Ты мне нужен. Единая книга

5 декабря 3742 года. Междуземье. Временный лагерь клана Серые. * * * Минут двадцать уже Лис пытался выяснить, что за чертовщина творится в этом идиотском Междуземье. Нет, конечно, на успех он не надеялся (все-таки пока еще в своем уме), но назойливая мыслишка "надо что-то делать" неотступно крутилась в голове аж с позавчерашнего вечера, и это сильно действовало на нервы. Ведь и вправду надо. Ну, вот он и делал. Сидя на матрасе по-турецки и сжимая в каждой руке по телефону (свой и Аарона), он вот уже двадцать минут пытался дозвониться с одного на другой. Ничего не выходило. Что бы он там ни менял в настройках, ничего не выходило. Дурацкие помехи! Хотя — вот странно — сообщения отправлялись и принимались без проблем. Но разве не будет странным, что он общается только по SMS? Дария же думает, что он сейчас в Гром-Замке, а там со связью проблем нет. Она, кстати, уже пыталась дозвониться до него вчера вечером, но телефон отчитался лишь о пропущенных вызовах. Как бы не нарваться на скандал... "Вам этот отпуск точно в кругленькую сумму обойдется, господин Королевский Наставник, — мысленно позлорадствовал Лис. — Вы ведь догадываетесь, кому я счет выставлю за моральный ущерб..." Не выпуская телефон из руки, рыжий устало провел тыльной стороной ладони по лбу, заодно убирая упавшую на глаза длинную челку. Нужна причина. Срочно нужна причина. Почему он не может позвонить? Сорвал голос? Где? Как вариант — на стадионе. Но вариант этот не выдерживает никакой критики. Во-первых, близ Гром-Замка стадионов нет. Во-вторых, это Аарон у них заядлый болельщик, а вовсе не он. Конечно, он другу составляет компанию время от времени, вот только особого удовольствия в активном болении (срывании связок, то бишь) не находит. И Аарон, кстати, тоже. Хотя бы потому, что странными (по меньшей мере) выглядели бы подобные вопли из VIP-ложи... Итого — "сорвал голос" не подходит. Что еще? Простудился, охрип, больно говорить? Тогда Гром-Замку придется обороняться от атакующей его орды докторов и целителей с Дарией во главе. И долго замок не выстоит, к гадалке не ходи... Что еще?.. Вдруг с улицы, от входа, послышались знакомые голоса. Лис быстро сунул оба телефона под одеяло, прикрывающее его колени, и схватил лежащий рядом КПК с предусмотрительно наполовину разложенным пасьянсом. Он не обознался, буквально через секунду в палатку зашли Чудик и Сержант. — Доброе утро, — Лис изобразил одну из лучших своих улыбок. Действовало это безотказно. Вот как сейчас, к примеру. Сержант быстро огляделся, проверяя, наверное, нет ли поблизости Аарона, и усмехнулся, убедившись, что Лис здесь один. — Утро, — ответил он и, уже не отводя пристального взгляда от сидящего рыжего, направился к нему, напрочь при этом позабыв про Чудика, замершего недалеко от входа. Вид у программиста был растерянный, даже рот чуть приоткрыт, будто он не успел договорить какое-то слово и вдруг передумал это делать. Лису даже на мгновение стало совестно, но, к счастью, Сержант вскоре понял свою ошибку и, присаживаясь напротив Лиса на один из неубранных матрасов, обернулся, улыбнулся забытому спутнику и похлопал ладонью по месту рядом с собой. Пару секунд Чудик никак не реагировал, но потом все же послушно подошел ближе и сел. — Скучаешь? — начал разговор Сержант. Лис выразительно вздохнул и показал ему свой пасьянс, бродяга снова усмехнулся. — А Седой твой там уже весь лагерь обегал. Братнаш на него молиться скоро будет. — Брат ваш? — Братнаш. Командир этой... хм... операции. — И что же такое мой Седой с ним сотворить успел? Сержант расхохотался: — Пока ничего. Так, пару советов дал... на ошибки указал... — А почему ты смеешься? Надо мной, да? — застенчиво улыбнулся Лис. Хохот тут же сменился мучительным кашлем. — Что такое? Что случилось? — сразу потянулся к нему Лис; он очень надеялся, что в его голосе звучали тревога и сочувствие, а не сдерживаемый из последних сил смех: "Господи, никогда в жизни мужиков не соблазнял, но как это, оказывается, просто!" — Все... все нормально, — выдохнул Сержант, прекратив, наконец, кашлять. Лис до него так и не дотянулся, зато Чудик успел похлопать по спине... настолько деликатно, что Сержант этого, похоже, даже не заметил. — А вы что делали? — решил сменить тему рыжий. Бродяга взглянул на программиста: — Чудик мне рассказывал о