Ты мне нужен. Единая книга

6 декабря 3742 года. Междуземье. * * * Где же ты? Где же ты? Где же ты есть?.. А помнишь детскую игру "жмурки"... Помнишь? Это ощущение, когда в первый раз завязывают глаза и ты остаешься в полной темноте. Вокруг смеются, свистят, поддразнивают, а тебе немножечко страшно — не хочется выглядеть глупо: не хочется впустую кидаться на голоса, загребая руками лишь воздух, выслушивать насмешки, спотыкаться о подставленные подножки, вызывая этим все новые и новые взрывы обидного хохота... Но тогда неожиданно просто находится выход. Ты слышишь среди прочих знакомый голос. И все вдруг становится намного легче: надо всего лишь слушать его, слушать этот голос и идти на него — уверенно, не позволяя никому и ничему тебя останавливать, не обращая внимание на улюлюканья и издевательский смех... Просто слушать его и идти, про себя заклинанием твердя: Где же ты? Где же ты? Где же ты есть?.. Ты же знаешь, твердо знаешь — он не подведет, никогда тебя не подведет. Не подставит подножку, не посмеется, не исчезнет, не ускользнет из-под кончиков пальцев, когда тебе осталось чуть-чуть, совсем еще чуть-чуть, вот-вот, вот... Есть!.. ...Поймал!! Поймал! Держать теперь буду крепко-крепко. И не отпущу. Слышишь, не отпущу!! Не отпущу тебя больше... никогда. Ты мне так нужен. * * * — Лис, пожалуйста... Лис? Слышишь меня?.. Очнись... пожалуйста... Лис медленно открыл глаза, и мир из черного превратился в серый. Просто разно-серый. На то, чтобы узнать и отделить друг от друга все детали, потребовалась вечность. Серое небо. Серые облака. Темно-серые голые ветви, расчертившие это светло-серое небо... Серые глаза. Да, на серые глаза — тоже своя маленькая вечность... Но "маленькая вечность" — это для Лиса. А для Аарона?.. Наверное, столько же... Но и он молчал, терпеливо ждал. — Ты со мной? — наконец нарушили тишину негромкие слова. Лис не уверен был, сможет ли сейчас говорить, поэтому просто слегка кивнул, но и этого для Аарона было достаточно. — Ох, — резко выдохнул рыжий, когда вокруг него в железной хватке сомкнулись руки и с силой прижали его к широкой груди. Несколько секунд он честно молчал, уткнувшись носом в плечо друга, но потом все же не выдержал, прошептал еще слабым голосом: — Аарон, ты сейчас доделаешь то, что не удалось фанатикам... — Что доделаю? — голос прозвучал неразборчиво, потому что Аарон прятал лицо у основания шеи рыжего, но тот его все равно понял. — Ты... ты мне ребра сломаешь, придурок... — Терпи, идиот, — буркнул Аарон, но хватку все же немного ослабил: правда, рывками — будто через силу, будто усилием воли заставлял себя чуть разжать руки. Лис снова прикрыл глаза, постарался расслабиться и... дышать редко, через рот. Потому что от запаха дыма, пропитавшего одежду Аарона, становилось муторно. Да, конечно, он мог попросить друга снова положить его на землю, тогда дышать стало бы гораздо легче, но совесть не позволила. Аарону нужно было успокоиться: убедить себя, что все позади, что Лис здесь, с ним, живой и умирать у него на руках не собирается... Лис это прекрасно понимал, поэтому и помалкивал. Наконец, когда руки еще чуть ослабили хватку, рыжий решился заговорить: — Ты совсем дымом пропах... — Идиот, — едва слышно откликнулся Аарон, — это ты дымом пропах, а не я, — и поднял голову, заглядывая ему в глаза. Лис сначала нахмурился, только сейчас отметив, насколько бледное (и разводы грязи кое-где это только подчеркивали) лицо у друга, но потом неожиданно улыбнулся: устало и светло, просто на ухмылку банально не хватило сил. — Так, это что такое? Давай-ка заканчивай... — О чем ты? Я ничего не делаю, — разыграл абсолютное непонимание Аарон. Лис молча поднял руку и положил ладонь на его левую щеку. Глаза у Аарона и вправду были совершенно ясные, но даже сейчас на нижнем веке продолжали собираться и скатываться вниз, на кончики пальцев рыжего прозрачные капельки. Аарон усмехнулся кривовато: — Будешь теперь до конца жизни мне это припоминать? — А то!.. — рыжий улыбнулся шире. А Аарон вдруг перехватил его запястье, сильно сжав пальцами, удерживая Лиса в полусидячем положении теперь уже одной рукой, и попросил с отчаянной серьезностью, срывающимся полушепотом: — Минимум лет до ста, согласен? — До ста? А почему бы и нет? * * * — Кыс? Кыс... Адамант наконец-то очнулся, и предельно собранный до того, сосредоточенный, хладнокровный Игрок... сдался. С силой зажмурился