Не лишай себя этого

Чимин расстроен: они с Юнги давно не ходили на свидания, — тот вечно занят работой. А ему, бедному и несчастному, приходится каждый вечер сидеть дома, готовить кушать и убираться, как настоящей домозяйке. Как и сейчас. Уже довольно поздно, но Юнги всё ещё нет дома. Пак не может из-за этого заснуть, постоянно думая о том, где пропадает его любимый. Он гладит половину кровати, на которой обычно спит Юнги, и закусывает губу от обиды, что там пусто. Ему некого обнять и поцеловать. Обидно. Слышится звук захлопнувшейся двери и мат Юнги, который направлен на эту самую дверь за шум. Чимин хихикает из-за такой заботы о нём. Старший как можно тише раздевается и заходит в комнату, чтобы взять сменные вещи: он всегда ходит в душ перед сном. Чимин тихо лежит на кровати, делая вид, что спит, и ждёт, пока Юнги вернётся, чтобы крепко обнять его. Мин особо никогда долго в душе не задерживается, поэтому уже через десять минут он заходит обратно в комнату. Юнги подходит к кровати, садится на её край и нежно проводит ладонью по волосам Чимина поглаживая. Пак чуть ли не мурчит. — Я опять задержался, — совсем тихо шепчет блондин, но младший всё равно слышит, потому что в комнате стоит абсолютная тишина. — Извини меня, сладкий, — и легко касается чужого лба губами, заставляя целую ораву мурашек пробежать по спине брюнета. Юнги ложится рядом, прижимает к себе Чимина крепко-крепко, даже, кажется, не заботясь о том, что может его разбудить. Но Пак не спит и кряхтит в чужую шею, что мало воздуха. Мин тихо усмехается, извиняясь за то, что разбудил. — Я не спал. Не мог заснуть, — выдыхает тихо младший, переплетая их ноги и обнимая парня в ответ, уткнувшись тому в грудь и вдохнув сладковатый запах геля для душа. — Разве ты не голоден? Ты даже не поел, когда пришёл, — говорит Чимин, поднимая взгляд на Юнги. — Намджун заказал еду в студию, так что я поел — не волнуйся, — с улыбкой говорит Мин, оставляя на лице младшего короткие почти невесомые поцелуи. — Я взял неделю на отдых. Как хочешь занять меня? Чимин чуть ли не вскрикивает от радости — его глаза загораются. Он хочет думать, что Юнги взял выходные ради него. И, о да, так и есть. — Я решил, что мы давно не ходили никуда вместе и… может, ты соскучился по мне? Лично я очень. Для пущей убедительности Юнги обвивает тело Чимина, словно панда, и зажмуривается, прижимая парня к себе, что тот начинает задыхаться. Он извиняется, ослабив хватку, и даёт Паку возможность сказать, чем бы он хотел заняться. Но… — Как насчёт катка? Ты вроде хотел. Пойдём? — спрашивает Юнги, и ответ ему не нужен: искрящийся взгляд Чимина говорит всё за него. Но Пак всё же кивает и впечатывает свои губы в чужие. — А потом в кино. Билеты возьмём на последний ряд. Пойдём на фильм с ограничением «для людей старше восемнадцати». — Эй, ну это уж слишком, — хохочет Мин. — О чём ты вообще думаешь? — в шутку отпихивает он от себя младшего, а тот играет бровями и тянется к кромке спортивных шорт, используемых Юнги в качестве пижамы, чтобы просунуть туда руку, наверняка зная, что старший не любит надевать бельё, когда ложится спать. — Эй, котёнок, не стоит, — возражает Мин, аккуратно убирая чужую ладошку от своего паха. — Ты же не хочешь, чтобы соседи пожаловались на нас? Чимин обиженно пыхтит, отодвигаясь и отворачиваясь от Юнги, но тот обнимает его со спины, возвращая на прежнее место, и томно шепчет в самое ухо: — У нас впереди ещё целая неделя. Мы будем делать то, что ты хочешь. — Всего неделя, Юнги! — возмущается в ответ Пак. — Этого так мало…

