Ты мне нужен. Единая книга

6 сентября 3739 года. Королевство Аварон. Королевский Дворец. * * * Аарон взглянул на настенные часы: формально, до начала занятия оставалось еще пятнадцать минут, но сквозь распахнутое окно он видел, что его группа уже собралась и выстроилась на улице перед крытым (зимним) залом. В любое другое время он уже присоединился бы к ним и начал тренировку, но только не сегодня. Сегодня случилось то, что про себя он называл "проклятьем". Да и — будем честны — не только он. — Дэймар, — громко позвал он, снова покосившись на часы, — а у тебя точно больше никаких дел нет? — Нет, братишка, — из соседней комнаты вышел наконец-то переодевшийся Дэймар. — На три дня раньше из Камови вернулся, — объяснил он и, вдруг, с силой хлопнув брата ладонью по спине, ухмыльнулся: — Да не трясись так, не придется тебе за меня краснеть! Аарон снисходительно хмыкнул: вот уж о чем он меньше всего сейчас волновался, так это об этом. Нет, Дэймар хоть и не заканчивал всяких там спортивных факультетов, но все равно легко мог противостоять в спарринге даже самому Аарону, как-никак уже преподавателю в Королевской Высшей Школе Пяти Единоборств. А все благодаря некогда их общему с братьями, а теперь лично дэймаровскому наставнику, сэру Килу Райтиону, не позволявшему расслабляться своему подопечному даже сейчас. — Видишь, я все еще в неплохой форме, — между тем насмешливо продолжил брат, кивнув на зеркало в полный рост на стене. — Как твой костюмчик сел, а... как влитой! Аарон тоже взглянул на их отражения и мысленно согласился. Хотя ничего удивительного в этом не было; в конце концов, они были братьями, причем очень друг на друга похожими: и ростом, и телосложением, и некоторыми чертами лица. Даже цветом волос... теперь. Теперь, когда Аарон стал седым, ну, а Дэймар оставался естественным, очень светлым блондином. — Ладно, время, — Аарон, сдавшись, махнул рукой на дверь и первым к ней направился. За его спиной брат ухмыльнулся шире: — Верно, время. Время наконец проверить, на что ты способен... мастер. Аарон вздохнул, не останавливаясь. Да, вот именно так и работало это "проклятье". Когда у его старшего брата, герцога Дэймара Антрэма Иэна Лэив-Адаворского, прямого наследника крон-герцога Королевства Аварон, вдруг появлялась "дыра" в его безумном расписании, он становился... опасен. Потому как "ничего не делать" он не умел, похоже, чисто физически, и в таких случаях, за неимением других вариантов, всегда начинал подыскивать себе занятия сам. То есть на уши вставало (и не важно — добровольно или принудительно) поголовно все окружение наследника, включая даже самого крон-герцога. "Ну почему сегодня я?" — в никуда мысленно спросил Аарон, почувствовав, как догнавший его брат положил руку ему на плечи. * * * Все сложилось так, как Аарон и ожидал. Хотя ребятам и потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли о тренирующимся сегодня с ними герцоге Лэив-Адаворском-старшем, разминка прошла без малейших инцидентов. А вот потом, когда все начали отрабатывать приемы, разбившись на пары, и Дэймар остался в гордом одиночестве, потому что студентов в группе было, естественно, четное количество, тогда и возникли "ожидаемые сюрпризы". Дэймар уверенно вышел вперед и предложил ему спарринг. И Аарон, конечно же, на него согласился. По двум причинам: во-первых, не принять вызов, брошенный ему перед его студентами, он не мог, и во-вторых... у Дэймара на губах была усмешка. Да, не холодная улыбка, при виде которой у его политических противников обычно поджилки начинали трястись и предметы выпадать из ослабевших пальцев, а именно дразняще-покровительственная усмешка старшего брата. Что это означало? Только одно — что Дэймар не собирался делать ничего, что могло бы навредить его "братишке"... или репутации его "братишки", как сейчас. Так и получилось. Спарринг не перерос в настоящий бой с обязательными победителем и побежденным, а так и остался на уровне дружеского междусобойчика, зато удовольствия от него оба получили массу. Дэймар — потому что "засиделся", до чертиков устал уже от душных залов заседаний и вереницы обязательных торжественных приемов, встреч, обедов; а Аарон — потому что успел соскучиться по достойным противникам... и по брату, если совсем уж честно. Наконец, оба выдохлись, и Аарон объявил общий перерыв, хотя, строго говоря, нужен он был только им с братом, потому что вся группа давно уже и думать забыла про тренировку, увлекшись вместо этого устроенным "представлением". Но Аарон чего-то подобного и ожидал, к тому же пребывал теперь в отличном настроении, так что закрыл на это глаза. В первый и последний раз. Потому как дисциплина — это главное, особенно, сам себе кивнул Аарон, особенно в экстремальных ситуациях, к коим, без сомнения, относился и форс-мажор под названием "маящийся от безделья Дэймар Лэив-Адаворский". Погода была хорошая: солнце лишь грело, а не припекало, как день или два назад, и дул слабый ветерок, приятно охлаждая разгоряченную кожу. Аарону это нравилось, поэтому уходить по традиции к себе на время перерыва он не стал, лишь послал одного из студентов за парой полотенец. Дэймар, увидев это, одобрительно кивнул, тоже никуда не торопясь, и просто наслаждаясь минуткой редкого в последнее время удовольствия: когда по телу разливается легкая усталость и приятно ноют натруженные мышцы, напоминая о своем существовании. Почувствовал, что что-то изменилось, Дэймар сразу: повернул голову и увидел уходящего к забору брата. Причем шел он, судя по направлению, к весьма колоритной парочке (девушке и юноше), стоящей там (Дэймар отметил) с самого начала тренировки. Девушка ослепительно