Ты мне нужен. Единая книга

8-9 сентября 3739 года. Междуземье. * * * Тоненькие усики, говорили вы? Медленно-медленно тянутся, будто прощупывая землю, говорили вы? Дэймар почувствовал, будто железные кандалы сомкнулись на его лодыжках, а потом нечеловеческой силы рывок опрокинул его на землю. Дэймар упал спиной плашмя, дыхание перехватило от неожиданности и боли, и тут же новые "кандалы" захлопнулись, на этот раз — на его запястьях. И его потащило по земле. Во все стороны сразу. С какой-то мрачной иронией в голове всплыла картинка древней варварской казни, когда человека за руки и за ноги привязывали к четырем лошадям и "растаскивали" в разные стороны. По частям. Вдруг рядом с ним появился сэр Райтион, рубанул кинжалом по одной из лиан, опутавших правое запястье. Усики-лианы оказались на удивление прочными и потребовался ни один удар, но, в конце концов, запястье освободить все же удалось. Дэймар почувствовал, как чужие руки обхватили его со спины поперек груди и потащили по чуть-чуть назад. Сам Дэймар, взяв нож в освободившуюся правую руку, принялся освобождать и левую, пока сэр Райтион рубил лианы на его ногах. И самая главная опасность для них заключалась в том, что лианы эти и не думали отступать: им, казалось, было все равно, на сколько мелких кусочков их пытались нашинковать, они все продолжали и продолжали настырно лезть и опутывать все, до чего могли дотянуться. — Лиэт, черт возьми, уйди отсюда! — в какой-то момент не выдержал герцог: зеленым побегам, казалось, не было конца... в отличие от человеческих сил. Лойский лишь сильнее сжал руки, продолжая упорно тянуть его на себя: — Я это и пытаюсь сделать. — Без меня! Лойский как-то мрачно усмехнулся, сохраняя удивительное спокойствие, которого от него никто не ожидал: — А вот тут уж обойдетесь, ваша светлость. Дэймар почти зарычал, но дальше спорить не было сил. Все их с сэром Райтионом силы уходили на борьбу с этой зеленой порослью, так настырно лезущей к ним, словно по мнению этой междуземской флоры они были уже состоявшимися жертвами. Но, нет, все-таки "состоявшимися жертвами" не становятся с холодным оружием в опытных руках. Отбились. И практически отползли, почти без сил, на более-менее безопасное расстояние. И вот только тут Лойского отпустило. Он все так же мертвой хваткой держал Дэймара и даже не думал отпускать, уткнулся лишь лбом ему в плечо и судорожно выдохнул: — Адаворский, еще раз... еще хоть раз посмеешь подобное... Я клянусь, я тебя собственными руками придушу... — Невозможно кого-то придушить, — Дэймар и сам с трудом перевел дыхание, накрыл рукой его холодные пальцы, — дрожащими руками. Лойский ничего не ответил, замер, но потом чуть слышно прошептал: — Адаворский, я тебя ненавижу. Дэймар улыбнулся и осторожно погладил все еще дрожащие пальцы. * * * Конечно, ничего они так и не отвоевали у взбесившейся растительности: лезть туда еще раз за брошенным рюкзаком или оставшимся в "могиле" неизвестного бродяги автоматом не пришло в голову даже Дэймару. А когда отдышались и пришли в себя, обнаружили еще одну вещь, куда более тревожащую, чем недобытые трофеи: солнце уже уползло за горизонт, и Междуземье теперь стремительно погружалось в серые сумерки. И даже они, кто с "проклятыми землями" знаком был лишь понаслышке, из легенд да баек, знали: ночь здесь — самое опасное время суток. И если хочешь выжить — тебе нужно убежище. Но где искать это убежище? Дэймар поднялся на ноги и напряженно огляделся. Что могло бы стать для них убежищем? Почти безоружных, измотанных, не понимающих вообще, к чему им готовиться... — Сын. Дэймар резко обернулся и посмотрел туда, куда указывал сэр Райтион. Это было похоже на чью-то нору в небольшом холме, вход в которую — черный провал между камнями, полуприкрытый густым кустарником. Дэймар невольно дернул правой кистью — в руку привычно лег кинжал. — А если это чье-то? — озвучил он свои опасения. — Я не вижу ничего более подходящего, — объяснил сэр Райтион. — Можем, конечно, пройти дальше... Но Дэймар лишь покачал головой, покосился на быстро темнеющее небо, на зябко поежившегося Лойского, вновь обвел напряженным взглядом окрестности. Сэр Райтион был прав: ничего более подходящего поблизости, похоже, не было. А если это чья-то нора? Что ж, тогда хозяину придется потесниться. Дэймар сделал жест наставнику "я — справа, ты — слева". Тот кивнул, и они медленно двинулись ко входу в эту пещерку, готовясь радушно поприветствовать хозяина. Вдруг Дэймар краем глаза заметил движение рядом с собой, резко обернулся: Лойский так же медленно пошел вместе с ним. Дэймар тяжело вздохнул, убрал кинжалы, подошел к этому чуду: — И что ты делаешь, позволь спросить? Лойский скрестил руки на груди, гордо