Ты мне нужен. Единая книга

9 сентября 3743 года. Королевство Латаве. Приграничные земли. Поселение клана Серые. * * * Иней стоял рядом с Демоном, недалеко от их дома, и не мог сдержать улыбку. Слишком заразительным было всеобщее ликование и искренней радость на лицах, чтобы оставаться равнодушным. Серые плотным галдящим кольцом окружили своего вернувшегося бывшего лидера, и некоторые особо прыткие чуть ли не лезли к нему обниматься. А Беркут лишь смеялся и без устали пожимал тянущиеся к нему руки. Беркут. Иней никогда раньше его не видел, только слышал о нем. Но слышал хорошее. И сейчас вот в полной мере убедился, что не врали источники. Когда так встречают бывшие соклановцы — о многом говорит. Иней заметил, что двое его спутников остались в стороне от этого оживления. Лысого немолодого бродягу Иней не узнал, а вот стоящего рядом с ним — высокого, худого, длинноволосого — вполне. Хоть и опять же по слухам. Кыс. Нынешний "трофей" Беркута. Конечно, Инею по "долгу службы" проходилось внимательно следить за рейтингом "трофеев", и он мог бы догадаться, с кем пришел Беркут, чисто из-за строчки, в которой четко прописывалось, кто сейчас был его "трофеем". Но всё же нет, не в этом было дело. Слишком уж громко два месяца назад на все Междуземье прозвучала история, оставшаяся теперь сухими строчками в рейтинге: "трофей" Адамант, принадлежащий Тайпану, и "трофей" Кыс, принадлежащий Беркуту. Слишком громко, чтобы ее не услышать. И вместе со всем Междуземьем не начать гадать после этого, что же там у них произошло на самом деле. Неприступный лидер Этернити два месяца назад впервые взял себе "трофей". И не какого-нибудь там смазливенького мальчика, свеженького, только что пришедшего с большой земли — нет, он взял Кыса. Опытного бродягу, прошатавшегося по Междуземью не меньше пяти-семи лет (точное время установить не удалось даже "ищейкам", которые как раз и рыли эту информацию, а потом распространяли ее среди любопытствующих). Последние годы из которых он был напарником Беркута, пока тот не остепенился, связав себя с Адамантом и встав во главу клана. Но как только Ирбис прибрал Кыса к рукам, Беркут тут же заявился в Этернити его отбивать. И дальше там уже, кто во что горазд был. Какие только любовные драмы ни сочинялись. То, значит, Беркут все годы их напарничества был в Кыса влюблен, но безответно, поэтому, отчаявшись, пошел забываться в горячие объятия Адаманта. То оказывалось, что это, наоборот, Кыс был влюблен и, не в силах мириться с мыслью о любимом в чужих руках, отдался Ирбису. То вдруг это вообще Адамант хотел в легендарную Этернити, поэтому всё подстроил и умотал к любовнику. А бедняжку Ирбиса там не то изнасиловали, не то побили, не то бросили с зияющей раной в душе. Никто толком не знал. Но все, безусловно, были рады, что любящие сердца после всех мытарств и страданий соединились. И уже не суть было важно, чьи именно это были сердца. Да, суровые бродяги были сурово-романтичны. А Иней только посмеивался, когда ему на глаза где-то попадалась эта чушь, и про себя думал: не было там любовных драм, было что-то другое. Или, хорошо, если любовные драмы и были, то уж точно не на первом плане. Но резонанс у этой истории был такой, что ее отзвуки до сих пор не могли утихнуть. И теперь вот Инею выпала возможность лично понаблюдать за главными ее участниками и сделать свои выводы. — Беркут, помощь нужна? — с улыбкой крикнул стоящий рядом Демон. — Парни, да угомонитесь уже! Беркуту все-таки удалось вырваться, и он вместе со своими спутниками подошел к ним. Поздоровались, тепло пожали руки, познакомились, кто друг друга не знал. А когда встал вопрос, куда им можно закинуть вещи, Иней совершенно без задней мысли предложил: — Есть свободная большая комната с двуспальной кроватью... На что Кыс его, нахмурившись, перебил: — Нам три комнаты. Моя старая свободна? — Твоя старая? — непонимающе переспросил Иней. — Гостевая на втором этаже, последняя справа, — с усмешкой объяснил Беркут. — А. Да, — кивнул Иней. Кыс бесцеремонно направился в дом: — Моя будет, — и напоследок, перед тем, как захлопнуть дверь, добавил: — Я не "трофей". Иней осторожно покосился на Беркута, но тот никак не отреагировал на это заявление. А потом и вовсе отдал Когтю свой рюкзак, попросив закинуть в любую свободную комнату, и с посерьезневшим взглядом повернулся к Демону: — В курс дела введешь? — Конечно. Пойдем в кабинет. * * * — Целый клан, Беркут. Понимаешь? Целый, мать его, клан. Просто стерли подчистую. Демон закурил. С силой бросил зажигалку на стол и несколько раз глубоко затянулся. — Начали с лагерей, вот здесь, — продолжив, обвел пальцем зону на разложенной между ними карте. — Сначала никто понять не мог, что происходит. Думали, кланы между собой цапаются. А потом... — Демон помолчал, затушил бычок в пепельнице. — А потом, две недели назад, было уничтожено целое поселение. За одну ночь. Там теперь руины и пепелище. И всё. Никто не выжил. — И они сами признались? — уточнил Беркут. Демон