принципах взаимодействия... или... я не совсем уверен... Чудик тут же приободрился от внимания и снова начал что-то объяснять. Слове на двадцатом Лис потерялся, окончательно перестав что-либо понимать, и мысленно закатил глаза: "Неверная тактика, мой милый. В корне неверная. Смотри и учись". Но ничего показать он не успел. К счастью, или к сожалению, в палатку заглянул Аарон. Заглянул, нахмурился и решительно направился к ним. — Привет! — поспешно улыбнулся Лис, понимая, что ситуацию надо срочно спасать. — А я тут без тебя совсем заскучал, если бы не... Аарон остановился, коротко глянул на умолкшего, смотрящего строго в пол Чудика и резко протянул руку: — Идем. Лис растерянно уставился на подсунутую практически ему под нос раскрытую ладонь: — Э-э... я не это имел в виду. На самом деле, выходить из палатки у него никакого желания не было. Нет, он, конечно, знал, что безвылазно просидеть здесь еще два дня постельного режима Беркута (должно было быть пять, но Крест с позором капитулировал) он не смог бы, но... очень уж хотелось. Ведь, черт возьми, это же Междуземье! Он и так вчера уже достаточно насмотрелся на всех этих... тварей. С него на всю жизнь хватило. Наверное, по его лицу это было видно прекрасно, потому что неожиданно подал голос Сержант. — Приятель, может не сто... — Я как-нибудь без твоих советов со своим "трофеем" разберусь. Сержант медленно поднялся на ноги. Аарон скрестил руки на груди и развернулся к нему всем корпусом, приподнял бровь: — Хочешь мне что-то сказать? "Придурок, ты же мне сейчас всю игру похеришь!" — про себя взвыл Лис. Сержант молчал, не решаясь перечить. Да, он был крепким парнем, высоким... но все еще почти на голову ниже высоченного Аарона и уже его в плечах. К тому же, размышлял Лис, тут наверняка не последнюю роль сыграла утренняя разминка (территория лагеря небольшая все-таки, открытая). Если было время, Аарон никогда не упускал возможности "размяться немного". Лис, помнится, тоже целый день под впечатлением проходил после того, как увидел это "размяться немного" в первый раз. И это еще повезло, что Аарон в отпуск мечи свои не потащил... В общем, игру надо было спасать. Лис потянулся, схватил друга за низ куртки и сильно дернул: — Седой! Тот наконец-то оторвал взгляд от соперника, посмотрел вниз, на Лиса, и снова протянул ладонь: — Идем. — Нет, я... — Лис, руку. — Не могу, — рыжий скромно опустил взгляд, хотя больше всего сейчас хотелось пнуть Аарона побольнее: ну когда же он, наконец, научится понимать его с ходу?! А обиднее всего то, что на самом деле Аарон ведь не тупой, умеет два и два складывать так, чтобы получалось четыре, просто сейчас ему злость мешает проявить эти его замечательные способности. Банальная злость! Как раз в тот момент, когда для успеха дела им обоим нужно сохранять кристальную ясность ума! — Лис, я в последний раз... — Не могу, — еще несчастнее повторил рыжий, обеими ладонями принимаясь разглаживать закрывающее ноги одеяло, — я, ну... ты же понимаешь... — вот тут очень пригодилось бы умение краснеть по желанию, но, к сожалению, среди талантов Лиса такого не наблюдалось. Хотя и без того нужного эффекта добиться удалось. Чудик, после появления Аарона не проронивший больше ни слова, вдруг поднялся на ноги и, сбивчиво извинившись, вылетел на улицу. Сержант последовал за ним. Тишина в палатке после их ухода провисела не меньше полуминуты. — Ты ведь понимаешь, как это выглядело? — Я-то все понимаю! — не сдержался, в конце концов, Лис, вскочил на ноги и отвесил другу подзатыльник. — Это ты, придурок, ни черта не понимаешь! Я же ради тебя, идиота, стараюсь, а ты мне тут со своей ревностью все херишь!! Не ты ли всего два дня назад меня уверял, что умеешь себя в руках держать?! — Я умею, — негромко огрызнулся Аарон. — Или ты здесь труп видишь? — Еще не хватало, — также негромко фыркнул рыжий, на удивление быстро успокоившись. Наверное, причиной тому был рассеянный и чуть виноватый вид, с которым Аарон поглаживал пострадавший затылок. Сообразил, слава богу. — Меня в свои планы посвятить не собираешься? Или я должен быть одной из твоих марионеток? — Собираюсь. Ты никогда не был и не будешь моей марионеткой, — вздохнул рыжий. — Только сделай одолжение: на самом деле держи себя в руках. Сержант же подумал, что ты меня ревнуешь, такими темпами он скоро даже смотреть в мою