вздернул подбородок: — А непонятно? — О, очень понятно, — покивал герцог, вздохнул еще раз и взял в ладони его лицо, серьезно вглядываясь в глаза: — Только вот я подумал, что это настолько отвратительно-очевиднейший факт, что даже озвучивать его не надо... Лойский нахмурился. — Там может быть опасно, и ты остаешься здесь, — пояснил Дэймар. Лойский приподнял бровь: — А здесь, значит, не опасно? — Опасно, — согласился герцог. — Но пока спокойно. На пять минут тебя можно оставить одного? — и вдруг улыбнулся хитро, будто вкладывал в эту невинную фразу какой-то еще — особый — смысл. Лойский закатил глаза, освободился от его рук и отошел на шаг. — Адаворский, пять минут, не больше, — и вдруг снова резко к нему приблизился, ткнул пальцем в грудь: — И если ты снова найдешь приключения на свою задницу — я, клянусь, тебе такую райскую жизнь устрою, до самой смерти от меня не избавишься!.. — Никогда не слышал... — начал было Дэймар, но замолчал. — Угроз страшнее? — подсказал Лойский. — Обещаний заманчивее, — поправил его Дэймар и фыркнул, почти рассмеявшись. Лойский тоже усмехнулся и окончательно отошел в сторону, давая возможность Дэймару и сэру Райтиону действовать. — Пять минут, Адаворский. Я засек. Дэймар все еще улыбался и отфыркивался, но, когда повернулся к предельно собранному и сосредоточенному сэру Райтиону, вмиг посерьезнел. Снова у него в руках появились кинжалы. Они с наставником кивнули друг другу и уверенно двинулись ко входу в пещеру. * * * Наверное, это было чистое везение, что с хозяином норы они не встретились. Хотя обглоданные кости, щедро устилающие землю, были настолько старые, что наводили на мысли: судя по всему, хозяина здесь не было довольно-таки давно. Что троим "попаданцам" было, конечно, на руку. Но на этом их везение благополучно и закончилось. На Междуземье опустилась ночь. Они ощутили этот момент почти физически. Все окружающее в один миг будто вымерло и погрузилось в вакуум. Смолкли все звуки, и тишина стала почти осязаемой. Даже они боялись лишний раз пошевелиться, лишний раз задеть какой-нибудь камешек, лишний раз вдохнуть слишком громко... Необъяснимый и нерациональный страх будто предостерегал: не смей нарушать эту тишину. Иначе — будет плохо. Тебе будет очень плохо. И по совершенно непостижимой причине — этому верилось безоговорочно. И они, не сговариваясь, тихонько сидели у стены и неотрывно смотрели на проем входа, из которого в уже их нору проникал слабый лунный свет. О сне, ясное дело, никто и не помышлял. Очень хотелось пить, но воды им, выкидывая на растерзание междуземским тварям, конечно же, не оставили. Наверное, если бы узнали, что они сейчас ютятся в чей-то норе, еще и удивились бы, что они так долго продержались. А они... конечно, надеялись продержаться и еще дольше. И даже более того — выйти. Даже Лойский как-то приободрился, видно, поверив, что это действительно возможно... ведь живы же они до сих пор, почему бы и дальше не выжить? Он даже сам, первый, потянулся и взял Дэймара за руку, сжал легонько, предлагая безмолвную поддержку. Дэймар улыбнулся, покосился на него, хоть и в темноте ничего, кроме силуэта рассмотреть было нельзя, и в ответ погладил его тонкие пальцы, уже больше не дрожащие, как тогда. А ведь он тогда — пришло в голову — действительно испугался. Испугался за него, за Дэймара. Нет, Дэймар это понял не только сейчас, он и тогда это понял, но сейчас... вспомнил и сложил с этим — вроде бы крайне невинным — жестом. Крайне невинным жестом от Лиэта Лойского. Дэймар снова улыбнулся и потянулся обнять этого высокомерного напыщенного засранца, прижать к себе. И засранец позволил. Дэймар уткнулся носом в его волосы и неожиданно подумал: "А может, так оно и надо было..." И тут тишина взорвалась. И, да, им стало очень плохо. Хоть это и не они были тому виной. Стоило только одному-единственному звериному рыку прорвать вакуум, как все пространство вокруг будто ожило. Наполнилось верещанием, шорохами, треском веток, влажными причмокивающими звуками, утробным урчанием... и это все с каждой секундой становилось будто ближе. Даже Дэймар невольно вздрогнул и прикрыл глаза, сильнее сжал руку вокруг Лойского, второй — дотянулся до плеча сэра Райтиона. Сэр Райтион положил поверх его свою, сухую, загрубевшую. Лойский уткнулся лбом ему в плечо, приобнял за талию. И все по-прежнему не произнесли ни звука. Хотя каждому пришла одна и та же мысль: "Неужели это все?" Клубок звуков под входом в их пещеру тем временем все нарастал и нарастал. Почему-то сразу стало ясно, что там целая стая, и стая эта пирует. Потянуло отвратительным душком: будто гнилым мясом. Звуки разрываемой плоти и чавканья иногда перекрывались диким верещанием и утробными