покачал головой: — Нет. Это Иней случайно раскопал. Через какие-то свои каналы, где-то там кто-то что-то услышал... — И ты доверяешь этой информации? Демон снова помолчал. — А у меня есть выбор? Беркут поднялся со стула, прошелся по кабинету пару раз: — Это серьезное обвинение. — Я понимаю, — нахмурился Демон. — Но, черт возьми, предложи мне хоть одну другую правдоподобную версию! У кого еще могло оказаться достаточно ресурсов для этого?! — Демон. Ты предлагаешь нам выступить против военной базы. Я должен быть уверен. Они посмотрели друг другу в глаза. Демон первым опустил взгляд: — Я тебя не заставляю, Беркут. Да, я тебя сам позвал, но ты можешь отказаться. Я пойму. — Почему ты меня позвал? И что-то было в его голосе такое, отчего Демон не смог не ответить честно: — Серые на линии огня. Тот клан был нашим соседом. Они зачищают территорию, в которую входим и мы. Мы не выстоим. Бля, да никто не выстоит против тех, кто за одну ночь может сделать такое!! Даже если это не восточная военная база Латаве! Демон уронил голову на руки, постарался успокоиться: — Черт. Извини. Я... не знаю, зачем тебя позвал. За советом? Мы так и так не выстоим, даже с тобой. Без обид, но каким бы хорошим лидером ты ни был, ты всего лишь человек. Одним, двумя, тремя лишними людьми тут не поможешь... Нам нужно сниматься и отступать. Пока еще не поздно. Беркут долго молчал. Демон так и не поднимал головы. Вся тяжесть осознания, в насколько же глубокой они заднице, навалилась на плечи и почти физически тянула вниз. Он не сдавался, нет, но время тикало, и нужно было принимать решение. Его люди зависели от него. А другие варианты — на скепсисе Беркута и закончились... Беркут неожиданно подошел к нему ближе и кратко сжал рукой его плечо: — Я тебе верю, но должен убедиться лично. Я не отказываюсь. Демон поднял на него взгляд, медленно кивнул. Беркут кивнул в ответ и снова отошел, выглянул в темноту за окном. А Демон, проследив за ним, спохватился: — Черт, ужин. Вы, наверное, голодные с дороги... Беркут усмехнулся, оборачиваясь: — Наверное. Демон взлохматил волосы, откидываясь на спинку кресла, не отказываясь от возможности ненадолго отвлечься от проблем: — Вы в доме привыкли есть, да? У вас же всегда домработница была. — А где привыкли есть вы? — В общей столовой, со всеми. — Не проблема, — снова усмехнулся Беркут. Демон кивнул, а про себя немного сконфуженно подумал, что выглядит это, наверное, необычно. Даже с "трофеем" уже Демон продолжал есть в общей столовой. Но когда у них зашел об этом разговор, Иней, даже не дав ему предложить другие варианты, с таким энтузиазмом поддержал идею совместных приемов пищи со всеми соклановцами, что Демон просто заткнулся и больше никогда не поднимал этот вопрос. Иней выглядел довольным. Так что, наверное, и черт бы с ними, с этими тихими уютными домашними посиделками, да?.. * * * Ужин прошел шумно и весело. Ребята наперебой рассказывали Беркуту истории, произошедшие в клане за время его отсутствия, шутили, смеялись. Привычно подкалывали Демона насчет Инея: мол, вот, если бы не Твоюмать, не видать бы Демону счастья. Но сегодня — перед Беркутом — прям-таки показательно, в подробностях пересказывая весь тот случай, хотя и как всегда по-доброму: Серым, естественно, было лестно, что в их клане появился первый номер рейтинга, хоть и не без помощи Твоюмать. Иней, привычно молча, с улыбкой наблюдал за всеми. В разговоры не вмешивался, но общая атмосфера ему очень нравилась. И за вечер сделал первый вывод: похоже, Кыс не соврал, когда назвал себя не-"трофеем". По крайней мере, вел он себя демонстративно как не-"трофей". Отсел от Беркута подальше, общие разговоры не поддерживал, со скучающим выражением перекидывался иногда парой слов с соседями и только. И Беркут на него особо не смотрел, как будто и не беспокоился, где он, с кем, в каком настроении. Иней такое поведение уже наблюдал и именно у тех, кто были парой лишь формально, а то и фиктивно. А потом, когда Иней отвлекся на скрип двери и опоздавших к ужину двух "медбратьев", Кыс и вовсе пропал. Оставил после себя пустой стул и испарился, Иней даже не заметил, как он вышел. А Беркут вообще не обратил на это внимание, продолжая спокойно есть и с улыбкой выслушивать бесконечные истории взбудораженных Серых. * * * "Я зайду сегодня", — предупредил его перед ужином Беркут, поэтому Кыс, точно зная, что это означало, после столовой поплелся в душ. Беркут пришел, как обычно, в халате, под которым традиционно ничего не было. Поэтому первым делом сказал: — Раздевайся. И Кыс, поморщившись, начал стаскивать с себя одежду. В "его" комнате у Кыса была односпальная кровать, слишком узкая для двоих. Поэтому Беркут поставил его просто рядом с ней, нагнув вперед, чтобы Кыс мог руками в нее упереться. Привычно уже мазнул смазкой, не тратя много времени на подготовку, и пристроился ко входу, чуть подался вперед. Кыс резко втянул в себя воздух: вот это мгновение, когда головка впервые проходит кольцо мышц — самое