Ты мне нужен. Единая книга

8 сентября 3739 года. Междуземье. * * * — ...ворский!!! Сквозь темноту пробился голос, и Дэймар его узнал. Даже более того — он узнал и тон, с которым произнесено было последнее слово: обычно за этим следует... Дэймар открыл глаза вовремя — до того, как ладонь с размаху соприкоснулась с его щекой — и, естественно, тут же об этом пожалел. Нет, Лойский успел среагировать, он не завершил движение, но солнечного света, словно бы вгрызшегося в его мозг, Дэймару и без того было предостаточно. Глаза резануло так, что чуть не навернулись слезы, запульсировала пронзительная, настойчивая боль где-то в затылке, зашумело в ушах, и, словно волной, накатила тошнота... Дэймар глубоко вдохнул, успокаиваясь, пытаясь снова взять под контроль свое взбунтовавшееся тело. И тут перед глазами что-то появилось. — Сколько пальцев? — потребовал голос. Дэймар схватил тонкое запястье и мягко отвел руку Лойского от своего лица. Не отвечая на вопрос. Потому что, по правде, в глазах все еще двоилось и расплывалось, и засранцу совсем не обязательно было об этом знать. Еще волноваться начнет... — Я в порядке. Заявление это было встречено тишиной, но вскоре Дэймар услышал обрывки тихого шепота. — ...идиот чертов... в порядке он... Дэймар даже слабо усмехнулся: так уж сложилось, что в его "я в порядке" почему-то никто никогда не верил... Ну и ладно, в конце концов, поздно менять традиции. Он полежал еще несколько минут, вспоминая и обдумывая ситуацию, и, наконец, почувствовал, что может сесть без опасения, что его тут же вывернет наизнанку. И зрение вроде бы восстановилось, двоиться все вокруг, по крайней мере, перестало. — Ты с ума сошел?! Ты что творишь?! Лойский уперся ладонями в его плечи и попытался уложить его обратно на землю. Дэймар ему этого, конечно же, сделать не позволил и в свою очередь твердо взял его за плечи, серьезно заглянув в глаза. Лойский, понятное дело, был немного не в себе, он паниковал, даже если всеми силами старался этого не показывать, и Дэймар попытался его успокоить. — Послушай, я взрослый, здравомыслящий человек, я в состоянии адекватно оценивать свое состояние и свои силы. Это во-первых. А во-вторых, — взгляд Дэймара немного сместился, он посмотрел сквозь голые ветви на низкое солнце, уже превратившееся из ослепительно сияющего светила в темно-оранжевую таблетку, — скоро закат. Мы не можем здесь оставаться. Он снова взглянул на Лойского, тот побледнел немного, будто раньше мысль о наступлении темноты ему в голову не приходила, но через пару секунд уже снова собрался, переключился на профессионально-деловой тон: — Сиди спокойно. Дэймар на этот раз возражать не стал, позволил ему себя обследовать. Зрачки, движение глаз, шишка на затылке (по ощущениям Дэймара, крови не было), пульс... — Что последнее ты помнишь? — этот вопрос был задан тоже сугубо профессиональным (считай, безэмоциональным) тоном — значит, был частью обследования. Но вот Дэймар столь же спокойным, как и его временный лечащий врач, остаться не смог... руки сами собой сжались в кулаки. Помнил он все прекрасно. Связанных, ослепленных, их вели куда-то вот уже несколько часов. Не думал герцог, что когда-нибудь будет чувствовать себя бараном из стада, гонимого на убой. Но именно на это все и походило. Болезненные тычки, пинки, призванные указать правильное направление, громкий издевательский смех и валяние упавшего ногами были обычным делом. А не упасть было невозможно, когда под сапогами неожиданно появлялись то вязкая грязь, то высокая спутанная трава, то камни, то прогалины, то спуски-подъемы, о которых никто не предупреждал... а зачем? Они и так уже, считай, что мертвые, верно? Так зачем же еще и следить, не укатится ли это мясо, навернувшееся со склона очередного оврага, под какой-нибудь куст, чтобы сдохнуть там, например, искупавшись в кислоте... или, еще лучше, вмерзнув рукой в "синюю лужу" и дождавшись, когда придут церберы и начнут обгладывать его, еще живого, косточка за косточкой... Дэймар не знал, что творилось сейчас с Лойским, о чем он думал, какие ужасы воображал... но лучше бы — и Дэймар был даже готов просить это у Бога — он ничего об этом не знал. Ни о кислотных "лужах" и ледяных ловушках, ни о церберах и их любимых играх с едой, ни о том, что — как бы глупо, банально, бредово, невероятно это ни звучало — каждый неосторожный, необдуманный шаг в этом месте может стоить жизни. В этом месте? О да, это место. Любимая детская страшилка, любимая подростковая