и судорожно, в несколько приемов, выдохнул: как же это безумно тяжело — признавать, что на самом деле чего-то испугался. И сейчас уже не столь важно, чего именно: главное — обошлось. Кыс снова открыл глаза и чуть дрогнувшей рукой провел по испачканной в саже щеке Адаманта: — Я... это не должно было так... Я не мог тебя потерять... что я ему потом сказал бы... я не мог... Адамант нахмурился. Сознание прояснялось не так быстро, как хотелось бы, оно будто дымкой было затянуто, поэтому, о чем так сбивчиво говорил Кыс, он понимал плохо. Да и не особо вслушивался, пытаясь отдышаться и привести в порядок мысли, до конца осознать, что все позади, что их успели спасти. — ...я не мог по-другому... Но вот зачем Игрок вдруг начал наклоняться к его лицу — Адамант сообразил сразу. И успел увернуться. Игрок вместо его губ уткнулся ему куда-то в плечо. А Адамант быстро высвободил из уни-одеяла, в которое его закутали, руки и с силой прижал Кыса к себе, пока тот снова не выпрямился. Кыс, конечно, попытался взбрыкнуть, попытался дернуться, но, видно, не в полную силу, потому что даже в своем ослабленном состоянии Адамант сумел его удержать. И держал так еще долго. Кыс, в итоге, просто смирился и затих. А Адамант, лежа с закрытыми глазами, прижимая к себе до предела напряженное, жесткое тело, думал только о том, насколько же все это глупо и странно. Глупо и странно, обнимая человека, который так однозначно выражает тебе отнюдь не дружеские чувства, думать только о том, что этот человек — часть того... другого. Другого, которого так сейчас не хватало. И не только Адаманту. И Кыс мог сколько угодно хорохориться, сколько угодно делать вид, что ему плевать на мнение Беркута и самого Беркута... Но по его глазам, по этой красноречивой оговорке "что я ему потом сказал бы", которую Адамант не пропустил, Адамант видел совершенно другую историю... Сероглазый бродяга попытался заговорить, закашлялся слегка, попробовал снова: — Кыс, пожалуйста, прекращай. Кыс снова дернулся и на этот раз вырвался из его рук, навис, молча заглядывая в глаза. Совершенно больным взглядом. — Кыс, прекращай, — повторил Адамант. — Беркут даже не воспринял это всерьез, ты знаешь? Игрок жестко прищурился. Адаманту даже показалось, что у него блеснули глаза от водяной пленки, хотя это, конечно, скорее всего, был обман зрения. — Лучше бы, — будто с огромным трудом выдавливая слова, на грани слышимости прошептал Кыс, — лучше бы он воспринял... Адамант потянулся и снова с силой прижал его к себе. Он понятия не имел, что происходило в мозгах у этого котяры. Почему он вдруг решил, что хочет получить Адаманта в качестве своего "трофея"? Как ему в голову пришла мысль, что Адамант откажется от Беркута? Как он вообще сам собирался отказываться от Беркута, если так очевидно был привязан к нему. И Кыс мог сколько угодно это отрицать, но Адамант видел... так же прекрасно это видел, как и привязанность Беркута к нему. Да, привязанность Беркута он тоже прекрасно видел. Ревновал? Нет, скорее воспринимал как должное. Беркут не давал поводов для ревности. Но в то же время как-то незаметно, но совершенно однозначно поставил перед фактом: это Кыс. Он есть. И никуда не денется. И Адамант это... принял. Как принял бы, скажем, семью Беркута, если бы они были не в Междуземье. Просто как факт. Она есть. И никуда не денется. Она часть самого Беркута. Вот так же и Кыс... часть Беркута, его Беркута. Адамант мучительно поморщился. Его Беркута. А будет ли когда-нибудь снова... его Беркут? И не по тому ли он так отчаянно сейчас цеплялся за этого невыносимого котяру, что этот котяра — единственное, что осталось ему от того... его Беркута. А ведь, судя по всему, этот котяра даже не подозревал об этом... * * * Вынося бывших заложников из лагеря фанатиков, Кыс и Аарон решили двигаться к своим через лес, находящийся восточнее, то есть в обход, а не напрямую. Потому что, во-первых, Наст в любой момент мог очухаться и выслать погоню за беглецами, и еще неизвестно, где в тот момент находились Беркут и компания и смогли бы они ему помешать, а во-вторых, Кыс, взглянув на небо и просчитав что-то в уме, "напророчил" скорый дождь. А на болотах с двумя бессознательными товарищами в дождь укрыться, естественно, было намного проблематичнее, чем в лесу. В чувства Лиса и Адаманта они привели почти сразу же, как скрылся за деревьями лагерь фанатиков (а звуков погони все не