***

— Да твою мать! Как я подписался на это? — вопит Мин, потому что не в силах нормально зашнуровать грёбаные коньки. Ну не идёт. — Чим, я буду кататься в носках. Пак хохочет над ним. Он сам уже давно зашнуровал коньки и теперь ждал, пока его самодостаточный парень наконец справится с таким лёгким заданием. Чимин ловко присаживается напротив Юнги на корточки и быстро расправляется со шнурками, широко улыбнувшись. — Готово! Хён, пошли быстрее! Юнги не успевает встать, как Чимин уже тащит его на лёд. Мин не сомневается в умении младшего ровно стоять на коньках, но в своих… — Ой, Юнги-хён, ты в порядке?! — восклицает Чим, когда старший быстро-быстро скользит ногами по льду и шмякается задницей на твёрдую поверхность. Брюнет помогает ему подняться и отряхивает его задницу от кусочков искусственного льда. — Почему не сказал, что кататься не умеешь? — хихикает, обхватывая Мина руками за бока, чтобы придержать. — Ну ты же хотел… — виновато тянет Юнги, открывая рот в немом крике, потому что чувствует, что сейчас опять упадёт, когда младший его отпускает. — Просто повторяй за мной, — говорит Чимин, «ёлочкой» скользя по льду коньками. — Это несложно. Попробуй. Юнги удивляется, насколько хорошо Чимину удаётся ездить. Он пробует сделать так же, но лишь кричит, так как теряет равновесие и его качает из стороны в сторону — Мин отчаянно машет в воздухе руками. — А теперь просто доверься мне, — шепчет Чимин на ухо, вновь закрепляя свои ладони на боках старшего и медленно подталкивая его, чтобы тот ехал. — Двигай ногами, как я показал, а я буду поддерживать тебя сзади. Хорошо? Хорошо. Юнги молится, чтобы не упасть, но Чимин вроде крепко держит его. Мин пытается следовать инструкциям младшего, но пока получается, откровенно говоря, отвратительно. Пак смеётся над его неуклюжестью и поддерживает, если Юнги начинает терять равновесие. Они весело проводят время, пока Чимин учит Юнги кататься. Оба весело смеются, когда падают, друг над другом, но в большинстве над старшим, который выглядит до боли нелепо. Когда их сеанс заканчивается, они идут пить горячий шоколад в кафе неподалёку, потому что на катке было действительно холодно. — Мы же идём в кино? — спрашивает Чим, грея ладони о кружку. — Я очень хочу этот последний ряд, — и посмеивается, приникая губами к краю кружки. — Я же сказал, что мы сделаем всё, чего ты хочешь, — с улыбкой говорит блондин. — А ты, хён? — и поясняет, когда Юнги спрашивает, что он имеет в виду: — Ты хочешь? — Конечно, — кивает Мин. — Если бы ты предложил то, что мне бы не понравилось, я бы кинул тебя прямо здесь, — спокойно сообщает он, отпив глоток шоколада, пока Пак давится своим возмущением. — Так что, какой фильм? — «Пылающий». — Так это же триллер. Ты же не любишь такое. Не побоишься? — хмыкает. Юнги, на самом деле, видел трейлер этого фильма. Да и в кинотеатре смотрел, что вообще показывают. — В страшные моменты я буду отвлекаться на твои губы, — в тон старшему хмыкает Пак, облизнув губы.

***

Юнги, на самом деле, не всерьёз воспринял слова Чимина, что тот будет лезть к нему с поцелуями, когда будет страшно. Но хоть какой-то ужастик — единственное, ради чего Мин смотрит такие фильмы. Пак расстроенно фырчит, когда старший мягко отодвигает его лицо и пристально смотрит за действиями в фильме. Последний ряд называется. Ну и зачем он тогда соглашался на триллер? С таким же успехом они могли бы фильм посмотреть дома. Чимин надувается, чуть сползая с кресла и переведя всё внимание на фильм. Он вскрикивает от страха, прижимаясь к Юнги и пряча лицо у того на груди, и Мин успокаивающе треплет его по волосам. Пак вдыхает поглубже, когда они выходят на улицу. Морозный воздух неприятно щиплет нос, поэтому Чимин зарывается им в шарф. — Почему мне кажется, что ты недоволен? — спрашивает Юнги. — Тебе не понравилось? — Нет, всё нормально, — обиду в его голосе не услышал бы только глухой. — Пойдём домой. — Котёнок, что случилось? Я обидел тебя? — обеспокоенно говорит блондин, не давая Чимину уйти, схватив того за руку. Но потом он вспоминает, как обиженно сопел младший, когда во время фильма он не поцеловал его. Ни разу. Юнги кается, но фильм был действительно интересный. — Эй, сладкий, прости меня, — улыбается, крепко обняв парня, что тот утыкается холодным носом ему в шею. Юнги, положив ладони на обе покрасневшие щёчки Чимина, поднимает его лицо, заглядывая в глаза. Пак смотрит с нескрываемой обидой, а потом отводит взгляд. — Малыш, — тихо зовёт Мин, а потом смеётся, прижимаясь губами к чужим. Таким тёплым и мягким. Чимин с охотой отвечает, потому что ждал этого и очень любит поцелуи, цепляясь пальчиками за воротник миновской куртки, чтобы притянуть ближе. Они бы и дальше так стояли целуясь, но холод берёт своё, и уже через минуту Юнги оставляет лёгкий чмок на чужих губах и пихает в карман своей куртки переплетённые вместе его и Чимина ладони. Но потом Пак, облизнувшись, выдаёт неоднозначную фразу: — Хён, ты же согреешь меня дома?