запретная мечта, любимый каждодневный кошмар сунувшихся сюда взрослых... Это место. Междуземье. Они шли по Междуземью. И Дэймара почему-то более всего беспокоило даже не то, что они могут погибнуть в ближайшей "луже" (интересно, откуда эта странная уверенность, что бродяги хотят довести их до места непременно живыми?), а то, что шли они уже довольно долго и достаточно быстро. Какие из этого можно было сделать выводы? Во-первых, раз быстро — значит, по многократно проверенным и знакомым бродягам местам. Во-вторых, раз долго — значит, далеко уже ушли от забора. Зачем? Вот главный вопрос: зачем так углубляться? Без сомнения, пока логика у главаря банды была железная: лучше Междуземья для убийства и сокрытия трупов ничего быть не может. Там — вернее, здесь — и искать-то никто не будет. И понятно, почему они были живы до сих пор. Что легче: убить сначала и потом трупы волочь или безропотным стадом пригнать и уже на месте завалить? Конечно, второе. Но зачем уходить так далеко? Несколько миль уже, не меньше, по ощущениям Дэймара, они прошли. Это никак логически герцог объяснить не мог. Весь "гениальный замысел" главаря раскрылся, когда их, наконец, остановили и сняли повязки с глаз. Дэймар быстро оценил обстановку, больше внимания уделяя пока не "живописной" среде, в которой они помимо воли оказались, а противнику. С ними пошли только пятеро бродяг. Ах, как неосмотрительно! Дэймар переглянулся украдкой с сэром Райтионом, тот глазами показал: "Уже освободил руки". Герцог тоже уже почти избавился от своих веревок. Так, каждый из них мог снять только двоих, но зато мгновенно и наверняка насмерть. Оставался пятый. Дэймар взглянул вниз: что ж, старый трюк с песком в глаза тоже подойдет, благо, земля здесь сухая, рыхлая, да и нужно им все-таки хотя бы одного бродягу в живых оставить. Еще секунда, и он подал бы сэру Райтиону сигнал начинать, но... не успел. Заговорил главарь, причем сказал он такую вещь, что отвлек на мгновение внимание герцога, но и этого оказалось достаточно. — Я не стану вас убивать. Это было бы слишком просто, быстро и почти безболезненно. Для тебя, герой, я приготовил кое-что другое, — эта мстительная сволочь ухмыльнулась, глядя Дэймару в глаза. — Как насчет того, чтобы стать причиной страшной мучительной гибели любимого человека? Ты! Ты будешь причиной и, даже отдав свою жизнь за него, не сможешь ничего изменить!.. Последние слова Дэймар уже почти не слышал, потому что, получив сильный удар по голове, ушел, будто под воду, в беспросветную темноту... — Оп, заодно и должок отдадим! Все, парни, уходим... Помнил он все прекрасно. И эта гнида подзаборная, конечно же, еще за все ответит. Последнюю мысль он озвучивать не стал, а все остальное честно пересказал крепко вошедшему в образ Лойскому. — Ну, доктор, каков диагноз? Я буду жить? — закончив, не выдержал все-таки и усмехнулся Дэймар. Ну честно, Лойский явно перестарался с серьезно нахмуренными бровями и строго поджатыми губами. Вот, наконец, закатил глаза, мгновенно выпав из ненужной сейчас роли: — Сотрясение у тебя. Легкое, к счастью. Дэймар, стараясь не слишком резко двигать все еще гудящей головой и продолжая усмехаться, встал на ноги: — Не рассчитывай, что я буду соблюдать постельный режим. Лойский лишь вздохнул и покачал головой, тоже поднимаясь с колен: — Я и не надеялся. Интересно, когда это Дэймар Лэив-Адаворский соблюдал правила? Улыбка Дэймара расширилась, но на бывшего сокурсника он больше не смотрел, вместо этого внимательно разглядывая окрестности. Однажды Дэймару уже пришлось побывать на пепелище. Это было в деревне, одной из многих в его владениях. Пострадали тогда несколько домов, но самое неприятное — полностью выгорели обширные сады фруктовых деревьев. Были заявления, что это был поджог, и требования найти и наказать виновных, поэтому Дэймару пришлось самому приехать и на правах владельца земли (а значит, и судьи для местных крестьян) разбираться в этом деле. К тому же, обрадовавшись внезапному появлению — самого!.. ну хорошо, наследника самого! — хозяина, местные попытались вылить на него тогда еще кучу всякой грязи: от семейных ссор и соседских препирательств из-за неправильно стоящего забора до откровенного бреда о недавно замеченном в заброшенной шахте некоем страшном государственном преступнике... Мол, вот, хозяин, разбирайся, на одного тебя, благодетель наш, у нас надежда... Ну да ладно, это дела давно минувших дней, как говорится. Но вот тот сад выгоревший