глаза, медленно ответил Беркут, — теперь не могу. — Уходи, Левак, чего ты ждешь? — через минуту нарушил тишину голос Линса. — Где аптечка? — тут же опомнился Адамант. * * * — Зачем вы меня держали, я бы... — Крис, ну ты как маленький, честное слово. Не для тебя этот спектакль был разыгран, — Линс не стеснялся использовать их настоящие имена, потому что у шалаша они остались вчетвером: Левак убрался, наконец-то, восвояси, а Адамант подхватил аптечку и увел куда-то несопротивляющегося Беркута. — Спектакль? — переспросил принц. Линс снисходительно улыбнулся: — Конечно, спектакль. Не думал же ты, что всего лишь от одной пощечины можно падать с такими спецэффектами, — для наглядности, он замахал руками, подражая картинному полету в исполнении Адаманта. Кристиан нахмурился, задумавшись: — Так зачем же ты тогда так орал? — Я подыгрывал, — пожал плечами Линс. — Я же не знал, что там Адамант наговорил Леваку, эта сволочь ведь и лежащего могла ударить, так что надо было скорее Беркута вызывать. — Значит, спектакль... — Да, Крис, — усмехнулся Линс, — только смотри Беркуту не проболтайся. Пусть и дальше думает, что это он у нас весь из себя такой красавец-мужчина, рыцарь в сверкающих доспехах — дракона убил, принцессу спас... Ой, — Линс прикусил язык. — А вот об этой части не проболтайся Адаманту. Кристиан с усмешкой покачал головой: — Когда ты, наконец, научишься думать перед тем, как что-то сказать? Линс отмахнулся по привычке: — Мне платят за то, что я "говорю", а не "думаю". — Это спорно, — не согласился принц, и на этом беседа оборвалась. Формально "прощения" никто из них никогда не просил: просто, кто первый заговорил, тот, считай, и извинился, и больше внимание на этом не заостряли. Так что о глупой ссоре теперь можно было забыть, и оба это понимали. — Не расскажешь? — как бы между прочим обронил Кристиан. Линс вздохнул и мельком глянул на товарищей. Чудик что-то читал в КПК, Наставник рядом с ним чистил оружие; если говорить не громко, они их разговор не услышат. — Давно это было... — начал Линс, но вдруг сложил руки на груди и с вызовом приподнял бровь. — Слушай, мой лучший друг — гей. Неужели ты не думал, что мне просто интересно было узнать, что ты в этом находишь? Кристиан покачал головой: — Идиотская мотивация. — Ты считаешь? Могу не рассказывать. — Рассказывай. — Помнишь тот визит в Кардинию? Ты тогда еще не смог поехать, а меня твой папенька для подстраховки взял... — Я как чувствовал, что это была плохая идея... — Ну почему же, — усмехнулся Линс. — Кардинцы же не знали, что я понимаю их язык, вот и попытались с помощью этого своего переводчика надурить нас на несколько тысяч. Я тогда спас вашу казну! Хм... часть, по крайней мере. — Молодец, — неподдельно улыбнулся Кристиан. — Только от темы не уходи. — Я не ухожу. Ну, и решили кардинцы, как и положено, подписание договора отпраздновать, прием устроили. Ничего так получилось, с размахом. Блюда национальные, вино сносное, менестрелей целый полк согнали, сливки общества местного собрались... — И? — Он на меня весь вечер смотрел, этот... отпрыск древнего аристократического рода. А мне как раз тогда эта идея покоя не давала: "Может, попробовать?" Вот я и решил... а чем не вариант?.. — И? — повторил Кристиан. Но Линс вдруг помрачнел. — А вот без "и". Я захотел, я попробовал, сравнил, сделал выводы. А о моем выборе тебе известно, — резко расхотев обсуждать эту тему, Линс достал из кармана какой-то запечатанный флакон и показал его другу: — Как думаешь, что это? — Не знаю. Откуда это у тебя? — У Левака... ээ... позаимствовал. — Ты украл у Левака?.. — нахмурился Кристиан. — Не украл, — запротестовал Линс, — а... ну хорошо, украл. Да он все равно не заметит, у него в рюкзаке целые залежи этих флакончиков. Я видел, когда КПК доставал. Мне интересно стало, вот я один и взял... Линс покрутил свою находку в пальцах, внимательно рассматривая ее со всех сторон, и уже хотел сковырнуть пробку, но Кристиан успел вовремя — выхватил флакон до того, как он был распечатан. — Линс!! С ума сошел?! Никогда не открывай подозрительные предметы! Не открывай, не нюхай, не пей, не ешь... — Я понял, понял, — замахал руками Линс. — Но интересно же! Кристиан строго посмотрел на друга, но этот взгляд не возымел ровным счетом никакого эффекта. Кристиан, сдаваясь, вздохнул: — У Беркута спросим. Когда вернутся. * * * Склонившись над безропотно сидящем на камне "пациентом", Адамант аккуратно обрабатывал его щеку: сначала антисептическим составом, затем заживляющим. — Шрам останется? — наконец, нарушил затянувшееся молчание Беркут. — Нет. — Жаль. — Жаль? Беркут криво усмехнулся, стараясь не потревожить рану: — Шрамы украшают мужчину, разве нет? Что ж, видно, не быть мне дважды писанным красавцем. Адамант лишь хмыкнул: это было не смешно. Но потом вдруг подумал: Беркут на самом деле может переживать по поводу своей внешности, а точнее — якобы уродующего его шрама. "Глупости какие", — неверяще покачал головой Адамант. Или все-таки не глупости?.. — На комплименты нарываешься? — с легкой дразнящей усмешкой поинтересовался Адамант. — На комплименты? — фыркнул Беркут. — Нет