неприятное. Потом Беркут плавным движением входит на всю длину и замирает. Дает пару секунд приноровиться и начинает двигаться, сначала медленно и осторожно, потом набирая темп. Кыс снова болезненно задохнулся: в этот раз то ли Беркут слишком быстро набрал скорость, то ли недельный перерыв все-таки сказался. Неужели тело настолько быстро забывает? — Все в порядке? — Беркут остановился. — Да, — Кыс шире расставил ноги, вставая поудобнее, и усилием воли постарался расслабить мышцы. — Давай. Беркут снова начал двигаться, вновь начиная с медленных толчков. На этот раз все прошло лучше. Беркут самозабвенно вбивался в податливое тело, а Кыс, за неимением подушки, в кровь кусал губы, сдерживая стоны. Пальцы судорожно комкали простыню, а ноги дрожали от напряжения. И, когда Беркут потянулся и несколькими движениями рукой довел его до края, перед глазами у Кыса взорвались черно-радужные круги. А когда он немного пришел в себя, понял, что колени все-таки подкосились, и он буквально повис на руках Беркута. Ну, и не только руках. Потому что Беркут продолжал вколачиваться в его задницу. И вдруг замер, а Кыс ощутил, как внутрь него волнообразно выплескивается сперма. Потом почувствовал, как Беркут из него вышел, а в следующее мгновение — как перевернулся мир. И только потом понял, что это всего лишь Беркут поднял его на руки и мягко уложил на кровать. Беркут застыл посреди комнаты, что-то ища взглядом. Кыс, прикрыв глаза локтем, сквозь опущенные ресницы за ним наблюдал. А Беркут — даже с опавшим достоинством — стоил того, чтобы за ним понаблюдать. Впечатляющий размах плеч, узкий таз, сильные руки, ровные ноги. И всё это с четким рельефом мышц, словно в доказательство, что не просто для галочки во дворце есть тренировочные залы. И... ну, да, опавшее достоинство. Хотя Кыс так явственно помнил, как оно чувствуется внутри него в рабочем состоянии, что представить не составляло труда. Беркут все-таки нашел искомое: халат. Оделся и пошел к выходу, по пути обронив: — Отдыхай. Дверь за ним закрылась. И Кыс осознал, что только что пялился на Беркута. Да-а-а, котяра, ты скатываешься всё ниже и ниже. Кыс протяжно застонал, плотнее закутываясь в одеяло и отворачиваясь к стене. "Все равно не твое", — подлил масла в огонь ехидный внутренний голосок. * * * 10-11 сентября 3743 года. Королевство Латаве. Приграничные земли. Поселение клана Серые. * * * Демон направлялся на склад, когда его неожиданно в коридоре перед прихожей окликнул Беркут. — Утро, — кивнул Демон и показал, что всеми силами готов внимать просьбам страждущих. Беркут слегка нахмурился: — Слушай, распорядись, чтобы поставили двухспальную кровать в комнату этого хренова конспиратора. Неудобно же. Демон моргнул. А когда до него дошел смысл слов Беркута, не сдержался и заржал в голос. Беркут просто усмехнулся, не удивленный такой реакцией. — Черт, ну хоть... ну хоть... — попробовал сквозь смех сказать Демон, перевел дыхание. — Ну хоть у кого-то в этом доме есть секс! — и снова рассмеялся, но уже не так весело. Беркут выгнул бровь. Демон, успокаиваясь, покачал головой. — Точно? — предложил Беркут. — Ты не обязан выслушивать мое нытье, — с последним пораженческим смешком объяснил Демон. — Не обязан. Но я предлагаю, — чуть улыбнулся Беркут. — Кабинет? И Демон, еще пару секунд посомневавшись, согласился. — А я ведь даже и не понял сначала, в чем фокус, — рассказывал Демон, нервно расхаживая туда-сюда по кабинету. — Он сам предложил мне стать его владельцем, сам. Да, началось у нас всё не совсем правильно... Ну, я и не лез сразу, дал время освоиться. — И? — Ну, до сих пор осваивается. Наверное, — Демон затормозил, взлохматил волосы. Беркут фыркнул: — Спите вы как? — На одной кровати. — И? Ты не пробовал как-то намекать? — В первые пару ночей, — признался Демон. — Но если я придвигался хоть на пару дюймов ближе, он тут же срывался с кровати и убегал — "что-то бессонница, пойду книжку почитаю". — Запущенный случай. А напрямую поговорить? — Нет. Без вариантов. — Но вы хоть раз разговаривали о статусе отношений? — Нет. Только когда он мне владельцем стать предложил, сказал что это... взаимовыгодная сделка. С него — первый номер рейтинга, связи, ведение дел, с меня — защита. Беркут усмехнулся: — Ну, вот ты и получил то, на что подписался. Демон снова остановился, хмуро глянул на него: — Вообще не смешно, знаешь ли. — Поговори с ним. Напрямую. Это единственное, что я могу посоветовать. Из дельного, — пожал плечами Беркут. Демон помолчал, задумавшись. Но вовсе не над тем, что предложил Беркут. Давно уже была у него смутная, очень нехорошая мысль. Но из тех, что навязчиво крутятся в уголочке сознания и медленно, но верно выводят из равновесия. — Беркут, — сказал он уже совсем другим тоном, негромко и серьезно. Беркут показал, что внимательно слушает. — Мне кажется, что всё не так просто. Беркуту не понадобилось много времени: — То есть он сразу пресекает подобные разговоры? Избегает физического контакта, если появляется намек на