Не лишай себя этого

— Хён, я не могу, — шепчет Чимин, когда Юнги пытается затолкать его в кабинку в примерочной. — Это не самое лучшее место, не думаешь? — он поворачивается к парню, жалостливо глядя, чтобы тот всё же отступился от этой рискованной идеи. — Чим, почему ты такой трус? Что они нам сделают, если даже застукают? — Вызовут охрану, Юнги! — тихо шипит младший, потому что это очевидно, и Мин всё же запихивает его внутрь кабинки, где, слава богу, дверь до пола. — Ты ненормальный, — выдыхает Пак, вешая на крючок вешалки с выбранными вещами: пару худи и рубашек. — Как насчёт того, что ты наденешь это? — спрашивает Юнги, стягивая с одной из вешалок розовое худи и протягивая его Чимину, а тот смотрит ошалело и мотает головой. Ещё не хватало ненароком запачкать вещи, принадлежащие магазину. Может, никто сразу и не заметит, если они прикроют сиё безобразие, но стыдно от этого Чимину будет не меньше, потому что он вроде как совестливый. Вообще, Пак думал, что старший на самом деле хочет походить по магазинам и купить что-нибудь, а этот извращенец просто хотел экстремально потрахаться в примерочной. Чимин уже яростно на него обиделся, потому что хотел подобрать Мину какую-нибудь хорошую рубашку. И себе что-нибудь. Но его мечты растоптаны в пух и прах, поэтому он сейчас стоит лицом к Юнги, который тянется его поцеловать. — У меня ноги трясутся, — судорожно выдыхает младший, и его губу нежно всасывают. — Это от возбуждения, малыш, — тихо хохочет Юнги, отодвигая ногой мешающую прижать Пака к зеркалу табуретку назад. За дверью слышатся чужие разговоры: кто-то сообщается, хорошо ли выглядит на них та или иная вещь, кто-то просто разговаривает с другом или подругой, которую притащили с собой за компанию. И осознание того, что все эти люди могут понять, чем сейчас двое парней в одной из кабинок занимаются, бьёт по голове сильным страхом быть пойманным. Но Юнги всегда шёл до конца, добиваясь своей цели, а сейчас этой самой целью было трахнуть Чимина в чёртовой примерочной. Юнги заставляет Пака поднять руки, чтобы снять надетый на него тёплый бежевый свитер с белыми мишками. Чимин сейчас безбожно милый тёплый и уютный, что даже грехом кажется сейчас заставлять его творить такое. Но Мин также знает, что грех не воспользоваться возможностью заняться сексом в магазине, когда они уже здесь и сейчас. Пути назад нет. Старший надевает на брюнета светло-розовое объёмное худи и любуется тем, что тот парню к лицу. Вообще, Чимину всё идёт, что бы он ни надел. В пределах разумного, конечно. И он решает, что они в любом случае купят его, чтобы это было через десятки лет как яркое напоминание о их бурной когда-то жизни. Внезапный смех заставляет брови Чимина в недоумении сдвинуться к переносице, а губы поджаться. Юнги ни с того ни с сего начал хихикать, как дурачок, накидывая на брюнетистую голову капюшон и затягивая его шнурками. Пак сопит, убирая его руки, и смотрит совсем непонимающе. — Мы ведь когда-то будем старыми, — решает всё же объясниться Юнги, нежно поглаживая костяшками пальцев щёку Чимина, и тот если только не мурчит от этого. — Представляешь, будем лежать на диване, кряхтеть и спорить, кто поднимется канал переключить. Или если вдруг нам лет в шестьдесят приспичит потрахаться, и твоя пожухлая мерзкая старая задница будет прыгать на моём засохшем члене, — серьёзно говорит старший, содрогнувшись от таких мыслей, потому что представил эту нелицеприятную картинку в своей извращённой голове. Чимин ржёт, прежде чем суметь ответить. Его действительно сейчас волнует кое-что… — Ты собираешься прожить со мной всю жизнь? — тихо спрашивает Пак, заглядывая в шоколадные глаза напротив. Юнги тепло улыбается ему и прижимает к себе, уложив ладонь на затылок, облачённый в розовый капюшон. — Конечно, солнышко, — ласково шепчет на ухо. — А ты не хочешь терпеть ворчливого вонючего деда всю жизнь? — Хочу, — несдержанно отвечает Чим, крутясь в объятиях, чтобы чмокнуть своего