Просто почувствуй

      Весь день до момента визита в клинику Максим находился в обществе Сергея Леонидовича. Сегодня тот, отложив все дела, взял выходной и окружил его своей заботой. После завтрака они прогулялись по дорожкам сада. Погода баловала, лето с изнуряющей жарой ещё не наступило, легкий ветерок доносил запахи цветов, хотелось дышать полной грудью, пить воздух, как нектар. Гул пчёл над медоносами изредка перекрывался щебетанием птиц, и так же размеренно и плавно текла речь Сергея Леонидовича. Он рассказывал, как сам проектировал этот дом, стараясь сделать его максимально комфортным и уютным, как обустраивал территорию вокруг, сколько сил вложил и сколько ночей не спал, воплощая свою мечту, а Макс с упоением слушал. А потом Сергей Леонидович предложил посмотреть какой-нибудь оскароносный фильм, ему с напряженным графиком всё никак не удавалось выкроить на это время, но они засели в гостиной, оживлённо разговаривая, забыв про изначальный план. Максу с ним было интересно, они перескакивали с темы на тему, и он с гордостью осознал, что может легко поддержать обсуждение любого вопроса, особенно их увлекло творчество Булгакова. Тут и до вечера можно было спорить и отстаивать свою точку зрения. Они застряли на цитате из «Мастера и Маргариты»: Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. Естественно, парень осознавал, что до знаний мужчины ему далеко, но и времени впереди у него достаточно, было бы желание, а возможности найдутся. Из своей комнаты Артём периодически слышал звонкий смех Максима и его охватило чувство досады: он перестал быть особенным для Макса — единственным, с кем тот так открыто смеётся. С утра он отмахнулся от приглашения составить компанию, а теперь из-за какого-то непонятного бараньего упрямства не присоединился к ним в гостиной. Картина стала ему напоминать детство. Но тогда им овладевали похожие чувства, только по отношению к отцу, когда тот всё своё свободное время уделял Максиму. А теперь наоборот. И до Артёма внезапно дошло — он ревнует. Чёрт, он ревнует парня! Да что ж такое с ним происходит со дня появления на пороге этого вроде благополучно забытого мальчишки. Ни с одной девчонкой такого не было, вспыхнул мимолётный интерес, познакомились ближе, а не загоралось, никого он не покорил до щенячьего восторга в глазах, правда, и интереса не было. А вот для Максима ему хотелось стать исключительным, как когда-то давно. И полностью восстановить утраченное доверие. В то же время он ощущал какую-то непонятную власть над парнем, замирающим от его прикосновений, она приносила пьянящий восторг. И от этих мыслей становилось не по себе.       Тёма тоскливо слонялся без дела по дому в ожидании приезда отца и Максима. Пару раз звонил Стас, предлагая встретиться, и Артём, готовый лезть от скуки на стены, было уже согласился, но, в последнюю секунду передумав, отказался. Трёп за пивом ни о чём на фоне подслушанного днём несмолкающего диалога не прельщал от слова совсем. На часах было почти девять часов вечера. Обычный плановый визит к врачу занимал около трёх часов, а прошло уже более шести. Парень начинал изрядно нервничать, гипнотизируя мобильный телефон, лежащий перед ним на столе, но звонить и выдавать собственное беспокойство мешала непонятная упёртость. От неожиданного щелчка открываемой входной двери он дёрнулся. Сергей Леонидович выглядел серьезным и задумчивым, а Макс бледным и уставшим. «Что-то определённо произошло», — пронеслось в голове Артёма. — Давай быстренько поужинаем и ты пойдёшь отдыхать, — негромко предложил мужчина снимающему обувь Максиму. — Хорошо, пойду только душ приму и переоденусь, — согласился Макс и направился в свою комнату.       Как только за ним закрылась дверь, не выдержав, Тёма подлетел к отцу: — Пап, что случилось? — С чего ты взял? — удивлённо уточнил тот. — Чёрт, вы какие-то странные. Оба! — Нервы парня были на пределе, особенно тогда, когда он чего-то не понимал. — Сын, ничего не случилось. Правда. — Тёма облегчённо выдохнул. — Только Максима не беспокой сегодня. Ему нужно выспаться. — И на этом моменте Тёму вновь охватило напряжение вперемешку со злостью. Определённо от него что-то скрывают. И это собственный родитель!       Отец прошёл на кухню накрывать на стол, а Артём демонстративно удалился в свою комнату, хотя и понимал, что и ведёт себя, как обиженный ребёнок, которому не рассказали секрет.       Ну и пусть, он пойдёт другим путём, узнает всё сам у Макса завтра. Взяв со стола ноутбук и поудобнее устроившись на кровати, он попытался сосредоточиться на открываемых ссылках в интернете, но ему это не удавалось, мысленно он раз за разом возвращался к диалогу с отцом и бледному лицу Макса. Тёма слышал приглушённые голоса, доносившиеся из кухни. Через полчаса в доме стало тихо. Промаявшись так ещё некоторое время, он, плюнув на всё, захлопнул крышку ноута и тихо пробирался по коридору к соседней двери. Та оказалась не заперта, и он вошёл.       Было темно, только уличные фонари сквозь занавешенные шторы тускло освещали комнату. — Спишь? — шепотом спросил Артём. — Нет, — ответил Макс. Голос был бодрым, но казался каким-то уставшим и подавленным.       Макс сел в кровати и Артём подошёл к нему. — Как съездили? — Нормально, — глухо ответил парень. — Понятно, — прошипел Тёма. Осознавая, что, видимо, погорячился с утренними выводами о доверии и правды сегодня ни от кого не добиться, добавил: — Ладно, я пойду. Спокойной ночи!       Уйти ему не дали, ладонь Макса схватила его за запястье, удерживая на месте. — Ты чего? — Я сегодня видел свет, — неуверенно произнёс Макс. — В конце тоннеля? — хмыкнул Тёма. Он ещё злился. — Зрачки реагировали на свет. И я… Я правда видел его, — сказал Максим, не обращая внимания на сарказм. В голосе сквозила надежда, будто сам себя убеждал в сказанных словах. — Это же круто! — обрадовался Артём. — Вдруг это все не по-настоящему? А если я ошибся? — Ладонь Макса сжалась сильнее. — Как ты мог ошибиться? — не веря спросил Тёма. — Врач сказал, что реакция зрачков есть, значит, ты идёшь на поправку. Ну не померещился же тебе в кромешной тьме луч света, ни за что не поверю. Брось сомневаться. Скоро всё будет по-старому, мы еще до осени в футбол с тобой сыграем. Помню-помню твоё заветное желание. Но сразу предупреждаю, фору не даю. Придётся тебе попотеть.       И Макс беззвучно заплакал. И ему было абсолютно не стыдно за слёзы. Он так устал постоянно притворяться сильным и держать всё это в себе, стараясь не выплеснуть разрывающие его эмоции на маму. И удивительно, но перед Тёмой он совершенно не чувствовал неловкость за проявленную слабость, был уверен, что тот его поймёт, не осудит, и это не будет поводом для бесконечных поддевок и шуток. Макс не понял, как он пропустил миг, когда начал доверять ему. Слёзы катились по щекам, он смахивал их, а они всё не останавливались. Какой-то всемирный потоп. Но зато он почувствовал облегчение. Он выпустил из руки запястье Артёма, но тот не ушёл, присел на корточки и невесомо стёр влажную блестящую в свете уличного фонаря дорожку на его лице.