Ты мне нужен. Единая книга

22 июля 3743 года. Королевство Леден. Королевский Дворец. * * * Лэйфуру в полное его распоряжение он отдал большую "супружескую" спальню, сам снова переселился в свою старую, в которой жил еще наследным принцем. Разделяли их два коридора. И вот ранним утром, поворачивая в последний из них, он и увидел эту картину. От которой невольно улыбнулся, представив себе лицо засранца, если бы тот выглянул сейчас из-за дверей и запечатлел это... эту армию, дежурившую возле его спальни в ожидании его вызова. Артэйн по униформе или чемоданчикам с инструментами определил: камердинера, двух горничных, парикмахера, стилиста и одного из придворных врачей. И все они, завидев Великого Короля, негромко поприветствовали его (видимо, чтобы Принца-Консорта, не приведи Господи, не разбудить) и почтительно поклонились. Артэйн кивнул им всем разом и мимо них направился в спальню. Закрыл за собой дверь и оглянулся. Было очень тихо и темно, отчетливо пахло теми же цветами, которыми буквально завалены были вчера дворец и храм. Различая только очертания мебели, Артэйн бесшумно прошел к окну и с краткой, по-мальчишески озорной улыбкой резко раздвинул тяжелые шторы. — Проснись и пой, засранец! Развернулся к кровати и застыл, удивленно вскинув брови. Лэйфур, закрыв глаза сгибом локтя, простонал: — Беркут, свали в туман. Лежал он на неразобранной постели, прямо поверх покрывала. Поперек. С ногами, касающимися пола. И все еще в свадебном костюме. Артэйн отстраненно порадовался, что хоть мантии с коронами Рисске вчера вечером у них забрал. А то спать этому засранцу в диадеме... наверное, неудобно было бы, да и под мантией — жарковато. — Ты всю ночь так спал? — решил все-таки уточнить Артэйн. Лэйфур, уже успевший проморгаться и привыкнуть к яркому свету, выгнул шею, чтобы посмотреть на него: — Нет, знаешь, перед твоим приходом приоделся, — и с еще более ощутимым ядом: — Негоже мужа-то в исподнем встречать! Артэйн молча сложил руки на груди. Лэйфур вздохнул и приподнялся на локтях: — Да руки бы поотрывать тем, кто это шил! Я так и не понял, как эта гребаная вещь расстегивается! А портить не хотелось уж... Артэйн закрыл на пару секунд лицо ладонью, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос: — Черт возьми, Кыс, у тебя для этого есть личный камердинер! — Да-а? — скривился Лэйфур, снова падая на кровать и оглядываясь на друга. — А личного подтирателя задницы у меня, случайно, нет? — Зря иронизируешь, — фыркнул Артэйн. — В средние века, между прочим, среди простого народа это считалось весьма престижной профессией. — А то я не знаю! — закатил глаза Лэйфур. — Ты чего приперся-то, кстати? — На завтрак пойдем, — ответил Артэйн и ухмыльнулся: — Ты прям так? В костюме? Может, мне тоже тогда за компанию... — Да зови ты уже своего камердинера, — простонал Лэйфур, — только отвали... — Твоего камердинера, — уточнил Артэйн, отходя к дверям, — доступного двадцать четыре на семь. Лэйфур лишь отмахнулся от него, медленно поднимаясь на ноги. Приглашенный в спальню камердинер вежливо поклонился им обоим: — Доброе утро, ваше величество, ваше высочество. — Бриэм, помоги ему раздеться, — распорядился Артэйн, устраиваясь в удобном кресле у круглого стола с огромным букетом тех самых вчерашних цветов в вазе на нем. Нет, вовсе не в предвкушении шоу, хотя его ухмылка могла бы намекать именно на это, но все же нет, просто настроился на длительное ожидание, справедливо рассудив, что одним переодеванием дело не ограничится, и в душ друг тоже пойдет. — Конечно, ваше величество. Лэйфур состроил кислую физиономию, но все же послушно встал прямо и опустил руки, не мешая камердинеру разбираться с хитрыми застежками на причудливо скроенном, но — надо отдать должное портным — красивом сюртуке, больше похожем на тунику с удлиненными рукавами. — Хочешь, еще кого-нибудь позову? Лэйфур снова закатил глаза: — О да, давай продолжим грязными пятками топтаться по моему самоуважению. — Парикмахера? — и не подумал отставать Артэйн. — Я что, сам не в состоянии расчесаться? — Стилиста? — Я что, сам не в состоянии выбрать себе одежду? — Горничных? — закинул крючок