рыками: видимо, за самые лакомые кусочки велась борьба. И засевшим в пещере людям было понятно, что еще немного — и вся эта свора перекинется на них, и уже они будут теми "лакомыми кусочками". И как-то все равно стало, кто это, откуда, почему, остались лишь сковывающий страх и обреченность: там стая обезумевших кровожадных тварей, а у них? Кинжалы? Да, как же все-таки Междуземье умеет быстро спускать с небес на землю: от "все не так и плохо, мы выберемся" до "кажется, пора прощаться" — буквально за секунды. За секунды. Дэймар зажмурился. И вдруг почувствовал, как Лойский вывернулся из-под его руки. Но не успел даже ничего сделать — Лойский обнял его за шею и прикоснулся губами к его губам. Дэймар открыл глаза. Лойский не отстранялся и вдруг начал нежно прихватывать его губы своими, по чуть-чуть, почти неосязаемо, но тем не менее вполне уверенно и реально. Дэймар не отвечал, вообще не шевелился. Наконец, Лойский со вздохом чуть отстранился и произнес первые за всю ночь слова: — Адаворский, только посмей сказать мне, что я ошибся. Дэймар не ответил, лишь попытался рассмотреть его глаза в тусклом свете. Лойский снова прижался к его губам, Дэймар снова не ответил. — Адаворский. — Ты понимаешь, что со мной не получится играть, как с остальными? — откликнулся наконец герцог предельно серьезно. А Лойский вдруг рассмеялся — почти истерично, отчаянно — и с силой схватил его за затылок: — Черт возьми, Адаворский, какое еще "играть"?! Если мы сейчас здесь сдохнем! И впился в губы уже настоящим, жестким поцелуем. И Дэймар внезапно понял, что идиот. А Лиэт прав. И ответил на поцелуй. На несколько секунд реальность будто выключилась: не стало тварей, копошащихся в пяти метрах от них, не стало сэра Райтиона, безмолвно сидящего рядом, не стало заваленной костьми пещеры, не стало Междуземья и всего этого ужаса... А включил обратно реальность оглушительный взрыв. И потом еще один. И автоматная очередь следом. * * * Наступила абсолютная тишина, все замерли. И вдруг — им под ноги упала светящаяся зеленая палочка химсвета. В просвете входа возникла ухмыляющаяся физиономия: — Так и знал! — весело воскликнул парень. — Давайте быстро выскребайтесь оттуда — и уходим! Дэймар и сэр Райтион, наконец, отмерли, вскочили на ноги и вскинули кинжалы. — Кто ты?! И что здесь делаешь? — потребовал герцог. — Я-я-я? — медленно приподнял бровь незнакомец. — Бродяга. А здесь — я спасаю ваши жалкие задницы. И вы, видимо, помогать мне в этом не собираетесь. Все "спасаемые" непонимающе нахмурились, переглянусь. Но кинжалы герцог и его наставник немного опустили. Незнакомый парень очень тяжело вздохнул, покачал головой, снова вздохнул — и вдруг в приказном тоне проорал: — Быстро, я сказал! Вышли оттуда — и валим! Сейчас этих тварей здесь будет еще больше! И вот это уже подействовало. Эвакуировались из пещеры они в рекордное время, и очень скоро уже, под чутким руководством бродяги, уходили дальше в лес. Бродяга больше не веселился и не ухмылялся, он вел себя предельно собрано и строго одергивал своих "подопечных", если те не выполняли его приказы. Хотя "подопечные" и сами практически сразу сообразили, что этого странного парня — вроде, совсем молодого еще, но ведущего себя очень уверенно в экстремальных условиях Междуземья — нужно слушаться, и все тогда будет хорошо, он выведет. Хотя... выбора у них все равно не было. Они проходили по оврагу, когда их неожиданного спасителя, постоянно оглядывающегося назад и прислушивающегося к возне вновь набежавших падальщиков вдалеке, вдруг за грудки схватил другой бродяга, незаметно появившийся из-за деревьев. Герцог и наставник снова вскинули кинжалы. И снова их грозные позы проигнорировали. — Какого дьявола ты творишь, засранец?! — почти прорычал новый бродяга, ощутимо встряхивая свою жертву. — Ой, да отцепись ты от меня, Беркут, — совсем по-кошачьи вывернулся из его рук парень. — Что я творю-то? — Твое показательное выступление там сейчас было? — мотнул головой тот, кого назвали "Беркутом". Намекал он явно на недавние взрывы и пальбу. Парень ухмыльнулся: — Но-но, не показательное выступление, а успешная спасательная операция, между прочим! — и вдруг серьезно добавил: — Кто-то специально набросал перед ними тухлого мяса, чтобы побольше падальщиков согнать... А у них даже оружия нет. Беркут мельком взглянул на трех приключенцев, будто впервые вообще заметил их присутствие, снова в упор посмотрел на "коллегу", прищурился: — И какого же черта ты мне сигнал не подал, а полез туда в одиночку? — А что это я должен был тебе сигнал подавать? — Потому что я рядом был, — выходя из себя, снова зарычал Беркут. — И ты это знал! — Ну, знал, и что? — парень задумался на мгновение. — Или