Не лишай себя этого

То, что это было неловко, вы знаете и сами, но то, какая последовала реакция, — уже неожиданность для обоих, которые так некрасиво опорочили обеденный стол. Родители с абсолютно спокойным выражением на лице поставили пакеты с продуктами рядом с лежащим на деревянной поверхности Юнги и ни слова ещё не сказали. Кроме как это: — Думала, ты сверху, — говорит мама Юнги, усмехнувшись. Мин давится воздухом, всё ещё ощущая твёрдый член охреневшего Чимина в себе. Тот из-за ступора даже пошевелиться не в силах. Он точно не ожидал такого. Вот совсем не. И это, чёрт, действительно странно. Отец лишь обречённо вздыхает и уходит, не желая видеть этого позорища. Ему на сегодня хватит порции яда в глаза. Он увидел достаточно для того, чтобы охренеть. — Я ему рассказала, — сообщает женщина, силясь не смотреть на двух опешивших парней, всё ещё тесно прижатых друг к другу. И в частности на оголённое тело Чимина. — Он не против ваших отношений, но… вы же понимаете, что это слишком для него? — хихикает она, смущая Юнги настолько, насколько это вообще возможно. — Слишком — это то, что ты всё ещё здесь, — сипит Мин, отпихивая Чимина от себя. Женщина ойкает и убегает, мельком глянув на парня сына. Любопытство до добра не доводит, а до удовлетворения бурных шальных мыслей — очень даже. — Чего встал?! Оденься хоть. Пак отмирает и спешно натягивает штаны прямо на голое тело, заливаясь краской в мгновение ока. Краснеют даже его уши и шея. Юнги смеётся тихо и спрыгивает со стола, рыская глазами в поисках трусов. Чимин помогает ему в этом и находит их лежащими на стуле. Они одеваются до конца и выходят из кухни, чтобы принять ванную. Ну как бы не сильно комильфо ходить со спермой на животе и бедрах. — Твоя сестра приедет сегодня, — говорит мужчина, отвлекаясь от просмотра телевизора, чтобы взглянуть на сына. — Постарайтесь, чтобы таких казусов больше не произошло, — сквозь зубы произносит, дёргаясь от не очень приятных воспоминаний. Юнги кивает и толкает смущённого Пака в ванную. — Вы что, вместе пойдёте? — кричит мама им вслед. — А это проблема? — повернувшись и иронично вскинув бровь, спрашивает Мин. Женщина отрицательно качает головой и поджимает губы. Юнги заходит в ванную следом за Чимином и закрывает дверь, после чего их пробирает дикий смех. Мин хватается за живот, опираясь рукой о раковину, и пытается нормально выдохнуть. Пак аж на пол приседает, после падая спиной на холодный кафель, но не перестаёт хохотать. — У меня болит зад, — сквозь смех говорит старший, оседая на пол и морщась. — Извини, — ласково улыбается Пак. Он приподнимается и гладит щеку Юнги костяшками пальцев. — Но я чувствую это гораздо чаще. Тебе хоть понравилось? — хмыкает. Мин неуверенно кивает, и лёгкая улыбка трогает его губы. — Было необычно. Особенно в тот момент, когда родители зашли. Мне всё ещё стыдно. Чимин пожимает плечами и помогает Юнги подняться. Раздевшись (зачем, спрашивается, вообще одевались?), они залезают под душ, и младший включает воду, беря в руки мочалку, чтобы отмыть Мина от остатков собственной спермы. Он как-то бережно проходится чуть шероховатой поверхностью между бледных бёдер и слышит судорожный выдох. Чимин улыбается и медленно продолжает водить по ногам, совсем близко к паху, намыленной мочалкой. Ему нравится это чувство главенства над Юнги, потому что прежде ему доставалась только роль пассива. Обычно это Мин бережно отмывает его, дарит незабываемое удовольствие и шепчет всякую чушь на ухо. — Тебе так сильно нравится это? Знаешь, мы могли бы меняться иногда местами, м? — шепчет Пак, укусив парня за мочку уха, а потом спускает ниже, к шее. — Ещё чего. С тебя достаточно и одного раза. — Мин закусывает губу, наклоняя голову вбок, чтобы открыть шею чуть больше, позволяя губам Чимина ласкать себя. Брюнет оставляет последний поцелуй в районе затылка и направляет струи душа на старшего, чтобы ополоснуть. Мин разочарованно стонет, поворачиваясь к парню лицом, и целует. Пак роняет шланг от душа на пол душевой кабины и припечатывает Юнги спиной к полупрозрачной стенке, целуя глубже. Им не стоит делать этого, потому что родители Юнги всё ещё за стенкой и всё ещё могут их услышать. А звуки как-то неоднозначные получатся, если посудить.