Дэймар запомнил хорошо. Там почти не было поваленных деревьев, все они продолжали стоять аккуратными рядками, как и были посажены, но представляли из себя только унылые черные обуглившиеся столбы. Мало, очень мало уцелело на них ветвей, а те, что уцелели — нависали над черной землей, выстланной их сгоревшими собратьями — уродливыми культяпками. Но то были обычные деревья, обычный сад, обычный пожар. Дэймар смотрел сейчас на лес вокруг, и у него язык не поворачивался назвать его выгоревшим. Да, верно, это все еще были обуглившиеся черные столбы, но ветви на них сохранились все. Все! Даже самые мелкие, те, которые по логике сметались стеной огня в первую очередь. Этакая объемная черная паутина у них над головами из переплетений сотен, тысяч тоненьких прутиков-веточек. Но даже они — Дэймар был в этом уверен — оставили бы след черной сажи на коже, если бы кто-нибудь рискнул провести по ним пальцем. Как такое может быть? По ту сторону бетонного забора — никак. По эту же... И трава, понял Дэймар, когда посмотрел вниз. Ему очень не нравилось, как росла здесь трава. Да, верно, что даже на таких огромных пепелищах природа постепенно возрождается, но чтобы вот так? Яркими зелеными островками сочной травы? Не везде. Земля здесь почти ничем не прикрыта, она безжизненная и сухая, и вдруг — эти яркие островки? Почти — Дэймар пригляделся — почти идеальной геометрической формы? Выглядело это так, будто сверху эти островки были прикрыты невидимыми стеклянными куполами: внутри трава росла и буйствовала, а вот за стекло выбиться не могла... Рядом пошевелился Лойский, вроде бы хотел пойти к наставнику. Дэймар поймал его за руку, подтягивая обратно к себе, и бросил, все еще на него не глядя: — От меня ни на шаг. Герцог глубоко задумался, машинально наблюдая за своим наставником. Тот осторожно подбирал с земли мелкие камни, осматривал их и складывал к себе в карман. Островки травы он обходил, видимо, тоже будучи не в восторге от их вида и в принципе от нахождения здесь. Из мыслей его выдернуло почти неощутимое, но все еще движение. Он посмотрел вниз и понял, что раньше он просто держал расслабленную руку Лойского в своей, а теперь и Лойский тоже обхватил пальцами его ладонь. Это стало сигналом к действию, пинком даже. Дэймар нахмурился, понимая, что слишком долго уже стоит, витая мыслями непонятно где, пора начинать принимать решения. Но сначала... — С вами-то все в порядке? — спросил, снова заглядывая Лойскому в глаза. Раньше задать этот вопрос Дэймару мешало поведение что Лойского, что сэра Райтиона: оба по крайней мере выглядели нормально, герцог надеялся, что и чувствовали они себя так же. — Да, все хорошо, — ответил Лойский. — Они только тебя так... по голове, в смысле. Нас как-то по-другому... отключили. Другое слово подобрать сложно. Дэймар лишь кивнул: да, правда, есть такие приемы и такие точки на теле. — Идем, — Дэймар знал, что в Междуземье по сухой земле ходить относительно безопасно, но Лойского все равно от себя не отпустил. И даже признался себе честно, что отпускать в принципе больше не хотел. Зачем лишний раз рисковать, правильно? — Как у нас дела? Старший мужчина почему-то покосился на Лойского перед ответом: — Не очень. Не знаю, нарочно это было сделано, или все бродяги так ходят, но они очень часто и непредсказуемо меняли направления. Я не могу сказать точно, где мы сейчас находимся, знаю лишь одно: Разлом мы не прошли. Значит, мы все еще по нашу сторону границы. Дэймар задумчиво нахмурился: — От трактира нас повезли в юго-западном направлении. Двигались мы со скоростью двадцать — двадцать пять миль в час, ехали не больше двадцати минут. Значит, наша точка входа в Междуземье находится в семи-восьми милях от трактира. — По Междуземью мы прошли миль шесть, — продолжил за него наставник. — Но, как я сказал, мы часто меняли направления, поэтому не удивлюсь, если мы на месте больше топтались. Во всяком случае, мы достаточно далеко от Разлома. — Почему вы так думаете? — спросил Лойский. Выглядел он слегка обескураженным: неужели и вправду впечатлился этим маленьким мозговым штурмом? Дэймар слегка усмехнулся. — Я очнулся первым, — объяснил наставник, — но даже я был без сознания около получаса. Если бы мы были рядом с Разломом, за это время нас бы уже успели и съесть, и переварить. Лойский чуть поморщился: идея ему явно не понравилась. — Как бы там ни было, — вмешался Дэймар, — нам в любом случае надо идти на юго-восток. Сэр Райтион кивнул. — Кстати, никаких