нет. Какого черта я должен был это знать? — Потому что мы договорились здесь встретиться! — Ну вот, встретились же, чего ты бесишься, не понимаю. — Аргх! Дэймар аж позавидовал такому дипломатическому умению вести аргументированные беседы и выигрывать заведомо проигрышные словесные баталии. А потом в них начали стрелять. — На землю! — скомандовал Беркут. Все попадали вниз. Дэймар прижал к себе Лиэта — на всякий. И снова — эта поразительная перемена, теперь уже у обоих бродяг. Секунду назад они придуривались, переругиваясь друг с другом, а как опасность — будто на учениях в спецвойсках. Все четко: переговоры жестами, движения плавные и уверенные, абсолютное понимание ситуации и, что более важно, путей выхода из нее. — Здесь недалеко есть место, где сможем переждать ночь, — сказал Беркут. — Идете за мной — четко след в след. Перебежками. По моей команде. Кыс, прикрываешь. Приключенцы кивнули. Кстати, отметив про себя, что наконец-то познакомились со своим спасителем: этого странного бродягу звали Кыс. А потом началась вторая часть спасательной операции. Беркут выбирал укрытие, исходя из направления выстрелов, находил непростреливаемый и безопасный от "луж" маршрут, перебегал, залегал страховать, давал команду перебегать остальным, потом все повторялось. И так до того места, о котором он говорил, а место это оказалось... домом на дереве. Подъем по импровизированной лестнице из досок прикрыли дымовой завесой. Закрыли люк. Послушали, как несколько пуль врезались в стены, укрепленные железными листами. И выдохнули. * * * — Ладно, вы пока тут пересидите, а я пойду посмотрю, кто это нас так гостеприимно встретил, — Кыс ухмыльнулся и повернулся... — Хорошо подумал? — приподнял бровь Беркут, рукой перекрывая выход. Кыс закатил глаза: — Я, в отличие от некоторых, постоянно это делаю. А если это Ловчий? — Вот именно, а если это Ловчий?! — вспылил Беркут и отрезал: — Никуда ты один не пойдешь. Кыс снова страдальчески закатил глаза, но отошел к стене и плюхнулся на задницу: — Вы не представляете, как он меня достал! — поделился бродяга своими тяготами со спасенными слушателями: — Наш святой правильный Беркут! "По Разлому ночью не ходи", "Черного Игрока долбоебом не называй"... тьфу, зануда! Нет, ну сволочь, конечно, тоже порядочная... Но такая зануда — просто писец! — Я этого засранца удавить хочу с периодичностью раз в семь минут, — между тем, присаживаясь к противоположной стене, тоже решил поведать их слушателям Беркут: — И это в спокойные времена! Обычно чаще... Лойский усмехнулся и чуть поклонился, будто представляясь: — Круглосуточная психологическая помощь, обращайтесь. — А смирительная рубашка найдется? — тут же решил не упускать такой шанс Беркут. — О, видите, что я говорил, — обрадовался Кыс: — Святоша-ангелочек! Вот уже и в белое решил начать одеваться! — Я, пожалуй, должен пересчитать периодичность... — поднял глаза к потолку Беркут и постучался затылком о стену. А спасенные, будто забыв о том, что совсем недавно еще почти попрощались с жизнями, уже весело улыбались и отфыркивались, чтобы не смеяться в голос: странная парочка, такая странная... но как же с ней спокойно под ночным небом Междуземья. * * * — Нам... представиться? — предложил Дэймар. Беркут не пропустил легкую запинку, хмыкнул: — Можно прозвища. Просто чтобы обращаться удобнее было, а не на "эй, ты". Ваши настоящие имена нас не интересуют. "Попаданцы" переглянулись, снова заговорил герцог: — Рыцарь, Наследник и... — Медик, — подсказал Лойский. Из своего угла, почему-то развеселившись, фыркнул Кыс, они с Беркутом многозначительно переглянулись, но промолчали. Дэймар нахмурился, наблюдая за этим обменом, даже рефлекторно сжал сильнее руку вокруг Лойского, сидящего рядышком: — Проблемы? Беркут окинул его коротким оценивающим взглядом и — безразлично пожал плечом: — Я же сказал — не интересуют. Снова посмотрел на троицу приключенцев и зачем-то полез в рюкзак. Расслабившийся было герцог снова напрягся. Но бродяга просто достал флягу и бросил в него. Рефлексы не подвели, Дэймар поймал ее на лету и услышал, как в ней заплескалась вода. Лойский тут же оживился. Герцог окончательно расслабился и с благодарностью посмотрел на бродягу: — Спасибо. Мы с утра без воды. Беркут просто кивнул. Подождал, пока они напьются и предложил: — Сухпаек? Но "попаданцы" практически синхронно помотали головами. — Сейчас можете отдыхать, — продолжил Беркут. — Выйдем с рассветом. К полудню доберемся до Перелесков... нормально вам? — Перелесков? — удивился Дэймар, быстро переглянулся с наставником. Беркут снова кивнул: — За забор вас выведем. Знаете, где это? Дальше сами сориентируетесь? Или подсказать... — Нет-нет, мы сами, спасибо, — перебил