сторону бояться будет. — А может, мне еще и поединок сдать, когда он меня вызовет? — А в том и фокус, что надо золотую середину найти: так чтобы и на поединок не вызвал, и на Чудика внимания не обращал. — Ладно, пойдем. Объяснишь мне все заодно. — Да сколько раз повторять-то! — раздраженно отмахнулся от него Лис, наклонился и выудил из-под одеяла оба их телефона. Аарон за ним проследил. — Так поэтому ты со мной идти отказывался? Не хотел, чтобы их нашли? — Это тоже. — Тоже? — пауза. — Только не говори, что ты из палатки выходить боишься. Рыжий его проигнорировал, молча убрал телефоны в рюкзак, в потайное отделение. — А если я тебя стрелять научу?.. — Что? — быстро взглянул на него Лис, от неожиданности не сумев скрыть радостного удивления. За все три года их знакомства это было первое подобное предложение. Лис уж думал, что Аарон считает его абсолютно безнадежным, раз не хочет учить. Поэтому, кстати, и сам в ученики никогда не набивался, не заикался об этом даже. — Больше ничего компрометирующего не оставил? Идем. * * * За утро Аарон успел не только размяться, но и осмотреть лагерь. В целом организовано все было достаточно грамотно, Аарон нашел лишь пару брешей, да и те Братнаш обещал залатать в течение дня. Единственный разрыв в плотном ряду палаток был на месте главного въезда (именно "въезда", о чем говорили сохранившиеся кое-где фрагменты настила и оставшиеся на досках отпечатки протектора), перекрытый чисто символическим шлагбаумом. Но Аарон повел друга не туда, а в один из узких "коридорчиков", оставленных между палатками. — Перестраховщик, — фыркнул Лис. — Это военный лагерь, — спокойно возразил Аарон. Желание научить друга стрелять было спонтанным, Аарон даже не успел разжиться более подходящим для первого опыта оружием. При себе у него был только его собственный, сделанный по спецзаказу, пистолет: игрушка мощная, с которой не так-то просто обращаться. Особенно человеку неподготовленному. Но ничего другого уже не оставалось. Отстегнув ремешок на набедренной кобуре, Аарон вынул оружие и передал его другу. Тот совершенно по-мальчишески, озорно улыбнулся, взял пистолет в правую руку, вытянул ее вперед, чуть наклонил голову и прикрыл один глаз. — Ну как? — гордо поинтересовался он. Аарон тяжко вздохнул. — Что? — возмутился рыжий. — Ну, хотя бы целишься ты в правильную сторону, — сжалился Наставник. — А что не так-то? — Все. Во-первых, пистолет возьми обеими руками, либо левой поддерживай запястье правой. Сначала к отдаче привыкни, а потом уже из себя крутого строй. Во-вторых, развернись полностью к цели, ноги раздвинь... Лис вдруг опустил пистолет и рассмеялся: — Ну, знаешь, это уже слишком! Чудик твой не приревнует?.. Аарон закатил глаза, но вместо того, чтобы остудить развеселившегося друга "традиционным" подзатыльником (от которого тот все равно "традиционно" увернется, зараза), подошел к нему сзади и ударил внешней стороной стопы по голени: — Ноги шире расставь, говорю. Но даже от этого несильного удара совершенно не ожидавший такого подвоха Лис потерял равновесие. В итоге, Аарону самому же и ловить его еще пришлось, чтобы помочь удержаться на ногах. — ...йо-о... — Я только одного не понимаю, — снова тяжело вздохнул Наставник. — Как, черт возьми, с такой реакцией ты умудрился обойти Линса в фехтовании?! — Нормальная у меня реакция! — Встань, как я сказал. Пистолет в обе руки. Развернись. Ноги шире... Аарон, все еще стоя за плечом друга, наклонил голову, прикидывая, куда тот целится. Потянулся, чуть подкорректировал, заодно проверил положение пальцев, да так и остался одной рукой поверх ладони рыжего. Все-таки отдача у этой игрушки действительно неслабая, подстраховать первый выстрел не помешает. — План-перехват, — между тем тихо заговорил Лис. — Надеюсь, главная мысль понятна. — А детали? — Детали будут позже. После того, как с Адамантом переговорю. — О чем? — О статусе "трофея", о чем же еще. Все эти правила: гласные — негласные. Можно — нельзя. — Не трогай Адаманта. Ему сейчас не до тебя. — Наоборот. — В смысле? Лис вздохнул: — Нам что сказали? Чтобы мы делали вид, будто ничего не случилось и помалкивали в тряпочку. Значит, чем сейчас занят Адамант? Скорее всего, пересказывает нашему больному последние события. В мельчайших подробностях, прошу заметить. То есть, по сути, выворачивает душу наизнанку перед