следов нет? — добавил герцог. Это он спросил так, формальности ради. Среди бродяг все-таки конченных идиотов нет, такие здесь просто не выживают. — Нет, — прозвучал ожидаемый ответ, и они двинулись, как и было решено, на юго-восток. Но внезапно Дэймара ощутимо потянули за руку, и он остановился. — Подождите! — начал взволнованный Лойский. — Вы действительно... собираетесь... собираетесь... — он будто бы одернул себя мысленно и вдруг выпалил: — Вы действительно надеетесь выйти отсюда?! Дэймар вздохнул, хотя и ждал чего-то подобного. И тем не менее: как можно быстро успокоить человека, находящегося на грани паники? Дэймар знал способ (спасибо братишке): главное, уверенность в голосе и зрительный контакт. — Лойский, послушай, — он подошел ближе и взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Мы не надеемся выйти отсюда, — Лойский резко побледнел и, кажется, перестал дышать. Дэймар заволновался, пришлось даже рявкнуть разок для профилактики: — Черт возьми, дыши, когда я с тобой разговариваю! Даже несмотря на ситуацию, у Лойского в глазах появилось отчетливое (и ожидаемое): "Идиот, сам-то понял, что сказал?" Зато дышать начал. — Хорошо, — снова расслабился Дэймар. — Так вот, мы не надеемся отсюда выйти. Мы просто отсюда выйдем. Ты меня слышишь? Мы выйдем. Все втроем. Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, потом Лойский отвернулся и отвел свободной рукой руку Дэймара от своего лица. — Не надо. Не надо меня успокаивать. Думаешь, я не знаю? Не понимаю? Они... они бы нас здесь не оставили, если бы думали, что у нас есть даже малейший шанс на спасение. И знаешь... они правы, — Лойский все еще избегал встречаться с герцогом взглядом. — У нас же ничего нет. Ничего. Ни еды, ни — что важнее — воды... — он перешел на шепот. — Хотя, конечно, есть и положительный момент. Отсутствие воды и еды нас будет волновать только до первой встречи с монстром. Потому что она же станет и последней. У нас же даже оружия никакого нет... Дэймар невольно улыбнулся, наблюдая за ним: "Делает выводы, не имея на руках всех фактов. Тоже мне... ученый". — Думаю, четырех кинжалов нам на первое время хватит, — решил, наконец, прервать Лойского герцог. Тот умолк на полуслове и снова к нему повернулся, приподнял недоверчиво бровь. Дэймар усмехнулся и сделал едва уловимое движение запястьем свободной руки: тут же в его ладонь удобно лег кинжал с тонким длинным лезвием. У Лойского чуть шире распахнулись глаза, когда он это увидел. — На второй руке тоже, — объяснил Дэймар. — Еще два у сэра Райтиона. Лойский непонимающе нахмурился: — Но вас же обыскивали... — Скажем так: сложно найти то, о существовании чего ты даже не догадываешься, — герцог пожал плечами. — Мечи, кинжалы, метательные ножи, сюрикены даже — все это для бродяг экзотическое оружие, и вряд ли они знают, что этим всем до сих пор можно успешно пользоваться, — Дэймар подмигнул и усмехнулся, когда Лойский только моргнул в ответ. Герцог задвинул кинжал обратно, и он бесшумно вошел в ножны, скрытые под рукавом с внутренней стороны предплечья. — Идемте, — поторопил их наставник, все это время терпеливо простоявший в сторонке. — До темноты нам еще нужно найти место для ночлега. При упоминании о неумолимо приближающейся ночи Лойский вновь напрягся, но на этот раз паниковать не стал, лишь кратко посмотрел на Дэймара и, уже отведя взгляд, чуть сильнее сжал пальцами его ладонь, которую, несмотря ни на что, так ни разу и не отпустил за это время. Дэймар кивнул и показал сэру Райтиону жестом, чтобы шел впереди. * * * Вскоре ощутимо похолодало, и между черными деревьями начала собираться белесая дымка. Видимость ухудшилась, и без того редкие звуки притаившегося леса стали еще глуше, но сэр Райтион достаточно уверенно продолжал идти вперед. Земля под сапогами по-прежнему оставалась сухой, кое-где все так же мелькали ярко-зелеными кляксами на черно-белом пейзаже травяные "островки". Дэймар сначала шел молча, поглядывая по сторонам, прислушиваясь внимательно, в том числе и к своей интуиции, но через десять минут, за которые ничего примечательного не произошло, решил получить, наконец, ответы на свои поднакопившиеся вопросы. — Что ты сказал отцу? Лойский лишь вопросительно выгнул бровь. — На что, он думает, ушли его три тысячи златокрон? — уточнил Дэймар. Лойский тут же напрягся, попытался изобразить на лице нечто надменно-высокомерное: — С чего ты решил, что я взял эти деньги у отца? Герцог пожал плечами: — А у кого еще ты мог их взять? — У кого? К вашему сведению, ваша светлость, у меня есть собственная лаборатория, одна из лучших в стране... — ...