его герцог. — Знаем, где это. Просто не ожидали, что нас так далеко... забросило. — Это все моя вина, — неожиданно со вздохом признался Лойский. — Я, правда, не ожидал, что все может так обернуться. Бродяги молчали, не требуя продолжения. Но Лойский, видимо, чувствовал, что должен объясниться. Перед всеми. — Я был так увлечен этой идеей, так хотел получить этот артефакт... что совершенно не подумал о возможных последствиях. — Что за артефакт? — все-таки полюбопытствовал Беркут. — Кошачий Глаз, — опустив глаза в пол, ответил Лойский, будто в совершении несусветной глупости признался. Что, собственно, было недалеко от истины, что лишний раз подтвердил разнесшийся из угла Кыса удивленный присвист. Беркут приподнял бровь и сдержал улыбку: — Дай угадаю. А искать ты его пришел в какой-нибудь бродяжий трактир? — Причем один, — за Лойского подтвердил Дэймар. — И не просто искать, а покупать. С полной суммой при себе. Беркут пару раз кашлянул, маскируя смех. Кыс поотфыркивался и полез в карман за сигаретами. Дэймар и сам заулыбался и поцеловал совсем поникшего Лойского в макушку. Да, сейчас эту ситуацию уже можно было воспринимать с юмором. Сейчас... когда они сидели в безопасности, с двумя опытными, вооруженными, дружески настроенными бродягами под боком. Бродягами, к тому же пообещавшими их вывести за забор. Да, уже можно просто обнять это невозможное чудо, прижать к себе, поцеловать в макушку и улыбнуться. — Да ну вас всех, — совсем по-детски разобиделся Лойский. Чем вызвал взрыв уже незамаскированного, громкого хохота. — "Первую категорию опасности" артефактам не просто так присваивают, — все же решил объяснить Беркут, когда все успокоились. — И чтобы подобный артефакт вынести за забор — нужно специальное оборудование... — ...или лишние люди, — кривовато усмехнулся Кыс. Беркут кивнул, продолжая мысль: — Так как оборудование это весьма не дешевое. В общем, наивно было предполагать, что подобный артефакт мог оказаться в руках простого перекупщика. Только Черный рынок. Лойский нахмурился: — У меня нет связей на Черном рынке, — и вдруг просветлел: — А вы... вы же бродяги, вы не могли бы... — Нет, — тут же жестко отрезал Беркут, даже слегка помрачнев. — "Первой категорией" не занимаемся. Ни оборудования, ни лишних людей у нас нет. — Зато мы знаем, у кого есть, — снова подал голос Кыс, — ну, лишние люди. — Я понимаю, — пропустив мимо ушей слова Кыса, с воодушевлением начал Лойский, уже полностью захваченный новой гениальной идеей. — Но я мог бы! В смысле, могу предоставить вам оборудование, самое лучшее! Вы его потом можете даже себе оставить, чтобы в дальнейшем... — Себе оставить? — заинтересовался Кыс. Беркут перевел хмурый взгляд с одного на другого и вновь категорично отрезал: — "Первой категорией" не занимаемся. Кыс тут же потерял интерес, махнул рукой: — Зануда. Беркут попытался придушить его взглядом. Не получилось. — Но... — растерялся Лойский. — Ли... Медик, — Дэймар взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Тебе ответили "нет". Лойский страдальчески нахмурился. — Тебе правда так нужен этот артефакт? — спокойно продолжил герцог. Лиэт молча смотрел ему в глаза некоторое время и опустил взгляд. Дэймар тяжело вздохнул и прижал его к себе: — Хорошо, он у тебя будет. Лойский судорожно вцепился пальцами ему в одежду и уткнулся носом в плечо. Показалось или правда прозвучало едва слышное "спасибо"?.. Была уже глубокая ночь, до рассвета оставалось всего ничего. И все равно Кыс потребовал от Беркута, чтобы тот его разбудил на смену, хотя изначально Беркут сказал, что сам отдежурит. Дэймар с наставником тоже было заикнулись, что могут подежурить, но их откровенно проигнорировали и отправили спать. На люк поставили старый ящик и на отдых расположились в той же комнате. А Беркут на дежурство ушел в соседнюю, к единственной не закрывающейся двери, ведущей на помост вокруг дома. Впрочем, через проем в перегородке Беркут видел и люк тоже, так что держал в поле зрения оба источника возможной угрозы. Когда все заснули, к Беркуту почти бесшумно подошел Дэймар, присел рядом. Долго молчали. — А кто этот... Ловчий? Вы упоминали. Беркут раздумывал, как лучше ответить, секунд пять: — Бродяга. Который хотел вас убить в той пещере. Но стопроцентных доказательств у нас нет. Дэймар нахмурился: — Бродяга? Но нас хотели убить бандиты... из того бродяжьего трактира. Привезли сюда, бросили. — Просто так бросили? — Безоружными. Надеялись, наверное, что мы в первой же схватке с вашими тварями погибнем. Беркут промолчал. — И при чем здесь этот Ловчий? Беркут пожал плечами: — Может, и не при чем. А может, и при чем. Стали бы ваши трактирные бандиты по Междуземью ночью шататься? Дэймар