уж, уволь. Разговор прервался. Адамант уже почти закончил с его щекой, оставалось только заклеить порез пластырем. Зная это, Беркут экспериментально обнял его одной рукой за талию; никакой реакции не последовало. — Всё. Готово. Шрама не будет. Беркут кивнул и кончиками пальцев свободной руки провел по заклеенной щеке. Острой боли уже не было, остался лишь терпимый дискомфорт. — Спасибо. — Пожалуйста, — Адамант чувствовал себя крайне глупо: в пальцах он сжимал неиспользованные полоски пластыря, но положить их в аптечку не мог, потому что для этого нужно было нагнуться, а чужая рука на талии этому мешала... "А с какой стати меня вообще волнует сейчас пластырь? — в конце концов, решил Адамант. — Господи, я что, нервничаю?.." Беркут поднялся с камня, но вместо того, чтобы отпустить Адаманта, обнял его еще и второй рукой, привлекая к себе поближе. — Ты ведь понимаешь, что сейчас произошло, правда же? — Догадываюсь, — расслабляясь, усмехнулся Адамант и поднял, наконец, глаза на своего... владельца. И с легким удивлением про себя отметил, что мысль о "владельце" больше не вызывает столь яростного протеста, как это было с Леваком. Странное чувство, решил он. — Кажется, нам надо поговорить, — продолжил Беркут. — Кажется. — Да. Ты не послал меня... к дьяволу сразу же. Выходит, я даже могу на что-то надеяться? — Если сотрешь с губ эту самодовольную ухмылку, вполне возможно. — Это не "самодовольная ухмылка", а "робкая полуулыбка". — Серьезно? Буду знать. — Знай. — Хорошо. — Хорошо. Адамант уже не понимал, о чем они говорят, Беркут очень медленно склонялся — всё ниже и ниже с каждым произнесенным словом — и, наконец, соединил их губы. Никогда Адамант не думал, что даже столь невинный поцелуй может быть таким приятным, но, когда Беркут отстранился, со смущением поймал себя на том, что потянулся вслед за ним. — Значит, ты на меня не рассержен? — почему-то шепотом спросил Беркут. — За что? — За то, что... так получилось с Леваком. От этих слов Адамант даже в себя пришел, позабыв о поцелуе, и приложил ладонь ко лбу "пациента". — Хм, не должен же... — Что не должен? — нахмурился Беркут. — Ты не так много крови потерял, бред не должен был начаться. — Не смешно. — Вот и я так думаю. — Я задал вопрос. — Беркут, — вздохнул Адамант, убирая руку, — слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз и повторять не буду ввиду отвратительнейшей очевидности данного факта... Беркут никак не отреагировал на количество содержащегося во фразе яда. — Я никогда не хотел быть "трофеем" Левака. — Но... — Пожалуйста, — перебил его Адамант, догадываясь, каким будет следующий вопрос, — давай поговорим об этом не здесь и не сейчас. Беркут внимательно изучил его глаза и уступил. Адамант решил сменить тему и осторожно погладил кончиками пальцев рукав его куртки. — У тебя нет клановских нашивок. Почему? — Я не состою ни в одном клане. Этого Адамант и боялся. Это было не то чтобы плохо... это было очень плохо. — Послушай, я должен точно знать, чего ты хочешь. Адамант вновь посмотрел ему в глаза. — Я не смогу вернуть тебе свободу, — продолжил Беркут. — Если я откажусь, тебя заставят уйти. А если ты хочешь, чтобы я тебя с кем-нибудь свёл... — Пожалуйста, замолчи, пока не наговорил лишнего. Я всё это знаю. А по поводу "свёл"... я уже сделал свой выбор. Только... — Что "только"? — Мне нравилась моя жизнь. Нравилось ходить по Междуземью, когда мне того хотелось, нравилась свобода, самостоятельность, но... у меня был дом. Я не "бегал" в полном смысле этого слова, просто... жил с оглядкой. А теперь... — Адамант снова погладил то место, где должны были находиться нашивки; обычного бродягу-одиночку, заполучившего такой престижный "трофей", никогда не оставят в покое. — А теперь придется "бегать"... буквально. Беркут с минуту что-то обдумывал и, в конце концов, решительно кивнул: — "Адамант". — Что? — Я никогда не умел придумывать названия, — пояснил Беркут. — Клан "Адамант", как звучит? — Честно? Отвратительно, — даже против воли усмехнулся сероглазый бродяга. — Представь, будут говорить: Беркут — лидер Адаманта. Ужасно. — Хорошо, предложи ты что-нибудь, — ничуть не обиделся Беркут. Адамант прикусил губу. Он не хотел, не хотел придумывать название для будущего клана, лидером которого непременно стал бы Беркут: зачем мечтать о несбыточном? Ведь так будет только хуже, больнее; надо уметь жить "по средствам". Но глядя на улыбающегося, даже несмотря на порезанную щеку, бродягу, Адамант неожиданно понял: каждый имеет право на свою собственную прекрасную сказку. — Скажем... "Серые птицы". — Не пойдет, — покачал головой Беркут. — Слишком длинно. Клановцев все равно будут называть либо "серыми", либо "птицами". Лучше определиться сразу. — Тогда решай. — "Серые". Хорошее название. Адамант лишь кивнул, так и не сумев ничего на это ответить: да, вот она, их несбыточная прекрасная сказка... их "Серые". — Что мы будем делать дальше? — боясь, что голос его подведет, едва слышно прошептал Адамант. Беркут поцеловал его в висок: — Попробуем жить. Не "существовать" или "жить с оглядкой", а просто... жить. *~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*