совершенно чужим ему человеком. Думаешь, это легко? Аарон, нахмурившись, промолчал и только теперь снял пистолет с предохранителя. — Вот чуть попозже я и попытаюсь его отвлечь. Хотя бы такая передышка. — Стреляй. * * * Если раньше у Джеса и оставалась крохотная, одиноким угольком тлеющая надежда, что все-таки не обманывает Аарон, когда называет этого рыжего только своим другом, то теперь... теперь даже ее у него отобрали, растоптали, уничтожили. Он просто шел мимо — никого не трогая, шел мимо! — и вдруг услышал смех рыжего. Любопытство пересилило, и он осторожно заглянул в зазор, оставленный между двумя палатками. Заглянул, да так и замер, не в силах не то что уйти, убежать без оглядки, пошевелиться даже не в силах. ...Аарон взял рыжего одной рукой за пояс, разворачивая, показывая, как нужно встать, наклонился, подбородком почти прикоснувшись к его плечу, протянул вторую руку и положил ее поверх ладони рыжего, сжимающей пистолет... ...тихий-тихий разговор, слов которого не разобрать, прервался — выстрел! — и снова шепот, мягкий смех... Вдруг чужая рука крепко обхватила его за талию, Джес вздрогнул, но даже ойкнуть не успел — рот ему зажали ладонью. — Тише-тише, не выдай нас, — прямо в ухо прошептал голос. — Это всего лишь я. Джес чуть расслабился, кивнул, а когда ладонь со рта исчезла, обернулся. Но вовсе не он был объектом пристального внимания Сержанта. — Неплохо они вместе смотрятся, да? Джес снова повернулся к не замечающей их парочке. — Но, мне кажется, — продолжил свою мысль бродяга, — еще лучше они будут смотреться по-отдельности. М-м-м? Как считаешь? — Не понимаю... — Тебе нужен Седой. — О! — удивленно обронил Джес, но тут же спохватился и принялся оправдываться, ведь Сержант же не должен знать... — Нет, нет. Я только... просто... — Не морочь мне голову, Чудик, я же не слепой, — как-то уж слишком ласково отозвался бродяга, чудилось в этом что-то опасное; Джес во все глаза уставился на него. — Тебе нужен Седой, а не я. Ну, а мне нужен Лис, а не ты. Но просто так эта падла белобрысая меня к нему не подпустит. И мне его не побить. Значит, надо сделать как? — Как? — едва слышно прошептал Джес. Сержант по-прежнему на него не смотрел и руку с его талии не убирал, но сейчас уже ни то, ни другое значения не имело. — Так, чтобы Лис сам захотел уйти ко мне. Седой не будет его силой удерживать. Ну, расстроится малеха, не без этого, конечно. Но тут как раз рядом окажешься ты... — Сержант, наконец, взглянул на него: — Ну как? Сможешь парня утешить? Неужели этот жесткий решительный взгляд был когда-то теплым и приветливым? Не верилось. Уже не верилось. Джес не мог ни звука произнести. — Решайся, Чудик. Другого такого удобного случая может и не быть. Не упусти свой шанс. "Не упусти свой шанс, не упусти свой шанс, не упусти свой шанс", — начался в голове колокольный перезвон. Сержант отвернулся: кажется, снова смеялся рыжий. Хотя... нет. На этот раз не только он... смеялись они оба. И вновь будто бы в своем мире, мире-на-двоих. — А если... — во рту почему-то пересохло, Джес с трудом сглотнул, — если Лис не захочет? — Ну, интерес ко мне у него уже есть. Согласен? Чудик кивнул. Действительно, интерес был. Это было странно, но это была правда. Своим глазам Джес привык доверять. — Надо просто... помочь ему разобраться в своих чувствах. — Как помочь? — А вот над этим нам с тобой и надо подумать. Можем назвать это... скажем, план-перехват. Ну что? Согласен? "Не упусти... другого... может и не быть..." — Со-согласен, — прошептал Джес, но потом вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль, и он поспешил добавить: — Но только если этот план не будет включать в себя противоправных действий. Сержант хмыкнул и вновь посмотрел на него жестким, приковывающим к месту взглядом: — Мы бродяги, Чудик. Мы уже... вне закона. * * * Адаманта из цепких лап Беркута удалось вырвать только ближе к вечеру, и то — с боем. Но оно того стоило: сероглазый бродяга выглядел усталым и замученным, нужно, нужно было его встряхнуть, отвлечь. "Популярное место для приватных бесед", — скрыв усмешку, подумал Лис, когда бродяга предложил поговорить на свежем воздухе, и они зашли в тот же "коридорчик", в котором Лис днем учился стрелять. Естественно, за Адамантом увязался Коготь, но рыжий уже понял, что при нем можно говорить открыто: информация, которой