задумался, нахмурился: — А зачем Ловчему мы? Он будет нас преследовать?.. Беркут покачал головой: — Конкретно вы — скорее всего, ему не нужны. А когда мы выведем вас за забор — вообще станете вне зоны его досягаемости. Дэймар все еще хмурился, но довольно скоро расслабился, решив довериться словам бродяги. В конце концов, этот конкретный бродяга не давал пока ни единого повода в нем усомниться. — Я очень благодарен вам за помощь, — через какое-то время снова заговорил герцог. — И хотел бы это как-то выразить. Но сейчас у меня при себе ничего нет. Может быть, мы могли бы встретиться потом где-нибудь за забором... — Почему ты предлагаешь это мне? — перебил его Беркут. — Ну... — замялся герцог и вдруг хитро усмехнулся: — Разве в Междуземье не принят общий бюджет? — Общий бюджет? — приподнял бровь бродяга и даже впервые за разговор покосился на герцога. — Ну, у напарников. Беркут отвернулся, снова уставился в ночное небо, помолчал какое-то время. — Мы не напарники. Дэймар непонимающе нахмурился, но решил все же не лезть за уточнениями. Просто вздохнул тяжело и признался: — На самом деле, я уже предложил ему. Ну... попытался. Беркут с развлечением фыркнул: он почти на сто процентов был уверен, что за этим последовало. — И? — Ну... — герцог озадаченно почесал затылок. — Он меня послал. Прям так, однозначно. На хуй. Беркут почти рассмеялся: именно оно. Снова покосился на бедного, крайне озадаченного "Наследника": — Давно не посылали? — Никогда, — честно признался герцог. И Беркут все-таки тихонько рассмеялся. — М? — на всякий случай, переспросил Дэймар. Но Беркут, успокоившись, просто покачал головой: — Нет, ничего. Просто себя вспомнил. Замолчали. И хоть тишина ни одного, ни другого не напрягала, герцог все-таки решил ее снова нарушить: — И все же. Насчет моего предложения... — Нет. Если он сказал, что ничего не надо, значит, ничего не надо. — Но... я ему очень благодарен, понимаешь? И столько в этих словах было неподдельных эмоций, что Беркут снова повернулся и посмотрел на герцога. И произнес не менее весомо: — Думаешь, ты один? Они посмотрели друг другу в глаза. И Дэймар понял. Вздохнул, с силой растер ладонями лицо. — Черт. И как ты справляешься?.. — Пока только учусь, — фыркнул Беркут и снова уставился в небо. А через час, вместе с первыми лучами солнца, раздалось ожидаемое: "Сволочь, ну я же просил!" И это означало, что им пора выдвигаться... за забор... домой. * * * Путешествие по "проклятым землям" в компании бродяг было чем-то отдаленно похоже на экскурсию. Даже вспомнилось, что сами бродяги и называли таких вот "приключенцев", как герцог сотоварищи, не иначе как "туристами". Вел их Беркут. Причем сразу же, предельно четко объяснил, как следует себя вести, чтобы передвигаться максимально быстро и без происшествий. Все все поняли и исполняли добросовестно, поэтому к полудню они действительно увидели замаячившую впереди серую бетонную ленту. А вскоре настало время прощаться. Беркут показал им карту, подробно объяснил, где они сейчас и как лучше добираться до населенных пунктов. Отдал герцогу свою флягу с водой, сухпаек и запасной пистолет с двумя обоймами. На всякий случай. Герцог благодарно пожал ему руку, еще раз заикнулся о возможности где-нибудь потом встретиться, но Беркут просто отрицательно покачал головой. Кыс в сторонке вообще делал вид, что вся эта суета его никаким боком не касается. А потом их просто отправили через подкоп за забор. И они снова остались втроем. Но на этот раз... почти дома. Все как-то невольно глубже вдохнули, прикрыв глаза. — Что теперь? — приглушенно донеслось из-за забора. — Теперь? Теперь я должен сделать какую-нибудь хрень. — Зачем? — непонимающе спросил голос Беркута. — Как это зачем? Ты еще скажи, что не знаешь о законе равновесия кармы... Послышался какой-то звук. Подозрительно похожий на тот, что раздается при соприкосновении ладони со лбом. Трое спасенных приключенцев с улыбками переглянулись. * * * 9 сентября 3739 года. Королевство Аварон. * * * И все же населенных пунктов они старались избегать. Опять же — на всякий случай. Решили добираться своими силами, благо местность была сэру Райтиону немного знакома. На обратный путь до поместья барона Иворского они потратили весь оставшийся день и подходили к особняку уже глубоким вечером, измотанные, но довольные, что все-таки дошли. Они все-таки смогли. А еще весь день Дэймар и Лиэт держались за руки, будто боялись даже на мгновение разорвать контакт, потерять связь. И в то же время будто не обращая вообще внимания на судорожно переплетенные пальцы. Будто не они, не с ними, будто можно спугнуть. Особняк был уже рядом. И троица приключенцев начала замечать странные детали. Например, подозрительно