улыбалась, юноша заметно нервничал, хоть и старался этого не показывать, Аарон, напустив на себя строгий вид, держался с подчеркнутым безразличием. Дэймар приподнял бровь: любопытно... Но тут он внезапно осознал еще одну вещь и нахмурился. Аарон был единственным, кто отошел к забору. Это было странно, до такой степени странно, что вызывало смутное, тревожное ощущение неправильности происходящего. Ведь недостатка в "зрителях" сегодня явно не было. Однако ж, все без исключения студенты оставались в центре тренировочной площадки. Не может такого быть, чтобы ни один из них не захотел пойти познакомиться, пообщаться со своими "фанатами". "Ведь не может же? Или все успело настолько измениться со времен моего студенчества, что "качки" у нас теперь образчики нравственности и высоких моральных качеств?" — сам себя с иронией спросил Дэймар, все еще хмурясь. Странно все это, странно... Но, похоже, сюрпризы на сегодня на этом и не думали заканчиваться. Дэймар заметил появившуюся из близлежащего парка человеческую фигуру и, пока она шла по песчаной дорожке к самой дальней от них секции забора, укрепился в мысли, что фигура эта ему знакома. Знаком тонкий силуэт, знакома манера держаться и легкий уверенный шаг, знакомы даже развевающиеся на ветру длинные темные волосы... Фигура подошла вплотную к полутораметровому забору и остановилась, явно чего-то ожидая. Теперь лицо "гостя" было видно яснее, и Дэймар чуть не ударил себя ладонью по лбу: черт, как же он сразу не понял! Ведь это же никто иной, как господин Риан Лиэт Лойский, второй сын его сиятельства, маркиза Лойского, так же известный как... высокомерный засранец и всеобщая головная боль. Хотя его бешеная популярность в высшем обществе от последних двух обстоятельств нисколько не страдала. И на то, по глубокому убеждению Дэймара, были две причины: симпатичная мордаха и потрясающая задница, за которые можно было простить даже такой непростой характер (и это еще самая мягкая формулировка из тех, что приходила на ум). Но на этом все, на этом причины исчерпывались. И уж Дэймару-то было, из чего делать такие выводы... Они были одноклассниками, потом одновременно поступили в Высшую Школу, хоть и на разные факультеты, одновременно же ее закончили... И все это время, по мнению всех их друзей и приятелей, люто друг друга ненавидели. Это было, конечно, преувеличением, по крайней мере, с его стороны, но словесные перепалки у них и вправду выходили премилые. Дэймар усмехнулся воспоминаниям. Так получилось, что в студенческие годы они с Лойским стали "вожаками", каждый в своей компании. Дэймар всегда был этаким обаятельным мерзавцем, которому все сходило с рук, поэтому возглавил он, соответственно, веселых парней — "качков", как называли абсолютно всех студентов со спортивного факультета, вне зависимости от их телосложения. И вместе с таким лидером, как Дэймар, они стали по-настоящему грозной силой, подпортившей в свое время немало крови преподавателям и Директору своими выходками. Лойский же, напротив, всегда был "ботаником", предпочитающим свободные вечера проводить, окопавшись в толстенных пыльных фолиантах. Но все же происхождение, воспитание и внешность давали о себе знать, и "ботаником" он был не простым, а с претензией — он называл себя исследователем и крайне пренебрежительно всегда относился к "недалеким качкам с их идиотскими выходками". Возглавил он, естественно, таких же умников, как и он сам, плюс тех, кто присоединился к ним, лелея надежду затащить-таки его в один прекрасный момент в постель. И конечно, появление двух таких группировок с двумя такими лидерами просто не могло не вылиться в конфликт. Причем, что самое интересное, в средней школе они с Лойским едва друг друга замечали, а тут вдруг начали все свободное время между занятиями проводить, упражняясь в фехтовании. На словах. До драк, ясное дело, не доходило: слишком неравными были силы. Да, хорошее было времечко, веселое... Но вот уже два года, прошедшие с окончания Высшей Школы, Дэймар видел своего бывшего недруга лишь мельком и издалека, хотя, если верить слухам, в отношении того к окружающим не поменялось ровным счетом ничего. Так вот и напрашивался сейчас закономерный вопрос: что Риан Лиэт Лойский, всегда так открыто выражающий свою неприязнь к "качкам", мог делать на территории Королевской Высшей Школы Пяти Единоборств? Ответ на свой вопрос Дэймар увидел наглядно через несколько минут... увидел и в первое мгновение просто не поверил своим глазам. Один из студентов ("Кажется, Нил Иворский, наследник барона Иворского", — автоматически про себя отметил Дэймар), до этого спокойно сидевший в центре площадки, заволновался, задумчиво посмотрел на спину своего мастера, разговаривающего с той "колоритной парочкой", и вдруг, вскочив на ноги, быстрым шагом направился к забору... к тому месту, где стоял Лойский. Остальные студенты тут же отреагировали на это дружным "о-о-о-о-о", Дэймар приподнял бровь. Нил остановился перед "гостем", очевидно, что-то ему сказал, взяв за руку, а потом... наклонился и поцеловал его в губы, медленно и нежно. Послышалось очередное "о-о-о-о-о", на этот раз гораздо громче, свист, смех, аплодисменты... Так, стоп. Риан Лиэт Лойский? Только что? При всех? Позволил "качку"? Себя поцеловать? Что, черт возьми, здесь происходит? Дэймар резко повернулся к брату, намереваясь тут же пойти к нему и выяснить, не знает ли он — случайно — ответ на этот прелюбопытнейший вопрос, но замер, не успев даже шага сделать. Потому что его брат у забора уже не стоял. Вместо этого его брат гнался за убегающим от него рыжим пареньком, с которым он до этого разговаривал. Дэймар задрал кверху