было), и дождь тогда еще не начался. Но сейчас уже лил как из ведра. Самая надежная защита от дождя в "полевых условиях" Междуземья — все то же уни-одеяло. Сейчас их было два (Кыса и Седого) на них четверых, то есть по одному на пару. По большому счету, неудобство это вызвало только одно: пришлось лежать на холодной земле на подстеленных под спины собственных куртках, а не втором одеяле, тогда как первое (а у них — единственное) укрывало с головой... — Ну, рассказывай... Лис развлекался тем, что подставлял ладони под дождь: через тонкую ткань можно было легко чувствовать удары крупных капель. — Что рассказывать? — Аарон лежал на боку, повернувшись лицом к другу, одной рукой подпирая голову, а второй — поддерживая над ними уни-одеяло: благо, стандартные размеры этого самого уни-одеяла позволяли проделывать даже такие маневры. — Все, — пожал плечами рыжий. — Как в лагере фанатиков оказались так вовремя, как нас нашли, как вытащили, почему только вдвоем... — "Как оказались" и "как нашли" — заслуга Кыса. Когда мы все на первую встречу с этим ублюдком пошли, Кыс пробрался к ним в лагерь и проследил, откуда вас выводили. — Вы уже тогда знали, что Беркут не договорится? — удивился Лис. — Нет. Это стало неприятным сюрпризом. — Тогда зачем следить? — А что, Кыс должен был сидеть сложа руки и просто ждать? Когда затронут был Адамант? — М-м-м, — с непонятной интонацией протянул Лис, — н-да, этого я вчера не разглядел... — Невозможно все всегда замечать. — Не умеешь — не говори, — фыркнул рыжий. — Возможно. Ну да ладно... Хорошо, допустим, Кыс узнал, как попасть в лагерь и где мы находимся, а ты? Ты-то зачем с ним пошел? — А это уже было частью плана. Беркут не мог согласиться на их условия, поэтому мы с Кысом должны были вас выкрасть, когда вас повели бы на вторые переговоры. — Понимаю. Поэтому и Беркут не здесь, он должен был обязательно явиться на встречу... Как думаешь, а Адамант это понимает? — рыжий взглянул на друга. — Понимает, — пожал одним плечом Аарон. — Или поймет, когда все узнает. Это важно? — По-моему... — медленно ответил рыжий, — по-моему, это один из ключевых моментов, если учесть те объятия... Наставник нахмурился: да, они оба это видели. Причем не столько сами объятия навевали нехорошие мысли. Больше ставило в тупик то, с какой силой и отчаянием эти двое друг за друга цеплялись... — Ладно, — вздохнул Лис. — Давай дальше. Значит, вы с Кысом пришли в лагерь фанатиков и... — ...и прозвучал взрыв, — мрачно продолжил Аарон. — Началась паника. На нас бы уже никто не обратил внимания, поэтому мы вылезли из укрытия и бросились к горящему сараю. Кыс сразу сказал, что это именно то место, где вас держали, но... мы надеялись, что вас успели вывести. Потому что очевидно было, это несчастный случай... и все, кто были в доме, успели выйти. Но когда мы услышали крики "погреб!", "тушите!", "разгребайте!", "они остались внизу!"... тогда... — Аарон глубоко вздохнул. — В общем, если бы не Кыс... я бы... не знаю... — Так что сделал Кыс? — мягко подтолкнул рыжий, видя, что друг на мгновение потерялся в воспоминаниях. — У него... у него артефакты какие-то были при себе. Он сбросил с плеч рюкзак, порылся в нем, достал какие-то кристаллы синие и флягу с водой, кинул эти кристаллы в воду и вслух досчитал до трех... — И?.. — сгорая от любопытства, поторопил рыжий. — И подбросил флягу высоко над сараем. — И?!.. — В воздухе фляга взорвалась и вниз вылилось сразу огромное количество воды. От пожара ничего не осталось. — Серьезно? — ухмыльнулся рыжий. — Вот так просто? А ты что же, так и продолжал истуканом рядышком стоять?.. — Ну почему же? Как только все потухло, я начал бить Кысу морду... Лис аж чуть приподнялся: — Ты — что?! — А что? — снова пожал одним плечом Аарон. — По крайней мере, собирался... — Спятил? — серьезно поинтересовался рыжий. Аарон наконец усмехнулся: — Нет. А что я, по-твоему, должен был делать? Сам смотри. Да, огонь он потушил, но там было столько воды... А фанатики орали что-то про "погреб" — выходит, грозило вам уже не задохнуться и сгореть, а захлебнуться и утонуть. Ну, вот я и... — Поня-ятно, — протянул рыжий, вновь удобно укладываясь на спину. — Сила есть — ума не... а кстати! Почему мы в самом деле не захлебнулись и... и даже не промокли? — Потому что вода исчезла. — Как это "исчезла"? — Вот так — исчезла. Без следа. Это-то и спасло Кысу физиономию... — Н-да... Выходит, это