Не лишай себя этого

Беспросветный ступор. Юнги не совсем понимает, когда заходит вроде бы в свою квартиру, но видит не совсем своего Чимина, который громко стонет, откинув голову, и дрожащей рукой вводит в себя вибратор. С несколькими скоростями, разными режимами, да ещё и пупырчатый. Тот самый, который ему на день рождения подарил Тэхён и сказал пользоваться когда вздумается. Вот и вздумалось. Мин громко сглатывает, и вязкая слюна с трудом проникает в пересохшее горло. Его ноги сами идут к кровати, и он перехватывает чужую руку, не давая той двигаться, и Пак стонет громче прежнего, ощущая в себе вибрацию и увеличение скорости. Юнги убирает его руки совсем, не позволяя касаться даже себя, и самостоятельно вгоняет игрушку до упора, то сбавляя скорость, то увеличивая. Потому что от этого контраст ощущений намного больше, и намного вероятнее, что Чимин быстро кончит от этого. — Юнги! — вскрикивает брюнет, до хруста выгибаясь в спине и мощно изливаясь себе на живот. Ну, а он что говорил? Пак часто и громко дышит, прикрывая глаза и облизывая пересохшие губы, которые внезапно захотели поцелуя. Страстного и горячего. Но он знает, что прежде, чем он сможет его получить, ему понадобиться немного времени, чтобы Юнги остыл и сжалился над ним за провинность, потому что тот строго-настрого запретил брать эту цветную каку без его ведома. Если только в его длительное отсутствие. Но Чимин неугомонный, и этот подарок долго соблазнял его — он бы согрешил, если бы не опробовал сиё великолепие. — Значит, плохой мальчик? — шепчет старший на уровне его живота, невесомо касаясь горячей кожи губами. — Я говорил тебе не трогать это? — Чимин кивает. — Почему ты ослушался, сладенький? — рычит Юнги, обхватывая в плен напрягшийся сосок и чуть ли не мурчит от несдержанного стона сверху. Пак чуть ли не везде имеет эрогенные зоны, но самые сильные — это соски, шея и… пятки. Мин сам открыл для себя последнее после года отношений, когда начал щекотать Чимину ступни, а тот возбудился не на шутку. Младшему нужно немного времени на восстановление, и Юнги даёт ему его, облизывая поочерёдно каждый сосок, чем вызывает дрожание тела под ним. Он медленно ведёт кончиком языка от груди до шеи и смачно лижет около самого уха, раздражая неосторожным движением руки обнажённую кожу Чимина одеждой. Пак несвязно что-то лепечет, судорожно пытается трясущимися пальцами расстегнуть пуговицы на чужой рубашке, но получается откровенно плохо, поэтому он обречённо стонет, откидываясь обратно на подушку и позволяя старшему самому себя раздеть. — Малыш хочет быть наказан? — Юнги опаляет ухо горячим дыханием и кончиком языка обводит хрящик. Он слышит томное тягучее «да» и ухмыляется, садясь на кровати, чтобы снять уже тесные в одном конкретном месте штаны. Чимин даже после трёх лет отношений не перестал заводить его. Мину кажется порой, что младший даже больше возбуждает его, потому ничего больше не стесняется и открыто может заявить о своих желаниях. Будь это даже тяжёлый кинк или БДСМ. На последнее Юнги крайне редко соглашается, потому что Чимину свойственно заигрываться. И он превращается в супер развязную шлюшку, не стесняясь раскидываться грязными фразочками. Но что младший крайне любит, так это доминировать в сексе. Хлебом не корми — разреши взять инициативу. А после этой «передачи власти» Мин ходит весь синий и разморенный. Чимин словно не жалеет его тонкую кожу, оставляя всё новые и новые синяки и засосы, параллельно с этим, сидя сверху, жёстко трахает себя его членом. Пак лукаво всегда улыбается, говоря «поза наездницы». А точнее, говоря про их случай, «наездника». Но в какое-то время его может начать это смущать. Чимин заливается румянцем каждый раз, когда его настроение переключается на режим «божий одуванчик», стоит Юнги упомянуть о чём-то неприличном. Но порой