интимность? Дергается по ночам, если ты лежишь рядом и случайно двигаешься? Демон мрачно кивал на каждый вопрос. — А почему вы тогда спите на одной кровати? — Так получилось. Я, вроде как, неумышленно его на "слабо" взял. А он скрыть хочет, — нахмурился Демон. — Мне кажется, кто-то из клана проболтался, что изначально я не хотел его отбивать у Мортала. Это так, ерунда была, — сразу же ответил он на вопросительный взгляд Беркута. — Но это могло повлиять на его решение стать моим "трофеем". Подумал, что я не полезу к нему с такими намерениями. Что меня устроит чисто деловая сделка. — Да, плохо все это. — Беркут, — осторожно спросил Демон, — это правда может быть то, о чем я думаю? — Очень похоже, — с сожалением кивнул Беркут. Демон с яростным криком развернулся и с силой пнул рядом стоящий стул. Тот, отлетев, врезался в стену. Демон подошел к своему столу, взял сигареты с зажигалкой и закурил. — Я думаю, это эта мразь. Мортал. Беркут, спокойно наблюдающий за всем этим с дивана, спросил: — Зачем тогда Морталу нужно было столько времени его добиваться? Сразу бы силой взял. — Он его бил! — огрызнулся Демон. — Это я видел своими глазами. — Я не спорю. Я рассуждаю логически. Демон промолчал. А потом признался еще кое в чем: — Он хотел его спасти. — Что? — Эта мразь его била. И, скорее всего, не только била. А Иней все равно отчаянно хотел его спасти, там, в Разломе. Докурил, остервенело затушил бычок, взял следующую сигарету. Молчали долго. — Поговори с ним. Это единственное, что сейчас можно сделать, — все-таки сказал Беркут. — И пока даже не пытайся прикасаться, сначала полное доверие, но это ты и сам знаешь. Демон кивнул. И полез за очередной сигаретой. * * * Демон сказал, что Беркут попросил поставить двухспальную кровать в комнату Кыса. Иней, разумеется, тоже посмеялся, но пообещал устроить. Не вдаваясь в подробности, чья это комната и зачем менять кровати, Иней отрядил на эту работу парочку бродяг. Те быстро закончили и ушли. А Иней как раз принес новое постельное белье, когда наконец-то явился хозяин комнаты. Застыл на пороге, посмотрел сначала на новую кровать, потом на Инея. — Беркут попросил, — объяснил Иней. Кыс нехорошо прищурился. — Я молчу! — Иней тут же поднял руки в жесте "сдаюсь" и постарался спрятать усмешку. Кыс закатил глаза, махнул рукой и пошел разбираться с постельным бельем, которое Иней просто стопкой положил поверх матраса. Инею надо было бы уйти: Кыс явно не настроен был на компанию. Но что-то останавливало. Или просто не хотелось. Не хотелось уходить, неожиданно хотелось нагло навязаться. Иней даже удивился: не часто с ним такое случалось. Да, удивиться-то удивился, но порыву поддался, вообще без угрызений совести. Усмехнулся. — Это обручальное кольцо? Кыс настолько не ожидал такого вопроса, что аж застыл. Но лишь на мгновение. — Нет, — спокойно ответил. — Обычное кольцо. — Правда? — с иронией переспросил Иней. — Правда, — всё тем же спокойным тоном. — А ритуальный порез тогда зачем? В этот раз Кыс застыл на подольше. Даже на Инея взглянул: — Какой еще ритуальный порез? Иней улыбнулся шире, довольный, что ему так легко удалось подловить скрытного "коллегу": — На ладони. Тонкий ровный шрам по всей ладони, от основания пальцев до запястья. Это от ритуального свадебного пореза. Кыс нахмурился, возвращаясь к прерванному занятию, пробурчал под нос: — Никакой это не ритуальный свадебный порез. Обычный это порез. Но Инея уже было не провести: — А знаешь, откуда это пошло? — Что пошло? — Ну, эта традиция ритуальных порезов? — Просвети. Иней даже устроился поудобнее, присев на стул, и начал рассказывать: эту тему он находил весьма интересной. — Это еще от Древних Королей пошло... — Да ну? — Ну да, — увлеченно продолжил Иней, не покупаясь на ироничную подколку: — Когда-то на нашем континенте существовали только три государства. И правили ими три Великих Короля, каждый своим, конечно. Рода их были древними, а кровь — особенной... — Голубой, что ли? — тихонько фыркнул Кыс. — Нет. Кровь Великих Королей была с примесью артефактной пыли. И это придавало им необычайную мощь. Они были могучи, мудры, красивы. И простые люди преклонялись перед ними не из-за титулов, а потому что видели в них истинную силу, истинное право на власть. А Великие Короли отвечали им неизменными благородством и справедливостью в поступках. — Очень познавательно, — снова вставил свое веское замечание Кыс. Иней снова не обратил на него внимание: — А самыми грозными символами их власти были Перстни. Три Перстня Судеб, разделенные между тремя Великими Королями. Каждый — сильнейший артефакт, признающий только одного хозяина. И подчинить их удалось лишь благодаря этой особенной крови. И думали Короли, что раз Перстни теперь слушаются крови, то и подчиняться после их смерти будут их наследникам. Но вот умер первый Великий Король, оставив после себя мальчика, рожденного в браке с любимой женщиной, — Иней сделал паузу, — и Перстень его не принял. Так был потерян первый Перстень