владеет Коготь, известна только Беркуту. — Как ты?.. — вежливо хотел поинтересоваться Лис, но даже вопрос не успел закончить. — Чего ты хотел? И, пожалуйста, без предисловий, — прервал его Адамант, двумя пальцами потерев правый висок. — Ты — "трофей". — Потрясающее открытие. Сам догадался? Лис фыркнул. — Я же попросил: без предисловий. — Расскажи, как "трофей" должен себя вести. Адамант окинул его внимательным взглядом, выдержал паузу: — А ты не знаешь? — Откуда? Я "трофеем" только позавчера стал. — Серьезно? Только позавчера? — бродяга приподнял бровь, чуть усмехнулся, и Лис вдруг понял: это не жалость, парень действительно начинает ему нравиться. Даже не так. Этого парня он начинает уважать. Рыжий ухмыльнулся. — Лучше ответь: если сейчас я официально "трофей" Седого, могу я, к примеру, налево разок сходить? — Конечно. Уверен, Седой поймет и простит, — закатил глаза бродяга. — Чего не скажешь о Монархе, — не сдержал нервный смешок Лис. — Это все? — Постой. Если это касается только "трофея" и его хозяина, почему тогда за тобой постоянно таскается Коготь? Беркут тебе не доверяет? — Не в том дело, — вздохнул Адамант и все же решил объяснить: — Если какой-то "трофей" ходит налево, как ты выражаешься, и об этом становится известно, его рейтинг падает. Это мало волнует тех, кто и так внизу списка, но, скажем, первая десятка никогда не позволит даже слухам подобным появиться. — Потому что от них многое зависит, понимаю. То есть в этом нет ничего необычного, это просто... наказуемо. И, например, я запросто могу... Лис краем глаза заметил какое-то движение и, не договорив, посмотрел в ту сторону. В их "коридорчик" со внешней стороны лагеря заглянул странный человек, одетый во все черное и с черной же полумаской на нижней половине лица. Человек вскинул руку. Лис моргнул. За спиной раздался полухрип-полувздох. Лис резко обернулся. Коготь, прижав левую ладонь к груди, повалился спиной на землю, его пистолет, выскользнувший из вмиг ослабевших пальцев, упал рядом. Лис застыл. Его мозг заработал с утроенной силой, за долю секунды нарисовав ему полностью картинку происшедшего, и внутренний голос уже надрывался: "Хватай пистолет Когтя! Защищайся!" — но оцепеневшее от ужаса тело не слушалось. Ему удалось лишь медленно, будто через силу, повернуть голову к Адаманту. Но того уже крепко держали, одной рукой обхватив поперек груди, а второй — прижимая какую-то тряпку к лицу. Адамант пытался бороться, но вдруг дернулся в последний раз и замер. И тут Лис почувствовал, как его самого хватают чужие руки, нос и рот накрывают влажной тканью. Последнее, что он запомнил: Адаманта, словно безвольную тряпичную куклу, человек в черном закидывает себе на плечо, а где-то совсем рядом раздается оглушительный взрыв и начинают стрелять... А потом — все исчезло, мир погрузился во тьму. * * * ...все исчезло, мир погрузился во тьму... Лишь на мгновение. Потом Беркут снова открыл глаза и руками вцепился в плечи повалившего его на землю человека, попытался сбросить его с себя. Но ничего не вышло: удар затылком о землю все еще отдавался в голове тупой болью, и ужасно отвлекали звуки — настоящая какофония: стрельба, взрывы, крики. А еще — прямо в ухо, стараясь перекрыть весь этот шум, орал смутно знакомый голос... — Совсем ...ел — под пули лезть?! ...рок! Лежи! Высунемся — подставимся!! Где-то через полминуты Беркут пришел в себя достаточно, чтобы спихнуть с себя этого человека, но вставать и вправду не стал. Черт, да он уже и сам понял, насколько глупо получилось. Это ж надо: кинуться на взрыв гранаты! С одним пистолетом! Без куртки, без бронежилета! Представления даже не имея, что там происходит! Да-а-а, герой, бля! Объяснение может быть только одно: недавно проломленная (и без того дурная) башка... И внезапно все стихло. Беркут приподнялся на локтях, оглядываясь. Но весь лагерь затянул такой дым, что рассмотреть можно было только очертания ближайших палаток. — А ну-ка, братцы мои, замерли все. На любое движение — в воздух стрелять! — в дымную тишину громко распорядился голос Братнаша. В абсолютном молчании прошли еще минуты три. Дым потихоньку рассеивался. А Беркут, сев нормально, попытался сообразить, что же сейчас тут произошло. Очевидно, на лагерь напали. Кто? Пока сложно сказать. Зачем? Тоже неясно. Стреляли в их сторону, судя по всему, с приличной дистанции. Из