ненастоящая вода была? — Настоящая. Но на несколько секунд. Как объяснил мне Кыс: "У тебя, пип, мать твою, пип, нет, пип, абсолютно никакой, пип, веры в наши, пип, артефакты. Или ты, пип, просто считаешь, пип, меня полным пипом?" Рыжий, не сдержавшись, усмехнулся и ощутимо ткнул Аарона локтем в ребра: — Придурок. Ты сейчас не на светском приеме, а я тебе не девушка... Или это Кыс сам себя запикивал? — хитро взглянул он на друга. Аарон не обратил внимания на тычок, но усмехнулся в ответ: — Посмотрел бы я на это... Лис вдруг зевнул, прикрыв ладонью рот, но все же кивнул и спросил: — А дальше? — А что дальше? Откопали мы вас... — И вам не мешали фанатики? — Фанатики... да нет, не мешали... они нам помогали. — Помогали?! — Да. Помогали. А потом еще и отпустили. Просто так, без боя. Наст ведь так и не появился. Не знаю, почему. Может, не успел просто. — Все равно что-то не верится. Даже если Наста не было... — Мне кажется, они просто поняли, что чуть не угробили первый номер этого своего рейтинга "трофеев". Ты сам видел, насколько такие вещи здесь важны. А эти рядовые бродяги — им же дела нет до политики. Вот и дали нам уйти. Лис снова зевнул: — Значит, несчастный случай? — Не уверен. — Не уверен? Но ты же только что сказал... — Когда мы уходили, было тихо. И только один голос орал: "Не дайте им уйти! Уроды, что вы стоите? Не видите, что ли?! Не дайте ему уйти!" Лис прищурился: — Чей голос? — Очень похож на твоего старого приятеля Прогибыша. Кстати, не хочешь рассказать, кто это? Рыжий вздохнул и потер лоб, избегая смотреть другу в глаза: — Это долгая история. — Хорошо, — не стал настаивать Аарон. — Расскажешь позже. А сейчас отдыхай. Предложение прозвучало очень кстати, Лис действительно чувствовал себя очень усталым и через несколько минут уже крепко спал. Аарон выждал еще немного, потом лег поудобнее и, тоже прикрыв глаза, одной рукой обнял свою рыжую заразу. * * * 7 декабря 3742 года. Междуземье. Временный лагерь клана Серые. * * * Послышались приближающиеся голоса, Сержант ладонью зажал рот Чудику, заставив его замолчать на полуслове. — ...того, брат... не боязно? В этом Сержант без труда узнал голос Братнаша. Ответил ему Крест. — Я предупреждал. — Но эта... слово-то такое... во, форс-мажор! — Я его предупреждал. — Но... — Я его предупреждал. Все. Точка. Сам виноват. Терпение у меня тоже не безграничное. Они приблизились вплотную к тому месту, где за стенкой палатки скрывались Чудик с Сержантом, но, так никого и не заметив, прошли мимо. Постепенно голоса затихли вдалеке. Сержант убрал руку от лица Чудика и посмотрел на него с ухмылкой. — Что? — не понял программист. — Беркут все-таки достал Креста. Сейчас наверняка уже слюни пускает в подушку. — У вас тут нет поду... — начал было Чудик, но осекся под насмешливым взглядом бродяги, опустил глаза и даже порозовел слегка. Сержант лишь покачал головой: да, одним словом — Чудик. Интересно, кто это так метко его окрестил? Но надо с этим что-то делать... Сержант слегка погладил его пальцами по щеке и, взяв за подбородок, заставил поднять голову, а когда Чудик все же на него взглянул, коротко поцеловал в губы. Чудик резко вдохнул и широко распахнул глаза, тут же позабыв обо всех своих предыдущих переживаниях. — Если ты так и будешь смущаться по каждому поводу и без, мямлить что-то себе под нос, заикаться, — Сержант говорил низким размеренным тоном и смотрел прямо в глаза: Чудик замер перед ним, как кролик перед удавом, — ничего у нас с тобой не выгорит. А выгореть должно. Это тебе ясно? — Чудик быстро кивнул. — Хорошо. Это хорошо, что ясно, потому что действовать мы должны уже сейчас. Немедленно. — По-почему? Сержант недовольно нахмурился, вновь услышав это неуверенное заикание. Чудик, по-видимому, это понял и виновато закусил губу. Сержант вздохнул, отступил от него на шаг и отвернулся: да, глупо было надеяться, что простые слова сделают человека хотя бы чуть поувереннее в себе, избавят от непонятных комплексов. Но ведь это так сейчас нужно — им обоим. Вдруг его рукава коснулись тонкие пальцы, Сержант повернул голову и обнаружил открыто смотрящего на него Чудика. — Почему мы должны начать действовать немедленно? Сержант окинул его быстрым оценивающим взглядом и сдержал ухмылку (зачем лишний раз малыша смущать, правильно?): ну, что ж, не совсем еще то, конечно, но начало положено. Кажется, меняться мальчик хочет, а это