которая с момента открытия не принесла ни златокроны прибыли и продолжает функционировать только благодаря инвестициям твоего отца. А для него это... — Дэймар подумал секунду, как бы помягче это выразить, но в итоге сказал, как есть, — благотворительность. Лойский нахмурился, забыв на мгновение про свою холодную аристократическую маску: — Меня не волнует прибыль. Исследования, проводимые в моей лаборатории, спасают людям жизни. Дэймар улыбнулся слегка: — Точно. — Что "точно"? — Точно, ты ученый, а не предприниматель, поэтому и предприятие твое нерентабельное. Предприниматель на твоем месте сказал бы: "Исследования, проводимые в моей лаборатории, спасают жизни тем людям, которые готовы за это заплатить". Лойский уставился на него, совершенно перестав обращать внимание на то, куда ставит ноги. Впрочем, это было некритично: Дэймар контролировал ситуацию. Зря, что ли, он Лойского аки пятилетнего все еще за собой за ручку тащил? — То есть, — наконец, заново обрел дар речи Лойский, — ты обвиняешь меня в том, что я не такая же циничная, бессердечная сволочь, как ты? Дэймар фыркнул: — Я разве обвиняю? Или говорю, что это плохо? Лойский не ответил, лишь бросил на него крайне недоверчивый взгляд. Несколько минут прошли в тишине, потом Дэймар продолжил свои рассуждения. — Очень сомневаюсь, что ты смог бы накопить такую сумму. Выделяемого тебе ежемесячного содержания на это вряд ли хватит. Спонсора у тебя, насколько я знаю, никогда не было. Абсолютно все подарки, даже дешевые безделушки от поклонников, ты возвращаешь. Получается, только у отца ты мог взять эти... — Стоп! — прервал его Лойский несколько удивленно, Дэймар с любопытством на него покосился. — Откуда ты знаешь, что я возвращаю подарки? Дэймар тут же отвернулся и прикусил язык: "Черт! Кажется, проговорился..." — Адаворский, — вкрадчиво протянул этот засранец, теперь уже явно сдерживая смех. — Адаворский, откуда ты знаешь, что я возвращаю подарки? Неужели лично... экспериментировал? Дэймар не удержался и фыркнул. Экспериментировал! Как много в этом слове!.. Лойский тем временем сделал вид, будто глубоко задумался: — Так-так-так, какие подарки в последнее время были от анонимов... — Можешь не вспоминать, — вздохнул Дэймар, понимая, что теперь уже, не выведав всей правды, Лойский не угомонится. — Я тебе ничего не посылал. — Тогда откуда знаешь? Дэймар покачал головой: — Черт, так проговориться... Младший принц Камови, его высочество Милаин де Кром... мой хороший друг. Это по моему приглашению он приезжал зимой к нам во Дворец. Герцог поворачиваться к Лойскому не спешил, даже после того как услышал, что тот резко вдохнул. — Ах, вот я кому обязан... — протянул Лойский с совершенно непередаваемой интонацией. — Ну, ваша светлость!.. Вообще-то герцог Дэймар Антрэм Иэн Лэив-Адаворский еще никогда ни перед кем не оправдывался, да и в будущем такой привычкой обзаводиться не собирался, но тут вдруг пожал плечами и произнес: — Я же не знал, что так получится. Лойский аж задохнулся: — Не знал он!.. — а потом сильно ткнул его кулаком в плечо: — Идиот! Ты хоть догадываешься, как он меня достал? Хоть малейшее представление имеешь?! Дэймар закатил глаза, спокойно потирая пострадавшее место свободной рукой: — Имею. Или ты прослушал ту часть, где я сказал, что он мой хороший друг? С ним же теперь разговаривать стало невозможно: все темы только о тебе. Лойский снова ткнул его в плечо и произнес, правда, уже не с таким напором: — Так тебе и надо. — От него-то я и узнал, что ты подарки возвращаешь, — как ни в чем не бывало продолжил герцог. — Причем, он тебе их не только от своего имени посылал. Вернулись все. Абсолютно все. А те, что якобы от "анонимов" были, без обратного адреса, теперь пылятся в нашем отделении почты. Лойский не ответил, только где-то через минуту тяжело вздохнул: — Ну, и когда он успокоится? Дэймар улыбнулся слегка, наконец-то оставив свое плечо в покое: — Я не ясновидящий. — Но ты его хороший друг, сам сказал. Дэймар подумал и, в конце концов, ответил честно: — Когда ты, наконец, объявишь, что находишься в серьезных отношениях. До тех пор он будет продолжать надеяться и вряд ли оставит попытки получить твое внимание. Лойский промолчал, Дэймар покосился на него впервые за все время разговора о Милаине де Кроме. — А тебе совсем-совсем не хочется побыть фаворитом принца? Представляешь, какие