автоматов. Не прицельно, значит. То есть не охота за головами это была. Гранаты бросали тоже не слишком близко к палаткам. Да еще завеса эта дымовая... Ее-то, мягко говоря, на черта? Дымовой завесой можно прикрыть чье-то отступление, а из их лагеря кому бежать-то? Или... или не бежать? А если... выносить... Беркут застыл на мгновение и вдруг одним движением вскочил на ноги: — Адамант! Коготь! Коготь, мать твою, отзовись!! Рядом кто-то пошевелился. Беркут посмотрел вниз и взглядом наткнулся на своего забытого спасителя, в глазах которого промелькнула та же самая тревожная догадка. А через секунду этот парень, ляпнув мимоходом что-то невнятно-нецензурное, уже бежал в сторону палаток. Тем временем в изрядно проредевшем дыме началось движение: все кинулись искать пропавших. К Беркуту подлетел Братнаш, взял его за локоть и настойчиво потянул вглубь лагеря, к командирской палатке: на случай, если нападавшие решат вернуться. Но Беркут и сам все понимал, поэтому не сопротивлялся, хотя в саму палатку зайти отказался наотрез, оставшись на улице перед ней с Монархом, Трофеем и Чудиком, с которыми успел (очевидно, заново) познакомиться сегодня. У Монарха был разорван и окровавлен левый рукав, но на вопросительный взгляд бывшего Игрока он лишь покачал головой. Да и Трофей выглядел не слишком взволнованным, скорее уж недовольным, и всего лишь прижимал к его руке кусок чистой ткани, наверняка решив подождать более удобного момента, чтобы осмотреть и обработать рану. Значит, ничего серьезного. — Беркут! Там... там Коготь... — к ним подбежал запыхавшийся Сержант. — Убит? Сержант замотал головой и выдохнул, приводя дыхание в порядок. — Нет. Дротик с транквилизатором. Крест его уже осматривает. И... вот, — Первый Офицер протянул руку. — Рядом нашли. Прости. Беркут, ничего не ответив, взял черный кожаный шнурок с его ладони. Да, он тоже узнал этот шнурок. Успел заметить, что Адамант носил его как браслет на левом запястье. — Ну что, Кыс? — спросил кто-то. — Нет, его нигде нет, — срывающийся голос того, прикрывшего его, парня рывком вернул Беркута в реальность. И тут же к ним подбежал еще один бродяга: явно помоложе Беркута, но уже с абсолютно белыми волосами, за что прозвище получил соответствующее — Седой. — Лиса тоже! Его нет в лагере! — Что?! — неожиданно рявкнул Сержант, и наступила мертвая тишина. — Господа, — с совершенно неуместной торжественностью в этом затишье протянул Трофей, — нас поимели. И с этим было не поспорить. * * * 6 декабря 3742 года. Междуземье. Временный лагерь клана Серые * * * Естественно, ночью спать никто и не думал. Все собрались в палатке Беркута и напряженно ждали требований от похитителей. Беркут был зол. Беркут был крайне зол. Поэтому доставалось всем, кто подворачивался под горячую руку: Братнашу за бреши, Кресту за настойчивые (но абсолютно бессмысленные) требования прилечь и отдохнуть, Кысу за... да, самое удивительное, Кысу тоже досталось в начале ночи. — Так, и чтобы сразу внести ясность, — мрачно начал Беркут, обвел всех собравшихся в палатке внимательным взглядом и вдруг обернулся к Кысу: — Чей? Кыс только бровь приподнял и, не вынимая изо рта сигарету, которую как раз в этот момент прикуривал, не слишком внятно переспросил: — Что "чей"? — Чей ты "трофей"? Кто твой владелец? Почему ты находишься здесь? — строго пояснил Беркут. Кыс поперхнулся дымом и закашлялся. В палатке все настороженно смолкли. Лишь Линс коротко хохотнул, хотя тоже счел за лучшее поскорее заткнуться. Кыс, наконец, справился с кашлем и просипел чуть сорванным голосом: — Беркут, ты охуел? Беркут устало двумя пальцами потер переносицу: — Что-то "трофеи" в последнее время стали чересчур дерзкими. Или это просто мне так везет? Только не говорите, что и у этого владелец — тоже я, — вяло пошутил лидер Серых. Кыс носком ботинка раздавил уроненную на пол тлеющую сигарету, еще пару раз кашлянул, восстанавливая голос: — Крест, амнезию ты диагностировал, молодец. А буйное помешательство-то почему проглядел? Беркут недобро прищурился. Крест поспешил вмешаться: — Беркут, Кыс так реагирует, потому что он не "трофей". И здесь находится не потому, что кто-то из нас его владелец, а просто потому что он твой друг. Беркут скептически приподнял бровь и окинул Кыса демонстративным взглядом, уточнил: — Не "трофей"? Кысу это надоело, он, не