главное. — Потому что сейчас он Седого воспринимает как своего спасителя. И может... Договорить бродяга не успел: вновь послышались голоса. Заговорщики замерли. — Одуванчик! Сержант с Чудиком непонимающе переглянулись. Голос был вроде бы Лиса, но звучал он как-то... непривычно. — Одуванчики желтые, — спокойно и терпеливо ответил ему второй голос. Этот угадывался без труда — принадлежал он, конечно же, Седому. — Неа! Не-не-не-не-не!!! Когда вот так — пф-ф-ф!! — вот так — пф-ф-ф!! — делаешь — пф-ф-ф!! — вот так, и они разлетаются — они белые! Зонтички белые!! Пф-ф-ф!!! — Лис, прекрати дуть мне в ухо! Лис звонко весело рассмеялся. Сержант и Чудик смотрели друг на друга одинаково круглыми от удивления глазами. — Они его напоили? — шепотом спросил Сержант. — Нет, не должны были, — растеряно покачал головой Чудик. — Лис не пьет. — Вообще не пьет? Чудик снова качнул головой: — Я один раз видел, как Седой у него бокал забирал. Хотя он еще не был пьян. Сержант фыркнул: — Тогда это называется не "не пьет", а "ему не дают пить". — Одуванчик! — снова послышался из-за палаток звонкий голос с совершенно детскими интонациями. — Лис, у меня уже есть прозвище, не надо придумывать мне новое, — это вновь бесконечно терпеливый Седой. — Седо-о-ой. Се-едо-о-ой мо-о-ой, мо-ой Седо-о-ой, — на разные лады тут же принялся напевать Лис, — Се-е-едой мо-о-о-о-о-ой, Седо-ой... Одуванчик!! Пф-ф-ф!!! — Лис!! Зараза... — Я тебя тоже люблю!! — и снова звонкий смех. Голоса уже удалялись, и Сержант, не сдержав любопытства, осторожно выглянул из укрытия. В столь безбожно ранний час лагерь еще не проснулся, поэтому шествие по нему четверых бродяг (двух спасателей и двух спасенных) прошло почти никем не замеченным. Направлялись они, судя по всему, к командирской палатке: впереди Седой с повисшем у него на плече Лисом, которого он одной рукой придерживал за пояс, следом за ними — Кыс и Адамант. Адамант шел сам и даже держал в руках оружие. Сержант слегка улыбнулся: это хорошо. Вот теперь все хорошо. Они справились. Нет, то, что они справились, стало понятно еще несколько часов назад (Беркут с Кысом постоянно связь по КПК поддерживали), но все-таки своими глазами увидеть — тоже важно. Сержант взглянул на Чудика, также высунувшегося посмотреть, что происходит. То, что он увидел, Сержанту очень понравилось: рыжик хмурил брови, кусал губы и с каждым "я тебя люблю" или "Седой мой" от впавшего в детство Лиса становился всё мрачнее. Да, действовать определенно нужно было именно сейчас. * * * Они, наконец, добрались до палатки Беркута, и Аарон с облегчением усадил Лиса на пол. К ним тут же подошли Кристиан и Линс (которые, по всей видимости, здесь же и отдыхали), молча пожали руки Аарону и Кысу (Адамант, как только вошел в палатку, сразу же направился к спящему — а вернее, насильно усыпленному — Беркуту), и они все вместе уставились на умильно улыбающегося Лиса, смотрящего на них абсолютно бессмысленным взглядом. — Что вы с ним сделали? — где-то через минуту тихо спросил Линс. — Я ему успокоительное вколол, — ответил Кыс. — Мы на церберов наткнулись, он перепугался и наотрез отказался дальше идти. Пришлось вот... вколоть. Линс присвистнул: — А неплохое такое успокоительное. — Да нет, обычное, — отмахнулся Игрок. — И дозу я стандартную вколол, но не учел, что он накануне стресс сильный пережил... Ну и вот, побочный эффект... Наверное, почувствовав или услышав, что о нем говорят, Лис заулыбался еще шире и чуть не прослезился: — Парни, я вас всех та-а-а-а-ак любл — ик! — блю!! — Так, понятно, приступ любвеобильности, — вынес вердикт Линс. — Спать его. Одного. Аарон хмыкнул и пошел разворачивать матрас. Линс тем временем попытался помочь земляку подняться с пола и переместиться на этот самый матрас. Но Лис, сам того не зная, совершил роковую ошибку. — И тебя, белобрысый, я тоже люблю!! — от избытка чувств полез обниматься рыжий. — Белобрысый? — тут же прищурился Линс. — Ах, я, значит, белобрысый... — не доведя рыжего пары шагов до матраса, Линс с силой его туда толкнул... — О-оу!.. — пискнул было Лис, но тут же понял, что уже никуда не летит: что его поймал за плечи Аарон и благополучно опустил на матрас. — Я, значит, белобрысый? — повторил Линс и скрестил руки на груди, потом фыркнул и демонстративно гордо удалился в противоположный угол палатки — туда, где на коленях перед спящим Беркутом сидел Адамант. Кыс проследил за ним