парня в щёчку, но тот поворачивает голову с целью обхватить мягкие пухлые губы своими. Юнги хочется сдавить Пака в таких крепких объятиях, чтобы тот к нему намертво приклеился, потому что это действительно то, чего он хочет. Мин не знает, как можно любить человека так сильно и можно ли ещё сильнее. Но с каждым днём, несмотря на кучу мелких бытовых и редких крупных ссор, его любовь к Чимину словно растёт, и он уже не знает, как это описать словами. Если бы у него спросили, за что он любит Пака, Юнги бы вряд ли смог сказать что-то конкретное или составить список черт, привлекающих его в Чимине. Он бы сказал, что всё в совокупности. Даже недостатки. Или, скорее, особенно недостатки, потому что Мин любит превращать их в достоинства. — Мы будем трахаться или нет? — спрашивает младший, испортив весь момент. — Чимин, — тяжело выдыхает Юнги, закатывая глаза. — Что ты за человек такой? Младший вздыхает и пожимает плечами, расстёгивая пуговицу и звеня молнией на ширинке, чтобы спустить джинсы до колен. Если они хотят всё же сделать это, то нужно не терять времени, чтобы расправиться с этим постыдным делом как можно быстрее и уйти отсюда. Чимин уверен, что после этого никогда не зайдёт именно в этот отдел. Но Юнги отвлекает его от размышлений, переворачивая к себе спиной и заставляя нагнуться, выпятив задницу и оперевшись о зеркало ладонями. Мин любит такую позу, потому что она даёт ему больше власти. А ещё он не может не отметить тот факт, что его безумно возбуждает то, что он будет видеть, как исказится лицо Чимина от удовольствия. Он задирает подол худи, чтобы поцеловать напряжённую спину брюнета, шумно выдыхающего через нос, и в следующую секунду тянется к ширинке на своих штанах с целью расстегнуть её и пуговицу, чтобы спустить джинсы и трусы. Те падают к щиколоткам, пока Юнги тянет боксеры Пака вниз, чтобы огладить нежную кожу ягодиц ладонью. — Кажется, мой член уже подсох. Нам стоит начать беспокоиться, — без тени иронии сообщает Юнги, хотя в его словах есть явный сарказм. — Если не перестанешь пиздеть, я сам тебя трахну. Потому что с моим членом всё в порядке, — фыркает Пак в ответ, нетерпеливо вильнув задницей прямо около члена старшего. Он знает, как это того заводит, поэтому делает так всегда, когда хочет призвать к активным действиям. И даже сейчас он ухмыляется, потому что это срабатывает. Мин мажет головкой между половинками, надавливая на проход. Чимин сжимает губы в попытке сдержать стон, но головка снова надавливает уже ощутимее, немного проникая внутрь. Пак уже хочет податься бёдрами назад, чтобы насадиться, хоть и знает, что будет довольно неприятно и даже больно, потому что они редко занимаются сексом насухую, но Юнги шикает на него, схватив его рукой за задницу, чтоб не шевелился, и расстёгивает молнию рюкзака, копошась там в поисках смазки. — Я же подготовился, — деловито сообщает старший, с улыбкой поболтав баночкой смазки в воздухе, чтобы Чимин увидел её в зеркале. — Какой предусмотрительный! — фырчит брюнет и охает, когда прохладные и влажные пальцы проходятся между его ягодиц и один проникает внутрь. Юнги не церемонится, когда вставляет следом ещё два, растягивая и ощупывая мягкие стеночки внутри, срывая тем самым с пухлых губ тяжёлые выдохи. — Ю… Юнги-ах-хён, — сладко шепчет младший, наслаждаясь неторопливыми ласками, потому что Мин в последнее время часто грубо растягивал его. А Чимину просто сносит крышу, когда старший с ним нежен и ласков, как сейчас. Зеркало всё ещё перед ними. И это всё ещё дико заводит. Поэтому Мин ехидно ухмыляется в предвкушении дальнейших действий. Он вынимает пальцы, напоследок обведя подушечкой большого напряжённое колечко, и, обильно смазав член, входит резко и до упора, раздвинув аппетитные половинки в стороны ладонями. Его лицо становится как у самого довольного ребёнка, которому купили желанную дорогую игрушку, когда он видит в зеркале лицо Чимина, чьи губы открылись в беззвучном крике, а глаза