смущаясь, сплюнул на пол и шагнул вплотную к Беркуту, ткнул ему пальцем в грудь и сказал очень тихо, чтобы остальные не слышали: — Придурок, я Игрок. Такой же, каким ты был. И мы с тобой три года напарниками проходили. Беркут повторил свой взгляд вверх-вниз по худощавому телу, на которое была натянута стандартная бродяжья экипировка, явно великоватая на размер или два, будто с чужого — или "хозяйского" — плеча, и прищурился, так же тихо переспросил: — Ты — Игрок? Ну-ну. Кыс чуть отстранился и вдруг снова качнулся вперед, кулаком целясь Беркуту в солнечное сплетение. Беркут этого совершенно не ожидал, сложился пополам, а Кыс этим воспользовался, добавляя ему еще локтем по спине, одновременно с подсечкой. Беркут растянулся на полу, а Кыс спокойно полез в карман за пачкой сигарет, попутно безразлично бросив лежащему: — Вопросы? Все замерли в шоке, не зная, что сделать. Не понимая вообще, что сейчас будет. А Беркут перевернулся на спину и неожиданно усмехнулся: — Засранец. Кыс приподнял бровь, снова закуривая: — Вспомнил? Беркут чуть помедлил с ответом: — Нет. Но у меня сейчас странное чувство... я почему-то не хочу тебя убить или покалечить. Поэтому примем пока твою версию за рабочую. Кыс просто хмыкнул и отошел на свое прежнее место. А к Беркуту бросился Крест, чтобы помочь подняться и вообще проверить состояние. — И, хоть я и признаю, что цели это достигло, все же я крайне против подобного рода терапии, — пробурчал врач. На этот раз Кыс и Беркут хмыкнули одновременно. * * * — Беркут, ляг, бога ради, — устало, в десятый раз уже за ночь, попросил Крест и в тот же самый десятый раз терпеливо выслушал, куда ему следует сходить и с кем поближе познакомиться. Потом осуждающе, но спокойно покачал головой и зевнул, прикрывая рот кулаком. Линс чуть усмехнулся, наблюдая за ними: он сомневался, что Крест так просто сдастся. Наверняка врач уже перебирал в голове названия успокоительных, выбирая, какое из них вколоть мятежному пациенту после получения сообщения от похитителей, чтобы тот хоть пару часов поспал перед переговорами. Но пока Беркут выглядел бодрее них всех вместе взятых, неустанно вышагивая туда-сюда по палатке. Даже Аарон и тот сдался раньше: сел на пол возле стенки, положил локти на колени широко расставленных ног и низко склонил голову. Но он не спал, нет (в отличие от пристроившегося рядышком с ним Чудика), просто думал о своем. Переживал. — Пс-с, Седой, — позвал Линс и, когда тот поднял голову, постарался заверяюще улыбнуться, — все нормально будет. В этом месте правила игры жесткие. Если Беркут говорит, ради выкупа похитили, то жизням их точно ничто не угрожает... Аарон покачал головой и с силой пару раз провел ладонями по лицу. — Ты не понимаешь, Ли... Трофей. — Может быть. Так объясни. — Я ему обещал, что с ним ничего не случится. Ничего, понимаешь. И не сдержал слово. Он мне доверял, а я его подвел, — повернувшись, он посмотрел на Линса в упор: — Понимаешь? Я его подвел, — и Линс только сейчас заметил, что глаза у Наставника жуткие. Абсолютно сухие, но болезненно-красные: наверное, ни одного не лопнувшего сосудика не осталось. А когда его плечо крепко, ободряюще сжала здоровая рука принца, Аарон лишь криво, безрадостно усмехнулся и снова отвернулся. С другой стороны Наставника пошевелился, просыпаясь в очередной раз, Чудик. Линс улыбнулся ему слабо и подмигнул. А потом почувствовал, как Кристиан снова осторожно (памятуя о предыдущих пяти неудачах) пытается обнять его за талию, и, подумав, на этот раз решил уступить: не стал сбрасывать руку и позволил притянуть себя ближе, прижался спиной к его груди. Да, означало это, что извинения приняты. Наконец. И Кристиан, поняв это, поблагодарил его легким поцелуем в шею. Линс усмехнулся, устраиваясь поудобнее: ничего, в следующий раз думать будет перед тем, как под пули кидаться. В самом деле, ну ведь нужно же понимать, когда риск оправдан, а когда ситуация под контролем. А у Линса в тот момент все было именно "под контролем"... хм-м... хоть со стороны и могло показаться, что это не совсем так... Линс нахмурился, но тут же мысленно дал себе пинка: нет, он прав, нечего Крису было вмешиваться. Хорошо, хоть пулю не поймал, по касательной она прошла... Аарон вдруг резко поднялся на ноги. Линс даже в первую секунду не понял, что произошло, но потом сообразил: пришло сообщение. Сообщение