взглядом, пару секунд понаблюдал за "трофеем" своего друга, но все-таки остался рядом с Лисом, теперь тихонько мурлыкающим себе что-то под нос. — Интересно, это он в пять лет таким был?.. — задумчиво произнес Игрок. Лис прекратил петь и вдруг сказал, невозможно широко распахнув невинные зеленые глазищи: — Любвеобильный пятилетний... А можно я тогда тебя, котяра, за хвост подергаю?! Это стало последней каплей для Кристиана: он рассмеялся, похлопал Кыса по плечу и ушел к Линсу. Игрок же, наоборот, нахмурился: — Это он сейчас прикалывается или... — Кыс, я понятия не имею, — твердо ответил Аарон, укрывая рыжего одеялом. — Но ему в любом случае надо сейчас заснуть. Побыстрее. Спать, я сказал, — это Аарон адресовал уже Лису, тот тут же закрыл глаза и замер. Аарон с Кысом переглянулись и почти синхронно пожали плечами. А когда Аарон снова посмотрел вниз, то наткнулся на один открытый зеленый глаз. — Я пить хочу. Настала очередь Кыса смеяться и хлопать товарища по плечу: — А потом он захочет пи-пи! Держись, брат! Аарон вяло ему кивнул в благодарность и полез искать свою флягу, а Кыс отошел к Беркуту. Беркут по-прежнему спал, но возле него остался теперь только Кристиан: Линс и Адамант куда-то вышли (в сопровождении, разумеется, вернувшегося к своим обязанностям Когтя). Аарон нашел все-таки флягу, поднес ее другу, но напоролся на невинный честный-пречестный взгляд: — Одуванчик, я хочу пи-пи. * * * Лис, наконец, слава всем богам, заснул. Аарон еще пару минут посидел с ним рядом, потом поправил на нем легкое одеяло и, кивнув Кресту, наблюдающему за все еще спящим Беркутом, вышел из палатки. Хотелось подышать немного воздухом. Стряхнуть с себя сонливость. А то ведь ночью поспать так и не удалось... Аарон глубоко вздохнул, потянулся, провел ладонями по лицу и только после этого оглянулся. Тут же увидел Кыса, оставившего палатку чуть раньше. Кыс подошел сзади к сидящему на бревне перед потухшим костром бродяге (совсем еще мальчишке), за ухо поднял его на ноги и, отобрав пачку сигарет, подзатыльником отправил подальше. Мальчишка обиженно надулся, но со старшим спорить не решился и ушел. Кыс занял его место на бревне и достал сигарету из экспроприированной пачки. Аарон хмыкнул и направился к нему. Кыс жестом предложил ему сигарету все из той же пачки, но Аарон отказался и просто сел с ним рядом. Пару минут они молчали. — Ты это серьезно? — наконец, нарушил тишину Наставник. — И какое к этому отношение имеешь ты? — спокойно спросил Игрок, стряхивая пепел на землю. — Они оба — мои друзья. — Да. Беркут — мой друг, — вдруг с каким-то ожесточением произнес Кыс, глядя исключительно на дымящуюся сигарету в своих пальцах. Аарон посмотрел на него внимательно, догадываясь, что за этим утверждением скрывалось: "Отлезь. И без тебя погано дальше некуда. Думаешь, я не понимаю?" — Я думал у вас, у Игроков, друзей быть не может, — все же на проверку сказал он. Кыс бросил дотлевший почти до пальцев цилиндрик и с силой большей, чем было нужно, раздавил его носком ботинка. — Да. Я тоже так думал. Раньше. До встречи с Беркутом, — произнес Игрок и, наконец, посмотрел Аарону в глаза: — Хотя на твоем месте я бы больше не о чужих "трофеях" волновался, а о своем. Аарон нахмурился и автоматически посмотрел на палатку, в которой оставил спящего Лиса. Как раз вовремя, чтобы заметить, как в нее заходит Сержант. Аарон резко поднялся на ноги, тут забыв и про Кыса, и про Адаманта с Беркутом. Ну, не нравился ему этот Сержант! Что бы он там в этой командирской палатке ни забыл! Может, Беркута он вообще проведать захотел. Хотя слабо, если честно, в это верилось... Аарон направился туда, сам даже не заметив, как сжал кулаки. Но не успел он и трех шагов сделать, как перед ним вдруг словно из-под земли вырос Чудик. Аарон резко остановился и даже моргнул от неожиданности. — Я, я... — между тем начал Джес, глядя куда-то в землю. Аарон вздохнул про себя, но времени сейчас на это не было, и попытался обойти рыжего: — Прости, Чудик, но мне тут надо кое-что... — Нет, подожди! — внезапно воскликнул Джес и даже схватил его за руку: — Мне очень-очень нужно с тобой поговорить! Очень! Наедине! Аарон изумленно уставился... да-да, прямо в огромные, взволнованные, даже слегка испуганные чем-то глаза... Чудик даже взгляд на этот раз не опускал, как обычно это делал. Аарон забеспокоился. Но все же помнил еще о своем спящем беззащитном