уже обе брови: н-да, это уже за гранью добра и зла... * * * Аарон, конечно же, увидел их сразу, но решил подождать и подойти к ним в перерыве. Потому что он уже примерно представлял себе, зачем они сюда пришли, и такая отсрочка заставила бы рыжего понервничать чуть больше. Нет, это была не месть, для мести это было слишком мелко, но это придало бы ему дополнительный вес в их глазах. А мести он не хотел. В конце концов, он же понимал, что парень тогда находился на взводе после "общения" с Равьеном Радосским, а он просто подвернулся под горячую руку. Конечно, это все еще не объясняло "посыл" герцога Лэив-Адаворского, и если бы это услышал тогда кто-нибудь еще, рыжему пришлось бы за это заплатить, но раз свидетелей не нашлось... Что ж, решил Аарон, зачем парню жизнь ломать? Аарон остановился перед ними. — Доброе утро, ваша светлость, — поклонилась девушка, открыто ему улыбаясь. Рыжий тоже изобразил нечто наподобие поклона, так и не поднимая на него глаза, повторил эхом: — Доброе утро, ваша светлость. — Утро, — кивнул Аарон и снова замолчал. Эти двое тоже замолчали. Так они и молчали все втроем. Наконец, девушка подтолкнула своего друга локтем, тот встрепенулся и поднял все-таки на Аарона взгляд. И вновь Аарон, как и два дня назад, глядя в эти ярко-зеленые глаза, ощутил слабую вспышку какого-то неизвестного ему, непонятного чувства. Но тут же снова взял себя в руки, не позволяя себе отвлекаться: слишком уж интересно было, что рыжий может сказать в свое оправдание. — Ваша светлость, я... я хотел принести извинения за свое поведение... неподобающее... Аарон выгнул бровь, произнес со сдержанной насмешкой: — За неподобающее поведение? А я думал — за конкретный эпизод. Рыжий неожиданно нахмурился, немного подпортив этим маску чистого раскаяния на лице: — Я могу объяснить, ваша светлость... — Так объясни. Может, я чего-то не знаю просто. У нас что, закон недавно приняли, разрешающий Лэив-Адаворских посылать... по коммерческим маршрутам? А он рассердился, про себя отметил Аарон. Вон как зеленые глазищи сощурились. — Нет, ваша светлость, — все же нашел в себе силы спокойно заговорить рыжий. — Так вы позволите мне объяснить? — Вы? Мы уже на "вы"? — снова приподнял бровь Аарон, уже открыто издеваясь, уже сам нарываясь на реакцию, хотя и не особо еще понимая, зачем он это делает. — Это так скоро, не думаю, что я готов... Вот она, вот та вспышка чего-то оголенно-настоящего в глазах, которая была там два дня назад. Аарон уже знал, что за этим последует. — Знаете что, ваша светлость? — полушепотом выпалил рыжий. — Идите вы на хуй! Не хотите слушать — не надо!.. — Лис! — вскрикнула девушка и попыталась закрыть ему рот ладонью. Но рыжий оттолкнул ее руку: — Плевать, Лост, плевать. Все! Пусть теперь что хочет, то и делает! — и больше ни на кого не глядя, он бросился прочь. Аарон пару секунд смотрел ему вслед, потом повернулся к девушке и все-таки спросил: — Так почему? — Он вас не узнал, ваша светлость, — с маленькой грустной улыбкой ответила она. — Он принял вас за студента. Потом переживал очень. Аарон вздохнул: "То что переживал, это я вижу". Снова посмотрел рыжему в спину: — Я что, теперь постоянно должен за ним бегать? Это был скорее риторический вопрос, но девушка все равно на него ответила, пожав плечами: — Он того стоит. Не поверить в это простое утверждение, произнесенное таким тоном, будто это была общеизвестная истина, априори не требующая каких-либо доказательств, было проблематично. Аарон фыркнул. А потом перемахнул через забор и поспешил за этой невозможной... рыжей заразой. * * * У их младших брата и сестры в последний момент появились неотложные дела, поэтому присоединиться к ним за ужином они не смогли. Но свободных мест в ресторане уже не было, так что пришлось Дэймару и Аарону сесть все-таки за большой, на четыре персоны, стол, зарезервированный для них секретарем еще утром. Только Дэймар взял в руки меню, как необычная суета около стойки метрдотеля привлекла его внимание. Он повернулся, чтобы лучше видеть, и тут же заметил среди обслуживающего персонала ту самую "колоритную парочку". Метрдотель пытался им что-то объяснить вполголоса, девушка хмурилась и решительно отрицательно качала головой, рыжий юноша выглядел не так уверенно, как его подруга, но все равно голову держал высоко. "Молодец, парень, — чуть усмехнулся Дэймар. — Правильно, что бы там ни было, нужно держать лицо. Иначе сожрут". А ситуация, да, действительно, была очень смущающая. Дэймар уже наблюдал нечто подобное пару раз. Такие фешенебельные рестораны тряслись над своей репутацией, они не могли допустить появления недовольных клиентов... но только среди аристократии. Поэтому если в последний момент делалось резервирование от имени аристократа, а у них еще оставались столики, числящиеся за "простыми смертными", то... в общем, результат был очевиден. В лучшем случае, "простые смертные" потом могли получить бутылку неплохого вина в качестве компенсации за испорченный вечер... К метрдотелю присоединился администратор; "парочка" еще держалась, но было совершенно очевидно, что долго это не продлится. Дэймар повернулся к брату. Тот был мрачен и задумчив, но почувствовал на себе чужой взгляд сразу, посмотрел открыто в глаза: — Ты возражаешь? Дэймар пожал плечами и усмехнулся: — Даже напротив — приветствую. Должен же я познакомиться с человеком, заставившим моего братишку переквалифицироваться в спринтера. Аарон закатил глаза, поднялся из-за стола: — Это не забавно. Все мои студенты это видели. Я же теперь никогда в жизни это не заглажу. Не дожидаясь ответной реплики, он ушел выручать своих новых знакомых. Глядя ему вслед, Дэймар