это открывает возможности? — Во-первых, — теперь уже Лойский избегал его взгляда, — если бы я захотел "побыть фаворитом принца", то мне для этого вовсе не обязательно было бы переезжать в другую страну, — Дэймар приподнял бровь, но Лойский продолжал: — А во-вторых, да, мне совсем-совсем не хочется "побыть фаворитом принца". Любого принца. А возможностей мне и своих хватает. Дэймар прикусил губу, чтобы не ухмыльнуться, и тихонько так: — Любовь — это биохимический процесс... — Заткнись, Адаворский, — вздохнул Лойский. — Просто заткнись. * * * Сэр Райтион остановился, дождался, пока его догонят остальные. — Сын. Дэймар проследил за направлением его взгляда. Как оказалось, внимание наставника приковал к себе очередной попавшийся им на пути зеленый "островок". Очередной, но не типичный. Этот уже не был "под стеклянным куполом": прямо из его центра тянулись, стелясь по земле, несколько тонких побегов-усиков. "Тянулись" — в самом буквальном смысле: они медленно-медленно ползли по сухой земле, по чуть-чуть удлиняясь с каждой минутой, извивались и шуршали мелкими камушками. — Пойдемте отсюда, — предложил Лойский. Дэймар, не обращая на него внимание, протянул раскрытую ладонь наставнику: — Дай мне пару камней. — Нет! Не смей! — неожиданно прошипел Лойский, ощутимо дернув его за руку. — Слышал пословицу: "Не буди лихо..." Дэймар повернулся к нему, усмехнулся: — А я думал, ты ученый... исследователь! А как же исследовательский интерес?.. — Адаворский, я медик. Фармаколог, если угодно, — Лойский говорил спокойно, хоть и хмурясь. — Я не биолог. Я не ботаник. Я не зоолог. Я даже не паранормик. И уж тем более — и самое главное — я не идиот. — В отличие от некоторых? — приподнял бровь герцог. — И, заметь, Адаворский, не я это сказал, — он сделал шаг в сторону и потянул Дэймара за руку. — Идем уже. Дэймар не сдвинулся с места. — Сэр, ну хоть вы ему скажите! — вспылил Лойский. — Или вы позволите ему проверять его идиотские предположения?! — Конечно, нет, — спокойно ответил сэр Райтион, подтолкнул своего подопечного в плечо. — Вперед, ваша светлость. Двое против одного. Дэймар фыркнул: — Это антигерцогский заговор! — Можешь пожаловаться королю, когда во Дворец вернемся, — великодушно разрешил ему Лойский и снова потянул его за руку, на этот раз Дэймар упорствовать не стал. — О, кстати, да, с жалобами я к Саворскому еще не приходил... Надо будет попробовать! Снова ушедший чуть вперед наставник громко хмыкнул. Лойский посмотрел сначала на него, потом на ухмыляющегося герцога и покачал головой. — Что ты сказал отцу? — минут через пять снова уже серьезно заговорил Дэймар. — А я надеялся... — Я всегда получаю ответы на свои вопросы. Лойский помолчал, но, в конце концов, решил, наверное, что спорить дальше себе дороже. — Правду. Эти деньги были мне нужны для исследования. — Конкретнее. — Для покупки объекта исследования. Достаточно конкретно для тебя? Для моего отца было достаточно. — Название объекта. Лойский снова замолчал. — Что за объект? — через минуту с нажимом повторил Дэймар. Вздох: — Кошачий Глаз. Теперь настала очередь Дэймара помолчать, подумать, повспоминать медитативные техники. — Наивно полагать, что мы сейчас говорим о драгоценном камне, да? Лойский продолжал увлеченно изучать землю у себя под сапогами. Дэймар остановился, остановил Лойского, развернул его к себе лицом, взяв за плечо, и почти прорычал, явно сдерживая ярость: — А теперь скажи мне, свет мой ясный, за каким дьяволом тебе понадобился нелегальный артефакт первой категории опасности?! Лойский вывернулся из его рук, прищурился: — А кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? — Я кто такой? Если ты не заметил, я единственный, кто готов вытаскивать твою задницу из неприятностей, в которые ты сам же себя так талантливо втянул! — А ты за мою задницу не переживай! Просто ты единственный знаешь, где я нахожусь. А так и без тебя вытаскивателей бы немало набралось! Сэр Райтион заметил, что они остановились и теперь бурно выясняют отношения, вернулся, настороженно оглядываясь: — Не поднимайте шум. Дэймар не взглянул на него, продолжая в упор смотреть на Лойского, но голос понизил: — Ты хоть представляешь себе, глупый, что такое "первая категория опасности"?! Лойский скрестил руки на груди, вздернул с вызовом подбородок, выдержал паузу, а потом вдруг сказал: — Книга. Дэймар непонимающе нахмурился: — Книга? — Да. Древняя книга с описаниями магических ритуалов. Я наткнулся на нее в