Артэйн. — Я что, сам не... — попался было Лэйфур, но вовремя исправился: — Зови. — Жаль. Лэйфур очень хмуро на него глянул. — Стоп, дальше я сам! — отвлекшийся Лэйфур только в последний момент заметил руки камердинера, потянувшиеся к его ширинке, и почти испуганно отпрянул. Артэйн громко рассмеялся. Лэйфур сделал в его сторону неприличный жест. А потом сбросил с плеч уже расстегнутый сюртук и запустил еще и им в веселящегося благоверного. После чего гордо поднял голову и чинно удалился в смежную ванную комнату, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью. Артэйн поймал на лету белоснежную деталь одежды, положил ее на стол рядом, смахнул с глаза выступившую от смеха слезинку. Обратил внимание, что камердинер улыбается, глядя на него, выгнул вопросительно бровь. Бриэм тут же подобрался, заметив обращенный на него взгляд Великого Короля, перестал улыбаться: — Прошу прощения, ваше величество, это просто... просто... — Просто что? — подтолкнул Артэйн. И Бриэм, не почувствовав гнева в его голосе, решился: — Просто приятно видеть вас счастливым, ваше величество. Давно таким не видел. Артэйн хмыкнул и не стал спорить. Возможно, пожилой камердинер, служащий в их доме уже не первый десяток лет, в чем-то и был прав. Возможно. — Наверное, все молодожены такие, — пошутил он. — Молодожены? — снова чуть улыбнулся Бриэм. — Если позволите, ваше величество, вы с его высочеством не похожи на молодоженов. Вы похожи на семейную пару, прожившую десять лет душа в душу. Артэйн усмехнулся задумчиво, но потом просто покачал головой: — Пригласи врача, пожалуйста. Когда мы уйдем — горничных. Остальные свободны. * * * Сегодня в малой столовой они завтракали только вдвоем. Разумеется, дворец все еще был полон гостей, съехавшихся на свадьбу Великого Короля, среди которых были и родственники со стороны его теперь-уже-супруга. Но Артэйн за эту неделю подготовки к церемонии уже порядком подустал от официальных и полу-официальных "трапез", проведенных в роли гостеприимного хозяина, так что воспользовался первой же возможностью от этого отдохнуть. Да и Лэйфур не против был, ковырялся себе спокойно в тарелке левой рукой и время от времени душераздирающе зевал. Открылась дверь, но вместо прислуги с очередными подносами, на этот раз к ним заглянул Главный Церемониймейстер, его светлость, герцог Натаниэл Рисске. — Разрешите, ваше величество? Артэйн обреченно кивнул. Рисске на завтрак был чуть ли не традиционным блюдом, и избегать его не имело вообще никакого смысла. Рисске поставил небольшую, принесенную с собой бархатную коробку перед Лэйфуром и присел на один из свободных стульев рядом со своим королем. Его помощник с кипой бумаг в руках замер за его спиной. — Ваша реплика, ваше высочество. Лэйфур, даже не заглядывая в коробку, страдальчески скривился. Артэйн фыркнул. Понятное дело, что не только в Ледене оригиналы корон хранились под семью замками в охраняемой "сокровищнице" и доставались лишь по особым случаям, а при повседневной носке использовались облегченные реплики. Так что, очевидно, засранцу не понравилось вовсе не то, что ему "подсовывают поддельную диадему". "В унитаз спустит и скажет, что потерял?" — с развлечением подумалось Артэйну. — Ваше расписание, ваше величество, — между тем продолжил Рисске, вытащил из рук помощника три папки и разложил их на столе перед королевской четой. — Вот, это на сегодня. Это примерное на месяц. А это ваше на месяц, ваше высочество, — Лэйфур чуть поморщился, но промолчал. — Все мероприятия, на которых от вас потребовались бы физические действия, я перенес на вторую половину. В первые две недели нет ничего, что осложнило бы процесс восстановления... — Две недели? — неприятная мысль царапнула по сознанию, Артэйн нахмурился. Две недели? Но две недели уже прошли... — Да, ваше величество, две недели. По предыдущему опыту, среднее время на восстановление и полное заживление. Но, конечно, все индивидуально, — тонко улыбнулся Рисске. — Поэтому, ваше высочество, если рука вас по-прежнему будет беспокоить через две недели, сообщите мне, расписание я изменю. И вот еще, — без перехода продолжил он, положил еще