***

Юнги так вымученно давно не улыбался. С того самого момента, как родился, это будет второй. Любимая сестра и всё такое, да. Конечно, он рад. Особенно в тот момент, когда понимает, что вся женская половина его семьи мечтает прыгнуть к Паку в постель. Ладно мама — она на такое не решится: старость не в радость, как говорится, — но сестра — дело совсем другое. Хотя Юнги бояться нечего, потому что Чимин, к его, если не великому, неудивлению, любит парней и взгляды свои менять пока ещё не собрался, но его эта улыбочка от уха до макушки прямо-таки выбешивает. Мин склоняется к варианту, что его парень просто пытается милым быть и понравиться всей его семье. Но как-то сильно пугается Юнги, когда его дорогая сестрёнка начинает открыто флиртовать с Чимином. Может, дело всё в том, что не знает она вовсе о их отношениях. Но это действительно проблема. — Чем ты занимаешься? — улыбается Юджи, непозволительно близко прижимаясь к Чимину. Юнги хочет оторвать ей руки, которыми она почему-то тянется к лицу его парня, чтобы что-то там убрать. Хотя нет ничего! Мин готов реветь зверем, если она не прекратит это безобразие. — Ну-у… я… — Хватит допрашивать его, — рычит старший, зло глядя на сестру. Та непонимающе и совсем как-то невинно смотрит. — Чимин-оппа, не хочешь сходить куда-нибудь? — будто не слышит брата девушка, устроив лицо прямо напротив паковского в нескольких сантиметрах от. Юнги видит, как Чимин дёргается чуть назад, задерживая дыхание. Неужели страшно? — Мы вдвоём. А то мой братец нагнетает только, — фыркает та, мельком глянув на возмущённого парня. — Ну, мы, вообще-то… — мямлит Пак, краснея щеками. — Он простыл, — твёрдо говорит Юнги. — Оставь его в покое. Юджи надувается, злясь на брата ещё сильнее. Будто у неё игрушку отобрали. Хотя… так оно и есть. Чимин ей напомнил маленького плюшевого медвежонка, которого хочется тискать и тискать, и, вроде, никогда не устанешь. Но Юнги, как это было и в глубоком детстве, отбирает у неё любимые игрушки, а потом ржёт.

***

Чимин чувствует себя неловко совершенно. Они ужинают все вместе и… он правда чувствует две ноги, поглаживающие его собственную. Напротив сидят дети семьи Мин. И если Юнги — дело понятное и конкретно объяснимое, то вот Юджи — неловкое и неприятное. Пак дёргает ногой и слышит шипение со стороны Юнги. Кажется, пнул. Он виновато гладит чужую ногу и… натыкается на счастливую улыбку девушки. Блять. Дерьмо. Пак вынужден заглянуть под стол. И да, действительно, нога совсем не Юнги. Упс. Это сложно, надо сказать. Он уже всей душой и сердцем за уезд родни Юнги из их несчастной халупы.

***

— Твой папа храпит очень громко, — жалуется Чимин, когда утром просыпается позже Юнги и застаёт того наблюдающим за ним. — Я вставал ночью и слышал этот ужас. Мин смеётся и тянет к Паку руки, чтобы обнять. Крепко-крепко, что у Чимина аж действительно позвоночник хрустнул. Но младший не жалуется, а лишь мурчит в шею и целует влажно туда же. Чимин лезет ладонями под футболку, всё ещё самозабвенно вылизывая чужую шею, а потом как-то юрко ухает под резинку спортивных штанов, вместе с тем и трусов Юнги, обхватывая кольцом из пальцев твёрдый член. Мин стонет совсем тихо, невесомо водя по спине парня кончиками пальцев. — Как же я мечтаю, чтобы мы остались одни, — выдыхает Пак, вытягивая шею, чтобы поцеловать Юнги, и тот ловко ловит его пухлые губы своими. И надо же было случиться такой херовой поебени как «сестра в комнату заглянула». Заглянула и охренела, честно говоря. Иначе не объяснишь полное отсутствие понимания на её лице и дикий шок. Она хочет что-то сказать, но лишь глухо раскрывает и закрывает рот, во все глаза таращась на, сука, ласкающих друг друга парней. Это вообще нормально?! — И долго ты будешь стоять так? — Мин закатывает глаза, вытаскивая замеревшую ладошку Пака из своих трусов. — Пора бы выйти, да? Юджи выходит, пискнув. Взрослая девочка — должна всё понять. Юнги за неё не волнуется. — Когда это перестанет происходить? — вздыхает Чимин, усаживаясь на бёдра старшего. — Я уже заебался краснеть. Юнги ухмыляется, притягивая младшего за шею для поцелуя. — Покричим немного?