от похитителей со временем и местом переговоров. Линс глянул на часы: рассвет. Да, так они и предполагали. КПК Беркута тем временем уже пошел гулять по рукам, а сам Беркут взглянул на Сержанта: — Наст? Первый Офицер, столь же мрачный и злой, как и его шеф, кивнул: — Он. Лидер Истины. Вот же гнида обмороженная... — Будет требовать, чтобы мы ушли с болот? — Наверняка, — поморщившись, согласился Сержант. КПК закончил свою "прогулку" в руках Кыса, и Кыс протянул его Беркуту. Они посмотрели друг другу в глаза... да так и замерли на пару-тройку секунд. Линс даже неосознанно задержал дыхание, глядя на них. Выражение "разговаривать взглядами" всегда казалось ему чем-то... книжным, но нет, в реальности, судя по всему, такое явление тоже существовало. Игрок и бывший Игрок едва заметно кивнули друг другу. — Свои постарались, — почти сплюнул Кыс. — Что?! — возмутился Сержант. — Ты что несешь?! — А то, — жестко откликнулся Игрок. — Или, может, ты мне еще как-то это объяснишь? Слишком чисто сработано, не находишь? Откуда фанатики могли знать расположение всех ваших "секретов"? — Они и не знали! — не сдался Сержант. — Да какой нахрен "чисто"!? Они ж их просто гранатами забросали! — Нет, — покачал головой Беркут. — Они сначала бесшумно проникли в лагерь, а гранатами и дымом уже потом отход прикрывали. — С чего ты взял? — А ты сам подумай, Сержант. Гранаты бросали с той же стороны, откуда стреляли. Пройти по расчищенной взрывами "дорожке" под пулями и в дыму, найти кого-то в лагере, а потом тем же путем вынести... бред. Это нереально, — Беркут медленно провел ладонью по лбу, случайно задел бинт, прикрывающий рану на виске, поморщился и, в конце концов, выдохнул: — Кто-то слил информацию. — Есть у вас карты или схемы с ловушками? — тут же спросил Кыс. — Конечно, есть, брат, — откликнулся Братнаш и кивнул на железный ящик в углу палатки. — Но в сейфе они. Заперты. Никому не показываются. — А ключи у кого? — Так эта, брат... у меня, у Сержанта вон, да у шефа... — Братнаш пошарил по карманам и выудил маленький ключик на куске проволоки вместо брелка. Сержант тоже парой секунд спустя показал свой ключ. Беркут же только нахмурился: — Где я хранил свой? — С собой вроде носил, — не слишком уверенно ответил Сержант. — Проверь пока, все ли на месте, — кивнул ему Беркут на сейф, а сам принялся методично осматривать свою одежду. Но ни в штанах, ни в куртке ничего не обнаружилось. — На месте, в порядке все, — отозвался Сержант, снова прикрывая дверцу ящика. — Это ничего не доказывает, — покачал головой Аарон, намекая, скорее всего, на то, что запросто можно было сделать снимки, или в совсем уж крайнем случае — срисовать схемы. — Знаю, — негромко ответил Беркут, постоял, подумал. Остальные тоже притихли, ожидая решения шефа. — Так, — спустя минуту начал лидер Серых. — Братнаш, вспоминай, кто меня обнаружил, кто нес, кто вообще рядом со мной крутился, пока я без сознания был. Вспоминай, и всех, кого вспомнишь, ко мне. Сержант, узнай, кто, когда и на сколько выходил из лагеря. Меня интересуют даже самые короткие отлучки. Трофей, можешь сделать одолжение? Они с Кристианом тоже, самыми последними, поднялись с пола и стояли теперь в общем "кружке", Линс кивнул. — Прикинься мальчиком-зайчиком, — продолжил Беркут, говоря при этом со всей серьезностью, — и попытайся узнать, что за разговоры и слухи ходят по лагерю. Может, у кого-то деньги появились, или из клана кто-то уходить собрался... Поспрашивай, в общем, перед глупеньким безобидным "трофеем" грех не похвалиться. Линс фыркнул и снова кивнул, чуть улыбнувшись: наконец-то выматывающее выжидание сменилось действием. Беркут вновь задумался. — КПК проверить? — предложил Сержант. Но бывший Игрок только покачал головой: — Бесполезно. Посмотрел бы я на того, кто такие дела по КПК обсуждает... Хотя, хер его знает, проверьте, лишним не будет. А я пока... — ...а ты пока ляжешь и часа три будешь спать. — Крест... — в который уже раз раздраженно начал Беркут. — И никаких "Крест", — снова перебил его врач. — Я все сказал. Хотя, конечно, выбор за тобой: сейчас отдохнуть пару часов или свалиться прямо на переговорах. На этот раз Беркут хоть и нахмурился недовольно, но промолчал. Крест счел это хорошим знаком и поспешно всех выпроводил, пока его самому проблемному пациенту вновь не вздумалось ему перечить.