одну папку перед Лэйфуром и снова улыбнулся: — Традиционно этим деликатным делом государственной важности занимается Принц-Консорт. И я ни в коем случае не торопил бы вас... девять лет назад. — Дай угадаю, — вновь слегка поморщился Лэйфур, подтащил к себе безымянную серую папку, открыл и пробежался глазами по лежащему сверху, первому документу. — Да, подбор суррогатной матери. — Учитывая обстоятельства, ваше высочество, вынужден попросить вас решить это в ближайшие полгода. — Да, я понял, — небрежно отмахнулся Лэйфур, лицо у него при этом оставалось кисло-скептическим. Артэйн выгнул бровь, наблюдая за ним. Друг лениво перебрал несколько листков, закрыл папку и чуть отодвинул от себя: — Да уж, самое близкое, что я имел с делами государственной важности, это "посиди вон там и не отсвечивай, сопля". Это от старшего брата. Артэйн недоверчиво хмыкнул: — Во-первых, тебе было всего пятнадцать. А во-вторых, — нахмурился, — откуда у твоего брата такой жаргон? Лэйфур, снова уставившийся в свою тарелку, чуть-чуть улыбнулся, наконец-то выходя из своего угрюмого состояния: — Ну, либо я что-то не так помню. Артэйн усмехнулся, а потом вздохнул и потянулся к папке: — Если не хочешь, я не заставляю... Лэйфур молниеносно, с громким хлопком накрыл ее своей ладонью: — Руки прочь от документов государственной важности, которые тебе не принадлежат! Засранец вернулся. Артэйн расслабился окончательно, широко улыбнулся. — Здесь всё прина... — начал было он, но Лэйфур его елейным голоском перебил: — Продолжишь эту фразу — и спать будешь с вечным страхом ведра ледяной воды на голову. Со своего места фыркнул Рисске, Артэйн взглянул на него: — Да, Бриэм сегодня уже сказал, что мы похожи на семейную пару с десятилетним стажем. — Вынужден не согласиться, ваше величество. Похожи на того, кем и являетесь. Молодожены — молодожены и есть. Лэйфур очень тяжело вздохнул: — Боже, как же легко крепкую брутальную мужскую дружбу опошлить браком. На свою беду, Артэйн в этот момент пил. Поперхнулся, закашлялся, раз на третий только смог перевести дыхание и во весь голос рассмеялся. Лэйфур, спрятав улыбку, продолжил независимо ковыряться вилкой в тарелке с блинчиками. * * * 5 августа 3743 года. Королевство Леден. Королевский Дворец. * * * Сегодня у Артэйна выдался спокойный день. Никаких мероприятий, просто бумажная работа. Много бумажной работы. Как с восьми часов заперся в своем кабинете, так и не выходил из него, даже на обед. Просто попросил кофе принести и продолжил разбираться в бесконечном ворохе разнообразных документов. Ожил коммуникатор, и голос секретаря известил: — Ваше величество, к вам его светлость Грегориан Лорже. Просит принять незамедлительно. — Пригласи. Артэйн, помрачнев, откинулся на спинку кресла. Грегориан Лорже, главный придворный врач, с каким-то срочным к нему делом — просто не мог быть предвестником хороших новостей. Рука невольно потянулась к столу за телефоном, чтобы набрать засранца, но движение он не закончил: все-таки сначала нужно выслушать врача. А тот тем временем зашел, коротко поклонился и занял один из стульев для посетителей: — Ваше величество. — Лэйфур? — Да. — Что с ним? — С его высочеством все в порядке, — тут же поспешил заверить врач, услышав тон своего короля, а когда тот снова расслабился, чуть исправился: — В относительном порядке. — Рука? Лорже кивнул. Артэйн закрыл глаза и потер пальцами переносицу. Еще тогда, на следующее утро после свадьбы, Артэйн почувствовал, что надвигается серьезная проблема. Две недели, сказал тогда Рисске, среднее время восстановления. Но, черт возьми, две недели и прошло, но на церемонии он увидел руку Лэйфура без повязки, и рана выглядела максимум однодневной. Все индивидуально, уточнил Рисске. Но, дьявол, не месяц же! Да, Артэйн считал именно с фактического ритуала, и с фактического ритуала прошел уже почти месяц. А Лэйфуру все еще каждое утро меняли повязку, и Лорже отчитывался своему королю об отсутствии улучшений. А засранец, кстати, так и молчал об этом, ни словом не заикался, и Артэйн так ничего бы и не знал наверняка, если бы не приказал Лорже лично за ним наблюдать и докладывать. — Что