тихо произнес: — Поживем — увидим, — и вдруг кратко улыбнулся. А минуту спустя он встал, приветствуя их сегодняшних гостей, и когда они все благополучно расселись по своим местам, начал беседу, попросив их сначала представиться. — Лостимэль, — улыбнулась девушка и, пока никто из братьев не успел ничего спросить, добавила: — Да-да, единственная девушка в нынешнем составе Менестрельского Зала. — Честь для нас, — вежливо кивнул Дэймар: он уже смирился с тем, что светскую беседу сегодня должен будет поддерживать именно он. Потому что, судя по виду брата, тот не жалел о своем сегодняшнем поступке, но все же еще не до конца определился, как должен себя вести с рыжим. — Вы слишком добры, ваша светлость, — шире улыбнулась девушка. — Нисколько, — чуть усмехнулся старший из братьев. — Нет нужды в доброте, когда хватает честности, — не ожидая ответа на это свое заявление, он повернулся к юноше, все еще не произнесшему ни слова, приподнял вопросительно бровь. — Листиан, — представился рыжий и вдруг неуверенно замолчал. Дэймар догадывался, в чем дело: он наверняка стеснялся своей нынешней должности, не хотел ее называть, но Дэймар был непреклонен. "Ну же, парень, где твое лицо?" И вдруг, будто прочитав мысли старшего герцога, рыжий выпрямил спину, сев ровнее, и снова высоко поднял голову: — Ассистент помощника Советника. "Молодец, парень, — про себя повторил Дэймар. — Возможно, ты здесь и задержишься". Он покосился на брата и вдруг снова кратко улыбнулся: что-то подсказывало, что обязательно задержится. Подошел официант, чтобы принять у них заказ, и, пока Аарон распоряжался насчет закусок, Дэймар выбрал вино. Через двадцать минут они уже наслаждались превосходным ужином, иногда обмениваясь ничего не значащими фразами, но по большей части просто слушая прекрасную игру музыкантов. Но вот закончилась очередная композиция, и был объявлен пятиминутный перерыв. Именно тогда, в наступившей после этого относительной тишине, Дэймар и услышал смутно-знакомый... смех? Он осторожно повернул голову на звук... и прищурился. Да, так и есть. Лиэт Лойский. Здесь, в ресторане. За одним столиком с Нилом Иворским. И конечно, это свидание. — Брат? Очевидно, он смотрел слишком долго. Дэймар снова сел нормально, спросил, чуть наклонив голову вбок: — Знал об этом? Аарон мельком заглянул ему за плечо, ответил безразлично: — Да. Ты в Камови был. А что? — И тебя ничего не смущает? — А меня должно что-то смущать? Дэймар оглянулся на их спутников, те быстро сделали вид, что заняты едой. — А как насчет того факта, что это Лойский? — он снова посмотрел на брата. — И? — С одним из твоих студентов. — И? Дэймар начал демонстративно загибать пальцы: — Во-первых, он "качок". Всем известно, что Лойский терпеть не может "качков". Во-вторых, он из низшей аристократии. В-третьих, он Лойского на три года младше... — На четыре, — флегматично поправил Аарон. — Тем более, — продолжил брат. — И в-четвертых, неужели тебе не интересно, какого дьявола здесь происходит? Аарон смерил его внимательным взглядом; в конце концов, вздохнул тяжело: — Я, конечно, боюсь показаться ужасно старомодным, но, может, это просто любовь? Дэймар фыркнул: — Любовь? В одном предложении с именем "Лиэт Лойский"? Один раз кто-то из наших уже спросил у него, верит ли он в любовь в целом и в любовь с первого взгляда в частности. — И что? — А ничего, — усмехнулся Дэймар. — Пришлось выслушивать получасовую лекцию на тему "Любовь как биохимический процесс". — То, что он может объяснить любовь с научной точки зрения, — неожиданно подала голос девушка, — еще не значит, что он не может ее чувствовать. — Боюсь, Лостимэль, — Дэймар пожал один плечом, — это не тот случай, — и поднял руку, подзывая официанта. — Что ты собираешься делать? — насторожился брат. — Увидишь, — улыбнулся Дэймар. Тут уж Аарон не просто насторожился — он помрачнел, нахмурился и подался вперед. Да, вынужден был признать старший герцог, эту его улыбку едва ли можно было назвать доброй... — Дэймар, ты не можешь... — начал было Аарон, но тот его жестко прервал: — Ты не в том положении, братишка, чтобы указывать мне, что я могу и чего не могу. Аарон внимательно посмотрел ему в глаза: нет, его не волновало, что брат только что поставил его на место, в конце концов, он имел на это полное право; волновало Аарона другое. — Когда тебе нечего делать, ты становишься опасен, — наконец вздохнул он. — Ошибаешься, братишка, — фыркнул Дэймар. — Я опасен всегда. Причем сказано это было таким тоном, что подошедший официант, услышав случайно концовку фразы, неожиданно начал заикаться. — Ва-ваша с-светлость, желаете что-нибудь еще? — У вас сегодня ужинает Лиэт Лойский. — Д-да, ваша светлость, господин Лойский с парт... — Дэймар взглянул на него, официант подавился окончанием слова и быстро исправился: — Да, ваша светлость, господин Лойский сегодня ужинает у нас. — Я хочу, чтобы ты отнес ему бутылку шампанского, — герцог сам вытащил винную карту из рук растерявшегося официанта и, недолго думая, ткнул пальцем в название самого дорогого шампанского из имеющихся в этом ресторане. — От кого это, не говори. Уверен, он догадается сам. — Понял, ваша светлость, — официант, похоже, взял-таки себя в руки, вновь появился услужливо-деловой тон. — Никаких имен. Но, может, подписать карточку?.. — Да, — кивнул Дэймар. — Напиши так: "Спасибо за чудесную ночь". Аарон выгнул бровь, беззвучно шевельнув губами. — ...