Архивах Королевской Библиотеки. — Магических ритуалов? — Да. Сложных, часто многодневных магических ритуалов. Кошачий Глаз упоминается там в нескольких, но меня заинтересовал ритуал омоложения... — Магический ритуал омоложения? — нет, Дэймар уже не злился, теперь он сдерживал рвущийся наружу смех: это, должно быть, нервное, точно нервное... с таким-то чудом рядом. — Да. Магический ритуал омоложения. Я что, невнятно говорю, что ты все время переспрашиваешь? — Лойский недовольно нахмурился. — Позволь мне подытожить. То есть ты попросил у отца деньги на покупку нелегального артефакта первой категории опасности, чтобы с помощью него провести древний ритуал омоложения, так? — Дэймар, из последних сил сдерживая улыбку, приподнял бровь: — Ты, прости, по подростковым прыщам соскучился? Или сразу по подгузникам? Лойский на пару секунд застыл, потом тяжко, очень тяжко выдохнул: — Да-а, Адаворский, я, кажется, был неправ. Врачебная ошибка. У тебя там не легкое сотрясение — у тебя там все гораздо хуже! Или это все-таки с рождения? — Внимательно слушаю твою версию. Лойский снова вздохнул и начал объяснять, явно помня о том, что герцог никаких медицинских факультетов не оканчивал. — Омоложение — это что? Это, по сути, обновление клеток и тканей. Конечно, есть вероятность, что найденный мной ритуал описывает просто косметологическое омоложение, но мне хотелось бы надеяться на лучшее. А лучшее в данном случае — это не косметологическое, а реальное омоложение всего организма. То есть не просто воздействие на глубокие и поверхностные слои дермы, но также и... — ...обновление клеток и тканей внутренних органов, — договорил за него Дэймар, начиная понимать, куда он клонит. — Именно! То есть, если какой-то орган поврежден, то с помощью этого артефакта его можно излечить. Понимаешь, Адаворский, полностью излечить с восстановлением всех функций! Ну, то есть, конечно, если я прав и мой эксперимент пройдет успешно... Но если я прав и он пройдет успешно, ты понимаешь, Адаворский, какой это будет огромный шаг вперед для современной медицины? Понимаешь?! А если еще воздействие будет достаточно сильным, мы же сможем лечить такие... Дэймар невольно улыбнулся, глядя на него: да, он уже и забыл, насколько страстным и увлеченным может становиться Лойский, когда речь заходит о его работе... нет, не работе — призвании. — А эксперимент этот ты как собираешься проводить? — прервал его все-таки герцог. — В мантии до пола, обвешанный амулетами, в центре пентаграммы и с горящими свечами вокруг? Лойский пару секунд молчал, отходил от своей речи, потом в очередной раз вздохнул: — Ну вот, только я начинаю думать, что для страны еще не все потеряно, как ты снова со своими идиотскими вопросами... — Для страны? — переспросил Дэймар. — Для страны, ваше будущее высокопревосходительство, для страны. Дэймар фыркнул и молча стал ждать ответа на свой "идиотский" вопрос. Лойский это, конечно же, понимал. — Забудь обо всей этой магической шелухе. Не она важна в ритуале. — А что важно? — Действия. И их последовательность. Что и когда делают с этим артефактом. Сам подумай, если бы он "в чистом виде" давал такой эффект, то это уже давно было бы установлено и задокументировано. И тогда ему даже не пришлось бы присваивать первую категорию опасности, потому что найти его тогда стало бы и без того нереально. Цена на него подскочила бы баснословно. Речь, наверное, шла бы уже не о тысячах златокрон, а о десятках тысяч или даже сотнях. — Так, значит, ты все-таки знаешь, что такое "первая категория опасности"? Лойский закатил глаза: — Да, Адаворский, я знаю. Но как ты не понимаешь, это же шанс! Шанс!! "Чудо ты неразумное, вот что я понимаю, — вслух этого Дэймар, конечно, не сказал. — Тебя же из твоей лаборатории выпускать нельзя. Это ж надо было додуматься!.. Да даже если бы не категория, но одному, безоружному, прийти в бродяжий трактир! С такой суммой! Зато теперь ясно, зачем был нужен Иворский. Чтобы, не вызывая лишних подозрений, оказаться рядом с Междуземьем. Конечно, через официальных дилеров ведь такой артефакт не приобретешь, а связей на Черном рынке у него наверняка нет. Одно радует, что с Иворским теперь церемониться не надо..." — ...