случилось? — взглянул он на врача. — Сегодня его высочество присутствовал на открытии детского дома после ремонта, — начал рассказывать Лорже. — И там, по всей видимости, ему дали ребенка на руках подержать перед прессой... Артэйн снова со вздохом потянулся к переносице: — Он не предупредил Рисске? — Не могу знать, ваше величество. На открытии никто ничего не заподозрил, его высочеству удалось это скрыть, но во дворец он приехал с полностью пропитанными кровью бинтами. Лорже замолчал. Артэйн тоже ничего не сказал. И без сегодняшнего случая было очевидно, что ситуация ухудшалась. Артэйн хоть и не видел рану без повязки с церемонии, но мог судить об этом по косвенным признакам. Лэйфур больше не пытался что-то брать в правую руку, хотя в первое время вполне сносно управлялся ей со столовыми приборами и пишущими принадлежностями. И теперь всегда поворачивался так, чтобы его правая сторона была подальше от людей, будто неосознанно боялся, что руку могут задеть. Все чаще она просто висела у него безвольно вдоль тела, и пальцы выглядели бледными и задеревеневшими... Артэйн с силой растер лицо ладонями. Все это было плохо. Крайне плохо. А учитывая, что виноват в этом, скорее всего, сам Артэйн... Да, он считал время с фактического ритуала, потому что не верил в то, что для Перстня Айдж важна обстановка, в которой тот был совершен. Величественный помпезный храм посреди столицы или жалкая палатка в сердце "проклятых земель" — какая разница? Какая разница для перстня? Ритуал знакомства с кровью был совершен седьмого июля, клятва была произнесена седьмого июля, кольцо надето седьмого июля — значит, и супругом Лэйфур стал седьмого июля, а не двадцать первого. И прошел уже, черт возьми, почти месяц с того дня! А рана не просто не заживала — ее состояние ухудшалось с каждым днем все сильнее. Но если обстановка была не важна... Артэйн готов уже был поверить, что важно было "орудие". Всегда считал, что серебряные кинжалы в подобных ритуалах — всего лишь часть антуража. Потому и резанул тогда первым, что под руку подвернулось, — своим армейским ножом. А теперь вот мучился от мысли: неужели это и стало роковой ошибкой? Но ведь если это так, исправить уже ничего нельзя... Лорже, узнав две недели назад от него про армейский нож, первым делом предложил проверить, не занесена ли была им какая-нибудь зараза. Мол, в этом может быть основное отличие серебряного кинжала от ножа: кинжал перед ритуалом обязательно дезинфицировали. Но нет, и рана, и кровь оказались чистыми. Выходит, дело было все-таки в самом ноже?.. — Ваше величество, может, попробовать традиционные методы? Швы, например? — предложил Лорже, но не слишком настойчиво. Он и сам прекрасно понимал, что если никогда раньше не прибегали к подобным методам, значит, дело не просто в заживлении тканей, все гораздо сложнее, и швами тут особо не поможешь. Но ничего не делать и дальше, надеясь на "само пройдет", было уже нельзя. Артэйн вздохнул: — Я подумаю. * * * — Звал? — Да. Проходи. Лэйфур встал с боку от массивного стола и молча уставился на Артэйна, дожидаясь, когда тот соизволит отвлечься от своих бумаг и объяснить, зачем позвал. Артэйн, не отрываясь от письма, пододвинул к нему распоряжение о проведении ремонта на втором этаже восточного крыла: — Подпиши. Лэйфур, не поднимая со стола, пробежался по нему глазами, усмехнулся: — А твоей подписи недостаточно? — Это теперь и твой дом тоже, — ответил Артэйн отвлеченно. — Лэйф, просто подпиши, у меня дел еще полно... Лэйфур на секунду замялся, но решил не спорить, потянулся, забирая документ левой рукой: — Хорошо. Потом занесу. — Здесь подпиши, — внезапно поднял на него тяжелый взгляд Артэйн, больше не прикидываясь, что жутко занят. Лэйфур нахмурился. — У меня Нораске под дверью, сразу ему отдам, — "пояснил" Артэйн. — Я сам могу отдать... — Лэйф, — понизил голос Артэйн, придавая весомости словам, — подпиши здесь. Лэйфур прищурился. С минуту они играли в "гляделки". И Артэйн готов был поклясться, что его маневр засранец уже раскусил. — Хорошо, — повторил тот так, будто выплюнул, вернул документ обратно на стол, взял ручку в левую