Судеб. Перевел дыхание и продолжил древнюю легенду: — И поняли тогда Короли, что что-то упустили. А оказалось, что Перстни признавали только тех наследников, которые рождены были от супругов, принятых самими Перстнями. И для этого проводили ритуал, когда на свадьбе проливали кровь избранницы на Перстень, а Великий Король давал клятву, что "отныне это кровь моей крови и до последнего вздоха — жизнь моей жизни". И если Перстень принимал супругу, распространял и на нее свое покровительство, позволяя надеть обручальное кольцо. А мальчики, рожденные в этом истинном браке, становились потом полновластными хозяевами самого Перстня, — Иней потерялся в своих мыслях, но потом встрепенулся и вздохнул: — Жаль, конечно, что уцелел всего один из тех древних родов. И в нашем времени остался последний Великий Король. И единственный Перстень Судеб — Перстень Айдж. Кыс снова подал свой ехидный голосок: — Не, не сходится. — Что не сходится? — непонимающе нахмурился Иней. — Ну, сам же сказал, что сейчас есть Великий Король, пусть и последний. И у него есть Перстень. Вот только жениться он может не только на женщине. Да и раньше у Мирлиндте Лэрдов были прецеденты с однополыми браками. А мужчины даже в этих "истинных" браках — которые, к слову, можно расторгнуть — никаких наследников не рожали, уж извини. И тем не менее Перстень все еще признает этот род. Но Иней не смутился такому "разоблачению", просто улыбнулся: — Но это же просто красивая легенда. И ей нужно быть романтичной и лаконичной. Зачем туда впихивать эту занудную информацию про возможность разводов или побочный ритуал принятия в род наследника, рожденного не от законного супруга, а от суррогатной матери. Кыс просто фыркнул. — Ну, вот оттуда и пошла эта милая, но совершенно бессмысленная традиция. — Какая традиция? — Кыс уже успел забыть, с чего начался весь этот разговор. — Ну, ритуальных порезов на свадьбе. Влюбленные, помня эту легенду, делают надрезы на руках, смешивают свою кровь и произносят древнюю клятву "отныне это кровь моей крови и до последнего вздоха — жизнь моей жизни". Романтично, конечно. Хотя и бессмысленно. Кыс посмотрел на него с таким выражением, что Иней чуть не рассмеялся. — Серьезно? — Ага, — все-таки широко улыбнулся Иней. — А тебе что, Беркут это не объяснил перед тем, как?.. — Да и не особо-то спрашивал, — себе под нос пробурчал Кыс, Иней почти не расслышал. — Странно, обычно... — Это не Беркут, — уже громче сказал Кыс. — Что? — нахмурился Иней. Кыс вздохнул так, будто вынужден неразумному ребенку объяснять какую-то очевидную вещь в десятый раз: — Ты видел у Беркута кольцо? Или шрам от пореза? Иней задумался, вспоминая: — Нет. — Вот. Это не Беркут. — Но, — даже растерялся Иней. — Получается, у тебя есть муж... Кыс не поправил, но снова закатил глаза: видимо, из-за столь однозначного "мужа". — И это не Беркут. А как Беркут это позволил? — абсолютно искренне изумился Иней. Кыс вздохнул: — А он должен был позволять? — Извини, просто такие, как Беркут, обычно жуткие собственники, — примирительно улыбнулся Иней. — Я так думаю. — Ага, и именно потому что он "жуткий собственник" — он позволил Междуземью думать, что его любовник стал "трофеем" Тайпана. — Э, — завис Иней. На это он не мог ничего сказать, потому что в действительности не знал, что произошло тогда в Этернити два месяца назад. — Вот видишь. Не думай, что самый умный здесь и знаешь всё лучше всех. — Да я и не думал так. Иней правда так не думал. И обижаться на слова Кыса тоже не собирался. Просто решил узнать получше, наверное. Нагло навязаться, да. Все-таки нравился ему этот мрачный нелюдимый парень. Почему-то и несмотря ни на что. * * * В последнее время Кыс редко курил. Но сейчас вот сидел в своей комнате, с ногами на подоконнике, наблюдал за снующими туда-сюда бродягами на улице и затягивался уже второй сигаретой. Думал. Иней. Нет, Иней не беспокоил. Даже если тот и догадался бы о чем-то. В конце концов, тогда это точно была бы не его проблема, это была бы стопроцентно обоснованно заслуженная проблема Беркута. Потому что этот придурок сам ни в какую не захотел слушать разумные доводы и снимать с Кыса кольцо в Междуземье. А на справедливое от Кыса: "Что же ты тогда перстень не надеваешь?" — посмотрел на него таким о-о-очень тяжелым взглядом и о-о-очень так тяжело вздохнул. Кыс фыркнул. Как будто его когда-нибудь такие вот о-о-очень тяжелые вздохи-взгляды от Беркута трогали. Военная база. Да, беспокоила. Немного. Беркут пересказал ему всё, услышанное от Демона. И добавил, что подключил кое-кого из своих осведомителей проверить информацию. И теперь они ждали результатов. А без подтверждения — паниковать было рано. Так что, нет, это тоже вряд ли стоило двух сигарет. А что тогда стоило?.. Хм. Дверь тихо скрипнула, открываясь, в комнату зашел Беркут. Кыс даже не оглянулся на него. — Обедать идешь? — Не. — Почему? — Не голодный. Беркут со вздохом скрестил руки на груди: — Что ты ел с утра? — Что-то, — безразлично ответил