н-ночь, — к официанту заикание вернулось, похоже, на том же специфическом слове, когда он делал пометку в своем блокноте. — Будет сделано. Что-нибудь еще? — Нет. Свободен, — Дэймар отослал его жестом и, усмехнувшись, обратился уже к своим спутникам: — Ну, вот сейчас мы и проверим, что там у них за любовь. Аарон, покачав головой, промолчал; Лис с Лост — тем более. Долго ждать не пришлось. Буквально через пять минут на весь зал раздалось обвинение в измене, и потом — бдыщ! — бутылка шампанского со всей дури была шмякнута об пол. Наступила мертвая тишина. Все повернулись к столику, за которым каких-то десять минут назад сидела счастливая пара, а теперь остался лишь ужасно побледневший Лойский. Иворского уже и след простыл: лишь качнулась входная дверь и снова замерла. Дэймар откинулся на спинку стула, тщательно глядя в другую сторону, и поднес бокал с вином к губам, чтобы скрыть ухмылку. И тогда, наконец, снова все ожили. Официанты кинулись убирать беспорядок, администратор попытался всех успокоить, музыканты снова заиграли, гости ресторана вернулись к своим разговорам и сделали вид, что ничего особенно не произошло. Конечно, завтра об этом говорить будет весь двор, но не сегодня. Сегодня все было бы спокойно. — Адаворский, — прямо над головой раздался голос с подзабытыми, но все еще узнаваемыми интонациями. Дэймар не потрудился оборачиваться, Лойский сам сделал еще пару шагов вперед, входя в его поле зрения, и посмотрел прямо в глаза, начисто проигнорировав при этом остальных сидящих за столом: — Какого черта ты творишь? Дэймар неспешно наколол на вилку маслину со своей тарелки, приподнял бровь: — Наслаждаюсь превосходной кухней? Лойский смерил его холодным взглядом, потом поднял руку и продемонстрировал ему зажатую между средним и указательным пальцами кремовую карточку с красиво выведенным на ней черными чернилами: "Спасибо за чудесную ночь". — Это мне? Мило, — кивнул Дэймар. — А не напомнишь, когда это было? А то что-то с памятью моей... — Если ты хотел остаться анонимным, — перебил его Лойский, сохраняя удивительное спокойствие, — то должен был умнее подойти к выбору шампанского. Только ты сейчас в этом зале мог позволить себе такую, — он сделал малопонятный, но изящный жест, — дешевую выходку. Дэймар плюнул на попытку выглядеть невинным (все равно ему никогда это не удавалось) и уже открыто ухмыльнулся: — А я думал, суть как раз в том, что это была дорогая выходка. — Прокололся, — у Лойского неожиданно дернулся уголок губ, будто он хотел улыбнуться, но в последний момент сдержался. — Да не может быть! Серьезно? Но Лойского вдруг покинул даже этот призрак хорошего настроения: — В общем, слушай сюда, Адаворский. Я не знаю, во что ты играешь, но лучше бы тебе это прекратить. — В противном случае... — услужливо помог ему герцог. — В противном случае, — не поддался на провокацию Лойский, — я тоже включусь в эту игру. — Жду с нетерпением. Они уставились друг на друга с одинаковым, хорошо известным каждому из них вызовом в глазах. — Лиэт, сядь хотя бы, — неожиданно услышали они голос Аарона, — ты привлекаешь внимание. Лойский резко переключился на него, пару секунд оценивающе разглядывал и все же соизволил ответить: — Я привлекаю внимание всегда, что бы я ни делал. Пора бы уже это уяснить, — и, не дожидаясь реакции на свои слова, развернулся и ушел. Дэймар проводил его взглядом до самого выхода, а потом, чувствуя, как по губам сама собой расползается довольная улыбочка, произнес: — Боюсь показаться сентиментальным... но, черт возьми, я скучал по таким моментам! Аарон в очередной раз за вечер закатил глаза: — Вы друг друга стоите. — О том и речь, братишка. О том и речь. Но в следующее мгновение даже следа улыбки у него на лице не осталось. Подтвердились все его подозрения. "Реакции, — размышлял Дэймар, — реакции не те..." Вслух же произнес: — Вот и вся любовь... — Можно подумать, — откликнулся Аарон, — ты бы сделал не то же самое в подобной ситуации. — Нет, не то же. На месте Иворского я разбил бы не бутылку, а морду шутнику. Ну, или провел бы воспитательную беседу, если бы это девушка была. — Шутнику? Ты уверен, что Иворский принял это за розыгрыш? — Если он решил, что это правда, — пожал плечами Дэймар, — то он только что публично признался в своей несостоятельности. Если заранее не уверен, что сможешь удержать возле себя такого, как Лойский, зачем даже начинать что-то? — А ты не допускаешь мысль, что это Лойский сделал выбор, а не наоборот? — О, я не то что мысль такую допускаю, — коротко рассмеялся Дэймар, — я на сто процентов уверен, что выбирал именно Лойский. А уж выбирать у него было из кого, ты знаешь. — И ты считаешь, что Иворский не самый достойный кандидат из этого списка, — констатировал факт Аарон. — Не даже близко, — кивнул старший брат. — Вот меня и интересует: по-че-му... — "Чувства" мы уже отмели как абсурдный вариант, да? Дэймар положил одну руку на стол и наклонился к брату чуть ближе: — Только что, да. Ты заметил, как он себя вел, когда со мной разговаривал? — И? — Так себя будет вести человек, только что серьезно поссорившийся со своим возлюбленным из-за чьей-то глупой шутки? Аарон не ответил, он задумался. Дэймар удовлетворенно кивнул. — Ваша светлость? Дэймар снова откинулся на спинку стула, взглянул на подошедшего к ним официанта: — В чем дело? Официант положил на стол перед ним такую же кремовую фирменную карточку, только на этой вместо провокационной фразы было написано название поместья и завтрашняя дата. — Что это? — без особого интереса спросил Дэймар. — Понимаете, ваша светлость, я... я... — официант начал говорить вполголоса, позволил себе даже склониться к герцогу, — я убирал тарелки с соседнего столика и случайно — совершенно случайно, ваша светлость! — услышал часть разговора... Дэймар никак не реагировал, официант с каждым словом становился неувереннее, но все равно продолжал: — Так вот... господин Лойский и... и его спутник, господин Иворский... завтра рано утром собирались уехать в поместье господина Иворского... вернее, конечно же, в поместье отца господина... — С чего ты решил, что меня заинтересует эта информация? — холодно прервал его Дэймар. Несчастный официант уставился на него так, будто только что был озвучен не простой вопрос, а его смертный приговор. — Но-но-но... разве вы не... лю-лю... — тут бедный парень понял, что пропал окончательно; от отчаяния начал кланяться торопливо, извиняться сбивчиво: — О, ваша светлость, прошу простить... такая чудовищная ошибка, такая чудовищная... я так ужасно сожалею... я-я... Дэймар поднял руку, жестом заставив его замолчать, потом спокойно достал свой портмоне, убрал в него карточку с адресом, вынул из него же крупную купюру достоинством в двадцать златокрон, и небрежно протянул ее вконец растерявшемуся официанту: — Это лично твои чаевые. Ужин запишешь на мой счет. От облегчения, захлестнувшего парня, у него голова, похоже, закружилась: на огромную сумму, в которую герцог оценил его усилия, он даже не обратил внимание. — О, ваша светлость, вы так добры... так великодушны... так... — Свободен, — прервал этот словесный поток Дэймар и, когда перенервничавший официант наконец-то оставил их в покое, обратился к брату: — Иворский у тебя отпуск брал? Аарон кивнул: — На три дня. Торжество у них какое-то семейное намечается. — Значит, с родителями поедет знакомиться... Аарон хмыкнул: — После того, что ты здесь устроил, он уже никуда не поедет. — О, ты недооцениваешь Лойского, — с усмешкой ответил Дэймар. — Или переоцениваешь выдержку своего студента... — и вдруг, повернувшись к Лост, подмигнул ей: — Как много новых тем для разговоров с подружками, да? Девушка, надо отдать ей должное, выглядела по-настоящему оскорбленной: — Ваша светлость, как вы можете! Я бы никогда!.. Если это тайна, доверенная мне, я бы никогда... — Тише-тише, — усмехнувшись, Дэймар поднял руки в жесте "сдаюсь". — Я никогда не говорил, что это тайна. Сегодня здесь было слишком много любопытных глаз, так что все равно будут болтать, строить версии, предположения. И один только Бог знает, до чего они там додумаются. По крайней мере, ты — будешь знать и говорить правду. Девушка слегка неуверенно, но все же кивнула. — Так, ладно. Мне пора. Дела, — старший герцог поднялся, подошел к брату и встал за спинкой его стула. — Лостимэль, Листиан, вы украсили наш сегодняшний вечер, — улыбнулся он так, что непонятно стало, серьезно он это сейчас сказал или пошутил. — Оставляю вас в надежных руках, — и напоследок похлопав брата ладонями по плечам, развернулся и направился к выходу. У него действительно еще были дела: нужно было сделать пару звонков, навести кое-какие справки, собраться, отдать соответствующие распоряжения и... почитать на ночь сказку. * * * Добравшись до дома, Дэймар первым делом набрал номер сэра Райтиона. — Слушаю, мой мальчик. — Мне еще нужно будет проверить кое-какую информацию, но, скорее всего, завтра рано утром мы уезжаем. — На сколько? — Два — максимум три — дня. — Куда? — В поместье барона Иворского. Это... — Да, я знаю, где это. К утру у меня все будет готово, ваша светлость. — Хорошо. Завтра я позвоню. Только после окончания разговора Дэймар поднялся на второй этаж и прошел в одну из многочисленных комнат особняка. Обнаружилась там только девушка в строгом темно-сером платье, собирающая разбросанные по всему полу игрушки. Услышав, как открылась дверь, она обернулась и поклонилась входящему герцогу: — Ваша светлость. Дэймар глазами указал вправо, и служанка, улыбнувшись, кивнула. Там, справа, находилась ванная комната, и герцог, не теряя времени, направился к ней. Распахнул дверь и почти в то же мгновение услышал радостное: — Папа! Маленький белокурый мальчик вскочил на ноги и раскинул руки в стороны, поднимая при этом тучу брызг теплой воды и хлопьев цветной пены. Герцог опустился на колени возле ванны и позволил сынишке обнять себя за шею, в свою очередь крепко прижимая его к груди. И, естественно, после такого его дорогая белая рубашка была безвозвратно испорчена, но Дэймар лишь рассмеялся весело и этому детскому заразительному восторгу и выражению чистого ужаса в глазах нянечки. — Ох, ваша светлость... — Все хорошо, — заверил ее Дэймар, все еще улыбаясь, и наконец отстранил от себя сына, чтобы заглянуть в его сияющие глаза: — Ну, а у вас тут как дела? Ребенок закивал, но сказать ничего не успел, вместо него ответила нянечка: — Мы уже почти закончили, ваша светлость. Осталось только пену сполоснуть. — Хорошо, — Дэймар поднялся на ноги, — тогда я принесу полотенце... Но маленькая ладошка вдруг схватила его за руку, не давая отойти, и мальчик с тревогой спросил: — Папа? У Дэймара сердце ухнуло куда-то в пятки от этого тона, но выражение на лице усилием воли удалось сохранить неизменным. Наклонившись, он поцеловал сына в мокрые волосы: — Все хорошо, я никуда не ухожу. Мальчик задумался на пару секунд, но все же поверил и снова заулыбался: — И ты почитаешь мне сказку? — Конечно, я почитаю тебе сказку, — Дэймар, заставив себя усмехнуться, легонько ударил его пальцем по кончику носа. — Я за этим и пришел. Мальчишка кивнул, Дэймар еще больше взъерошил его короткие светлые — "отцовские" — волосы и пошел взять нагревшееся полотенце от радиатора. Дэймар укрыл сына одеялом, выключил верхний свет, оставив ночник, и отошел к полке выбрать книгу со сказками, но тут от кровати раздалось ожидаемое: — Папа, я не хочу сказку... я хочу про маму... Дэймар незаметно вздохнул: конечно, он так редко бывал здесь, что его сын хотел бы послушать историю