руку. — Правой рукой. Артэйн не был уверен, на сколько у засранца хватит упрямства. Оказалось, его вполне хватило даже на то, чтобы, зло зыркнув исподлобья, непослушными пальцами обхватить ручку и, болезненно скривившись, попытаться что-то написать... — Кыс, да прекрати ты это! — не выдержал, в конце концов, Артэйн и, останавливая, взял его за запястье. Вернее, он хотел взять его за запястье, но в последний момент Лэйфур дернулся, рука Артэйна соскользнула, и пальцы с силой сжались вокруг белой повязки. Лэйфур вскрикнул сквозь сжатые зубы и, закатив глаза, начал падать. Артэйн вскочил на ноги и успел его поймать: — Черт! Прости... прости... Он усадил его в свое кресло и, встав на одно колено рядом, взял в ладони его голову, вгляделся в побелевшее лицо. Лэйфур сознание так и не потерял, хотя был к тому близок, глаза пока не открывал и пытался восстановить сбившееся дыхание. На белых бинтах выступила кровь. Но в целом все обошлось. И Артэйн сорвался. — Засранец, какого черта?! Почему никогда нельзя просто сказать?! Просто подойти, черт возьми, и сказать мне! И вдвоем бы уже решали! — Беркут, не ори, — тихо попросил Лэйфур. — Знаешь, как голова раскалывается? — Кыс, — сказал уже нормальным тоном Артэйн, дождался, когда Лэйфур откроет глаза и посмотрит на него: — А ты понимаешь, почему я ору? И снова их "гляделки" затянулись почти на минуту, пока Лэйфур не ухмыльнулся с ехидцей: — Конечно. Потому что тебе нравится орать, очевидно же. Артэйн ничего не смог с собой поделать — рассмеялся коротко и покачал головой: — Засранец. А потом, мягко потянув его на себя, на мгновение прикоснулся лбом к его лбу. После чего встал и нашел на столе свой телефон: — Вызову Лорже. Лэйфур и Лорже ушли, Артэйн снова остался один. Размял шею, плечи и подошел к окну, успев поймать последние теплые лучи скрывшегося за горной кромкой солнца. Его кабинет находился достаточно высоко, и никакие другие постройки не загораживали вид на раскинувшуюся далеко внизу изумрудную долину с причудливым узором из рек и озер. И на горы на горизонте, заснеженные верхушки которых утопали в раскрашенных красно-розовыми отсветами облаках. Многие, впервые приезжая в Леден, под впечатлением от красоты его природы, даже называли его раем. Артэйн, конечно, знал лучше, чем называть хоть одно место на земле — раем. Но и окружающей красоты не признать не мог. Артэйну всегда это нравилось, это чувство полета, чувство безграничного пространства, раскинувшегося под ногами, и ему всегда его не хватало в плоском, по сути, и зажатом в бетонный забор Междуземье. Но сейчас он не мог насладиться ни красотой вида, ни спокойствием момента... потому что никакого спокойствия у этого момента не было. В голове тяжелым горьким осадком из мыслей застыло: "Это моя вина". По его вине его друг испытывал сейчас постоянную боль. И по его вине может закончиться то, что... Артэйн печально улыбнулся, могло бы стать чем-то хорошим. По его вине. Из-за этого чертового ножа. Других версий у него не было, почему рука у Лэйфура не заживала, как положено. Лорже уже и архивы поднимал, и ни в одном описанном случае — ни в одном! — восстановление не занимало дольше месяца! А тут... видимо, все-таки была вина Артэйна. И друг теперь мог... Артэйн вздохнул, Лорже сказал, что началось омертвление тканей, быстро прогрессирующее. Конечно, при обычной ране этот процесс начался бы гораздо раньше, но Артэйн почему-то не был рад такой отсрочке. Навевало безрадостные мысли, что Перстню Айдж, кажется, надоело ждать... Надоело ждать чего? Свою ошибку с ножом Артэйн мог исправить только одним способом — разводом. Но о разводе думать он даже начинать не хотел. Естественно, если придется это сделать, когда под угрозой будет жизнь Лэйфура, он это сделает. Но перед этим испробует все возможности, даже самые маловероятные. Уже несколько дней в голове крутилось: Перстень Айдж — это древний артефакт. Артефакт. А ведь у них был знакомый специалист по изучению артефактов. Вернулся к столу, набрал номер Рисске: — Натаниэл, мне срочно нужен правдоподобный повод для визита в Аварон. Жду утром. — Хоть десять, ваше величество. И прямо сейчас.