эта невинность заводит даже больше. — Юнги, — с мольбой смотрит Чим, цепляясь пальчиками за его плечи и пытаясь притянуть ближе. Он хочет поцелуев и объятий прямо сейчас. — Поцелуй. Поцелуй меня. Мин хмыкает, даже не собираясь выполнять просьбу младшего, и переворачивает того на живот, устанавливая в коленно-локтевую. Пак тихо хнычет от того, что всё тело ослабло и сейчас чувствительнее чем обычно, но Юнги любит доводить его до грани, измываясь, когда позволяют. Старший мягко оглаживает упругие ягодицы брюнета, а затем с силой ударяет, надеясь на то, что останется хороший след. Однажды он впился в этот чертовски аппетитный зад пальцами так, что на следующий день Чимин жаловался на синяки. Сейчас он хочет именно этого, ударяя с каждым разом, кажется, больнее, заставляя Пака всхлипывать и подаваться вперёд от жгучей боли. — Разве ты не знал, что за шалости нужно расплачиваться? — рычит старший, кусая с силой за покрасневшую мягкую кожу пикантных выпуклостей, и Чим вскрикивает от боли. Из глаз брызнули горячие слёзы, смачивая щёки влагой. — Ты очень плохой мальчик. В руках оказывается недавно откинутая на кровать игрушка, и Юнги даже не смазывает её, резко вводя полностью в Чимина с каким-то садистским удовольствием. Тот выгибается и болезненно стонет, ощущая небольшие толчки и прибавление скорости вибрирования. Ему хочется выть, молить Юнги, чтобы он остановился, потому что вдоволь наигрался. Но он знает, что старшему доставляет удовольствие наказывать его. Поэтому Чимин сейчас содрогается, когда вибратор давит на простату, массируя её и заставляя Пака не скупиться на громкие протяжные стоны. Член болезненно ноет, твердея от вновь накатившего возбуждения, но все попытки младшего потрогать себя обрубают резкими и грубыми ударами по бёдрам. Стон облегчения, но в то же время разочарования слетает с пухлых губ, когда игрушка покидает его тело, но к сжимающемуся колечку мышц пристраивается тёплый язык, мягко толкающийся в отверстие. От таких ласк Чимину всегда сносит крышу, и этот момент — не исключение из правил, поэтому его спина здорово выгибается, и парень оттопыривает задницу больше, чтобы почувствовать язык глубже. Юнги кончиком обводит колечко, после опускаясь чуть ниже, чтобы оставить лёгкий поцелуй на мошонке. — Хён! — кричит Пак, когда длинные пальцы старшего обхватывают его член и медленно ласкают, доводя до грани. Мин терпеливо толкается в горячую узость, параллельно сжимая член в ладони крепче, заставляя Пака скулить и дрожать от спектра эмоций, одолевающих его. Юнги наклоняется к напряжённой спине и целует лопатку, толкнувшись резко и грубо, чтобы улыбнуться от громкого вскрика и позже повторить действие. Мин толкался рвано и глубоко, шлёпаясь бёдрами о кожу упругих ягодиц и наслаждаясь такими же рваными резкими стонами, слетающими с сочных пухлых губ, искусанных до крови. Пак закидывает голову назад, шире разъезжаясь коленями по простыне, желая ощутить долгожданный поцелуй. Юнги сжаливается над ним и впивается в губы младшего болезненным поцелуем, терзая мягкую плоть зубами и наслаждаясь привкусом металла на кончике языка. Они кончают одновременно: Чимин, громко и протяжно простонав, а Юнги, с рыком последний раз грубо толкаясь и изливаясь глубоко в Пака, до боли сжимая бёдра младшего пальцами. Прохладная ткань постельного белья мало спасает разгорячённую кожу обоих, но им удаётся полностью расслабиться в объятиях друг друга. И Чимин, пока его тело дрожит в оргазменной судороге, получает желанную порцию поцелуев, которые дарит Юнги. Они совсем не грубые. Старший лишь трепетно сминает пухлые губы, мягко лаская рот Пака внутри языком. — Больше не трогай это без меня. Чимин хитро улыбается в чужие распухшие губы, игриво прикусывая тонкую кожицу зубами, потому что он не обещает, что не воспользуется этим вновь.