Кыс, стряхнул пепел в пустой, стоящий рядом стакан и снова затянулся. Беркут молчал. Кыс курил, на него не смотрел. — Кыс, что происходит? Кыс поморщился: это был тот тон, после которого следовало медленное вытягивание мозга через соломинку из задницы, если подозреваемый не сознавался сразу же во всех смертных грехах. — Может, просто пойдешь на обед? — особо ни на что не надеясь, попросил Кыс. — Говори. Кыс закатил глаза: — Да не хочу я эту морду больше видеть. — Какую морду? — Да Аппарата, помощника Креста, — Кыс поморщился, снова затянулся. — Не думал, что он еще здесь, — как-то незаметно для себя ушел в мысли: — Или Крест покрывает? Не, занятно, конечно. Лежишь себе такой, от наркоза отходишь, пошевелиться не можешь, только глаза еле-еле продрать, а тебя за голую задницу лапают, — Кыс жестко усмехнулся. — Интересно, это мне тогда повезло, что он дальше не зашел? Или он всех только лапает, чтобы подозрений не вызывать? И вообще, это коллективная практика, интересно?.. Кыс моргнул, услышав стук дверной ручки о стену. И только теперь понял. Что он сказал. И кому он это сказал. Оглянулся. Беркута, естественно, уже и след простыл. — Дьявол! — выругался Кыс и бросился за ним. * * * Кыс ворвался в столовую и сразу понял, что до Аппарата Беркут уже добрался. Все Серые были на ногах и во все глаза пялились в дальний угол, в котором, прижимая Аппарата к стене одной рукой, второй Беркут методично его избивал. В корпус, иногда в голову, удары были безжалостными, а сопровождающие их ругательства полны чистейшего бешенства. Все остальные молчали и не двигались вообще. Кыс подлетел к Демону: — Какого хрена вы стоите?! Он же его убьет! — Ага, а также любого, кто к нему сейчас сунется, — кивнул Демон и, покосившись на Кыса, вдруг серьезно спросил: — Что Аппарат натворил? Кыс скрипнул зубами. Ну, конечно, это же святой правильный Беркут! А святой правильный Беркут никогда ничего не делает без веской причины! Априори, сука. Поэтому все сейчас будут просто стоять и спокойно наблюдать, как он убивает этого идиота, а потом еще и оправдают: мол, идиот действительно заслужил. Ну, конечно, это идиот с ветром в голове, решивший поразвлечься, заслужил, а не Беркут — психованный избалованный коро... Последнюю мысль Кыс додумывал уже на пути к ним. Демон было дернулся: "Куда?" — но Кыс легко увернулся от его рук. А также от всех остальных, попытавшихся его остановить. Добрался. Подловил момент, когда Аппарат в очередной раз сполз на пол. После этого Беркут его поднимал и снова ставил к стене, чтобы продолжить бить, но при этом не бить лежащего, но в этот раз не успел. Кыс вклинился между ними, с силой прижался к Беркуту и мертвой хваткой вцепился в него, одной рукой обняв за шею, второй — за плечи. Беркут зарычал, все еще не спуская глаз со своего противника: — Кыс, уйди. Но вырваться или отстранить его не попытался. Кыс хмыкнул, не двигаясь: — Еще чего. Ты же его убьешь. — Естественно, я его убью!! — Успокойся. Никого ты не убьешь, нормально во всем разберемся, — Кыс уткнулся лбом в его плечо и просто стал ждать. Беркут дышал тяжело, быстро, через нос, его грудь резко поднималась и опадала, Кыс под ладонью чувствовал его сильное сердцебиение и всем телом ощущал застывшие, словно камень, напряженные мышцы. Но через пару минут Беркут все-таки немного успокоился. Твердо обхватил Кыса одной рукой за талию и потянул, заставляя переместиться. Кыс заглянул в его глаза, чтобы оценить состояние, и, удовлетворившись увиденным, ослабил хватку на его плечах, встал так, как Беркут от него хотел: немного сбоку, не загораживая лежащего Аппарата. Тот уже был в отключке, выглядел скверно. Кыс нашел глазами Креста и кивнул ему: можно подходить забирать. Но у Беркута были другие планы: — Коготь, бери эту падаль — и в мой кабинет. Крест тоже подошел: — Беркут, я надеюсь, у тебя есть разумное объяснение для всего этого? Это мой человек... — О да, — опасно прищурился Беркут, перебивая его. — Это твой человек. Поэтому с тобой я тоже хочу поговорить. Мой кабинет. Крест растерялся: видно, совершенно не ожидал, что тоже попадет под раздачу. Но спорить не стал, напряженно кивнул. Приблизились Демон с Инеем. — Что происходит? — спросил Демон. Беркут свободной рукой потер глаза, окончательно успокаиваясь. — Объясню в кабинете. — В твоем кабинете? — наполовину в шутку уточнил Демон. Все уже поняли, что буря миновала, и понемногу оживали. — Да, пожалуй, до моего кабинета все-таки далековато будет, давай в твоем, — спокойно ответил Беркут. Демон, фыркнув, кивнул и лично проследил, как выносят Аппарата. Хмурый Крест шел следом. Кыс так и не отстранился. Беркут тоже не спешил его отпускать. И вдруг, покосившись на него, усмехнулся. — Что? — не понял Кыс. — Да так. Ты вчера так старательно всем демонстрировал, что не "трофей", чтобы самому же похерить это за пару минут... И Кыс только сейчас осознал, как они стоят. И что они так стоят на глазах у всего клана. Яростно вырвался и, состроив мрачную страшную