друге. — Это не может подождать пару минут? — попробовал он. Чудик замотал головой настолько сильно, что Аарон даже удивился, когда хруста шейных позвонков за этим все-таки не последовало. — Нет! Чудик все еще держал его за предплечье. Аарон почти сдался. — Пожалуйста, — тихо попросил рыжий, чуть прикусив губу. У Аарона резко опустились плечи. "Ладно, в конце концов, там же Крест..." — решил он. Взглянул еще раз на палатку, потом снова во взволнованные, умоляющие, такие близкие глаза... — Хорошо... Чудик тут же заулыбался и потянул его куда-то: — Спасибо! Сюда, я знаю... — и вдруг, опомнившись, наверное, смутился до крайности и залился румянцем: — То есть... я, я... не хочу, чтобы кто-то услышал... Аарон скрыл улыбку: — Идем. Выгнутую бровь доставшего очередную сигарету Кыса никто из них не заметил. * * * Сержант ни на Беркута, ни на сидящего около него Креста даже не взглянул, а направился прямо к Лису. Опустился рядом с его матрасом на колени и нахмурился, вновь увидев вблизи его "разукрашенное" побоями тонкое лицо. Хотя буквально пару секунд спустя снова просветлел и даже улыбнулся, сделав, наконец, то, что давно хотел сделать. Погладив ладонью роскошные рыжие волосы. Да, грязные теперь, да, растрепанные, да, до сих пор слабо пахнущие въедливым дымом (да, про взрыв Кыс тоже Беркуту писал). Но все еще мягкие и шелковистые. На заднем плане откашлялся Крест. Сержант руку убрать даже не подумал. — С ним все в порядке? — вместо этого спросил он. — Да, — тон был не слишком добрый, но со своего места Крест не двигался. Еще бы, ухмыльнулся Первый Офицер Серых. — А что это было? Ну, когда он в детство впал? — Побочный эффект от успокоительного. В остальном все в порядке. — А эти... — пальцы Сержанта переместились на лицо Лиса и нежно даже, едва дотрагиваясь, провели по щеке, — ...ссадины, синяки... Крест почему-то устало вздохнул: — Только то, на что они похожи. Ссадины и синяки. Сержанта такой ответ устроил, и он сделал то, ради чего, собственно, сюда и пришел. Изобразив на лице крайнюю степень обеспокоенности, он сильнее надавил пальцами на ушибленную кожу. Рыжий тут же застонал и резко открыл глаза. Он даже сесть попытался и одновременно закрыть ладонью лицо. — Ох, прости меня, я такой идиот, — тут же принялся извиняться Сержант, заботливо придерживая его за локоток, — я не рассчитал, я не хотел... Я только... Я не... Лис взглянул на него зло (и расфокусировано со сна), хотя это продлилось лишь долю секунды, потом отвернулся и устало прикрыл глаза. — Все в порядке, я м-м-м... — зевок. — Все в порядке. Лис сел, аккуратно, но непреклонно вытащив свой локоть из пальцев Сержанта, и потер глаза. Потом оглянулся, как будто искал кого-то. Сержант скрыл ухмылку: — Седой не здесь. Последний раз, когда я его видел, он с Чудиком куда-то уходил... Лис прекратил вертеть головой и очень странно взглянул на Сержанта: — С Чудиком уходил? "Бинго!" — внутренне возликовал Сержант, но на лице попытался изобразить нечто сочувствующе-заботливое: — Да. Он уже открыл рот, чтобы добавить к этому что-нибудь дежурное, вроде "я сожалею", но Лис вдруг фыркнул и, снова повалившись на спину, расхохотался. Закрыть рот Сержант забыл. — Что-что-что... — сквозь смех попытался сказать Лис, — я только ни делал, как-как-как только я его ни на-называл за-за эти три года... Но доконал его "одуванчик"!!! — Лис все смеялся-смеялся-смеялся, иногда смахивая слезинки из уголков глаз. Сержант сначала улыбался, глядя за него, но, когда смех не прекратился и после двух минут, и после трех, четырех, все-таки забеспокоился и растеряно позвал: — Крест? Врач подошел, шикнул на своего не в меру развеселившегося пациента и, твердо взяв его за подбородок одной рукой, проверил глаза. — Головокружение, тошнота? — сухо спросил он. Понемногу успокаивающийся Лис только неопределенно пожал плечами. Крест кивнул сам себе и снова от них отошел. — Все нормально? — вдогонку ему недоверчиво спросил Сержант. — Жить будет, — лаконично отозвался врач. Сержант зло прищурился: — Крест. Крест на это не прореагировал, просто вернулся и протянул ему то, за чем отходил. — Вот, пусть выпьет. Все. Только потихоньку, маленькими глотками. Сержант молча забрал у него флягу и снова повернулся к уже отчаянно зевающему Лису, улыбнулся. — Давай помогу... И на этот раз Лис даже не сопротивлялся, не пытался оттолкнуть его руки, что-то возразить. Или просто слишком