Не лишай себя этого

Юнги выходит из комнаты как раз в то время, когда ему сильно приспичило поссать посреди ночи. Он часто так делает, но пугаться до усрачки в его планы не входило. Потому что он вроде по-маленькому хотел. Очень страшно, когда выходишь из комнаты такой заспанный, а в гостиной сидит кто-то и рыдает перед экраном ноутбука. Нет, точнее, не кто-то, а Чимин, всё ещё незаметивший Мина на пороге. Пак тихо всхлипывает, сморкаясь в платочек и утирая скатывающиеся по щёчкам слезинки, а на экране мелькают картинки, которых не может разобрать Юнги. Но он уверен, что это какое-нибудь видео о собачках-кошечках, где люди над ними издеваются. Чимин от такого безбожно рыдает и покрывает этих недолюдей (будем честны: мразей) десятиэтажным матом. В этом Мин с ним солидарен, потому что лишний раз лучше потратится на корм бездомной кошечке, чем захочет как-то её даже маломальски ударить. Единственный котёнок-щенок, которого он бьёт, — это Чимин. Да и то только в постели и в сексуальном характере. Он же не изверг, в самом деле. Старший ближе подходит к брюнету и аккуратно касается его плеча — Чим дёргается от испуга и смотрит затравленно на него, после успокаивается, когда видит знакомое лицо, и мягко улыбается, вытаскивая из ушей наушники. Так вот почему он не слышал, как Юнги вышел из комнаты. Пак тянет его за руку, чтобы посадить рядом с собой на диван, и прижимается всем телом к старшему, обвивая его тело руками и всхлипывая на плече. — Сладенький, ты чего? — спрашивает Мин, проводя рукой по мягким волосам парня, растрёпывая их ещё больше. — Почему не спишь? — Ю… Ю-юнги! — завывает тот, вновь вдаваясь в рыдания, тем самым намачивая ткань футболки Юнги слезами. — Я так тебя люблю! Мин дёргается, потому что не ожидал услышать такого, когда просто шёл поссать. А он ведь даже и забыл истинное своё предназначение. Сейчас просто прижимает рыдающего парня к себе и мягко гладит по волосам, чтобы успокоить. — Что за внезапный порыв нежности? — хмыкает Мин, заглядывая своему щеночку в заплаканные глаза. — Я тоже тебя люблю. Чим резко отстраняется, и Юнги теряет приятное тепло, тяжело вздыхая, но позволяет Паку шерудить что-то в ноутбуке. Младший поворачивает экран к нему, и Мин видит отчётливую картинку видео, которое он делал для Чимина на два года отношений. Юнги помнит всё детально: как корпел над этим трёхминутным подарком, как пытался невзначай делать совместные фото с Паком, фотографировать вообще самого младшего; как долго и старательно писал песню для человека, которого любит. Чимин тогда рыдал ещё больше, чем сейчас, и больше недели «был на побегушках» у Юнги: готовил его любимые блюда; делал массаж всякий раз, когда старший устанет, даже если сам устал; не донимал желанием сходить на свидание, если Мин сам того не захочет и, наконец, делал крышесносный минет, от которого Юнги чуть ли не оргазм один раз словил. А может и словил — просто не понял толком от головокружения. — Ты помнишь это, да? — тихо шепчет младший, протягивая парню наушник, потому что видео в сопровождении музыкальной дорожки. — Мне очень нравится это видео. Юнги воткнул наушник в своё ухо, а Чимин — в своё и включил ролик. Мин с ностальгией смотрел на старые фотографии и слушал результат своих трудов, над которыми работал не меньше двух месяцев. Может, больше, но не меньше. Написание песни занимает много времени, но это оказалось самой лёгкой частью из всего, потому что песня про Пака, а значит, пишется легко, но от этого Юнги не вложил в неё меньше своей души и частичку сердца. Именно поэтому песня понравилась всем друзьям. Тэхён даже порыдал, что хочет так же, но Чонгук пообещал ему стриптиз, и он успокоился. На экране мелькали их совместные селфи и фотографии, сделанные другими людьми, где они балуются в парке развлечений, в зоопарке, аквапарке и так далее. Чимин тогда даже не знал, что их фотографируют, поэтому снимки получились максимально живыми. Даже всегда задеревенелый на фотографиях Юнги рядом с Паком не мог выглядеть как предмет интерьера. Везде улыбался. Есть даже снимок, где Чимин кормит его сладкой ватой, а на следующем Юнги уже кривится от приторности, а младший смеётся над ним, прикрывая рот небольшой ладошкой. Мин чувствует, как брюнет крепко жмётся к нему в поисках ласки и тепла. Юнги обнимает его, укладывая голову на макушку младшего, и с замиранием сердца смотрит на фотографии на экране, где сонный Чимин, счастливый Чимин, надутый от обиды Чимин, печальный Чимин, плачущий Чимин, который смотрит на маленького ребенка, и они чем-то схожи, и вроде влюблённый в него Чимин. Юнги будто снова влюбляется в него. Вроде только что любил, но сейчас влюбился по новой, и любовь ощущается сейчас настолько остро, будто он втюрился как в первый раз. Но, Мин думает, с Паком нельзя по-другому. Либо так, либо вообще его не знать. — Малыш, — шепчет на грани слышимости Юнги, выдёргивая наушники из ноутбука и проматывая видео, чтобы песня играла с начала. — Малыш, я так сильно люблю тебя. Чимин приподнимается и смотрит припухшими от слёз глазами на Юнги, который смотрит на него с такой теплотой, хотя Пак не уверен, что видит весь спектр эмоций во взгляде Мина, потому что единственный источник света — это ноутбук. Чим несмело тянется вперёд, и старший незамедлительно прижимается к его губам, нежно целуя. Ладонь брюнета ложится парню на скулу, и он чуть приподнимается с дивана, чтобы сесть к Юнги на колени и поцеловать глубже. Пак не может целоваться неторопливо и нежно, если его переполняют разные чувства, поэтому Мин позволяет младшему скользнуть в свой рот языком, и тот стонет ему в губы, потираясь задницей о его пах. — Малыш, — ошалело выдыхает Юнги, отстранившись, — я, вообще-то, в туалет вставал.