про маму. Ведь сказку из книжки ему могла почитать любая нянька в любое время, а вот про молодую герцогиню Лэив-Адаворскую рассказать — нет. Потому что герцог сам запретил кому-либо еще, кроме него, говорить его ребенку о его покойной жене. Дэймар хотел защитить сына. Пока мог. Конечно, когда он подрастет, найдутся "добрые люди", которые расскажут ему, и что брак у его родителей был по расчету, ни о какой любви и речи не шло, и что страдала молодая жена-иностранка вдали от дома, а ее постоянно занятой и делами семьи, и тогда еще учебой муж почти не обращал на нее внимания, и что умерла она в страшных муках при родах... Ничего из этого герцог изменить не мог, но в таких "историях на ночь" он позволял себе что-то приукрасить, что-то недорассказать, о чем-то и вовсе умолчать... В таких "историях на ночь" они с женой были счастливой любящей парой, мечтающей о маленьком белокуром сынишке. Потом, пусть будет потом вся та грязь, на которой будут настаивать "доброжелатели", утверждая, что так лучше, что ребенок имеет право знать правду... потом, все потом. А пока — счастливая любящая пара: мама любит папу, папа любит маму, появляется у них малыш... а потом мама умирает. Но она всегда будет с тобой, сынок, всегда будет за тобой следить с небес и тебя оберегать... — ...всегда будет тебя любить, — закончил Дэймар уже шепотом, поправил одеяло и поцеловал заснувшего сына в лоб. Он не мог изменить прошлое, он не мог изменить даже настоящее, в лучшем случае проводя один день в неделю с сыном, да и ближайшее будущее никаких перемен не сулило... Но сына он любил, поэтому пытался дать ему все, в чем тот нуждался. А нуждался его ребенок сейчас в двух вещах: любящей семье и чаще бывающем дома отце. Первое он получал из историй и от почти не отлучающихся из особняка дедушки с бабушкой, а второе... да, со вторым все обстояло намного, намного сложнее... Но поделать с этим ничего было нельзя. * * * Он осторожно прикрыл дверь спальни сына, кивнул нянечке, оставшейся в игровой на "ночное дежурство", и вышел в коридор. Там-то его и перехватил крон-герцог Аварона собственной персоной. — Сын? Дэймар обернулся: — Да, отец? Что-то случилось? — Зайди ко мне в кабинет. Как только они сели — отец за массивным письменным столом, сын перед ним — крон-герцог достал из верхнего выдвижного ящика папку и положил ее на столешницу между ними. — Ты просил подготовить информацию на судью Родерика. — Да, точно, — слегка нахмурился Дэймар, потом коротко, будто даже вычисляюще, взглянул на отца и добавил: — Хотел с ним встретиться завтра, обсудить пару мелочей, — на его губах на мгновение появилась та самая улыбочка, которую так не любили его противники. — Но придется отменить. — Почему? — Я уеду завтра на два дня. Крон-герцог откинулся на спинку кресла и сложил перед собой руки "домиком": — Я думал, ты свободен до встречи с консулом. Дэймар усмехнулся: — Я тоже так думал, но... Он не договорил, потому что в этот момент на его плечи опустилась пара изящных рук и что-то будто прикоснулось к его макушке. Поцелуй, догадался он и посмотрел вверх: — Мама, я же просил... — Тихо, дорогой. Я так редко тебя вижу, что могу себе это позволить, — она улыбнулась, снова его поцеловала, на этот раз в лоб, и, отстранившись, присела на соседний стул. — Ты только вчера поздно вечером вернулся и уже снова уезжаешь? — она осуждающе покачала головой. — Ты себя не бережешь, дорогой. Долго так продолжаться не сможет. Ты просто сгоришь. — Мама, сколько лет уже я от тебя это слышу? — усмехнулся "обвиняемый". — И будешь слышать, — строго предупредила-пригрозила герцогиня. — Пока от меня. — Пока? — Да, пока. Пока не встретишь правильного человека, с которым захочешь связать свою жизнь. Тогда эта "почетная обязанность" перейдет от меня к нему. Дэймар снова нахмурился: что-то вдруг в ее словах показалось ему странным. Внезапно он понял. И очень удивился. — Правильного человека? — переспросил. — А что? — посмотрела на него герцогиня, очень умело изображая наивность. Сын взглянул на отца, но тот лишь жестом показал: "Я тут не при чем". — Мама, — терпеливо начал Дэймар, — я точно помню, в последнем нашем разговоре это все еще была "правильная девочка". Теперь это уже "правильный человек"? С чего бы вдруг? — О, ну ты знаешь, дорогой, — герцогиня небрежным, но все еще изящным жестом отмахнулась от него сложенным веером, — вся эта теперешняя мода, возникшая с подачи наших коронованных родственничков... Дэймар чуть приподнял бровь: его мать обычно не позволяла себе таких пренебрежительных высказываний в адрес Правящей Династии. Но внезапно герцогиня резко поменяла тон; наклонилась вперед, накрыв своей рукой сцепленные в замок пальцы сына, и обеспокоенно заглянула ему в глаза: — Пойми, сынок, я очень за тебя волнуюсь. Очень хочу, чтобы в твоей судьбе появился такой человек, ради которого ты, наконец, изменишь свой образ жизни. И мне уже все равно, кем он будет: "девочкой" или "мальчиком". Лишь бы прекратилось это безумие... Дэймар привычно вздохнул: он выслушивал это уже не раз и не два. Его мать почему-то решила, что этот его ритм жизни и неумение отдыхать (а совмещение отдыха и обязанности, как сегодня, например, было для него обычной практикой) однажды его погубят. Стрессы, переутомления, нервные срывы, депрессии, апатии — и это только лишь часть из того, что ждало его в будущем, по словам его матери. И Дэймар все никак не мог ее разубедить и доказать ей, что он чувствует себя комфортно, живя именно в таком ритме. Она просто не хотела его понимать. "Это сейчас комфортно, — обычно говорила она, — потом будет привычно, а затем наступит поздно". А еще она мучилась