устал? — И потом спать, — мрачно, из-за спины Сержанта, сказал Крест и снова отошел к Беркуту. Сержант незаметно усмехнулся. Сожалел ли он, что разбудил Лиса, которому так очевидно требовался отдых? Ни капли. Зато теперь он будет уверен, что эта белобрысая падла его бросила в таком уязвимом состоянии. А это, бродяга Седой, называется "потеря доверия"... Игра началась. * * * Лис открыл глаза и уставился в невысокий потолок над собой. Полежал так несколько минут, не шевелясь, соображая. Он никак не мог понять, что же его разбудило на этот раз: ведь вроде и в палатке тихо, и возле него никого (слава Богу) нет... — Что-то не так? — раздался справа красивый голос. Лис моргнул и медленно повернул голову. Кыс. Бродяга сидел на полу возле матраса Беркута, обхватив руками колени, и жевал какую-то палочку, в слабом свете керосинки отбрасывающую забавную подвижную тень на его лицо. "Керосинка", — понял Лис. Значит, дело уже к вечеру. А Беркут еще спал. Да и он целый день провалялся, ничего не сделал. Лис вздохнул, с силой нажал пальцами на виски и медленно сел. — Сильно надоедает? — снова раздался голос Кыса. — Кто? — не понял рыжий, сосредоточенно пытающийся проанализировать свое состояние: вроде не тошнит, хотя муторно, голова кружится немного, но терпимо — на воздух просто надо выйти. — Сержант. Рыжий только мыкнул что-то неопределенное в ответ. — Рассказать Седому? — вроде бы небрежно предложил Кыс. Лис наконец-то отпустил виски и повернулся к нему, слегка пожав плечами: — Он знает. Кыс, прищурившись, разглядывал его пару секунд, а потом полуутвердительно произнес: — А ты, наверное, знаешь, что он с Чудиком... — Знаю. Бродяга многозначительно приподнял бровь: — И? — Что "и"? — недовольно скрестил руки на груди рыжий: этот допрос начинал действовать ему на нервы. — Седой прежде всего мой друг. А потом уже... все остальное. — Хорош друг, — хмыкнул Кыс, вынул палочку изо рта, откусил изжеванный кончик, сплюнул и снова засунул ее в рот. — Оставлять тебя здесь одного, зная, что рядом Сержант, зная... Разозлившись, хотя и не до конца поняв из-за чего именно, Лис прищурился и перебил: — О да, кто бы рассуждал о дружбе... Не успел он даже закончить фразу, Кыс уже был возле него. Лис моргнул от неожиданности: такими быстрыми, почти неуловимыми были движения бродяги... А тот, между тем, присел на корточки перед ним и заговорил этим своим красивым, но очень опасным теперь голосом: — Ссориться со мной ой, как неразумно, малыш. Несколько секунд рыжий неподвижно смотрел ему в глаза ("Как кролик на удава," — пришло в голову дурацкое сравнение), но потом все-таки встряхнулся и отодвинулся. Состроил мрачно-торжественное лицо, полез под футболку и вытащил из-под нее цепочку, на которой вместо кулона висела монета. Одна златокрона. — А тут, понимаешь, какое дело... Каждый раз, когда я пытаюсь поступать "разумно", получается... Да фигня какая-то получается! — А когда "неразумно"? — заинтриговано поднял бровь Кыс, выпав немного из своего "хищного образа". А Лис вдруг потерял весь свой воинственный настрой и вздохнул: — И когда "неразумно" — тоже. Бродяга скрыл улыбку и указал глазами на монету, которую рыжий все еще держал на весу перед собой: — А это что? Лис тоже взглянул на златокрону и будто бы потерялся в своих мыслях; молчал он долго, с минуту, но потом все-таки ответил: — А это напоминание. Что как бы я ни поступал, разумно или неразумно, что бы ни делал, отвечать за это буду я. Я сам. Перед собой. Жить с этим буду я, понимаешь? — Лис снова посмотрел на бродягу. — Ведь почти всегда есть выбор, на каждом шагу развилки: как поступить, так или иначе? И в принципе же можно поступить и так, и иначе. И вот ты мучаешься, страдаешь, решаешь... А знаешь, как проще всего сделать выбор? — Лис подался чуть вперед. — Ты просто себя вначале спросить должен, с каким из этих вариантов ты дальше жить сможешь. Кыс вздохнул, поднялся и покачал головой, сверху вниз глядя на него: — Выбрось эту дрянь. Если ты однажды оступился, не надо таскать напоминание об этом всю жизнь. Каждый ошибается. Прости себе и забудь. — Оступился?.. Оступился?! Нет, я... я... я... — рыжий растеряно помотал головой, а потом вдруг вскочил на ноги и сердито ткнул бродягу пальцем в грудь: — Хотя, да, ты, наверное, себе такое бы простил, — и почти выбежал из палатки, оставив в ней спящего Беркута и задумчиво проводившего его взглядом Кыса.