понимаешь? Дэймар машинально кивнул, мимо ушей пропустив всю предыдущую речь Лойского. — Серьезно? — тут же ехидно заулыбался этот гаденыш. Дэймар озадаченно приподнял бровь: н-да, наверное, все-таки надо было его слушать. — Если мы так и будем тут стоять... — послышался глас их совести — голос сэра Райтиона то есть. — Уже идем, — вздохнул Дэймар. На этот раз он Лойского за руку брать не стал, просто пропустил вперед, чтобы тот шел между ним и наставником, а сам достал из ножен один из кинжалов и внимательно огляделся: поднимающаяся все выше и выше, густеющая белесая дымка нравилась ему все меньше. И тут уж даже никакой интуиции не надо, все и так ясно, как божий день. Слишком уж спокойно началось их "путешествие" — кажется, пора готовиться к буре. * * * Лойский вдруг резко остановился, Дэймар чуть было на него не налетел. — Адаворский, — сказал он вроде бы спокойно, но в то же время напряженно, — ты, кажется, хотел узнать, как работает эта ловушка... — он указал чуть влево на один из зеленых "островков". Дэймар и сэр Райтион посмотрели в указанную сторону — и почти синхронно достали кинжалы. Там, прямо из центра "островка", где травы почти не осталось, а земля была будто перекопана и нарочно взрыхлена, торчала... человеческая рука. Мужская рука в почти чистом рукаве камуфляжной куртки. Лойский глубоко вдохнул. Дэймар бросил им с наставником: "Подождите здесь", — и решительно направился к этому "островку", ставшему чьей-то могилой. — Нет! Стой, придурок! — Лойский дернулся: наверное, за ним хотел пойти, но его, особо не церемонясь, за плечи схватил сэр Райтион и легко удержал на месте. Дэймар оглянулся на мгновение и благодарно кивнул своему наставнику. — Адаворский, придурок, вернись! Самоубийца чертов!! Дэймар остановился, не доходя до "островка" двух метров. Его занимал сейчас только один вопрос: "Это одноразовая ловушка или многоразовая?" Если многоразовая, то да, Лойский прав, он самоубийца. Но если одноразовая... то это могло бы существенно повысить их шансы на выживание. Рискнуть? А у него есть выбор? — Адаворский, вернись, я тебя сам придушу, если так жить не хочется!! Дэймар сделал маленький шаг вперед, еще шаг, покидал камни в траву и вокруг руки... ничего не происходило, побеги-усики не появлялись. Он подошел вплотную к "островку" и присел на корточки. Присмотрелся. Признаков разложения нет — кожа чистая. Поддел лезвием край рукава. Ткань разрезалась, а не расползлась — значит, обветшать не успела. Попытался лезвием же разжать вцепившиеся в траву пальцы мертвеца. Получилось. Значит, одно из двух: либо этот бедолага сюда попал совсем недавно, либо эта мерзость еще и добычу свою "консервировать" умеет, чтобы раньше времени ни стухла. Надеяться надо на первое. Дэймар пару секунд посидел спокойно, размышляя над тем, что же он сейчас такое, черт возьми, собрался делать, а потом решительно отстегнул от бедра широкие прочные ножны (в них армейский нож был, который бродяги отобрали) и принялся ими ковырять землю рядом с торчащей из нее рукой. Лойский вроде бы замолчал: то ли выдохся, то ли надежду уже потерял, что "этот придурок вернется", то ли банально дар речи потерял от вида мародерствующего наследника крон-герцога. Дэймар на них не оглядывался, полностью сосредоточившись на своем деле. Сначала земля была как земля, обычная. Он, орудуя ножнами, как лопаткой, поддевал ее и отбрасывал в сторону. Но, чем глубже он копал, тем... живее она становилась. Сперва это было лишь шевеление, такое едва заметное шевеление в земле, но потом он стал натыкаться на эту мерзость. На склизких, длинных, полупрозрачно-белых червей. Они были мелкие, но их становилось все больше, земля уже буквально "кипела" от их копошения. Дэймар стал предельно аккуратным: знать, что будет, если эти черви попадут на кожу живого человека, он не хотел. Набирая очередную порцию "бурлящей" земли, он вдруг заметил, что вместе с ней к ножнам прицепился какой-то клок шерсти... нет, не шерсти — волос. Так, до головы он докопал. Глубже не надо, теперь в сторону. Он работал в полной тишине: Лойский молчал, наставник тем более. Так прошло еще минут пять. Наконец, из земли показалось то, ради чего он все это затеял. Тщательно очистив матерчатую ручку от всей живности, Дэймар взялся за нее одной рукой, второй кинжалом перерезал обе лямки, и аккуратно потянул вверх рюкзак — мертвому бродяге он уже не пригодится. Рюкзак поддался, вышел из мягкой земли легко. Дэймар встал на ноги и осторожно его отряхнул: по крайней мере, с виду он был цел. Дэймар снова посмотрел вниз, на разрытую им "могилу" и увидел то, что раньше было скрыто рюкзаком. Ствол автомата. Отлично. Удерживая рюкзак одной рукой, второй он взялся за оружие и потянул его на себя... Стоп. Что это было?..