физиономию, поспешил убраться. * * * В чувства Аппарата Крест привел быстро, и теперь тот сидел, сжавшись, на стуле и, пугливо втягивая голову в плечи, следил за ходящим перед ним Беркутом. Крест, Демон и Иней молча наблюдали. Кыс снова на подоконнике курил. — Я не знал, — несчастно промямлил Аппарат. — Чего ты не знал? — прорычал Беркут, останавливаясь перед ним. — Что тебя могут застать с поличным? Что лапать чужую задницу без разрешения, по меньшей мере, нехорошо? А делать это, пользуясь служебным положением и беспомощностью другого человека, аморально? Чего ты, черт побери, не знал?! — Кт-кто это был... Беркут выгнул бровь: — Кыса тогда не знал? Не видел раньше в клане? Решил: ну, так даже лучше, подумаешь, кто-то левый, может, и в клане не задержится... Аппарат уныло кивал. Беркут жестко прищурился: — Дрочил потом? Аппарат, сильнее сжавшись, зажмурился и гулко сглотнул: — Да. Но Беркут сдержался, не ударил. Хоть и стиснул кулаки. Развернулся к Кресту: — Вот, твой работничек. И вот что он делает с посленаркозными пациентами. Уверен, не первый и не последний случай. Но не уверен, только ли этим дело ограничивается. А может, он не один такой? А может, ты это всё еще и покрываешь? — Что?.. — шокировано посмотрел на него Крест, побелел. — Что... Что?! — очнувшись, взорвался, подлетел к Аппарату и вцепился в его ухо: — Да я тебя, молокосос, сейчас сам убью!! Да я тебя!.. Да я тебя!.. Ты больше никогда не подойдешь к моим пациентам! Да я тебе такую характеристику дам, что тебя нигде больше к пациентам не подпустят!! Да я... Иней выглядел неудобным со всей этой темой, но старался этого не показывать. У Демона на лице маской застыло суровое, решительное выражение, не предвещавшее Аппарату безоблачного будущего в Серых. А Кыс, снова отвернувшись к окну, на все это просто закатил глаза. Разве можно было ожидать чего-то другого? Нет, естественно. Это же святой правильный Беркут. Который априори ничего не делает без веской на то причины. Да, просто-таки безгрешная сволочь... * * * Кыс проходил по коридору мимо кабинета Демона, увидел приоткрытую дверь. Свет там не горел, но полутьму иногда разряжали будто бы отблески разноцветных огоньков. Не сдержал любопытства, осторожно заглянул. В кабинете находился один Беркут, сидел в кресле на месте хозяина. Перед ним на столе лежал КПК, который периодически "просыпался" и мягко светился, и стояла бутылка, почти полная. Алкоголя в ней не хватало ровно на половину бокала, как раз столько Беркут и держал в руке. А в другой — хорошо известную всем бродягам Звезду Севера. Вот эти разноцветные отсветы Кыс и видел из коридора. Звезда Севера была, в основном, синей, но с красными всполохами и паутинкой из оранжевых прожилок. Беркут сделал глоток из бокала, взял Звезду Севера за цепочку, "сбрасывая" цвет. Та послушно погасла, и Беркут снова положил на ладонь сам камень. На этот раз Звезда Севера засияла чистым серебряным. Беркут смотрел на нее какое-то время, сосредоточенно хмурясь, отпил еще темной жидкости из бокала. Покосился на КПК, вспыхнувший в очередной раз, снова взглянул на Звезду Севера, и вдруг с ожесточенным выражением резким движением ее отшвырнул. Она медленно угасла на полу, а Беркут продолжил пить. Кыс отпрянул от двери и прижался спиной к стене. Беркут его не заметил, и надо было бы по-хорошему просто тихо свалить. Но Кыс не мог. Голова гудела, сердце бешено билось в горле, ноги не слушались. Так что он просто сполз вниз, садясь на корточки, и с силой сжал ладонями виски. Допрыгался. Он, мудак, все-таки допрыгался. Хотя чего он ожидал? На что надеялся? После всего, что успел натворить... и продолжает творить. Синий — очевидно. "Дружба". Их дружба с Беркутом никогда не ставилась под сомнение. Красный. Кыс сглотнул. Ну, теперь они спали вместе. Они никогда об этом не говорили, не обсуждали ничего, они просто вместе спали. И... оба получали удовольствие. Очевидно, это расценивалось Звездой Севера на красный. Но главная проблема была не в этом. Оранжевый. Сука, оранжевый! Он все-таки до него допрыгался. "Настороженность". Прощай, доверие. Кыс чуть было не начал биться затылком о стену. А чего он, идиот, ожидал? Что они всё выяснили, и Беркут забыл обо всем том дерьме, что Кыс творил? Что? Когда это они хоть что-то выясняли? Да и можно ли перечеркнуть предательство словом "прости"? Не одно предательство. Кыс все-таки побился пару раз, но так, не особо рассчитывая на эффект: мозги на место вправлять все равно было уже поздно. А что не поздно? Исправлять ошибки? Как? Снова попытаться завоевать доверие? Как, дьявол?!.. Кыс поднялся: все-таки убираться отсюда надо было до того, как Беркут вышел бы и поинтересовался, какого черта происходит под дверью. Кисло подумал про Адаманта и его серебряный цвет. Кыс знал, какая сегодня дата, какое событие. Да, бродяги никогда не отмечали свои дни рождения — для них это были такие же дни, как и все остальные. В основном, потому что не хотели на эту тему распространяться. Но Беркут-то