большое количество машин, которое нельзя было объяснить даже количеством гостей на юбилее главы семейства. Лай собак, который они не слышали, когда были здесь раньше. Какое-то столпотворение у парадных дверей, будто все семейство барона, всех его слуг и гостей вывели на улицу и построили в ровные рядочки. Но когда тут и там начали мелькать вооруженные люди в униформе спецвойск, все встало на свои места. Дэймар остановился и с нежностью улыбнулся: — Мама. А к ним уже спешил отряд, чтобы сопроводить к особняку. Герцогиня Лэив-Адаворская собственной персоной стояла рядом с внушительного вида военным офицером, руководившим операцией. Без сомнения, спасательной. И если бы причиной внезапного исчезновения наследника крон-герцога Аварона был барон Иворский или кто-то из его окружения — ой, как непросто ему бы пришлось в этой жизни. Герцогиня Лэив-Адаворская позаботилась бы об этом лично и чуть ли не собственноручно. О чем красноречиво говорил ее суровый взгляд. Но как же быстро он поменялся, когда она увидела старшего сына в окружении военного эскорта идущего к особняку. Уставшего, перепачканного, в порванной одежде, но живого и улыбающегося. На глазах у герцогини выступили слезы, и она бросилась обнять сына. — Дэймар! Дэймар осторожно прижал ее к себе свободной рукой, улыбнулся: — Мама. Вот вечно ты по пустякам переживаешь... Герцогиня отстранилась и возмущенно посмотрела ему в глаза: — Дэймар! Дэймар не выдержал и расхохотался. И это сработало словно спусковой крючок. Тихонько рассмеялась герцогиня, смахивая слезы. Устало улыбнулся сэр Райтион. Лойский посмеялся, но почти сразу замолчал, потому что получилось почти истерично... Что вроде бы обоснованно, после всего, через что они прошли, но как-то неудобно перед герцогиней Лэив-Адаворской. А Дэймар тем временем успокоился и подтащил Лойского к себе поближе за руку, которую так и не отпустил: — Мама, познакомься... это Лиэт, — и посмотрел на него, невольно снова начав улыбаться и не замечая этого. Лойский тоже поднял на него взгляд и тоже начал улыбаться. И они бы еще долго так стояли, если бы Лойскому вдруг что-то не показалось неправильным. Он на мгновение покосился на герцогиню, будто только вспомнил о ее существовании, но и этого мгновения хватило, чтобы заметить ее взгляд. А заметив ее взгляд, тут же перестал улыбаться и даже попытался отстраниться от Дэймара. Да, герцогиня Лэив-Адаворская умела быть весьма устрашающей. Дэймар понял, что что-то не так, повернулся к матери: — Мама? — Молодой человек, — начала герцогиня таким тоном, что Лойскому, к которому она, собственно, обращалась, захотелось не то, что от Дэймара отстраниться как можно дальше, ему захотелось вообще сквозь землю провалиться. — Я хотела бы сразу внести ясность, чтобы избежать возможных недопониманий в будущем. Итак, — весомо и сурово обронила герцогиня, — вам, молодой человек, лучше бы со мной дружить. Надеюсь, это понятно? Лойский пока вообще ничего не понимал, но какое-то шестое чувство подсказывало, что с герцогиней Лэив-Адаворской нужно соглашаться. Желательно, всегда и во всем. Быстро кивнул. Дэймар пока молча наблюдал. — Хорошо. А дружить у вас, молодой человек, — тем же тоном продолжила герцогиня, — со мной получится только в одном случае, — выдержала приличествующую случаю паузу. — Только если глаза моего сына будут и дальше так же светиться от счастья, как и сейчас. Надеюсь, это понятно? Лойский быстро кивнул. По его виду вообще было неясно, услышал ли он хоть что-то, кроме последнего вопроса. Дэймар приподнял бровь. — Ну так что, молодой человек, — уточнила герцогиня Лэив-Адаворская, — вы хотите со мной дружить? А Лойский вдруг, вместо ожидаемого от него еще одного быстрого кивка, глубоко вздохнул и прикрыл глаза. А когда снова их открыл, покосился на мгновение на Дэймара и открытым прямым взглядом посмотрел на герцогиню: — Ваша светлость, я, наверное, ничего не хочу сейчас в этом мире сильнее, чем... дружить с вами. Дэймару удалось сдержать улыбку, только почти до крови прикусив губу. Герцогиня еще пару секунд держалась, но наконец ласково улыбнулась и, сделав шаг, легонько погладила пальцами щеку избранника сына: — Значит, будем дружить, дорогой. Но не успел Лойский расслабиться, как озадачил их с герцогиней уже Дэймар. Герцог вмиг как-то напрягся, помрачнел и даже отпустил руку Лиэта, чего не делал весь день... — Дэймар? — произнесли Лойский и герцогиня почти в унисон. — Секунду, — только и бросил им Дэймар, срываясь куда-то. Все растерялись на мгновение, но, увидев куда практически убежал герцог, Лойский все понял. — Ой, — только и вырвалось у него. Но когда к нему обернулась герцогиня, вопросительно приподняв бровь, пояснил уже более