закатились от наслаждения. — Ты такой красивый, когда тебе хорошо, — хмыкает Мин и начинает медленно двигаться, не сводя взгляд с расслабленного лица младшего, шумно хватающего воздух через рот. Ему хочется смотреть на это вечность, потому что это вряд ли когда-то надоест ему. Чимин вообще никак и никогда не сможет заставить его потерять к себе интерес. Мин считает это невозможным. Таким же невозможным, как возвращение в прошлое или будущее с помощью машины времени, как вампиры или оборотни, таким же невозможным, как его любовь к кому-то другому. Если Пак когда-нибудь всё же захочет уйти от него, потому что ему надоест, вряд ли Юнги сможет потом нормально воспринимать окружающий его мир. Потому что тот мир, в котором он готов жить и живёт сейчас с удовольствием, заключён в этом человеке по имени Пак Чимин. — Юнги-я? — тихо зовёт младший, выбивая Мина из мыслей. Старший встречается с парнем взглядом через зеркало и хмыкает. Чимин сейчас явно растерян, что Юнги перестал двигаться и словно застыл, думая о чём-то своём с таким лицом, как будто прямо сейчас ему сообщили, что он стал миллиардером. — Тебе настолько сильно хотелось трахнуть меня в примерочной, что сейчас чувствуешь себя героем? — Нет, — честно отвечает Мин. — Я думал о том, насколько сильно я нуждаюсь в тебе, — и тяжко вздыхает, потому что это нереально — так сильно зависеть от кого-то. Он бы серьёзно обсмеял человека, скажи тот ему о том, что он так сильно влюбится. Потому что Юнги до двадцати лет был уверен, что в этой жизни место для любви в помойке и никакое это не светлое чувство, пока в его жизнь в прямом смысле не ворвался Чимин, готовый убить Намджуна. А сейчас этого самого Намджуна Мин натурально благодарит, что тот когда-то где-то имел счастье познакомиться с Паком и смог насолить ему. — Юнги, милый, — судорожно вдыхает Чим через нос, силясь не закатить глаза, — сейчас не самое время думать о таком, да? Я обещаю, что выслушаю тебя дома, а сейчас просто сделай мне одолжение и… — Пак не договаривает, глубоко хватая воздух ртом, когда старший с тихим смехом резко толкается. — Хорошо, сладенький, — ухмыляется на ухо старший, продолжая сохранять рваный и резкий темп. У Чимина аж пальцы на ногах поджимаются, а стоны держать совсем невмоготу, но он старается, чтобы не выдать себя. Хотя это становится совсем невозможным, когда головка задевает простату, вырывая из глотки Пака громкий несдержанный стон. И всё. На самом деле всё, потому что за дверью все замолкают, настороженно озираясь по сторонам в поисках того, что могло послужить источником этого звука. — Детка, ты выдал нас, — хрипит Юнги и двигает бёдрами в том же направлении, надавливая точно на простату, и глушит очередной громкий стон Чимина своей ладонью, которую тот тут же слюнявит. Но это не заставляет его одёрнуть руку, потому что ему совсем не противно. Парень устанавливает определённый быстрый темп, чтобы скорее получить долгожданную разрядку и заставить Чимина кончить без рук, всё время наблюдая за изменениями на лице младшего через зеркало. И он примерно понимает, что Пак скоро кончит, потому что его губы то сжимаются, то разжимаются, и он не может держать голову в одном положении, опуская и вновь поднимая её. Но когда тело Чимина начинает мелко дрожать перед наступающим оргазмом, Юнги ухмыляется, толкаясь глубоко и резко, чтобы заставить себя и Пака кончить одновременно. Мин изливается глубоко в младшего, чтобы не замарать ничего, и даже не пытается как-то заставить брюнета быть тише, когда тот с громким звучным стоном бурно кончает, пачкая зеркало и пол. В дверь стучатся. Оба парня напрягаются, не зная, что и делать-то теперь, но Юнги решает держать оборону до конца, вести себя гордо и непринуждённо, словно ничего и не было, но следующий вопрос, произнесённый осипшим от явного шока голосом девушки, заставляет его прыснуть в кулак. — Вам подошло что-нибудь? Юнги, гордо и непринуждённо. — Да. Его задница к моему члену.