чувством вины, Дэймар это знал наверняка. И это только усугубляло ситуацию. Она все никак не могла простить себя за то, что пять лет назад она вынудила сына жениться на девушке, которую тот даже ни разу до церемонии не видел. Она поняла свою ошибку вскоре после свадьбы, когда стало очевидно, что ее сын своим привычкам остался верен и на жену внимания обращал не больше, чем на своего камердинера. Не смогла эта девушка, молодая герцогиня Лэив-Адаворская, свить "семейное гнездышко", из которого ее сыну не хотелось бы больше сбегать и куда ему хотелось бы возвращаться. Вот тогда материнское сердце-то и встрепенулось... И не успокоилось даже после рождения внука, в котором, несмотря ни на что, что бабушка, что дедушка души не чаяли. — Так, мама, — он расцепил пальцы и взял в руки ее ладонь. — Во-первых, я очень сомневаюсь, что на такие вещи есть мода. Во-вторых, я, конечно, ценю вашу с отцом заботу. Но в-третьих, — он усмехнулся и подмигнул ей, — неужели ты думаешь, что я постеснялся бы привести в дом любимого человека, даже если бы это был "мальчик", а вы с отцом не одобряли? — Хороший аргумент, сын, — благосклонно улыбнулся крон-герцог. — Только, пожалуйста, не затягивай с поисками, дорогой, хорошо? Я очень за тебя волнуюсь, — повторила герцогиня, погладив его по щеке свободной рукой. — Не буду. Ты узнаешь об этом первой, обещаю, — заверил ее Дэймар. Но она вдруг рассмеялась ласково, поднялась со стула и снова поцеловала его в макушку: — Я предпочла бы, чтобы первым об этом узнал ты. — И что бы это могло значить? — приподнял брови Дэймар. Герцогиня, все еще посмеиваясь, покачала головой и обогнула стол, чтобы целомудренно поцеловать супруга в щеку. — Только то, что я сказала, дорогой. Только то, что я сказала, — все-таки ответила она уже на полпути к выходу, а в дверях обернулась: — Не засиживайтесь допоздна, мальчики. И да, сын, я рассчитываю увидеть тебя за завтраком. — Я постараюсь, мама, — покорно вздохнул Дэймар. Она кивнула и выскользнула в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Они обсуждали текущие дела еще минут сорок, потом крон-герцог взглянул на часы. — Я думаю, это время, чтобы сказать "доброй ночи". Дэймар кивнул и поднялся, взял все еще лежащую на столе папку с информацией на судью: — Это я заберу с собой. Крон-герцог посмотрел на сына долгим строгим взглядом; он больше не заводил разговор об этой папке, но, очевидно, про нее все же не забыл: — Мы еще поговорим об этом, сын. — Несомненно, отец. Поговорим, — нехотя согласился Дэймар и пошел к двери: — Доброй ночи, отец. — Доброй ночи, сын. * * * Только оказавшись за закрытыми дверями своей спальни, Дэймар снова достал телефон и набрал знакомый номер. Гудок, два, три, четыре... Дэймар покачал головой: да, только такое вселенское недоразумение, как Кид, может отвечать на звонки от начальства после четвертого гудка... — Да, я слушаю. — Кид, мне нужна информация... — без предисловий начал Дэймар, но был прерван смехом с того конца трубки. — Интересно, а когда это тебе от меня нужно было что-то еще? Дэймар чуть раздраженно закатил глаза. — Вот ты там глаза закатываешь, — будто увидел это Кид, все-таки знали они друг друга неплохо, — а я тут, может быть, натурально страдаю... На этот раз Дэймар прервал приятеля: — Кид, сосредоточься. Итак, мне нужна информация на барона Иворского и на сына его, мать его... — Что?! — И на мать его, говорю. — Ну-ну, — послышалось насмешливое фырканье. — Времени тебе — до утра. — Что?! Дэй, ты с ума сошел?! Как я тебе за одну ночь?.. — А ты постарайся, я в тебя верю. — Ну, Дэй... — И, между прочим, я тебе не Дэй, дорогой мой, я тебе моя светлость. — Э-э-э... — раздалось в трубке после паузы, — Дэй, ты только не психуй, но я... эта... запутался. — Так распутывайся побыстрее, — вкрадчиво посоветовал ему герцог. — Времени-то у тебя мало. — Как скажете, босс, — тяжелый вздох. — И да, кстати, Кид... — Дэймар замолчал, выдерживая тактическую паузу. — М-м... да? — слегка нервно; герцог улыбнулся краешком губ: как раз та реакция, на которую он рассчитывал. — Если я еще хоть раз увижу мои документы в руках моего отца... — Ах, Дэй, но это не моя ошибка была, честно! — прорвало Кида. — Я сегодня был в твоем особняке, искал тебя, а тут он навстречу по коридору! А у меня папка в руках и никуда не свернуть! Ну что я должен был ему сказать? Что это мое домашнее задание по праву, что ли? Нарыть компромат на главного судью... Он, кстати, все равно не поверил. — Ты должен был сначала позвонить и убедиться, что я дома. — Ты? Дома? Это что-то из области фантастики... — Тогда начерта ты вообще сунулся в особняк? — М-м-м... я надеялся? Дэймар медленно выдохнул. — Недоразумение ты вселенское, вот ты кто. — Дэй, я тебя тоже люблю! — сказано это было весело, даже чересчур весело. Дэймар поспешил свернуть разговор: — Займись бароном. Утром я позвоню. Он нажал "отбой" и уставился на погасший дисплей. Если бы Кид не был так чертовски хорош в добывании "информации", то Дэймар давно уже оборвал бы эти странные недоотношения, в которых за подшучиваниями скрывались настоящие чувства. Дэймар это знал... ответить взаимностью не мог и не хотел. И все равно продолжал общение, будто бы ничего не замечая. "Сволочь ты, Адаворский, ты используешь людей". Дэймар нахмурился: интересно, с каких это пор у его внутреннего голоса такие знакомые насмешливо-издевательские интонации? Да еще и это странное сокращение от фамилии, которым осмеливается его называть только один человек в мире... Дэймар вздохнул: да, наверное, все-таки с тех самых, как он решил во что бы то ни стало выяснить, во что ввязался этот высокомерный засранец.