обстоятельно: — Ваша светлость, надеюсь, вы не планировали задерживаться в гостях у нашего достопочтенного барона Иворского? Герцогиня слегка нахмурилась, но когда снова посмотрела на сына, только вздохнула, признавая логику вопроса. Действительно, оставаться в гостях у человека, чьего сына буквально с двух ударов вырубил твой сын, было бы не самой разумной идеей. Хотя... кто сказал, что герцогиня Лэив-Адаворская прямо горит желанием оставаться в том месте, которое она буквально перетрясла по камушкам с подразделением спецвойск, даже не спрашивая мнения на сей счет хозяев?.. Но образ мудрой женщины и безупречной аристократки же надо поддерживать, верно? Герцогиня очень тяжело вздохнула: — А я-то думала, нянчиться мне теперь надо только с внуками. И, судя по виноватой мордашке господина Лойского, ей даже поверили. * * * 22 сентября 3739 года. Королевство Аварон. Королевский Дворец. Особняк герцога Лэив-Адаворского. * * * — Папа! Папа! Папа!! Ребенок забрался на кровать и принялся энергично по ней скакать. Дэймар, конечно же, проснулся сразу, но, не открывая глаз, постарался сделать вид, что его здесь нет. — Папа! Папочка! Просыпайся, мы идем в зоопарк! — не унимался радостный ребенок. — И там будут большие жирафы! А у них, знаешь, шеи такие длинные-длинные!.. Папочка, а ты видел когда-нибудь жирафов?! Дэймар все еще делал вид, что он предмет обстановки. — Папа! Просыпайся! Лиэт сказал, что мы все пойдем! И бабушка, и ты!.. — Ах, Лиэт сказал... — наконец-то подал признаки жизни герцог: — Ну и где этот засранец? Ребенок звонко засмеялся, услышав слово, которое можно говорить только взрослым. — Вообще-то, здесь, — раздался голос вышеупомянутого "засранца". — Где этот великолепный, обольстительный, сногсшибательный мужчина моей мечты! — тут же исправился Дэймар и приоткрыл один глаз, чтобы оценить реакцию. Лойский скептически чуть приподнял бровь. Потом вздохнул, снял все еще прыгающего ребенка с кровати и попросил: — Дорогой, иди спроси у бабушки, готова ли она выходить, хорошо? Ребенок энергично закивал и тут же выбежал из спальни. Дэймар с облегчением закрыл лицо углом одеяла и приготовился спать дальше. Но у Лойского были на него другие планы. Он сдернул с него этот край одеяла и, встретившись глазами, поставил в известность: — Ребенок хочет в зоопарк. — Лиэт!.. — взмолился сиятельный наследник крон-герцога. — Мы с Кидом до четырех утра разбирались с документами по Родерику!.. — И чьи это проблемы? — резонно поинтересовался Лойский. — Ты меня совсем не жалеешь! — И чьи это проблемы? — Засранец. — Я все еще здесь. — И все еще, между прочим, ни разу меня не поцеловал, — его светлость свел бровки домиком. Лиэт очень тяжко вздохнул и покачал головой: — Иногда я думаю, кто из вас больший ребенок... Хитрая улыбка: — А ты не думай, просто иди сюда... Лойский в очередной раз тяжело вздохнул, но все-таки подошел и склонился, легонько поцеловал в губы и тут же снова отстранился. Дэймар недовольно нахмурился. — Ребенок хочет в зоопарк, — напомнил Лойский. Дэймар приподнял бровь: — Ну, ты же сам отправил его к бабушке, а бабушка что-нибудь придумает... — и, улыбнувшись, потянул на себя партнера. Лойский похмурился для порядка, но все же разрешил себя притянуть и поцеловать уже "по-взрослому". Через пару минут... — Адаворский, ты знаешь, сколько времени я укладывал волосы?!.. — Бабушка что-нибудь придумает!.. Еще через пару-тройку... — Хотя, знаешь... — Дэймар отстранился и полюбовался делом своих рук (и не только рук): задыхающимся, раскрасневшимся, растрепанным Лойским с расфокусированным взглядом, — ты прав, ребенок хочет в зоопарк... — и поднялся с кровати. — Что?.. Куда?.. — не понял Лиэт, но быстро пришел в себя и прорычал: — Адаворский, сволочь, быстро вернул свою задницу обратно!.. — дотянулся и рывком вернул ржущего герцога обратно на кровать. А потом оседлал его бедра и заткнул самым банальным, зато действенным способом... Ребенок в тот день так и не дождался ни папы, ни Лиэта, пришлось идти в зоопарк только с бабушкой. Но он ни капельки от этого не расстроился, ведь теперь, когда у них появился Лиэт, папа намного чаще стал бывать дома. А значит — будет еще много возможностей сходить вместе и в зоопарк, и на карусели, и на речку, и... и куда угодно! Правда, вели себя теперь папа с Лиэтом немного странно... Например, запирались подолгу вдвоем в папиной спальне. Или разговаривали-разговаривали и вдруг застывали, глядя друг на друга, и начинали глупо улыбаться... И это не говоря уж про все эти — фу — облизывания! Ну да ладно, это ж взрослые, что с них взять! К тому же... если папа и дальше будет бывать дома так же часто, то, ладно уж, можно и потерпеть даже все эти — фу — облизывания!