знал Адаманта не только как бродягу, он его знал еще и как Амела Иввэ Мэйта. И Кыс тоже. А сегодня, ко всему прочему дурдому, был день рождения Амела Иввэ Мэйта. И Беркут там, в кабинете, сейчас напивался в компании КПК и серебряной Звезды Севера, психовал... что они вместе не могут быть? Кыс болезненно скривился и поплелся на улицу. Проветрить дурную голову. Подумать. Решить, что со всем этим делать дальше... * * * Кыс пришел в свою комнату только за полночь и увидел, что там его уже дожидается Беркут. Застыв посередине. В халате. Кыс слегка поморщился: — Извини, меня отвлекли, — явно слукавил, но ни один из них не стал заострять на этом внимание. — Я сейчас в душ. Можешь позже зайти или здесь подождать. — Здесь подожду, — кивнул Беркут, проходя к кровати. — Иди. Кыс не стал спорить, взял халат, полотенце и ушел в душ. А Беркут тем временем прилег на кровать прямо поверх одеяла и, сам того не заметив, задремал, вымотанный долгим тяжелым днем. Кыс вернулся, тихо закрыл за собой дверь и поискал глазами Беркута. Тот обнаружился неподвижно лежащим на краю кровати. Спал? Кыс неслышно подошел ближе, вгляделся в его лицо. Спал. И что теперь делать? Кыс нахмурился, обдумывая варианты. Будить его, конечно, он и не думал. А для верности так вообще надо было бы свалить сейчас в другую комнату и сказать потом, что мешать не хотел. Но нет, это тоже не вариант: не до такой же степени Кыс трус и идиот, и потом это все-таки его комната. Вздохнул и осторожно забрался на второю половину кровати, у стены, повернулся к Беркуту спиной и постарался заснуть. Понял, что спал, когда проснулся от каких-то шорохов, повернул голову. Встретился взглядом с тоже проснувшимся Беркутом, тот сел на кровати и посмотрел на окно: темно еще, ночь. — Может, сегодня не будем? — негромко выдвинул предложение Кыс. — День долгий, все устали... Беркут покосился на него: — Можешь лежать так, — и подсел ближе. Кыс в очередной раз поморщился и смирился: спорить с Беркутом? Да три раза ха. Беркут скорректировал его положение, как ему было удобнее. Кыс лежал на левом боку, Беркут согнул его правую ногу в колене и показал, что нужно подтянуть ее к груди. И, когда Кыс выполнил, задрал ему халат ровно настолько, чтобы открыть голую задницу: да, Кыс уже понял, что перед такими встречами надевание белья — глупое и бессмысленное занятие. Беркут отстранился, чтобы снять свой халат и достать смазку. А когда вернулся, тоже лег на бок, грудью прижимаясь к спине Кыса, и Кыс почувствовал, как ко входу прикоснулась скользкая головка члена. И почему-то только сейчас в голову пришла мысль, насколько же эта поза более открытая и уязвимая, чем предыдущие. И мысль эта Кысу совсем не понравилась, он непроизвольно отшатнулся, уходя от прикосновения. Но — ожидаемо — стальная рука легла на его талию и вернула обратно: — Не дергайся. Кыс закусил губу. А потом еще зажмурился и уткнулся носом в подушку, потому что почувствовал, как Беркут начал входить. В несколько приемов: по чуть-чуть отстраняясь и с каждым разом делая все более глубокие толчки. Вошел до конца и замер, дав немного времени заново привыкнуть. А Кыс, стараясь восстановить дыхание, вдруг почувствовал, как судорогой начало сводить бедро напряженной правой ноги, попытался чуть развернуться, чтобы ее опустить. Но Беркут заметил, вместо этого взял его за колено, заставив поднять ее еще выше, и приказал: — Держи руками. Вот так. И Кыс подчинился. А что еще тут сделаешь, если эту сволочь ничто не пронимает, даже удары в зубы. А Беркут тем временем начал двигаться: как и всегда, сначала аккуратно. Кыс кусал губы до крови, вздрагивал каждый раз и пытался расслабиться. Вроде, получалось. А может, и нет. Но в какой-то момент Беркут просто приподнялся, надавил ему на поясницу, прижимая к матрасу, и начал вбиваться с такой силой, что заходила ходуном хлипкая деревянная бродяжья кровать. И мысль о дешевой порнушке показалась бы сейчас жутко забавной, если бы в голове у Кыса осталась хоть одна мысль. Но нет, ничего не осталось, а уж тем более мыслей. Только прокушенная губа, головокружение от нехватки кислорода, радужные пятна под зажмуренными веками, ногти, в кровь раздирающие кожу на собственном колене... и он кончил, подушкой заглушая вскрик. А Беркут, почувствовав оргазменные судороги партнера, перешел на медленные, мощные и особо глубокие толчки, как всегда делал. И на одном из таких толчков привычно замер, кончив сам. Отдышался, осторожно вышел. На всякий случай, проверил, что с губой и коленом у Кыса всё в порядке, несмотря на следы крови, и откатился на свою сторону кровати. А Кыс наконец-то смог отпустить ногу и лечь нормально, чуть отодвинувшись с мокрого пятна от своей спермы. И традиционно больше ничего не говорили. Но перед тем, как провалиться в сон, Беркут почувствовал какое-то легкое прикосновение к своим губам. В основном, просто теплое. Нахмурился, не сразу открыл глаза, а когда все-таки открыл, Кыса увидел снова лежащим на боку, носом в стенку.